Ëблачки

      Цзышу обнаруживает себя лежащим на животе среди подушек и покрывал. Красная ткань балдахина раскрашивает всё в свадебные цвета. Свечи яркими пятнами мелькают за границами кровати. Когда он чуть приподнимается на локтях, шёлковая ткань покрывала с нежным шорохом стекает со спины в изгиб поясницы.       Чья-то тяжёлая рука прижимает его обратно к постели, ведёт по обнажённым ягодицам, оставляя их ноющими от желания прикосновений. Хочется грубее, сильнее, жарче. Затем ладонь поднимается по спине, лаская-перебирая пальцами вдоль позвоночника. Цзышу зарывается лицом в подушку скрывая стоны. Получается плохо.       Рука добирается до шеи, затем сжимается кулаком в волосах, неудобно задирая голову назад, но Цзышу не вырывается, а просительно скулит. Его окатывает стыдом от собственных интонаций, но дальше так он просто не выдержит…       Это слишком слабо… Недостаточно грубо… Чересчур нежно… Он мечтает, чтоб его вдавили в кровать со всей силы, лишили возможности дышать, двигаться, сопротивляться, заставили быть послушным, вынудили извиваться от желания и удовольствия…       – Пожалуйста, ещё, пожалуйста…       Ослепительная вспышка боли прошивает щёку, и он открывает глаза. Перед взором всё ещё стоит чужая рука с перстнями, царапающими нежную кожу, но откуда-то одуряюще пахнет персиками.       – А-Сюй, как ты меня напугал!       – Что? Это сон? Это ты? – Чжоу Цзышу оглядывается по сторонам: стандартная обстановка провинциальной гостиницы успокаивает. Опять этот чёртов сон. Опять этот чёртов стояк. Опять надо куда-то бежать. – Это ты меня сюда дотащил?       – А ты как думаешь, позволил бы я кому-то другому трогать это божественное тело?       – Лао Вэнь, мы же договорились… – ворчит Цзышу поплотнее запахивая одежды.       – И именно поэтому ты полностью одет. Не люблю спать с бессознательными телами.              – А приходилось?       – Нет. Только с тобой…       – Что-о-о??              – Здесь всего одна кровать… Ты так меня хватал, сжимал, дышал в шею... А я терпел и не поддавался. Думаешь, надо было тебя на полу оставить? Ладно, ладно. В следующий раз так и сделаю.       За обменом колкостями он понимает, что действие релаксантов почти сошло на нет, и его тело просто искрится от переполняющей энергии. Ци движется, омывает меридианы, зовёт двигаться, драться, радоваться жизни. И ещё хорошо бы поесть, намекает желудок. Поход в бордель опять отодвигается на неопределённый срок.       # # # #       Лао Вэнь увязывается за ним, как бездомный щенок, впервые встретивший хотя бы не отпинывающего его человека. Чжоу Цзышу и больно, и радостно. Потому что он может показать выросшему в Долине Призраков другую, настоящую сторону межчеловеческих отношений, но и потому, что он – не самый лучший пример, и это всё ненадолго. Вот только больно и тоскливо ему за Вэнь Кэсина, или за себя, он пока сам не разобрался.       – А-Сюй! Ну, А-Сюй! Подожди, куда ты так спешишь! Смотри, какая бабочка. Знаешь, что она мне напоминает?       – Ты же расскажешь, даже если я не спрошу.       – Твои лопатки. Твои ослепительные лопатки, которые я увидел во влажном пару купальни и сразу же потерял голову.       Чжоу Цзышу морщится при воспоминании о купальне.       – А что ты там вообще делал?       – Как что? Мылся. Ты тоже мог бы помыться, а не кидаться мылом и тазиками.              – Чтобы лечь в постель Хозяина Долины чистым?       – Ну да, а что такого?       – То есть ты добровольно…       – А-Сюй, хватит меня пытать. Давай я тебе сам признаюсь.       – Ну? – выгибает бровь Чжоу Цзышу, сам не ожидая такого эффекта от ехидных шутливых слов. А ведь он всего-то хотел показать, что это не считается нормальными отношениями.              – Я… Мне… Мне нравятся мужчины!       – Если б ты не сказал… я бы… ну ни за что и никогда не догадался, – закатывает глаза Чжоу Цзышу и собирается идти дальше.       – О, стой! Смотри! Там яблоневый сад.       # # # #       В Школу Зеркального озера их гостеприимно пускают, заподозрив путешествующих инкогнито мастеров из «Альянса Пяти Озёр». Цзышу не отрицает, позволяя людям самим придумывать удовлетворяющие их оправдания (не рассказывать же, что они шли мимо, и его спутнику понравился яблоневый сад ), а Лао Вэнь лишь лукаво улыбается, прикрываясь новым цветастым веером, который притащил из очередного похода по борделям.       В каждой, буквально в каждой гостинице он первым делом интересуется, где тут можно предаться весенним утехам, чтобы нарядиться как павлин и сбежать туда сразу после ужина, а Цзышу скрипит зубами, рискуя стереть их в порошок ещё до наступления тридцатилетия (До которого он так и так не планировал дожить, но кого это волнует). Каждый раз пытаясь объяснить, что это не обязательное умение для молодого и красивого господина, он натыкается на непонимание. Тот с юношеским восторгом пропускает все нравоучения мимо ушей и продолжает кокетливо наряжаться.       Цзюсяо таким не был, – с тоской вспоминает он своего послушного шиди и мысленно даёт себе оплеуху. – И именно поэтому он сейчас сидит в темнице в Долине Призраков, ожидая бесславной кончины. Может всё не так уж и неправильно. Ветер делает деревья сильными, а прямые и негнущиеся – ломаются первыми.       Сегодня – неожиданное исключение. Возможно, не желая показывать перед семейством Чжан свою порочную сторону, Вэнь Кэсин тащит его на прогулку в яблоневый сад и читает лекцию о каком-то редком сорте, мелком и неказистом с виду, но невероятно живучем и при должном уходе дающем плоды с тонким и терпким ароматом.       – А-Сюй! Смотри. – поднимает он мелкое, чуть больше ранетки, яблоко и сует ему в лицо. Чжоу Цзышу с отвращением отпрыгивает, инстинктивно хватаясь за пустые ножны на поясе. Чёртовы Скорпионы! Выследить эту шайку-лейку и вернуть меч стоит третьим пунктом в списке неотложных дел. После доклада Хэлянь И и спасения братьев.       – Что? – если грецкие орехи напоминают ему человеческий мозг, то яблочные плоды напоминают… Нет. Он не будет об этом сейчас думать.       – Видишь эти резкие переходы цветов? Как будто начинающий художник раскрашивал, да? По ним ты легко сможешь отличить Терентьевку от остальных сортов. А теперь попробуй.       Чжоу Цзышу морщится и отворачивает лицо. Близость Вэнь Кэсина пьянит, но не настолько.       – Нет, спасибо. Я не любитель.       – Многое теряешь, – хмыкает этот разряженный павлин и грубо вонзается в плод зубами, откусывая сразу чуть ли не половину. Розовый язык скользит по губам, собирая сочные капли. – Ммм…       Цзышу следит за этими греховными губами, языком, истекающим соком яблоком, сопоставляет размер и мысленно краснеет. Мышцы живота напрягаются, внутри скручивается жар, и совсем некстати он вспоминает, что сегодня Вэнь Кэсин ещё не был в борделе, а они здесь совсем одни. Нечеловеческим усилием воли Цзышу отводит взгляд и для уверенности совсем отворачивается. За спиной слышатся аппетитные хрумкающие звуки.       Не видеть – совсем не помогает.       Он так сосредотачивается на самоконтроле, что упускает момент, когда за спиной всё стихает.       Цзышу резко поворачивается и ощущает как к его губам прижимаются чужие. Сладкие, сочные, терпкие, пахнущие яблоком и персиками, сводящие с ума жаром рта и движением языка. Он чуть не стонет в поцелуй, когда тот отстраняется.       – Ну как? Вкусно?       – Что? – Цзышу распахивает глаза – когда это он успел их закрыть?       – Яблоко.       – А. Да. Неплохо.       – Ого! Смотри! Там что-то празднуют, – внезапно тычет тот куда-то за спину, – фейерверки запускают! Не иначе в нашу честь.       – Это не фейерверки, – отвечает Цзышу приcмотревшись, – это пожар.       # # # #       Горит Школа Зеркального озера. Они успевают к самому концу – старик, из последних сил защищает младшего сына Чжан Юйсэна, с которым они познакомились за обедом.       – Помогите, призраки напали! Спасите Чэнлина! – кричит старый лодочник.       Призраки?! Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин переглядываются одинаково озадаченные.       – Лао Вэнь! Хватай мальчишку и в лодку. – кричит Цзышу и подбирает меч одного из убитых солдат. Тот тяжелый, с широкой гардой и непривычным балансом, но для профессионала это не проблема.       Когда убогая лодка наконец причаливает к спасительному берегу, старик роняет весло словно не планируя вернуться к работе лодочника, выбирается на берег и тащит за собой мальчишку… В старом храме их настигает отряд в масках и красных одеждах, но Цзышу насмотрелся на их форму за время заточения и подмечает несовпадения. Словно те составляли костюмы по чьим-то рассказам.       Старик падает, блокируя удар, и быстро натекающая лужа крови говорит, что он уже не встанет.       – Лао Вэнь, хватай мальчишку и прячьтесь, – кричит он и ловит чужую руку, отбивая меч, чтобы забрать оружие.       Противники хорошо обучены и натасканы нападать толпой, но куда им справиться с главой Тяньчуань, который зол из-за последней миссии, зол из-за беспокойного вечера и сорванного сна, зол из-за длительного воздержания рядом с ходячим соблазном, вообще зол! И давно мечтает выместить гнев на ком-то попавшемся под горячую руку.       Всё почти кончено, когда двое прорываются за спину, и он в диком пируэте успевает достать обоих, но пропускает удар в спину. С ужасом ощущает движение чужого меча, разрезающее воздух, но увернуться не успевает... поэтому глухой удар, стон, а затем рухнувший на пол нападавший выглядят полной неожиданностью. Он бестолково оглядывается, но натыкается только на красное яблоко, слегка помятое и в крови.       – Ну вот, теперь только на пирог, - ворчит подошедший со спины Вэнь Кэсин, подбирая и критически осматривая плод.       # # # #       Чэнлин отказывается оставаться с Чжао Цзином, к которому его по пути пытаются закинуть Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин. Отказывается даже просто оставаться без их присмотра, прилипнув как банный лист. И Цзышу уже сам задаётся вопросом: что он такого делает, что привлекает к себе людей с исключительно жалкими щенячьими глазками. Начиная с Цзюсяо и Хань Ина, и заканчивая Чэнлином и Вэнь Кэсином. Хотя последний добавляет ко взглядам наглые заигрывания, распущенные руки и бесстыдный флирт.       В итоге ему приходится задержаться, а потом медленно двигаться в Юэйян вместе с неторопливой и обстоятельной делегацией Чжао Цзина. Зато тут нет недостатка во вкусной еде, выпивке и сплетнях. Вэнь Кэсин также исчезает вечерами.       – Уж мог бы и потерпеть до большого города, – бесится Цзышу, накачиваясь ослепительно дорогим вином, но совершенно не ощущая вкуса. – Эй! Что ты делаешь? Танцующий медведь и то выглядит грациозней тебя! – он хватает с тарелки закуску, планируя запустить в ученика, но замирает, осознавая, что это красиво нарезанные яблоки, чёрт бы побрал их почитателя.       Да, в итоге он согласился стать шифу Чэнлина, и сейчас обучает эту бестолочь техникам Поместья Четырёх Сезонов и раздумывает, куда его потом девать в столице. Вэнь Кэсину он уже пообещал показать главный город страны, а особенно императорский сад.       Чёрт бы побрал мой длинный язык, мог бы смолчать и не хвастаться, что видел там редкие сорта. – мысленно клянёт он себя, сам не понимая, то ли радуется он возможности дольше побыть рядом с этим неугомонным фейерверком, то ли огорчается.       # # # #       Гао Чун внимательно осматривает прибывших. Куда внимательнее и подозрительнее изнеженного Чжао Цзина, расспрашивает об их орденах, родителях, происхождении, затем хмуро выделяет им комнаты в дальнем крыле. Чэнлин обречённо вздыхает. Цзышу – тоже, но с другим чувством. На одного липучку меньше и, возможно, удастся выспаться. Утром он собирается в столицу.       Ночью неизвестные похищают Чэнлина. Вэнь Кэсин опять в борделе, и Цзышу с тоской раздумывает, искать того утром, или бросить наконец эти порочные отношения. Если человек выжил в Долине Призраков, то уж в мирном Цзянху как-нибудь проживёт без опеки. У него уже есть один шиди, которого нужно постоянно спасать. А до этого был ещё один, которого он спасти не смог. Так что опекун из него тоже, так себе… Но мимо проносятся две женщины, размахивая отбивающимся новопринятым учеником, и планы на сон, поиск и неторопливые сборы идут псу под хвост.       – Айя! Это же тот красавчик, которого наш Хозяин продал в Долину Призраков. Ну как там? Отведал хозяйского яблочка? – смеётся разукрашенная девица, поигрывая кинжалом. В разрезе юбки мелькает голая нога с татуировкой скорпиона, и у Цзышу больше нет вопросов. Только ярость.       Когда появляются одурманенные, от двух скорпионш остаётся только фарш.       Цзышу устал, заработал рану на предплечье, израсходовал все иглы, а нападающим нет конца и края. Они лезут со всех сторон, даже лишившись конечностей, совершенно не чувствуя боли. К левому боку жмётся потрёпанный Чэнлин, правый рукав промок от крови. Вот Цзышу как раз боль очень хорошо чувствует. То ли это последствия длительного приёма релаксантов, то ли его опять чем-то отравили, то ли он теряет навыки... Нет, нет. Не может быть, – отгоняет он как муху слишком позорную мысль. В голенище сапога врезаются острые зубы, прокусывая до самой ноги, а потом ещё чуть-чуть. Как он умудрился подпустить кого-то сзади? – ворчит про себя Цзышу, шинкуя виновника в капусту, затем оборачивается и видит Цинь Хуайджана.       – Цзышу, где Цзюсяо? – спрашивает учитель и тянет к нему когтистую руку. – Почему ты сражаешься этим? Где Байи? – Цзышу стыдливо опускает чужой меч и пятится, пока не упирается спиной в стену. Рука Цинь Хуайджана ложится ему на плечо, гладит-скользит вверх к шее. – Ты так вырос. Дай я тебя обниму.       И падает как подкошенный. Сзади стоит Чжэнь Ян. В одной руке у него палка, в другой – надкушенное яблоко.       – Ты идиот? – говорит он. – Ты даже мне не позволяешь так к себе прикасаться, а тут…       – Чжэнь Ян? Ты зачем ударил учителя?       – А-Сюй? Ты…       – Чжэнь Ян. Я скучал…       – Всё ясно, – говорит Чжэнь Ян, отвязывает от пояса какой-то увесистый мешок и суёт ему в нос. Вонь такая, что у Цзышу начинают слезиться глаза, дышать получается только через раз, а содержимое желудка бунтует, планируя посмотреть, что за человек этот Чжэнь Ян… Он поднимает глаза, но видит только обеспокоенное лицо Вэнь Кэсина.       – Лао Вэнь? Ты как тут оказался?       – Хватай маленького идиота и бегите. Я их отвлеку.       – Чем?       – Вот этим, – суёт он в лицо тот же мешочек, и Цзышу всё-таки рвёт. – Надо только поджечь, и вонища будет славная. Продавец предупреждал, чтоб аккуратнее возле открытого огня…       Вэнь Кэсин догоняет их как ни в чём ни бывало, но они и так уже очень в курсе об успешности операции. Облако вони накрыло их спустя пару мгновений после одурманенных. Те начали выть, рвать когтями горло и падать на землю, а Цзышу понял, что к Гао Чуну или в гостиницу их не пустят, пока они как следует не отмоются и не постирают одежду. Нет, пока эту одежду не выкинут.       – А-Сюй, тебе лучше? – красавец в бирюзовом выглядит так жизнерадостно, что хочется дать в глаз, но сил нет. Цзышу знает, что сейчас и сам выглядит достаточно зелёным, чтоб составить гармоничную композицию. Поэтому задаёт единственный целесообразный вопрос:       – Чем это ты их?       – Это я для яблонь купил. Самое дорогое и редкое. Из Нанцзяна привезли. Последняя партия. Эх, жаль. Такое удобрение зря извёл.       Цзышу закатывает глаза и делает мысленную пометку узнать у У Си, чем же таким чудовищно вонючим они удобряют яблони. В принципе, – размышляет он, анализируя обоняние, пострадавшее сильнее всего, – это можно использовать даже для пыток.       Мир запахов начинает возвращаться к нему только на третий день.       # # # #       – А-Сюй! Ты помнишь, что говорил, когда я пришёл вас спасать? – донимает Вэнь Кэсин.       – Нет. Наверно, мне показалось, что ты наконец-то отстал от нас, и я порадовался. Не помню точно.       – Ты говорил, какой я красивый, и что я смысл твоей жизни. И что ты готов сделать всё, что я попрошу.       Цзышу скептически хмыкает. Но даже так, этот чёртов призрак спас его уже третий раз, а он не привык быть в долгу.       – Хорошо. Ответная услуга. Чем я могу тебе помочь? Деньги, вещи, информация? Только не яблоки и удобрения, пожалуйста.       – Потрогать твои божественные лопатки?       – Будь серьёзным. Информация? О ком? Долина Призраков? Вряд ли. «Альянс Пяти Озёр»? Значит Альянс. Кто-то из глав? Все? Гао Чун? Чжао Цзин? Значит Чжао Цзин. Хорошо. Доберёмся до столицы, я поспрашиваю. – Цзышу следит как вспыхивают и гаснут эмоции в глазах собеседника. С каких это пор у него получается читать Вэнь Кэсина как открытую книгу?       – А-Сюй!       – Да?              – А-Сюй!              – Лао Вэнь?              – А-Сюй! Спасибо тебе.       – Не пугай меня так.       – Давай выпьем.       Они сидят на крыше, пьют вино, любуются на луну. Это последняя остановка перед столицей. Они не расстаются, между ними нет обид, недопониманий либо неразрешимых противоречий, но отчего-то атмосфера наполнена той нежностью, которая случается перед долгой дорогой. Когда обо всём сказано, но не наговориться. Все вещи собраны, но на душе кошки скребут, и заливаешь всё это вином, бессмысленной болтовнёй и пошлыми шуточками. Чем ещё заняться двоим, когда им нет нужды чего-то друг от друга добиваться, когда все важные слова даже не нужно говорить и достаточно просто сидеть на коньке крыши соприкасаясь рукавами и дыша одним воздухом.       Пахнет яблоками и персиками. Сбоку доносится вздох, и Цзышу напрягается в ожидании подвоха.       – Придёшь ко мне на свадьбу? – ухмыляется Вэнь Кэсин.       – Приду. Раз приглашаешь, почему бы и нет, – принимает вызов Цзышу.       – А если это будет в Долине Призраков?       – Без разницы. Я тебя из-под земли достану. Раз обещал.       – Отлично, – Вэнь Кэсин отворачивается, и его мечтательный профиль на фоне луны, словно вырезан из тёплого нефрита, – с женихом вопрос решён.