Ëблачки

      Чжоу Цзышу в очередной раз обнаруживает себя в чужой постели, и это не во сне. Императорская опочивальня, огромная кровать в шелковых простынях, полог расшит золотыми драконами, как и его наряд. И это определённо наряд куртизанки. Скользкий, гладкий шёлк холодит грудь, бёдра и собирается складками между ног. Волосы вымыты, расчёсаны и художественно разбросаны по подушке. Изначально это была изящная причёска, золотые шпильки с фениксами и гребень с рубинами. Служанки постарались. Разобрал причёску он сам. Пока пытался выбраться из пут.       Что за мода, каждые несколько дней накачивать его мышечными релаксантами и блокировать меридианы, – мысленно шипит Цзышу, проклиная то ли себя, то ли принца Цзина, то ли чёртовых Скорпионов. На самом деле чего-то подобного стоило ожидать давным-давно. Его кузен всегда получал то, что хотел, тем или иным способом. Невзирая на объяснения, логику и чужие желания. Единственным вариантом избежать подобного была смерть. Которую Бэйюань и выбрал.       Но главное, что мучает Цзышу – это вопрос времени. Почему сейчас? Столько лет он был клинком принца Цзина: верным, острым и безжалостным. Идеально наточенным и изобретательным. Неужели его услуги на посту главы Тяньчуань больше не нужны? Есть замена получше? Есть варианты понадёжнее? Есть меч поострее? Кто? Дуань Пэньчжу? Скорпионы?       Он видит, как в комнату входит принц Цзин в распахнутых одеждах, но это совсем не как во сне. Цзышу не испытывает ни малейшего возбуждения, никакой страсти, никакого жара. Этот мужчина вызывает только одно стремление – встать на колени в почтительном поклоне. Склонить голову и ждать приказов.       – Цзышу? Ты такой красивый, – даже говорит Хэлянь И так, словно зачитывает по бумажке. – С первой встречи я понял, что ты создан для меня.       – Что? Ваше Высочество, я был бы более полезен на посту главы Тяньчуань, чем…       Кровать прогибается под дополнительным весом, и чужая рука с перстнями распахивает единственный слой одежды. Ледяные пальцы ложатся на живот, поднимаются на грудь, щиплют за сосок. Он и так с трудом сдерживает дрожь, но это движение застаёт его врасплох.       – Цзышу, я думал, ты меня понимаешь и тоже ждёшь, когда найдётся подходящая замена для Тяньчуань, чтоб быть вместе со мной без всяких задних мыслей.       – Что? – запинается Цзышу, с трудом осознавая сказанное. – Я… что?       Закончив с поглаживанием груди, рука спускается ниже, и Цзышу знает, что видит его кузен: он совсем не возбуждён. О причинах лучше не задумываться. Низкий уровень сахара? Длительное воздержание? Возраст? Асексуальный партнёр? Плохое настроение? Хроническая усталость?       Мужчина вздыхает, ощущая себя скорее на приёме у врача, чем внутри эротического романа.       – Расслабься. Не волнуйся, я давно заметил, как ты бережёшь себя для меня. Ни с кем не встречаешься. Терпеливо ждёшь.       «Знал бы, давно бы с первым попавшимся мужиком перепихнулся», – прикусывает тот себе язык, чтоб не сболтнуть в ответ лишнего. Даже сейчас, ясно осознавая конец карьеры шпиона, он изо всех сил старается оставаться почтительным слугой своего господина.       – Ваше Высочество, я…       Принц Цзин наконец скидывает одежду. А вот он возбуждён и нетерпелив. Кажется, никакие возражения, никакие объяснения не помогут. Это императорский дворец. Даже если бы агенты из Тяньчуань заявились сюда в полном составе, подчиняться они обязаны прежде всего Хэлянь И.       «Какая жалость, – думает Цзышу. – Если бы я мечтал о карьере, то сразу бы начал спать со своим господином, не напрягаясь всем остальным». Но увы, он не такой социальный альпинист.       – Какая жалость, что ты попал в Долину Призраков к её ненасытному Хозяину. Но не волнуйся, я сотру те воспоминания…       – Он ничего не сделал. Я успел сбежать до встречи с ним. Даже не видел его лица, – хрипит Цзышу, ощутимо морщась от радости, озаряющей лицо кузена.       – Цзышу! Ты великолепен, – шипит мужчина, еле сдерживаясь от желания, в отличии от своего партнёра. И кажется, он только сейчас замечает эту "невзаимность". – Но почему ты не...? Какие-то проблемы? Не волнуйся, мы всё исправим.       На прикроватном столике бутылочка с маслом и афродизиак. Афродизиак явно не для принца Цзина. Уж лучше бы плошка с яблоками, думает Цзышу и некстати вспоминает Вэнь Кэсина. Ещё вчера они вместе сидели на крыше и пили вино, а сегодня… Перед глазами встаёт их первая встреча, горячий пар купальни и гибкое, обнажённое тело, прижимающее его к полу.       – О, вот так лучше! – доносится голос Хэлянь И.       «Да что ж такое! Даже мысли о нём заводят со страшной силой», – уязвлённо думает Цзышу, признавая великолепный вкус Хозяина Долины Призраков, будь он неладен. И наконец прислушивается к собственному сердцу. – «Катись оно всё в Диюй! Уеду в Долину Призраков, брошу вызов Хозяину, Лао Вэнь будет моим, и все проблемы решены!» Готовый план всегда успокаивает, но осталась последняя попытка:       – Но почему я, Ваше Высочество? У вас огромный гарем, много…       – Потому что ты мой чжидзи.       Откуда-то издалека доносится запах персиков, и Цзышу закрывает глаза, пытаясь расслабиться, стараясь представить, что это другой человек его сейчас целует, гладит, придавливает к постели всем своим весом.       # # # #       За пять часов до этого...       Оставив Чэнлина на попечении Вэнь Кэсина в своём поместье, Цзышу первым делом направляется в Тяньчуань: войти в курс дела, раздать указания, да хотя бы переодеться в чистую форму. Но едва он показывается на пороге кабинета, его вызывают к принцу Цзину. Из всего списка дел удаётся лишь переобуться.       К Хэлянь И он возвращается не только для доклада. Его люди остались в Долине Призраков то ли заложниками, то ли пленниками, то ли что похуже. Чжоу Цзышу предпочитает не думать о самом страшном варианте. Это он привёл их в столицу из Поместья Четырёх Сезонов, затем в Тяньчуань. Это его ноша и его ответственность. Но один на один он с Долиной не справится. А где-то рядом ещё и Скорпионы…       Но вот чего он никак не ожидает, так это того, что в конце доклада о, казалось бы, полностью проваленной миссии, принц Цзин успокаивающе помашет рукой и переведёт тему:       – Не беспокойся об этом Цзышу. Мы обо всём позаботились.       – Но чиновник Ли собирался…              – Чиновник Ли жив и прекрасно себя чувствует, – саркастический смешок. Хэлянь И явно в хорошем настроении, – и уже дал показания против моего второго брата. Оказывается, есть весьма интересные способы получить от человека нужное. Или заставить его говорить необходимое. Так что теперь, когда дело закрыто, расскажи мне про Глазурованную броню и Арсенал.       – Это… это всего лишь легенда Цзянху, – он удивлён смене темы, но, порывшись в памяти, находит нужную ячейку с историей. – Считается, что Глазурованная броня способна открыть Арсенал, где хранятся лучшие боевые техники орденов и книга Инь-Ян, главная ценность Долины Целителей, с помощью которой можно вылечить любую болезнь. Но это лишь легенда, которая родилась двадцать лет назад после сражения Цзянху и Долины Призраков у подножия горы Цинъя. Долина Целителей прекратила своё существование примерно тогда же.              «А ещё пропал мой первый шиди и его семья», – заканчивает он про себя, неожиданно вспомнив Чжэнь Яна. И что-то в этой мысли неприятно зудит на подкорке, словно где-то есть очевидный вывод, к которому никак не придёшь именно из-за его однозначности. Мозг просто отказывается верить в столь чудовищное совпадение.       – А что, если я тебе скажу, что это не легенда? И у меня есть подтверждения существования Арсенала и Глазурованной брони? Например, что она была разделена на пять частей между главами «Альянса Пяти Озёр».       – «Альянса Пяти Озёр»? – Цзышу бледнеет.              – Да, Чжан Юйсэн один из глав. Ты ведь именно поэтому спас его сына и привёл ко мне?       – Я… – Цзышу с силой проглатывает вставший в горле ком.       Он не знал эту информацию, не копал в ту сторону, даже не принимал во внимание, но он отлично знает кузена. А именно те дорожки, по которым движутся его мысли, настроения, выводы. И сейчас эти мысли нелогичны. Это всё нелогично.       Арсенал и Глазурованная броня – часть мифологии Цзянху. Даже если это правда, они не несут никакой пользы принцу Цзину. Как ему их использовать? Зачем выяснять? Нелогично. А значит, появился какой-то неучтённый элемент, какой-то посторонний компонент. Событие? Новость? Человек? Человек. Ещё один советник? Что там сказал Хэлянь И: «Мы обо всём позаботились». И это «мы», похоже, было не про себя.       Нет, это не Дуань Пэньчжу. У него воображения не хватит для такого, – совершенно неуважительно думает он про своего заместителя.       – Да, да, – врывается в его поток размышлений Хэлянь И. – Но знаешь ли ты, что Глазурованная броня — это только замок. А ключ находится в Долине Призраков?       – Ключ? – эхом отзывается Цзышу. Шестерёнки в голове крутятся, анализируют и приводят к неутешительным выводам. Кто-то его переиграл. Кто-то очень хитрый, опасный и... однозначно ядовитый. Значит, есть ещё один уровень, ещё один слой интриги.       – Цзышу, тебя видели с человеком из Долины Призраков. Хочешь сказать, ты выкрал оттуда случайного призрака?       – Этот человек… – Цзышу не знает, что сказать. Что они случайно встретились? Случайно спасли Чжан Чэнлина? Что он принял его в ученики? Потом эти два чудовища со щенячьими глазками увязались за ним в столицу? Что он не смог им отказать? Обещал экскурсию по городу? Даже по императорскому саду? Он что, совсем рехнулся?       Это совершенно вне рамок его рассуждений. Когда он последний раз так попадался?              – Цзышу, не волнуйся. Я вижу, что ты устал. Отдохни. У меня есть тот, кто об этом позаботится.       – Прошу простить меня, Ваше Высочество. Я был бесполезен и допустил много ошибок. Прошу наказания.       – Цзышу, ну какое наказание. Отдыхай. Теперь Пэньчжу позаботится о Тяньчуань, а Се Ван уже послал людей в твоё поместье. Скоро и призрак, и сын Чжан Юйсэна будут у нас. Теперь тебе не о чем волноваться.       – Се Ван? – Цзышу вскидывает глаза и видит, как сбоку от трона появляется мужчина в чёрном, с прозрачными кольцами, вплетёнными в косички, и нежно улыбается. Если бы Цзышу был собакой, то вздёрнул бы верхнюю губу, обнажая клыки, и зарычал на Скорпиона. Но он подчинённый, верный слуга, безэмоциональный меч, человек-тень, поэтому он лишь вопросительно приподнимает бровь.       – Се Ван даже сумел спасти от призраков твой меч, – Хэлянь И достаёт Байи и сгибает в дугу. – Но он больше тебе не понадобится. Тебе больше не стоит ни о чём волноваться. Я подготовил тебе комнату в гареме...       За момент до того, как Цзышу готов броситься на врага, в воздухе появляется печально знакомая горькая пыль, а стоящие вдоль стен агенты, блокируют его копьями, заставляя опуститься обратно на колени. Боль от соприкосновения с полом он уже не чувствует.       Последняя мысль, посещающая его, смешна и нелепа: "Вэнь Кэсин – везучий паршивец. Надеюсь, он опять ушёл в какой-нибудь бордель на всю ночь."       # # # #       – Потому что ты мой чжидзи, – говорит принц Цзин и опускается на кровать.       Откуда-то издалека доносится запах персиков, Цзышу закрывает глаза и пытается расслабиться, стараясь представить, что это другой человек его сейчас будет целовать, гладить, прижимать к постели всем своим весом и нежно шептать на ухо:       – Кто твой чжидзи? – доносится совсем не нежно сверху сразу после глухого удара, – А-Сюй сказал, что влечение должно быть взаимно!       Цзышу открывает глаза, надеясь, что это не слуховая галлюцинация. Но запах персиков реален, и он уже знает, кого увидит. Хотя это кажется невероятным.       Тяжелое тело принца стаскивают с него, и наконец удаётся вдохнуть полной грудью.       – Надеюсь, ты его не убил? Что ты тут делаешь? – ворчит Цзышу не в силах скрыть радости в голосе. – Ты же собирался в бордель.       – Нууу, – Вэнь Кэсин окидывает взглядом едва прикрытого полупрозрачными тканями мужчину и иронично наклоняет голову, садится на край кровати, кладёт руку на чужую талию, ведёт, едва касаясь, вниз по бедру, усиливая нажим. – Я тут такого насмотрелся. Ты уверен, что это не бордель?       Эффект совершенно другой. Одно лёгкое прикосновение оглушает словно ци по оголённым нервам, всё внутри вспыхивает пожаром, моментально вскипает кровь, Цзышу краснеет. В животе скапливается жар, и он сильнее сжимает ноги:       – Хватит чушь нести. Развяжи меня!       – Ах, А-Сюй! Может всё-таки проверим, насколько хороши мальчики в этом борделе? Мальчик. – рука движется вверх, горячая сухая ладонь комкает тонкий шелк, словно тот виноват, что на нём вышиты драконы.       – Если ты не поторопишься, сейчас здесь появится много-много мальчиков, но кто кого будет проверять, ещё большой вопрос, – голос звучит достаточно холодно и презрительно. Он специально отвернул лицо и закусил губу до крови, из последних сил сдерживая стон.       – Вот, называется Апорт. Изысканный королевский сорт, – Вэнь Кэсин достаёт огромное румяное яблоко. – Но знаешь, что странно?       – Что? – Цзышу так покладисто поддаётся на провокацию, что его собеседник вздыхает и берётся за верёвки.       – Смотри. Вот вроде оно огромное, красное, блестящее, а на вкус горькое, безвкусное. Словно из красивого тут только оболочка, а внутри пустота. Одна обманка, – яблоко приземляется на кровать между его ног, – ты так расписывал императорский сад, что я не удержался и захотел посмотреть. Яблоки там, конечно, редкие. Нигде таких сортов не встречал. Но не все вкусные.       – Ты их все перепробовал что ли? – потирает Цзышу запястья. Красные следы придётся пока оставить, с заблокированной ци хорошо бы отсюда просто выбраться, не до ран.       – Угу, а потом увидел, как тебя куда-то тащат, – кивает этот пижон и вываливает на кровать ещё шесть яблок. – Вот эти самые лучшие. Тебе принёс поделиться.       Цзышу задыхается. Есть в этом что-то щемяще нежное и бесконечно грустное. Воспоминание о дорогом человеке, которого больше нет. Так похоже на то, как много лет назад его первый шиди приносил ему самых упитанных кузнечиков. Просто поделиться. Его шиди. Он смаргивает непрошенные воспоминания и возвращается в настоящее, где в него летит клубок плотной одежды.       – Одевайся, кажется, обещанные мальчики скоро прибудут.       Они выбираются из дворца никем не замеченные: знание территории одного в сочетании с силой и ловкостью другого образуют убойную комбинацию.       # # # #       Они выбираются из города, и только тогда Цзышу отрубается, предварительно хлебнув универсального противоядия. Кажется, за этот месяц он выпил столько несочетающихся препаратов, что чувствует себя подопытной свинкой. Случайно выжившей после ударной дозы яда.       Утром он просыпается от запаха походной каши. Вэнь Кэсин суетится вокруг костра, Чэнлин просто держит миски, на опушке пасутся стреноженные лошади. И судя по плотно набитым мешкам, кто-то должен ему подробные объяснения.       – А-Сюй! Доброе утро! – не оборачиваясь приветствует новоявленный повар, и Цзышу в очередной раз давит в себе подозрение, что этот призрак не так прост.       – Шифу! – кричит ученик и бросается к нему, чуть не падая от усердия. На середине разворота берёт себя в руки и переходит на легкие шаги. У Цзышу глаза на лоб лезут: сколько ещё сюрпризов ждать?       – Что в мешках?       – Это… Семена и удобрения. Думаешь, я просто так столько времени по питомникам и садам ходил. Смотрел, выбирал, изучал… Заказал самое лучшее.       – Ты ходил по питомникам? – моргает Цзышу, подтверждая свои догадки, что у призрака не всё в порядке с головкой. – Когда?       – А куда, ты думаешь, я каждый раз отлучался? Не по борделям же… А-Сюй! Нет, ты не мог такого обо мне подумать. Только не ты! А-Сюй! С тех пор, как я встретил тебя во влажном пару…       – Так! Не при ребёнке… – виновато отводит глаза тот.       – С тех пор я не смотрел ни на одного мужчину кроме тебя. Зачем, если само совершенство путешествует вместе со мной!       – Чэнлин? – Цзышу больше не может продолжать эту беседу. Не после того, чему Вэнь Кэсин был свидетелем вчерашней ночью.       – Шифу! Я ждал вас. Всю ночь. Вэнь-шу сказал, вывести лошадей из города и ждать.       – Ты бросил ребёнка одного? – поднимает на него взгляд Цзышу с явным намерением поругаться.       – А-Сюй! Ребенка не нужно всё время забавлять. Достаточно его любить и радоваться ему. Поверь мне. Я вырастил А-Сян.       Цзышу вспоминает сестру Вэнь Кэсина, оставшуюся в Долине Призраков, и проглатывает упрёки.       – Так какие у нас планы, Лао Вэнь? Куда мы направляемся с этими… сельскохозяйственными… ценностями?       – Я думал, ты скажешь. Это ты торопился в столицу. А теперь...       – Я теперь… безработный, – он смотрит в сторону, словно никогда не видел таких изогнутых стволов... кипарисов. Пусть будут кипарисы, главное: не яблони. – Без выходного пособия. Пока не на что кормить семью, но красивое поместье с видом на горы и водопады я вам обеспечу.       – Значит, можем идти куда глаза глядят?       Цзышу кивает:       – Но сначала нужно отдать должок Скорпионам и кое-что забрать.       – Это такие ядовитые членистоногие, которые постоянно лезут под руку? Я помогу.       # # # #       На свежесожженное логово Скорпионов они любуются уже этим вечером, сокрушаясь, что это не их спичка послужила причиной.       – И где их теперь искать? – с очень знакомыми интонациями ворчит Чжан Чэнлин и получает подзатыльник.       – За то, что передразниваешь старших, – отвечает на незаданный вопрос его учитель. – Сначала проживи с моё, потом будешь недовольство выказывать.       – Надо выпить и обсудить, – Лао Вэнь тоже недоволен.       – Подарок, – Чжоу Цзышу достаёт из рукава два свитка и не глядя протягивает. – Досье на Чжао Цзина и Гао Чуна.       – Когда там Конференция героев Цзянху? Мы успеваем? – спустя десять минут интересуется Лао Вэнь.       – Успеваем. А что с удобрениями будешь делать? – кивает на лошадей Цзышу. Запах те источают самый характерный. Всё-таки они едут на Конференцию Героев, а не селекционеров-мелиораторов...       – Закажу доставку.       # # # #       Такое ощущение, что бог времени Тай-Суй проклял их всегда опаздывать на одно самое важное мгновение. Прямо на глазах стела «Альянса Пяти Озёр» падает, погребая под собой Главу Клана нищих, Гао Чуна и ещё с полдюжины неудачников. Чжао Цзин рыдает на платформе, безжалостно валяя вышитый золотом плащ в грязи, Шэнь Шэнь скачет горным козлом по площадке, разбрызгивая слюну и капли дождя. Где-то орёт глава ордена горы Тайшань, требуя своих адептов построиться и пересчитаться. Всем весело.       Только Вэнь Кэсин целенаправленно продвигается к платформе сквозь весь этот сюрреалистичный хаос. В белых одеждах, как голубь апокалипсиса, нервно отмечает про себя Цзышу. И когда тот уже готов к поединку, плавным прыжком приземляясь рядом с Чжао Цзином, туда же пикирует юноша в белоснежных одеждах:       – Что здесь творится? – усталым, но мощным голосом спрашивает тот, да так, что у всех присутствующих начинает вибрировать в груди и звенеть в ушах. Ци для усиления и подавления тот не пожалел. Все замирают в нелепых позах, уставившись на платформу: из глав Альянса там только Чжао Цзин и два подозрительных мужика в белом.       – А ты кто такой? – Вэнь Кэсин с презрительным видом обмахивается, словно не может дождаться, когда эта досадная помеха скроется там, откуда пришла.       – Я – Е Байи! – весомо заявляет юноша, как будто это что-то очевидное.       – Монах с горы Чанмин? – спрашивает кто-то, и общий вздох подтверждает: да, очевидное.       – Ты пришёл повести нас на битву с Долиной Призраков?       Пару дней назад Чжоу Цзышу постарался бы использовать их, чтоб спасти своих братьев, но сейчас только навостряет уши.       – Я пришёл и сдержу обещание…       – Сдержишь? – хихикает Вэнь Кэсин, сжимая веер, но Цзышу видит, как побелели костяшки пальцев, и тоже начинает проталкиваться в центр. – Так же как ты сдержал обещание, данное Божественной Длани Чжэнь Руйю и Гу Мяомяо? И именно поэтому они уже двадцать лет как мертвы?       – Да что ты знаешь, мальчишка!       – Я-то как раз и знаю. Кому, как не их сыну быть в курсе. Ну и ещё может быть тому, кто привёл призраков в их дом, – оборачивается он к Чжао Цзину.       – Чжэнь Ян? – вся площадь выдыхает в едином порыве, а Чжоу Цзышу чуть не поскальзывается на камнях, затем вскидывает глаза, выискивая на этом красивом лице давно забытые черты. Воздух в лёгких перестаёт снабжать его кислородом, мысли останавливаются. Если бы не заполненная людьми площадь, если бы они сейчас были одни…       # # # #       Когда Вэнь Кэсин заканчивает рассказ, на площади воцаряется тишина – слышно, как вода капает, струясь по осколкам стелы, как кто-то почёсывает затылок либо подозрительно хмыкает – а затем взрывается вопросами и обвинениями.       – Ты же не думаешь, что мы вот так тебе поверим? Что ты давно пропавший Чжэнь Ян.       – Сын Чжэнь Руйю и Гу Мяомяо попал в Долину Призраков?       – Чжао Цзин – глава ордена Тайху, а ты кто такой?       – Он врёт! – добавляет экспрессии Чжао Цзин, – я бы узнал сына моих драгоценных друзей! – по щекам струятся слёзы, глаза полны боли и тоски, и Чжоу Цзышу даже поверил бы, не будь у него многолетнего опыта допроса подобных «благочестивых» клиентов.       – Ах, – иронично склоняет голову Вэнь Кэсин, – праведное Цзянху не верит на слово мне, но верит Чжао Цзину. Это логично.       – Чем докажешь? – Е Байи наставляет на него меч, и при виде этого, Чжоу Цзышу сжимает пальцы справа у пояса. Но там пустота. Вэнь Кэсин медленно рассматривает оружие, оценивающе цокает языком.       – Одолжишь мне свой мечик?       Монах замирает в странной нерешительности. Словно статуя Будды, которую кто-то, вместо мольбы о помощи, вдруг просто поблагодарил и предложил перекусить в таверне.       – Старая Черепаха боится, что такой красавчик осквернит этот божественный инструмент своим прикосновением?       Половину зрителей сразу уносит в кашель, другая часть: кто краснеет, кто бледнеет, в зависимости от способностей, но Цзышу уже привык, так что лишь нежно хихикает.       – Бери! И постарайся, чтоб твои слова подтвердились, иначе…       – Иначе, что? Уложишь меня на свои костлявые колени и отшлёпаешь?       Цзышу представляет, как он сам вечерком уложит этого паршивца на колени чтобы… и краснеет.       «Восемнадцать движений Ослепительной Осени», элегантные и опасные, подпись Чжэнь Руйю из Долины Целителей. Чжао Цзин завывает, когда кончик тяжёлого меча тянется к его щеке, якобы пугливо уворачивается, а затем резко выхватывает свой меч и атакует. Он не зря получил свой титул главы. Его навыки хороши и отточены, но он не соперник Вэнь Кэсину. Чжоу Цзышу впервые видит, как его спутник орудует чем-то иным кроме яблок, и это восхитительное зрелище.       Спустя десяток минут всё кончено: у Чжао Цзина перерезаны сухожилия, он лежит у ног победителя окровавлено ухмыляясь:       – Я всё равно никогда не признаюсь в таких чудовищных преступлениях. Если ты действительно сын Божественной Длани Чжэнь Руйю, как ты можешь быть таким безжалостным к другу своих родителей? Я бы никогда их не предал. Никогда.       – Думаю, они меня поймут. От родителей мне остались три вещи. Техника отца, заколка матери и вот это, – вытягивает он за висящий не шее шнурок резной ключ, а затем замахивается мечом. – А ты сейчас отправишься в ад.       Он успевает отпрыгнуть назад, увернуться от четырёх изогнутых кинжалов и отбить ещё парочку, когда рядом с Чжао Цзином возникает силуэт закутанный в чёрное.       – А вот и доказательства подоспели, – усмехается Вэнь Кэсин.       – Ещё нет, – глухо отвечает мужчина и вытаскивает гибкий меч.       – Ты! – Цзышу взлетает на платформу мгновением позже Е Байи, который с возгласом:       – Это у тебя откуда? Дай-ка посмотреть, – просто выдёргивает гибкий меч из чужих рук.       – Старший Е, – голос Цзышу дрожит от еле сдерживаемого гнева, – прошу вернуть Байи. Он принадлежал моему учителю.       – Ты ученик Цинь Хуайджана? – удивляется тот, – a где его самого носит нелёгкая?       Цзышу шипит и бросается на Е Байи, тот глумливо отмахивается, Кэсин блокирует своего противника. Скорпион изворачивается, хватает Чжао Цзина и отпрыгивает на противоположный конец платформы. Вспышка, взрыв и оседающая пыль покрывает пустой помост. Ни Чжао Цзина, ни Скорпиона, ни Вэнь Кэсина. Только печально знакомый полынный запах, от которого Цзышу закрывается порванным рукавом.