Попрошайка

Вида серого, мятого и неброского, Проходя вагоны походкой шаткою, Попрошайка шпарит на память Бродского, Утирая губы дырявой шапкою. С чувством читал красивый небритый мужчина однажды вечером в одной из подземок метро. Одежда выдавала в нем бездомного попрошайку, а взгляд синих глаз — манеры. Да и то, как он читал стихи, говорили совсем о другом. Хотя кто здесь будет разбирать, кто перед ним — принц или нищий, да и какое собственно дело до тех, кто просит в шапку пару купюр. Обычно никому и дела нет до них. В нем стихов, наверное, тонны, залежи, Да, ему студентов учить бы в Принстоне! Но мажором станешь не при вокзале же, Не отчалишь в Принстон от этой пристани. Он с утра, конечно же, принял лишнего, И небрит, и профиля не медального… Возлюби, попробуй, такого ближнего, И пойми, пожалуй, такого дальнего! Вот идет он, пьяненький, в драном валенке, Намешав ерша, словно ртути к олову, Но, при всем при том, не такой и маленький, Если целый мир уместился в голову. Закончил темноволосый мужчина, наблюдая перед собой толпу заинтересованных зрителей, остановившихся послушать чтеца. Некоторые полезли в карман за мелочью, а он принялся работать на публику ещё с большим рвением, и его красивый, хорошо поставленный голос эхом покатился по сводам метро. В брошенную на пол шапку посыпалась мелочевка; кто-то захлопал, одаривая вместо монет чтеца аплодисментами, чтобы после вновь помчаться по своим делам. Толпа зрителей быстро редела, и, наконец, среди них остался один. Высокий парень в темных очках, черной кожаной куртке, спортивных штанах, с цепью на шее и браслетами на руках все это время с интересом слушал его, наблюдая за тем, как сердобольные граждане отдают попрошайке мелочь, а после и сам встрепенулся, полез за портмоне, из которого длинные музыкальные пальцы прохожего выудили тысячу рублей и протянули их замершему мужчине. Он явно не ожидал подобного. — Возьмите, — подал голос высокий парень и, ободряюще улыбнувшись, двинулся в сторону вагонов метро. Красивая хрустящая тысячная купюра всё ещё была зажата в руке попрошайки, который, кажется, не верил в происходящее. Вероятно, сейчас парень одумается, вернётся за своими деньгами, но этого не произошло. — Батюшки святы, вот это улов, — уголовного вида здоровяк с бородой по кличке Макар вынырнул из-за угла, выцепляя из рук брюнета деньги. — Чё, Сенька, рабочий день окончен, собирай мелочь и на базу, поехали-поехали, — толкал он в спину попрошайку, который при виде своего конвоя поник и не поднимал глаз от пола всю дорогу, до так называемой базы офиса хозяина. Павел Алексеевич Добровольский в восемь часов вечера по привычке собирал дань со своих так называемых подопечных. В бизнесе Павел Алексеевич был давно, а потому понятия имел, что, где и как. Шелестящие купюры в его руках сноровисто считались, а Арсений кусал губы, понуро глядя в пол под тяжёлыми взглядами охранников стоящих тут же. — Ого, кто-то щедрый попался, — Павел Алексеевич вертел в руках тысячную купюру. — Всегда бы так, да, человек искусства? Арсений лишь плечами пожимает. А что тут скажешь? — Чего молчишь? Ладно, держи, заработал, — Добровольский щедрой рукой вынул из кармана пятьсот рублей и положил на стол. — Бери, бери, чего замер? — Мало, — хрипло произносит мужчина, наконец поднимая свои бездонные глаза на хозяина. — Чего?! Мало тебе? Макар, слыхал, ему мало! — Губа не дура, — лениво протянул здоровяк, разминая костяшки пальцев. — Ради искусства можно было и больше дать, — Арсений хмурится, исподтишка наблюдая за своим смотрящим. — Давай ещё пятьсот. — Да ты охренел, — Павел Алексеевич весело фыркнул: ситуация его забавляла. — Ну держи, — ещё одна купюра в пятьсот рублей вновь оказывается на поверхности стола, и Арсений медленно протягивает руку к деньгам, забирая заработанное. — Ты когда таким борзым стал, Арсюх? Забыл, откуда я тебя вытащил? — мужчина одергивает пиджак дорогого костюма, смотрит с интересом. — Кто крышу над головой тебе дал, а? — Я… — Арсений запинается от резкого окрика. — Заткнись! Я здесь говорю или в сарай к другим захотел?! Брюнет медленно качает головой, и Добровольский поднимается с места. — А знаешь, почему я к тебе так хорошо отношусь, интеллигент ты хренов? Потому что я уважаю искусство. А иначе, знаешь, чтоб я с тобой сделал? — шипит хозяин, и попрошайка сглатывает, опуская глаза в пол. В следующий миг ситуацию спасает шум в коридоре. Хотя спасение ли это, когда в кабинет заталкивают какого-то паренька. — Павел Алексеевич, этот сбежать хотел, — докладывает охранник, и Добровольский переключается на вновь прибывшего, вымещая на него всю ярость, которая была адресована Арсению. Арсений выдыхает, отводит взгляд, когда парня ударом ноги сбивают на пол и там пинают. — Да хватит с него! — почти кричит он, и Добровольский оборачивается. — Да, ты прав, действительно хватит. Парни, отрубите этому ублюдку руку, ему так больше подавать начнут. Под отчаянные вопли, парня вытаскивают из кабинета и тишина вновь становится зловещей. — Зачем вы с ним так… — Арсений кусает губы. — Он же… — Заткнись! — вновь осаживает его Добровольский. — Накосячишь ты, копай себе яму, а пока иди читай свои стишки с выражением, актеришка хренов, — жестом хозяин даёт понять, что разговор окончен, и он, Арсений, может проваливать к черту до завтрашнего утра. А завтра все повторяется снова и снова. Подземка метро в час пик: все спешат, бегут, не замечая сидящего у стены попрошайку, который сегодня необычайно молчалив, оттого его шапка пуста. Не пишется, не читается, внутренние переживания не дают сосредоточиться и полноценно работать. — Я не понял, чего сидим, не работаем? — все тот же охранник Макар поравнялся с сидящей у стены фигурой. — Не получается, — шепчет Арсений, получая весьма ощутимый пинок носком чужого ботинка. — Мне пофиг, что у тебя там не получается. Чтоб через полчаса бабки были, и не базарь ни с кем, — шипит Макар напоследок, удаляясь по лестнице наверх. Арсений ерошит волосы, медленно поднимается, собирая мысли в кучу. — Добрый день, — доносится внезапно, и Арсений поднимает глаза на уже знакомого светловолосого парня в темных очках и кожаной куртке. «Какой же он добрый.», — Арсений едва заметно улыбается. — А я вас помню: вы тогда так быстро ушли, я и сообразить ничего не успел. — Вы красиво читаете. Я вчера за вами наблюдал, но спешил и подойти не смог. Вы знаете, на самом деле я бы хотел с вами кое о чем поговорить. Если вы не против, конечно, — парень выжидающе замолкает. Арсений замирает, испуганно оглядывается по сторонам. — Нет, извините. — Поверьте, вы очень талантливый, — высокий парень касается его плеча. — Если бы вы захотели, я мог бы вам помочь. — Ну а чем вы можете мне помочь? — Арсений почти шепчет, и высокий парень, глядя ему в глаза, произносит: — Поверьте, многим. В небольшом ресторанчике, недалеко от метро, светло, уютно, вкусно пахнет едой. Но Арсений, в своей поношенной куртке, здесь словно кактус среди поля ромашек. Мужчина ёрзает под теплым взглядом зелёных глаз сидящего напротив парня, который здесь, безусловно, как рыба в воде. — Мне один латте, а вам? — кивает он своему собеседнику. — Заказывайте, не стесняйтесь. — Чаю, если можно, — глаза Арсения скользят по ценам на всевозможные блюда и максимум, что он сам может здесь себе позволить, — это воды из-под крана. — Мужчине чай, мне латте и два десерта ещё принесите, — парень делает заказ, откладывая меню в сторону. — Ну что, давайте поговорим. — Давайте поговорим, — Арсений пожимает плечами. — Расскажите о себе. — Что рассказать, зачем? — буркнул Арсений, сминая в руке салфетку. Разговор ему уже не нравился. — Интересно… интересно, как такой безусловно талантливый и неглупый человек, как вы, оказался на улице? — произнес парень, принимая из рук официанта свой напиток. — До свидания, — выдохнул брюнет и поднялся с места, даже не притронувшись к чаю. — Подождите! — парень вскочил следом. — Давайте я вам хоть денег дам, чтоб вам из-за меня не попало, вы же потратили свое время. Арсений настороженно проследил за крупной купюрой в руках парня, которая перекочевала на стол, и снова сел обратно. — Возьмите, извините, если вас чем-то обидел. Но разве вас устраивает такая жизнь? — Конечно не устраивает, — Арсений вздохнул, пряча деньги в карман куртки. — Но вы такой талантливый, и речь красивая. Внешность и глаза у вас, вы не похожи на них… ну на них всех, что там, — парень неопределенно махнул головой. — Кем вы были раньше? — Я? — Арсений горько усмехнулся. — Да я вообще в Питере жил, в театре служил, занимался любимым делом, снимался в кино. Да все у меня было: жена, ребенок, — вздохнул. — А потом один журналюга из второсортной газетенки под ником «Поз» написал статейку паршивую: «Арсений Попов — гей, доказательства». Это вызвало такой резонанс, шумиха поднялась, подмочил он мне репутацию основательно. Из театра уволили, в кино больше не звали, я одно время запил, жена ушла с ребёнком, ипотека, квартира, долги, и оказался я на улице наедине со своим талантом, блять, два дня на вокзале жил, — Арсений фыркнул и опустил голову. — Подобрали меня там «добрые люди», теперь вот блистаю в подземке, зарабатываю чем раньше зарабатывал. Да я их не боюсь, пофиг на них. — Да уж, — парень вздохнул, — не позавидуешь вам. — Вы знаете, — Арсений запустил руку в карман, вынимая хрустящую купюру. — Возьмите назад ваши деньги. Не нужны они мне. На мгновение за столом возникла пауза, собеседники не сводили с друг друга глаз. — Скажите, где вас держат? — громким шепотом спросил парень, наклоняясь вперёд. — Вам-то какая разница? — У меня есть связи, я могу вам помочь. Расскажите, все останется между нами… Обратно на точку Арсений возвращался, когда рабочий день давно подошёл к концу. Его, вероятно, уже ищет злой Макар, который наверняка уже сообщил хозяину, что его подопечный сбежал. И, что ждёт его, догадаться нетрудно. Да и плевать, пошло оно все к черту… *** В голове отдавало ноющей болью, дышать было трудно, но Арсений все же сделал этот вдох, похожий на хрип. Воспоминания минувших часов начали возвращаться. Обозленный Макар, похоже, был так рад встрече, что на радостях довольно ощутимо приложил его пару раз о бетонную стену, а после притащил на базу. — Очнулся, артист погорелого театра, — Добровольский, словно коршун, кружил рядом с лежащим на полу. — Ты где был, клоун? Почему приличные люди должны искать тебя по всей Москве. Ты где был, а?! — мужчина схватил его за шиворот, заставляя подняться. — Где, где? В Караганде, — Арсений фыркнул, улыбаться было больно. — Бля, да ты бессмертный или нет…погоди, ты чё, налакался опять? — Павел принюхался. — Трезвый, сукин сын, оборзел совсем, — резкая оплеуха повалила Арсения обратно на пол. Очень чувственно щёлкнул взведенный курок. До мурашек, и картинок прежней красивой жизни перед глазами. — Макар, пристрели его, нам таких артистов на хуй не нужно. В лоб уперлось холодное дуло оружия, запахло порохом и невыносимым отчаяньем. Ну вот и все. Раздался глухой удар. Дверь кабинета вышибли с той стороны. — Руки вверх, работает ОМОН, — послышалось со всех сторон. Кабинет заполнили люди в камуфляже и с автоматами, которые тут же повалили на пол Добровольского. Макара, огрев прикладом, выволокли в коридор к остальной охране. Кто-то склонился над Арсением, потряс его за шиворот. — Ты кому нас сдал, урод! — рычал Добровольский, когда на него надевали наручники. — Я тебя найду и закопаю, интеллигент ты хренов! Повсюду шныряли люди в форме, забирали какие-то документы, обыскивали здание, и только Арсений не понимал, что происходит, куда его везут, ведут, о чем-то спрашивают и, так ничего и не добившись, оставляют в обезьяннике до утра, до приезда следователя. Арсению, вероятно, не все равно, что с ним будет. Кстати, а что с ним теперь будет, куда ему теперь идти, что делать? Серые стены, потолок местного РУВД — его временное место обитания, а дальше? Молоденький сержант ведёт его по длинному коридору, наконец останавливаясь перед нужной дверью. — Товарищ капитан, задержанного доставил. — Заводи, — доносится из кабинета, и Арсений медленно переступает порог, натыкаясь взглядом на зелёные глаза напротив. Высокий светловолосый парень в капитанской форме, при погонах, без темных очков и кожаной куртки производил неизгладимое впечатление. — Антон Андреевич, вещи задержанного, блокнот со стихами пару сотен, паспорта при себе не имеет. — Спасибо, — кивает Антон, небрежно пролистывая блокнот, а затем вынимает из папки несколько бланков. — Присаживайтесь, заполним протокол. Имя, фамилия, год рождения. — Попов Арсений Сергеевич, двадцатое марта, восемьдесят третий, город Санкт-Петербург, — произносит Арсений поднимая глаза на следователя. — Вот, значит, какие связи у тебя… хм, простите вас. — Рассказывайте, Арсений Сергеевич, как оказались в группировке, сколько работали там. Явки, пароли, сколько человек всего, — бесстрастно произносит следователь, без намека на знакомство. — Два месяца примерно был там. Я не знаю, сколько человек, меня не посвящали, я у метро сидел, — буркнул Попов, пребывая в прострации от такой подставы в виде высокого капитана полиции. — Так, ладно, пойдем дальше, — Антон сделал пару пометок в бумагах, а затем поднял на него глаза. — Послушай, мы можем их всех закрыть. У них сроки до десятки минимум, ты пойдешь, как потерпевший, помоги мне — и все кончится. — Что кончится? — Арсений хмыкнул. — Не будет этих, придут другие, всех не закроешь, а мне куда? Идти обратно на вокзал побираться? Спасибо за помощь, Антон Андреевич. — Не хочешь свою жизнь менять? Боишься? Чего или кого? Что другие скажут, а разве не плевать? — Антон внимательно на него посмотрел. — Не поздно ещё все изменить, понимаешь. Твоя судьба в твоих руках. Я могу помочь, ты понимаешь? — Мне некуда идти, у меня ничего нет, серьезно, капитан, — Попов хмыкнул, устало потирая переносицу. — Зачем я тебе сдался? — У тебя есть совесть, Арсений Сергеевич, этого достаточно. А ещё ты мне понравился сразу, — Антон поднялся с места, дошел до кожаной куртки, висящей на вешалке, и вынул из кармана связку ключей. — Держи. — Что это? — Арсений оторопел. — Ключи от моей квартиры, тебя сейчас туда отвезут, тебе нужно как минимум принять душ и отдохнуть. — Не боишься первому встречному попрошайке отдавать ключи от квартиры? — Арсений улыбнулся. — А вдруг я артист ещё тот? — У меня твой паспорт, — произнес с ухмылкой капитан, опуская глаза в протокол. — И я знаю, где тебя искать, если что. — А, да, точно, — Попов вздохнул, сжимая в ладони ключи от чужой квартиры. — Котов! — гаркнул капитан, и в кабинет тут же протиснулся лейтенант. — Отвезите потерпевшего по этому адресу, обеспечьте охрану квартиры до моего приезда. — Так точно, — кивнул исполнительный лейтенант и жестом попросил Арсения на выход. Уже у самого порога Арсений обернулся, встречаясь с капитаном взглядами. — Спасибо, — прошептал он едва слышно перед тем, как покинуть кабинет следователя. Появился шанс все исправить, а ещё тот, кто верит в него, а это сейчас было ценнее всего на свете. Ведь судьба распоряжается половиной наших поступков, но управлять другой половиной она предоставляет нам самим…