Честность — лучшая политика (кроме случаев, когда ты мудак)

Между одним влажным толчком и следующим Лань Чжань пришёл к ужасающему осознанию того, что ему, похоже, нравится Вэй Усянь. Это было пугающее осознание, но оно никак не ослабило его эрекцию, и он подавил стон, когда Вэй Усянь сжал его. - Ах, Лань Чжань, - выдохнул Вэй Усянь. - Ах, чёрт, - он закрыл лицо руками и вздрогнул, когда Лань Чжань снова вошёл в него. Лань Чжань схватил Вэй Усяня за руки и прижал их у него над головой, чтобы можно было смотреть в лицо Вэй Усяня сверху. То, как Вэй Усянь затуманенными глазами смотрел на него, то, как его розовый язык пробегал по распухшим губам, то, как он вскрикивал каждый раз, когда Лань Чжань двигался внутри него... Вэй Усянь был слишком красив, и для Лань Чжаня это было практически выше его сил. Вэй Усянь отвернул голову в сторону, пытаясь спрятать лицо, вжавшись в бицепс. Лань Чжань воспользовался этой возможностью, чтобы лизнуть полоску бледной кожи. Прикусить прямо под его челюстью. Из Вэй Усяня вырвался резкий стон, и он снова вздрогнул. Лань Чжань сбавил скорость. Медленными, размеренными толчками он двигался внутри Вэй Усяня. Вэй Усянь словно разваливался на части, дрожа и хватаясь за простыни на кровати в отчаянной попытке успокоиться. Лань Чжань тоже нуждался в некотором успокоении. Вэй Усянь должен был быть удобным любовником, а не тем, кто нравился Лань Чжаню. - Лань Чжань, - взмолился Вэй Усянь, его грудь вздымалась от напряжения. - Лань Чжань, - он повторял имя Лань Чжаня словно молитву. Ему было так хорошо с Лань Чжанем внутри. Словно даже его нутро не знало, как справиться со всем этим удовольствием. Лань Чжань вышел, оставив внутри лишь кончик члена. Задница Вэй Усяня попыталась жадно втянуть его обратно. Он отпустил руки Вэй Усяня и подтянул его ноги к своей груди – всё это начинало слишком походить на занятие любовью. Он вошёл одним плавным движением и начал трахать Вэй Усяня в безжалостном темпе. Член Вэй Усяня подпрыгивал между ними, красный и истекающий. - Ты кончишь только от этого, - проворчал Лань Чжань, чувствуя, как нарастает его собственный оргазм. Он чувствовал себя немного подло, но его раздражало внезапное осознание того, что он влип по уши. - Я... ах, бля, - выдохнул Вэй Усянь, его глаза были закрыты, а тело натянуто, как тетива лука, а обе руки сжали простыни в кулаках. Лань Чжань вошёл ещё глубже, затем вышел практически полностью, и снова вошёл. Вэй Усянь застонал, его голова металась из стороны в сторону. - Пожалуйста, – взмолился он, - мне просто нужно... ах! Совсем чуть-чуть, - его рука приблизилась к члену, не совсем касаясь его, но отчаянно желая этого. - Давай, - проворчал Лань Чжань, ни на йоту не расслабляясь. Рука Вэй Усяня едва успела обхватить его член, как он весь излился. Он ещё сильнее сжался вокруг Лань Чжаня, его задница втянула Лань Чжаня обратно, прежде чем тот даже успел выйти. - Лань Чжань... ох, блять, - вскрикнул он, кончая. Всё его тело содрогнулось, а внутренности сжались в конвульсиях вокруг Лань Чжаня. Лань Чжань продолжал трахать его во время оргазма, не останавливаясь даже после того, как тот кончил. Вэй Усянь задрожал, закрыв лицо руками. - Лань Чжань, - взмолился он, горячий и сверхчувствительный. - Лань Чжань. - Молчи, - проворчал Лань Чжань, стремясь к собственному оргазму. Одной рукой он шлёпнул Вэй Усяня по заднице: - Напрягись. Вэй Усянь заскулил. - Это слишком, - всхлипнул он, но всё равно напрягся. Вэй Усянь всегда был таким послушным в постели. Только там он беспрекословно выполнял все просьбы Лань Чжаня. Именно эта мелочь вывела Лань Чжаня из себя, и он выплеснул свой заряд внутрь Вэй Усяня. Он двигался через свой собственный оргазм короткими толчками, загоняя свой член как можно глубже. Он вышел, весь дрожа, и за ним тянулся еле заметный след его собственного семени. Секс с Вэй Усянем всегда был грязнее, чем он мог себе представить. Он рухнул рядом с Вэй Усянем, оба тяжело дышали. Вэй Усянь повернул к нему голову и мягко улыбнулся. Сердце Лань Чжаня странно сжалось – возможно, так недалеко и до инфаркта. Вэй Усянь протянул руку и убрал волосы, которые лезли в глаза Лань Чжаню. - С тобой всё в порядке? - спросил он. Лань Чжань отмахнулся, встал и направился в ванную. Его уши горели. - В порядке, - ответил он. - А что? - Просто… ты выглядел более раздражённым, чем обычно, - ответил Вэй Усянь, всё ещё лёжа в постели в ожидании. Лань Чжань вернулся с влажным полотенцем. Вэй Усянь был тихим и податливым, когда Лань Чжань провёл полотенцем по его телу. Он вздрогнул, когда Лань Чжань вытер полотенцем у него между ног. - Добрый, как всегда, Лань Чжань, - пробормотал он. Лань Чжань почувствовал, как его раздражение вспыхнуло при этих словах. - Не говори глупостей. Иди прими душ, - приказал Лань Чжань, бросая полотенце в корзину для белья. - Сэр, да, сэр, - нахально ухмыльнулся Вэй Усянь, скатился с кровати и направился в ванную. Лань Чжань услышал звук льющейся воды, когда одевался, натягивая белые спортивные штаны и голубую пижамную рубашку. Это было паршиво. Вэй Усянь был последним человеком в мире, к которому Лань Чжань хотел испытывать какие-либо чувства. Он провёл рукой по лицу и вышел на кухню, открыв холодильник, чтобы взять ингредиенты для приготовления бутербродов. Где же он ошибся, сокрушался он. Вэй Усянь был идеальным приятелем для траха. Разговорчивый, несносный, всегда нарушающий правила, всегда улыбающийся и смеющийся, как будто мир ничем не мог его затронуть – он был всем, что Лань Чжань ненавидел в человеке. Не должно было быть никакой опасности для появления чувств. Вэй Усянь подошёл к нему сзади, когда он доделывал бутерброды. Он повернулся и протянул один Вэй Усяню: - Вот, ешь. Вэй Усянь улыбнулся: - Ты само совершенство, Лань Чжань. Всё из-за этой самой улыбки, подумал Лань Чжань, и у него снова потеплели уши. Он не придавал этому большого значения, когда они начинали… что бы это ни было, но эта грёбаная улыбка была опасна. Вэй Усянь сидел за столом с мокрыми волосами, собранными в высокий хвост, и ел бутерброд, который приготовил ему Лань Чжань. Лань Чжань наблюдал за ним. Конец его конского хвоста касался горловины его черной рубашки на пуговицах, которую он, похоже, так любил носить. Лань Чжань мог видеть участки его бледной груди в вырезе, где две верхние пуговицы были оставлены расстёгнутыми. Его дурацкие длинные ресницы выделялись на бледности остальной части лица, а рот мило поджимался, когда он жевал. Проклятье, мысленно причитал Лань Чжань. Предполагалось, что Вэй Усянь будет лёгким, привлекательным телом, согревающим его постель, а не тем, о ком заботился Лань Чжань. Вэй Усянь встретился с ним взглядом, его брови вопросительно приподнялись. - Что-то не так? - Мгм, - буркнул Лань Чжань, смущённый тем, что его поймали за разглядыванием. - Ты доел? У меня ещё есть дела. Вэй Усянь засунул в рот остаток бутерброда и встал. - Ханьгуан-цзюнь, - он церемонно поклонился. - Я всего лишь твой покорный слуга. Я прихожу, когда ты говоришь ”приходи", и ухожу, когда ты говоришь "уходи", - он подмигнул Лань Чжаню, вставая, и Лань Чжань определённо не нашёл это очаровательным. - Помолчи, - проворчал Лань Чжань, хватая Вэй Усяня за руку и ведя его к двери. - Собирай свои вещи, я провожу тебя. Вэй Усянь рассмеялся, стряхивая руку Лань Чжаня, подхватив с пола свою сумку. - Не надо провожать меня, ваше высочество. Я сам разберусь, как мне уйти. - Мгм, - проворчал Лань Чжань, следуя за Вэй Усянем к двери и входя в лифт. Если бы его спросили, он не смог бы точно сформулировать, почему он хотел проводить Вэй Усяня. Он знал только, что ему одновременно хочется, чтобы Вэй Усянь был рядом и как можно дальше. Чувства боролись внутри него, заставляя его вылезать из кожи вон. Он чувствовал себя нервным и раздражённым. Он посмотрел на парня, ответственного за войну внутри него. Вэй Усянь стоял на другой стороне лифта, облокотившись на поручень в своей бесконечно невыносимой манере. Он выглядел усталым. Может быть, Лань Чжаню стоило позволить ему остаться ещё ненадолго. Когда они вышли на улицу, Вэй Усянь закурил. Лань Чжань ненавидел сигареты. Этого должно было быть достаточно, чтобы Лань Чжань никогда не испытывал к Вэй Усяню ничего романтического. Он не должен был стоять там и замечать, как Вэй Усянь осторожно подносит сигарету к губам. Это действие не должно вызывать у Лань Чжаня желания поцеловать его. Лань Чжань внутренне застонал. Злился на самого себя. “Может быть, это просто последствия хорошего оргазма”, - оптимистично подумал он. Вэй Усянь вопросительно посмотрел на него. - Ты уверен, что с тобой всё в порядке, Лань Чжань? - он протянул руку и пощупал лоб Лань Чжаня. – Тебя не кидает в жар или типа того... Лань Чжань шлёпнул его по руке, его лоб горел в том месте, где прикоснулся Вэй Усянь. - Я в порядке, - раздражённо сказал он, - если ты закончил убивать себя, то тебе пора идти. На долю секунды в глазах Вэй Усяня промелькнуло что-то, чего Лань Чжань не смог определить, а потом он снова расплылся в этой раздражающей улыбке. - Я пойду, Лань Чжань. Спасибо, что проводил меня, - он затушил сигарету и выбросил окурок в ближайшую урну. - Увидимся позже, - помахал он рукой. Лань Чжань смотрел ему вслед, говоря себе, что тёплое чувство в груди - это изжога. Зайдя к себе в квартиру, он ударился лбом об дверь. Ну почему, сокрушался он. Его договоренность с Вэй Усянем была такой идеальной, такой удобной. Ему не нужны были эти надоедливые чувства, чтобы все испортить. Он может справиться с этим, решил он. Он просто будет избегать Вэй Усяня какое-то время. Меньше спать с ним, и уж точно не позволять ему ночевать у себя. “И всё будет прекрасно”, - сказал он себе.

***

Лань Чжань познакомился с Вэй Усянем летом, перед его первым курсом, когда тот начал заниматься в оркестре их университета. Лань Чжань был первой скрипкой, а Вэй Усянь - первой флейтой. Лань Чжань играл в оркестре с первого курса, потому что всегда любил музыку, а Вэй Усянь присоединился к нему из-за музыкальной стипендии. Лань Чжань возненавидел его с первого взгляда. Он всегда ненавидел людей, которые летели по жизни не напрягаясь, надеясь лишь на свой талант. А Вэй Усянь был так бесконечно талантлив – даже Лань Чжань вынужден был это признать. Стал первой флейтой, как только присоединился к группе. Это лишь заставило Лань Чжаня возненавидеть его ещё больше. А вот Вэй Усянь, казалось, совершенно не замечал ненависти Лань Чжаня. Он лучезарно улыбался Лань Чжаню и бесконечно приставал к нему. - Ты единственный человек, которого стоит слушать в этом оркестре, - говорил он нагло, садясь рядом с ним во время перерывов. Делился мандарином с Лань Чжанем, пока Лань Чжань кипел от гнева. Все остальные в оркестре уже давно сторонились Лань Чжаня, боясь его холодности, его напряжённости. - Это всего лишь оркестр, - сказали они, когда Лань Чжань раскритиковал их игру. Это был всего лишь оркестр – даже Лань Чжань знал это. Но именно оркестр делал посещение этого университета сносным. Это был всего лишь оркестр, которому Лань Чжань посвящал себя столь долгое время, и никто не воспринимал его всерьёз – и больше всех Вэй Усянь. Но Вэй Усянь был так невероятно талантлив. Он сказал Лань Чжаню, что он единственный, кого стоит слушать, и Лань Чжань должен был неохотно признать, что Вэй Усянь тоже был единственным человеком, кого стоит слушать в оркестре. Но чего Лань Чжань не мог понять, так это - как? Как такой талантливый человек мог так легкомысленно относиться к этому? Вэй Усянь всегда опаздывал на репетицию, всегда забывал свои ноты, всегда поднимал шум – и Лань Чжань ненавидел его. Или, по крайней мере, он раньше ненавидел его. Лань Чжань не мог точно определить, когда именно усилия Вэй Усяня ослабили его ненависть, пока она не превратилась во что-то вроде раздражённого принятия, и не успел он опомниться, как Вэй Усянь стал проводить вечера в его квартире, репетируя вместе и досаждая Лань Чжаню. Это был один из тех вечеров, когда они впервые трахнулись. Вэй Усянь раздражал Лань Чжаня больше обычного, не мог сосредоточиться на репетиции больше десяти минут, всё время отвлекался. - Если ты не собираешься заниматься, уходи, - прорычал Лань Чжань. Вэй Усянь растянулся на полу, уставившись в потолок. - Лань Чжань, с тобой неинтересно. Мы репетировали весь день – мне что, нельзя сделать перерыв? Лань Чжань не знал, что нашло на него в тот день. Может быть, это было из-за того, как Вэй Усянь удобно развалился на полу, или из-за того, что его лицо было спокойным и довольным. Что бы это ни было, он оказался над Вэй Усянем, раздражённый и смущённый, держа руки по обе стороны от головы парня. - Если ты не собираешься уходить, то можешь быть полезен, - сказал он. Вэй Усянь вопросительно посмотрел на него, глаза широко распахнулись. - Что ты имеешь в виду... - спросил он тихим голосом. "Так не похоже на него", - подумал Лань Чжань, испытывая прилив удовлетворения от того, что наконец-то заставил его замолчать. Лань Чжань ухмыльнулся: - До меня дошли слухи. Предположительно, твой рот хорош и в других вещах, а не только в том, чтобы нести чушь. Лань Чжань был не из тех, кто придавал большое значение слухам, но даже он слышал о том, насколько откровенно легкодоступным был Вэй Усянь. Предположительно, всего через два месяца после начала семестра он уже переспал с половиной оркестра – по крайней мере, так он слышал от друга своего брата, Цзинь Гуанъяо. Тот факт, что он никогда не приставал к Лань Чжаню, и это при том, что беспокоил его всё время, тоже раздражал Лань Чжаня. Вэй Усянь довольно долго смотрел на него, и в его глазах было что-то очень похожее на боль. Лань Чжань на мгновение засомневался, не перешёл ли он черту, когда этот обиженный взгляд исчез, и его сменила ухмылка. Вэй Усянь приподнялся на локтях и приблизил своё лицо к лицу Лань Чжаня. - Я и представить себе не мог, что уважаемый Ханьгуан-цзюнь заинтересуется... - он замолчал, покрывая лёгкими, как пёрышко, поцелуями шею Лань Чжаня. - Заткнись, - прорычал Лань Чжань. Он притянул Вэй Усяня и поцеловал его. Они трахнулись прямо там, на полу, быстро и грубо. После этого Вэй Усянь лежал на полу, обнажённый, тяжело дышал и, наконец-то, пребывал в блаженном молчании. Лань Чжань смотрел на него с того места, где он сидел, прислонившись к дивану. Эти его непристойные, длинные линии тела. Это было впервые, когда он признался себе, что каким бы раздражающим ни был Вэй Усянь, он определённо был красивым. Может быть, именно поэтому Лань Чжань так долго терпел его. - Похоже, даже ты можешь вести себя тихо, - сказал Лань Чжань. Вэй Усянь фыркнул на это. - Я думаю, теперь ты знаешь, как заставить меня заткнуться, Лань Чжань. - Мгм, - согласился Лань Чжань. Вот так и началось их соглашение. Лань Чжань писал Вэй Усяню, чтобы тот приходил пару раз в неделю, они какое-то время практиковались вместе, или делали домашние задания, и неизбежно трахались. Иногда они ужинали вместе, а иногда, если Вэй Усянь особенно уставал, он оставался ночевать. Он по-прежнему чертовски раздражал Лань Чжаня, вот почему Лань Чжань не мог понять, откуда взялись все эти чувства. Нет, Лань Чжань не испытывал чувств, а даже если бы и испытывал, он точно уж не хотел испытывать что-то к Вэй Усяню. Помимо того, что он был самым раздражающим человеком на планете, у него была репутация – и не только то, что он был легкодоступным. По слухам, его выгнала из дома приёмная семья после окончания средней школы за то, что он сделал что-то ужасное. Лань Чжань не знал, что именно, но что бы это ни было, это было настолько плохо, что семья Цзян порвала с ним все связи. Цзяны были важной семьей в своём обществе – богатыми судостроителями. Стали ещё богаче теперь, когда их дочь вышла замуж за семью Цзинь, которые были ещё более богатыми добытчиками драгоценных металлов. Его дядя пришёл бы в ярость, если бы узнал, что Лань Чжань развлекается с изгоем семьи Цзян. А если бы дядя узнал, что Лань Чжань начал испытывать такие чувства к упомянутому отверженному, от него, вероятно, отреклись бы. Лань Чжань был одним из наследников состояния семьи Лань. Это было унаследованное богатство, и его дядя утроил их состояние, инвестируя в университеты, открывая музеи и строя больницы. Все эти предприятия нуждались в спонсорах, и, если бы дядя узнал, что Лань Чжань рискует отношениями с двумя богатейшими семьями Китая из-за того, что не может держать свой член в узде… Лань Чжань вздрогнул. С ним всё будет в порядке, снова сказал он себе. Он не был влюблён или что-то в этом роде. Это нормально - испытывать некоторую симпатию к кому-то, кто был ответственен за так много его оргазмов, рассуждал он. С ним всё будет в порядке.

***

Лань Чжань был по самые яйца во рту у Вэй Усяня, когда понял, что на самом деле ничего с ним в порядке не будет. Вэй Усянь поднял на него глаза, на ресницах у него застыли слёзы. Его губы, красные и влажные, обхватили член Лань Чжаня, и Лань Чжань вздрогнул. Никто не должен быть таким красивым, когда сосёт член. - О, боже, - простонал он, запустив пальцы в волосы Вэй Усяня. Он потянул, и его член с чмоком выскользнул изо рта Вэй Усяня. Вэй Усянь вопросительно посмотрел на него. От члена Лань Чжаня к его губам тянулась ниточка слюны – он выглядел невероятно эротично. - Иди сюда, - прорычал Лань Чжань, приподнимая Вэй Усяня, пока тот не оказался у него на коленях. Он прикусил эти красные губы, пробуя себя во рту Вэй Усяня. Он откупорил смазку рядом с кроватью и смочил пальцы. Он обвел влажным пальцем тугой комок мышц, заставив Вэй Усяня ахнуть. Некоторое время он играл с его дырочкой, проталкивая в неё палец или два, едва миновав вход. Его дырочка была мокрой и уже сжималась, умоляя, чтобы её использовали. - Лань Чжань, - вздрогнув, выдохнул Вэй Усянь. Он безуспешно насаживался на пальцы Лань Чжаня. Маленькими-маленькими толчками, которые отчаянно пытались заставить пальцы Лань Чжаня войти глубже. - Лань Чжань, - заскулил он. - Ты такой голодный, - прошептал Лань Чжань, пытаясь не обращать внимания на жар в груди. Он без предупреждения засунул два пальца глубоко внутрь Вэй Усяня, вызвав у того протяжный стон. Вэй Усянь дрожал. - Ну же, - прошептал Лань Чжань, - разве ты не хочешь, чтобы мой член был внутри тебя? Вэй Усянь кивнул, тихое “ага” он пробормотал в плечи Лань Чжаня. Это было так мило, что у Лань Чжаня даже защемило сердце. - Тогда покажи мне, как ты собираешься оседлать меня, - сказал он, пытаясь подавить эти ужасные чувства. - Если ты хорошо справишься с моими пальцами, я позволю тебе оседлать мой член. Вэй Усянь смущённо уткнулся лицом в шею Лань Чжаня. И Лань Чжань сказал себе, что не находит это очаровательным. С хныканьем он начал насаживаться на пальцы Лань Чжаня, стискивая руку и вскрикивая каждый раз, когда Лань Чжань менял угол наклона. - Лань Чжань, Лань Чжань, - выдохнул он ему в шею. - Я здесь, - ответил Лань Чжань, поглаживая другой рукой спину Вэй Усяня. - Ты говоришь так, будто можешь кончить только от этого, - он ввёл ещё один палец в Вэй Усяня, и Вэй Усянь задрожал, из него вырвался резкий стон. - Ты хочешь кончить только от этого? - Нет, - всхлипнул Вэй Усянь, уткнувшись в шею Лань Чжаня, всё также двигаясь на пальцах Лань Чжаня. - Пожалуйста, - взмолился он. - Пожалуйста, что? - спросил Лань Чжань, пытаясь не обращать внимания на жжение в груди, которое, казалось, не переставало расти. - Пожалуйста, позволь мне оседлать тебя, - всхлипнул Вэй Усянь ему в шею. Лань Чжань вынул пальцы из Вэй Усяня и обеими руками раздвинул его ягодицы. Он потёрся головкой члена о влажный, сжимающийся вход Вэй Усяня. - Ты всегда такой послушный в постели? - спросил Лань Чжань. - Или это только со мной? Вэй Усянь даже не успел обдумать вопрос, как Лань Чжань опустил его полностью на свой член. Вэй Усянь вскрикнул, всё его тело затряслось. Его руки лежали на плечах Лань Чжаня, сжимая их так крепко, что это должно было причинять боль. Но всё, на чём Лань Чжань мог сосредоточиться, - это тугое тепло, окутавшее его член. - Боже, как же в тебе хорошо, - простонал Лань Чжань, проводя рукой по спине Вэй Усяня. - Давай же, - поторопил он, - ты сказал, что хочешь этого. Он почувствовал, как Вэй Усянь прерывисто выдохнул ему в шею, когда начал двигаться. Вэй Усянь медленно двигался на нём, вздрагивая при каждом толчке. - Лань Чжань, - простонал он. - Ты такой злой, Лань Чжань. Лань Чжань оттолкнул лицо Вэй Усяня, что было спрятано у него на шее, и откинулся на кровать. Вэй Усянь в смущении попытался прикрыть лицо рукой. Лань Чжань схватил его за руки и переплёл его пальцы со своими. - Дай мне увидеть твоё лицо, - мягко сказал он. - Я хочу видеть тебя, когда ты скачешь на мне. Вэй Усянь покраснел до самой груди, но начал двигать бёдрами быстрее, наслаждаясь новым углом. Лань Чжань наблюдал, как Вэй Усянь насаживается на его член, двигая бёдрами в таком темпе, что его член раскачивался между ними, красный, влажный и истекающий. - Не смотри, - захныкал Вэй Усянь. Лань Чжань никогда в жизни не встречал кого-то настолько чувственного, подумал он, наблюдая за лицом Вэй Усяня. Розовый язычок показывался на влажных красных губах, и белые зубы впивались в эти губы каждый раз, когда Вэй Усянь опускался на Лань Чжаня. Глаза Вэй Усяня то и дело закрывались, словно удовольствие было слишком сильным, тёмные ресницы лежали на розовых щеках – он выглядел сногсшибательно. Даже если бы Лань Чжаня не мучили эти унизительные чувства, он мог бы признать, что Вэй Усянь был прекрасен. Он толкнулся в Вэй Усяня, и Вэй Усянь вскрикнул, из его горла вырвался резкий звук. - Лань Чжань, - простонал он. Он не хотел терять это, подумал Лань Чжань, огорчённый внезапным осознанием. Он вцепился в Вэй Усяня, чувствуя раздражение. Какое право имела эта надоедливая особь быть такой красивой? Какое право она имела вторгаться в жизнь Лань Чжаня и заставлять его что-то чувствовать? Он резко перевернул их, отчего у Вэй Усяня перехватило дыхание, когда его внезапно бросили на спину. Лань Чжань задал бешеный темп, внезапно желая, чтобы всё поскорее закончилось. Всё это было слишком. Ему не нравилось то, что чувствовало его сердце, когда он наблюдал за Вэй Усянем. Внезапная перемена, казалось, довела Вэй Усяня до предела. Его член бесконечно истекал на живот, и он отвернулся, чтобы спрятать лицо в простынях, у него вырвалось что-то похожее на всхлип. - Лань Чжань, - вскрикнул он, отчаянно вцепившись руками в простыни. - Лань Чжань! - Заткнись, - прорычал Лань Чжань, чувствуя, как нарастает его собственный оргазм. - Просто... заткнись. Почему, сокрушался он, из всех людей, в которых можно было влюбиться, это должен был быть Вэй Усянь. Он чувствовал себя таким раздосадованным. Он схватил член Вэй Усяня в руку и начал дрочить ему в такт своим движениям. Один, два, три толчка спустя Вэй Усянь излился на себя, выстрелив на грудь до подбородка. - Лань Чжань, - всхлипнул он, его спина выгнулась дугой над кроватью, пока он переживал свой оргазм. Его внутренности превратились в подергивающееся месиво, сотрясаясь вокруг Лань Чжаня через короткие интервалы. Лань Чжань продержался недолго, выплеснувшись внутрь Вэй Усяня быстрыми, прерывистыми толчками. - Хнн, - выдохнул он, выкачивая всё своё семя внутрь Вэй Усяня. Вэй Усянь дрожал, тяжело дыша. - Лань Чжань, - заскулил он, когда Лань Чжань медленно вышел. Лань Чжань наблюдал за ним, дрожащим в постели, его грудь вздымалась и опускалась. Его кожа была скользкой от пота и блестела там, где он забрызгал себя. Лань Чжань протянул руку, чтобы провести рукой по груди Вэй Усяня. Вэй Усянь вздрогнул, когда Лань Чжань прикоснулся к нему. - И чего ты такой чувствительный, - рассеянно удивился Лань Чжань, проводя пальцем по телу Вэй Усяня. Вэй Усянь снова вздрогнул, но тут же хмыкнул. - Ты такой злой в последнее время, - прошептал он хриплым голосом. - Мгм, - ответил Лань Чжань, - ты можешь встать? Давай примем душ. Вэй Усянь повернулся к нему и надулся. - Отнеси меня, - сказал он. Лань Чжань раздражённо закатил глаза, но поднял Вэй Усяня с кровати и направился в ванную. - Ты такой надоедливый, - он хмыкнул. Вэй Усянь только вздохнул, прижимаясь к нему. Он всегда был молчаливый после оргазма. Когда Лань Чжань опустил его, он прислонился к плитке, пока Лань Чжань включал воду. Лань Чжань повернулся и посмотрел на него. Он снова выглядел уставшим... Сердце Лань Чжаня ныло. Может быть, он был груб сегодня. Лань Чжань быстро ополоснулся, взял душевую лейку и начал смывать всё с Вэй Усяня. Тот стоял всё время с закрытыми глазами, пока Лань Чжань мыл его. - Прости, Лань Чжань, - пробормотал Вэй Усянь. Он вздрогнул, когда Лань Чжань направил струю ему между ног, помогая ловкими пальцами промывать у него между ягодиц. Лань Чжань усадил Вэй Усяня на кафельное сиденье в душе и направил струю на его голову, стараясь, чтобы вода не попадала на лицо. Вэй Усянь прислонил голову к животу Лань Чжаня, пока тот мыл ему голову шампунем. - Ты слишком мил, Лань Чжань, - пробормотал он. Лань Чжань почувствовал, как у него сдавило грудь, а уши стали горячими. - Заткнись, - сказал он, смутившись. - Я просто не хочу, чтобы ты был отвратительным в моей постели. Не похоже, что ты сможешь уйти сегодня вечером. Вэй Усянь хмыкнул в ответ на это. - Я уйду, если ты этого хочешь, - сказал он. - Мгм, - ответил Лань Чжань и откинул голову Вэй Усяня назад, чтобы смыть шампунь с волос. Когда они оба были чистыми и сухими, Лань Чжань отнёс дремлющего Вэй Усяня обратно в кровать. Он одел Вэй Усяня в свою рубашку и боксёры и уложил его на кровать. Вэй Усянь удовлетворённо замурлыкал, прижавшись к Лань Чжаню, когда Лань Чжань лёг рядом с ним. Лань Чжань сказал себе, что его сердце совсем не дрогнуло. Он провёл рукой по лицу. Я так облажался, подумал он. Это был последний раз, пообещал он себе. В последний раз, и он покончит с Вэй Усянем, прежде чем всё станет ещё сложнее.

***

Последний раз превратился ещё в три месяца "последних разов". Он спал с Вэй Усянем во время зимних каникул, говоря себе, что покончит со всем этим, пока согревал холодные как снег губы своими собственными. А потом он отправлял его той же ночью или на следующее утро со стаканом горячего чая, чтобы тот согрелся по дороге домой – или куда бы он ни направлялся. Начался второй семестр, а Вэй Усянь по-прежнему приходил. Лань Чжань говорил себе: "Ладно, всего лишь в последний раз". Всего лишь в последний раз на кровати, в душе, на диване, в последний раз. Всего один последний ужин поздним вечером, сонными и сытыми, уплетая вместе бутерброды с яйцом. Он провёл два дня со своей семьёй на Китайский Новый год, после чего вернулся в свою квартиру и написал Вэй Усяню, чтобы узнать, сможет ли тот приехать – он сказал себе, что закончит всё после Нового года, это действительно будет последний раз. В течение следующих двух недель Вэй Усянь приходил в квартиру Лань Чжаня каждый вечер. Приходил поздно и уходил рано. Они ужинали вместе, занимались сексом в душе, после чего Вэй Усянь сразу же засыпал. Когда Лань Чжань спросил, что он делал весь день, всё, что Вэй Усянь сказал, это то, что во время китайского Нового года оплата удваивалась, поэтому он брал столько часов, сколько мог. Лань Чжань не спрашивал, где он работает или почему он работает, но он просыпался вместе с Вэй Усянем затемно утром и обязательно отправлял его с бутербродом и несколькими сладкими мандаринами. Он говорил себе, что это не потому, что он заботится о Вэй Усяне. Это просто разумный поступок по отношению к секс-приятелю, который выкраивает время повидаться с тобой во время перерыва. Кроме того, Вэй Усянь, казалось, был в восторге от этого, улыбаясь той своей мягкой улыбкой, которая заставляла его глаза так щуриться… В общем, это не потому, что ему не всё равно. Вэй Усянь продолжал приходить после китайского Нового года, его график стал более хаотичным. Иногда приходил рано и уходил рано тем же вечером, а иногда приходил поздно и уходил рано на следующее утро. В любом случае, всякий раз, когда Вэй Усянь уходил, Лань Чжань обещал себе, что это в последний раз. Последний раз. Правда, в последний раз. Он потерял счёт тому, сколько раз говорил себе, что это будет в последний раз. Это сводило Лань Чжаня с ума. Он был уверен, что именно сегодня он покончит с Вэй Усянем, а потом вся эта решимость рушилась, как только он оказывался перед улыбающимся, красивым, совершенным лицом. Но сегодня действительно будет последний день, сказал он себе, глядя на Вэй Усяня, который вырубился на его диване. Было 23:40, довольно поздно, но Вэй Усянь, похоже, в последнее время всегда приходил поздно. Лань Чжань присел на корточки и стал наблюдать за спящим Вэй Усянем. Он уходил на кухню, чтобы сделать бутерброд – его не было-то меньше пяти минут, – но когда он вернулся, Вэй Усянь уже спал. Он протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Вэй Усяня. В последнее время он всегда был таким усталым и таким худым. Лань Чжань не волновался, сказал он себе, проводя пальцем по острой линии челюсти Вэй Усяня, касаясь чуть приоткрытых розовых губ, чувствуя мягкое дыхание, глубокое и ровное. Он проследил заострённую линию носа Вэй Усяня до его бровей, тёмных и шелковистых. Его сердце ныло, наблюдая за ним. Сегодня будет последний день, сказал он себе. Он просунул одну руку под шею Вэй Усяня, а другую - ему под ноги и поднял его с дивана. Он заметил, что Вэй Усянь определённо стал слишком лёгким. Он прошёл в свою комнату и осторожно уложил Вэй Усяня на кровать. Это, казалось, разбудило его. - Лань Чжань? - прохрипел Вэй Усянь, устало моргая. - Шшш, - успокоил его Лань Чжань, проводя пальцами по его волосам. Это, казалось, успокоило Вэй Усяня, и он снова погрузился в сон. - Прости, - пробормотал Вэй Усянь. - За что? - шёпотом спросил Лань Чжань, баюкая щёку Вэй Усяня в своей ладони и успокаивающе поглаживая большим пальцем его скулу. Вэй Усянь, казалось, растаял от прикосновения Лань Чжаня. - Я знаю, - вздохнул он, - это не то, чего ты хочешь от меня... - он замолк и, похоже, в конце концов действительно заснул. Лань Чжань почувствовал, как у него закололо сердце при этих словах. Лань Чжань лёг рядом с Вэй Усянем и подвинул его так, чтобы положить его голову себе на грудь. Рука Лань Чжаня обнимала его, пальцы пробегали по его боку успокаивающими поглаживаниями. Вэй Усянь расслабился, его дыхание стало глубоким и ровным. Он не знал почему, но после этого ему стало так горько. Так горько из-за того, что Вэй Усянь почувствовал необходимость извиниться за... за что? За то, что слишком устал, чтобы заняться с ним сексом? Лань Чжань снова испытал те ужасные чувства. Чувства, которые говорили о том, что ему может понравиться Вэй Усянь больше, чем просто приятель по сексу. Он потёр глаза, чувствуя, как что-то тяжёлое поселилось у него в груди. По меньшей мере, он чувствовал себя ужасно из-за того, что так грубо обходится с Вэй Усянем, что тот почувствовал необходимость извиниться. Он посмотрел на Вэй Усяня. С этого ракурса он мог видеть, насколько длинными были его чёртовы ресницы, тёмные, длинные и слишком красивые. Он по-прежнему выглядел усталым, даже во сне, и Лань Чжань чувствовал его ребра сквозь футболку. Что случилось, гадал он. Неужели у такого легкомысленного парня, как Вэй Усянь, могут быть заботы? Стрессы? Если да, то какие? Он не волнуется, сказал он себе, даже если его сердце так реагирует. Он не волнуется, ему просто… любопытно. Лань Чжань поднял одеяло и поплотнее укутал им Вэй Усяня. Каким бы легкомысленным парнем тот ни был, он никогда по-настоящему не рассказывал о себе. Если Лань Чжань действительно бы задумался об этом, то на самом деле он ничего не знал о жизни Вэй Усяня, кроме слухов, которые он слышал. Кроме этого, всё, что он знал, это то, что Вэй Усянь был сумасшедше одарённым флейтистом, который, похоже, даже не хотел быть в оркестре. Кроме как во время перерывов в работе, он никогда не ночевал больше двух раз в неделю и никогда по выходным, часто, спотыкаясь, выходил за дверь Лань Чжаня, даже если Лань Чжань говорил, что он может остаться – “Нет, всё в порядке, - бормотал он, едва открывая глаза. - А-Юань ждёт меня». Лань Чжань не знал, кто такой этот А-Юань, и никогда не спрашивал. Может быть, это был один из других приятелей Вэй Усяня по сексу – если честно, он не хотел знать, так ли это. Иногда он задумывался, а называл ли Вэй Усянь его когда-нибудь А-Чжанем. Он знал, что Вэй Усянь был кем-то вроде специалиста по естественным наукам - на удивление прилежным в учёбе, когда он приезжал. Его брови хмурились, когда он читал свои учебники, и он яростно писал в своей тетради своим ужасным почерком. Он часами занимался, и когда Лань Чжань ставил перед ним тарелку с едой, он моргал, глядя на него, словно забыв, где находится, и улыбался – не одной из своих широких, раздражающих улыбок, а просто нежной, как будто он даже не понимал, что улыбается. Это было странное чувство - так мало знать о человеке, чьё тело он знал так хорошо. В груди Лань Чжаня снова стало жарко, и его охватило внезапное желание узнать больше. Это было ужасно, это собственническое, царапающее чувство. Сегодня последний день, сказал он себе, снова сокрушаясь о том, что у него возникли эти ужасные чувства к Вэй Усяню. Лань Чжань заснул под мантру “он изгой семьи Цзян, дядя убьёт тебя”, как заведённую на повтор в его голове.

***

Лань Чжань проснулся от ощущения влажного и горячего рта Вэй Усяня на его члене. - Хнн, боже, - простонал он, не в силах остановить движение бёдер. Маленькие разряды удовольствия заплясали по его груди и рукам, когда Вэй Усянь двигался вверх-вниз. Язык Вэй Усяня кружился вокруг кончика его члена, и он еле сдерживался, чтобы не насадиться на этот влажный жар. Вэй Усянь оторвался от его члена с влажным чмоком и провёл языком по всей длине до самых яичек. Он нежно посасывает одно, поглаживая член Лань Чжаня рукой. Лань Чжань чувствует, как жар, возбуждение охватили его сразу, как только он проснулся. Вэй Усянь вылизал свой путь обратно до головки члена и обвёл языком головку, чуть погрузив язык в щель, - настолько удивив этим Лань Чжаня, что тот прямо захныкал, - а затем вобрав Лань Чжаня полностью. Лань Чжань застонал, дрожа от усилий, которые потребовались, чтобы не вонзиться в этот горячий рот, и посмотрел вниз. Вэй Усянь уставился на него в ответ, невинные глаза контрастировали с этим грязным красным ртом, растянутым вокруг его члена. «Это несправедливо, - подумал Лань Чжань, - как кто-то может выглядеть так красиво, когда сосёт член». Как так? Вэй Усянь не прерывал зрительный контакт и расслабил горло, чтобы вобрать в себя больше Лань Чжаня. Вэй Усянь был дьяволом, и, чёрт возьми, дьяволом красивым. Лань Чжань откинул голову на подушку, его тело напряглось от удовольствия. Он сжал простыни в кулаках, когда Вэй Усянь глубоко пропустил его в горло. Чувствуя, как напрягаются его яйца, когда головка его члена проходит сквозь напряженное горло Вэй Усяня, он больше не мог сдерживаться и толкнулся в горло Вэй Усяня. - Ммм, боже, о боже, - простонал он, чувствуя, как нарастает его оргазм. Он толкнулся один, два раза, прежде чем излился в рот Вэй Усяня. Вэй Усянь же обхватил бёдра Лань Чжаня и отсосал ему во время оргазма. Впитывал его целиком и не останавливался, пока это не стало чувствоваться уж слишком. Лань Чжань застонал, его руки слабо оттолкнули Вэй Усяня. - Сто... это уж... - заикаясь, выдавил он. Вэй Усянь смотрел на него из-под тёмных ресниц, не отрывая взгляда, он медленно выпускал Лань Чжаня, дюйм за дюймом, и отпустил Лань Чжаня с влажным чмокающим звуком. Лань Чжань вздрогнул. Никто не должен быть таким горячим – это было опасно. - Доброе утро, - улыбнулся он, голос был чуть хрипловатым, и сердце Лань Чжаня определённо пропустило удар. Вэй Усянь встал с кровати и пошёл в ванную, оставив Лань Чжаня одного на кровати собраться с мыслями. Отдышавшись, Лань Чжань надел штаны и пошёл в ванную. Вэй Усянь улыбнулся ему в зеркало, чистя зубы. - Тебе лучше вернуться в постель, - сказал он, сплюнув в раковину и прополоскав рот. - Ещё совсем рано. - Насколько рано? - спросил Лань Чжань, проводя пальцами по волосам, которые, как он заметил, стали длинноваты, а чёлка падала на глаза. - Половина шестого, - Вэй Усянь плеснул немного воды на лицо и вытер полотенцем. - Извини за прошлый вечер, - сказал он с лёгкой улыбкой на лице, - надеюсь, я немного компенсировал сегодня утром. Он хотел выйти из ванной, но Лань Чжань остановил его, ладонью обхватив лицо. Тот вопросительно посмотрел на Лань Чжаня. Лань Чжань долго смотрел ему в лицо. Вэй Усянь по-прежнему выглядел усталым, под глазами у него были синяки, а ключицы резко выступали из-под рубашки. - Ты... - начал Лань Чжань, смущённый тем, что собирался спросить. - Ты в порядке? Вэй Усянь ошеломлённо смотрел на него долю секунды, а затем расплылся в этой своей отвратительной улыбке. - Я в порядке, я в порядке, - сказал он, высвобождаясь из хватки Лань Чжаня. - Я так много спал этой ночью, что сегодня я в полном порядке. Вэй Усянь практически бегом вернулся в спальню. Лань Чжань закатил глаза и последовал за ним. - Куда ты вообще собрался в такую рань? - Хм, ну, знаешь, - не ответил Вэй Усянь, запихивая свои вещи в сумку. Он застегнул молнию на сумке и встал, затянув волосы, что были до плеч, красной резинкой. - Ещё раз извини, - сказал он вместо ответа на вопрос Лань Чжаня. Он подхватил свою сумку и вышел из спальни. - Тебе лучше вернуться в постель. Я знаю, что у тебя сегодня нет занятий. Лань Чжань последовал за ним из комнаты и схватил Вэй Усяня за руку, когда тот надевал ботинки. - Эй, тебе не обязательно, - он сделал паузу. Вэй Усянь действительно выглядел уставшим. Если сейчас половина шестого, это означало, что он едва поспал шесть часов... и отключился перед тем, как съесть бутерброд вчера вечером. В груди у Лань Чжаня заныло как-то, что определённо не было беспокойством. - Ты не должен извиняться за то, что... не занимался со мной сексом, - пробурчал Лань Чжань, чувствуя, как у него заполыхали уши. Вэй Усянь посмотрел на него, глаза широко распахнулись. В них была какая-то эмоция, которую Лань Чжань не распознал, но как только он её заметил, она исчезла. Снова спряталась за этой улыбкой. - Я хочу, чтобы ты держал меня рядом, - сказал Вэй Усянь. И Лань Чжань был уверен, что это должно было быть сказано в шутку, но в голосе Вэй Усяня было что-то прямолинейное и честное. - Не говори странностей, - нахмурился Лань Чжань, его уши горели. - И обязательно позавтракай. Ты становишься слишком худым. Вэй Усянь рассмеялся, как-то фыркнул, и следующее прозвучало немного самоуничижительно. - Прости, - снова извинился он, - я знаю, что в последнее время выгляжу так, что не на что и смотреть. Сердце Лань Чжаня снова заныло как-то странно, как будто у него вот-вот будет приступ. Он знал, что всё это время убеждал себя в том, что Вэй Усянь просто приятель для секса, но, услышав, как Вэй Усянь так говорит о себе – извиняется за то, что недостаточно хорош, чтобы потрахаться, – его просто тряхнуло от эмоций. - Перестань, - сказал Лань Чжань, прижимая Вэй Усяня к двери. - Перестань. - О чём ты… - Лань Чжань прервал его поцелуем, нежным, тёплым и бережным. Очень бережным. Лань Чжань положил руку на челюсть Вэй Усяня и почувствовал, как тот дрожит. Чувство напряжения в животе медленно рассасывалось. Они никогда так не целовались – медленно и нежно, без сексуального возбуждения за этим. Лань Чжань понял, что ему это нравится. Ему это очень понравилось. Он напоследок нежно лизнул нижнюю губу Вэй Усяня и отпустил его. Вэй Усянь медленно открыл глаза, его щёки порозовели. - Что? - выдохнул он, испытующе глядя на Лань Чжаня. Лань Чжань почувствовал, как он весь горит от того, что только что сделал. - Ты красивый, - выпалил он. Бля, подумал он, мог ли он быть ещё более неловким? Вэй Усянь просто молча уставился на него, глаза округлились. Лань Чжань почесал затылок, проклиная себя. - Так что... - храбро продолжил он, - перестань извиняться. Вэй Усянь просто кивнул, по-прежнему широко раскрыв глаза. - Хор... хорошо, - выдохнул он, - я просто... пойду... - Мгм, - сказал Лань Чжань, отступая в фойе. Он наблюдал, как Вэй Усянь заканчивает обуваться и открывает дверь. - Ты должен прийти сегодня пообедать, - сказал он, и даже не понял, как это вырвалось. Вэй Усянь лишь долю секунды смотрел на него опять округлившимися глазами, а потом расплылся в мягкой, лёгкой улыбке. Лань Чжань снова почувствовал изжогу. - Спасибо, Лань Чжань, - сказал он. И его тон был таким нежным и кротким, что Лань Чжань почувствовал, как волны тепла разлились по всему телу. - Мгм, - только и смог выдавить Лань Чжань. У него уже пылало и лицо. После Лань Чжань бросился на кровать и ударил себя по голове подушкой. Боже, он в таком дерьме.

***

Лань Чжань репетировал на скрипке, когда услышал стук в дверь. Он взглянул на часы, было всего девять, слишком рано для Вэй Усяня. Он подошёл к двери, вспоминая, не заказал ли он что-нибудь недавно, и открыл дверь. Дядя. Он почувствовал, как холодная дрожь страха пробежала по его спине при виде выражения лица дяди. - Здравствуй, дядя, - сказал он, отходя в сторону, чтобы впустить его. Его дядя проворчал что-то в ответ и вошёл, оценивающе оглядывая его квартиру. - Рад видеть, что ты не живёшь в запущенных условиях, - резко сказал он. - Мгм, - ответил Лань Чжань. Его дядя всегда был очень строг с ним. Заставлял его придерживаться каких-то стандартов, которым Лань Чжань никогда не был уверен, соответствует он им или нет. Дядя повернулся, чтобы посмотреть на него, опустив взгляд на скрипку в его руке. - Ты занимаешься. Хорошо, - кивнул он, - по крайней мере, ты не совсем лишился здравого смысла. Лань Чжань лишь уставился на него, не понимая. - Я слышал, что Вэй Усянь часто навещает тебя, даже ночует тут, - в голосе дяди слышалась ярость. Лань Чжаня слегка затошнило. Дядя выжидающе смотрел на него, ожидая объяснений. - Ну? – процедил дядя, когда Лань Чжань не ответил. - Тебе нечего на это сказать? Ты знаешь, кто этот парень, так ведь? Лань Чжань кивнул. - Это... ничего такого, дядя, - сказал он, чувствуя себя немного не в своей тарелке. - Он просто... удобный. Его дядя фыркнул в ответ на это. - Удобный, - усмехнулся он. - Да, даже я слышал о том, насколько он удобен. Мне всё равно, чем ты занимаешься в свободное время, но найди себе другого удобного человека. Неважно насколько поверхностна эта ассоциация, я не хочу, чтобы тебя связывали с грязью. Лань Чжань почувствовал, как сердце пропустило удар, а под кожей пробежало что-то похожее на ярость, и ему показалось, что ещё одно неверное движение - и он взорвётся. Не подозревая или, возможно, не заботясь о чувствах Лань Чжаня, его дядя продолжил: - Обращайся с Вэй Усянем соответственно. Если я услышу о твоей продолжающейся связи с ним, я заберу тебя из оркестра, из этой школы, из страны, если потребуется. Лань Чжань просто стоял там, дышать стало трудно. - Ты меня понимаешь? - его дядя вскипел, его голос повысился от гнева. Лань Чжань кивнул. - Да, - отозвался он, цепенея. - Хорошо, - дядя прошёл мимо него обратно к двери. - Я просто заскочил перед работой. Твой брат может заехать к тебе сегодня попозже. - С этими словами он ушёл. Лань Чжань некоторое время стоял посреди своей гостиной, прежде чем опуститься на пол. Бля, подумал он, бля, бля, бля. Оркестр был его единственным счастьем с тех пор, как он начал учиться в университете. Вэй Усянь был просто удобным партнёром по траху. Это должен быть лёгкий выбор. Это должен быть лёгкий выбор. Но почему у него так сдавило грудь при мысли о том, что он больше не увидит Вэй Усяня? Не прикасаться к этому телу, не слышать этот смех в своей тихой квартире. Чёрт. Он тёр глаза, пока в них не заплясали разноцветные пятна. Блять.

*** *** *** ***

Лань Чжань тупо помешивал в кастрюле, когда услышал стук в дверь. Он взглянул на часы, 12:45. Это, скорее всего, Вэй Усянь. Вэй Усянь солнечно улыбнулся ему, когда он открыл дверь. Когда он увидел лицо Лань Чжаня, улыбка померкла. - Лань Чжань, что случилось? - Мгм, - ответил Лань Чжань, возвращаясь на кухню. Когда Вэй Усянь успел стать тем, кто мог читать по лицу Лань Чжаня? Когда он успел стать тем, кого Лань Чжань хотел держать рядом? Блять. Вэй Усянь сел за стол, и Лань Чжань поставил перед ним тарелку с рисовой кашей с мясом. - Ух ты, - улыбнулся он, - Лань Чжань, это ты приготовил? - Это просто каша, - нахмурился Лань Чжань. – Ничего тут особенного. - Но это особенное, - нахально сказал Вэй Усянь, внимательно наблюдая за Лань Чжанем. Лань Чжань наблюдал, как он ест. Его пальцы покалывало. - Сегодня приезжал мой дядя, - сказал он, и ему показалось, что он смотрит на всё со стороны, витая где-то. - О? - промычал Вэй Усянь, отправляя в рот ещё ложку риса. - Тебе не следует больше сюда приходить, - неприятное покалывание поднялось по его рукам, и в груди словно застрял болезненный ком. Вэй Усянь перестал есть. - А? - снова пробормотал он, вертя ложкой в тарелке. Через долгую секунду он поднял глаза на Лань Чжаня и улыбнулся своей несносной улыбкой. – Всё в порядке. Это был совершенно замечательный ответ. Вероятно, это лучшее, на что мог надеяться Лань Чжань. Никаких эмоций, никаких вопросов, просто принятие. Он не знал, почему так иррационально разозлился из-за этого. - Дядя сказал, что я не должен общаться с грязью, - сказал он, и понимал, что поступает гадко. Ему не нужно было больше ничего говорить. Но какая-то отчаянная, злая часть его души хотела, чтобы Вэй Усянь почувствовал хотя бы немного той боли, которую он испытывает прямо сейчас. - Он сказал, что заберёт меня из оркестра, если я продолжу общаться с тобой. Вэй Усянь опустил взгляд в свою тарелку с кашей и слабо кивнул, как будто ожидал этого. Лань Чжань почувствовал, как его охватывает ужасное жестокое чувство. Почему Вэй Усянь так спокойно отнёсся к этому? Почему он так безразличен, когда это так волнует Лань Чжаня? - Ты просто удобное тело, - язвительно продолжил Лань Чжань. - Выбор между тобой или оркестром - это простой выбор. - Лань Чжань не узнавал себя за этим столом. Почему он так беспричинно жесток? Он сам себя не понимал. Но он весь горел, его бросало то в холод, то в жар. Крупные слёзы упали в тарелку с кашей, шокировав Лань Чжаня и заставляя замолчать. Руки Вэй Усяня побелели, они крепко сжимали ложку. Он поднял голову и как-то рвано рассмеялся, яростно вытирая глаза. - Прости, - сказал он, кусая губы из-за вырвавшегося у него всхлипа. - Прости, я не знаю, что со мной. - Он продолжал вытирать глаза, но слёзы не останавливались. Он попытался улыбнуться, но это было так, так неправильно. Лань Чжань застыл, ничего не делая, лишь потрясённо наблюдал. Он чувствовал, что его трясёт. Он хотел реакции, но теперь, когда он её получил, ему стало плохо. - Спасибо за еду, - выдохнул судорожно Вэй Усянь со слезами в голосе. - До свидания. - И с этими словами он ушёл. Лань Чжань долго сидел за столом, уставившись на недоеденную тарелку с кашей. В ушах звенело, и ему было холодно. Он не думал, что сможет сейчас встать, даже если бы захотел. Его мутило. Зачем он это всё сказал, спрашивал он себя. Что он получил от того, что был таким жестоким? Зачем, думал он в отчаянии. Зачем? Он не мог выбросить из головы это лицо. Эти слёзы. Он судорожно вздохнул. Его грудь, казалось, разрывалась. Блять.