Тьма поглощает наш мир

Жуткая темнота просачивалась сквозь реальность и заполняла пространство физического мира. Изнутри съедала бесконечная пустота. Пустота, в глубине которой образовалось гулкое эхо. Оно поглощало гробовую тишину и рвалось на свободу. Источник неясного звука был далёк и недосягаем; казалось, чтобы его достичь, придётся преодолеть тысячи миллионов звёзд, но даже этого будет недостаточно. И тут, за порогом реального мира, всё само решает, как ему быть. Вой, зыбкий и пронзительный, настигал спокойствие, нарушая его. Он заполнял пространство вокруг собою. Наконец, ощутив свою полноценную власть над тишиной, он объявил своё имя. Ветер. Ветер был неумолим и холоден. С собой он принёс не только тревожный шум, но и неясные белые вкрапления материи, которые обжигали, словно пламя при прикосновении с кожей. Под ногами растелился бесконечный белый покров. Ноги потонули в снегу. Он жадно поедал их и заставлял дрожать. Вдалеке медленно показались высокие склоны и прорезали своей ослепительной белизной непроглядную ночь. Давящее одиночество и безысходность заскреблись в душе. Казалось, всему этому не было конца. Капля надежды промелькнула среди метели в виде трёх лиловых огоньков. Они рассекали темноту сильнее, чем снег, и словно плыли по морю из густой темноты. Огоньки всё приближались и оставляли на земле отблески. Всё прекратилось в том момент, когда из тьмы вырвались ещё два сияния, возвышаясь над тремя нижними. От них веяло большой силой, которая оттолкнула от себя снежную бурю. Потоки её устремились вперед, сметая всё на своём пути и болезненно царапая промёрзлую кожу. Сдавленный крик чуть было не вырвался наружу. Кира проснулась и подскочила на месте, сбросив остатки тревожного сна. Всё внутри сковал холод. Солнце было уже высоко, и тусклый дневной свет пробивался сквозь неплотные шторы. «Какой дурацкий сон… – девочка понурила голову и потёрла плечи. – И чего так холодно?» – с этой мыслью она слезла с кровати. Казалось, день не заладился с самого утра. Завтрак не лез в горло. Кира уныло ковыряла свежую яичницу и посматривала в окно. На душе было тоскливо. На улице было облачно, но тепло. Ещё и новость о том, что отец с самого раннего утра отбыл на работу, даже не попрощавшись, оставила в растерзанных чувствах. – Мам, почему папа так часто уезжает? – тяжело вздохнула девочка. – Я же тебе говорила, что у него очень важная работа. Прекрати каждый раз меня об этом спрашивать, – слегка раздражённо прозвучал ответ матери. Кира понимала, что отъезд отца негативно сказывался не только на ней. Мама тоже была сильно озабочена этим. Оставаясь без него, она становилась более угрюмой и отчуждённой, чаще проводила время в одиночестве, и девочке не хотелось её тревожить. Закончив завтракать, она собирала вещи без особого энтузиазма. И вдруг вспомнила, что ей необходимо особое снаряжение, чтобы лучше изучить ранее найденное место. Юная авантюристка даже слегка приободрилась и, тихонько шагая по коридору, поднялась на чердак. Родители категорически запрещали своему чаду туда залезать без их ведома, но Кира была неумолима, когда дело касалось запретов. Чердак – это место необычайно интересное, загадочное и манящее. Чаще всего Кира представляла себя охотником за призраками и маленькими демонами. Она двигала коробки, которые были их гнёздами, и ловила существ одеялом, когда те в ужасе разбегались. Одна из таких забав закончилась тем, что охотница свалилась в открытый люк. Обошлось без серьёзных травм: ушиб ноги и пара синяков, ну и выслушивание длинного воспитательного монолога от папы. «Это всё хитрые демоны… Обдурили меня», – думала девочка в тот момент. Почти бесшумно Кира вытащила из своей комнаты стул, поставила под закрытый люк чердака и потянулась за ручкой. Дверка скрипнула, от чего девчушка в секунду замерла и, убедившись, что никто ничего не слышал, продолжила. С ювелирной аккуратностью разложив скрипящую как назло лестницу, Кира полезла наверх, в густую темноту. Щелчок. Тёплый луч фонаря съел черноту и явил огромные залежи пыльных коробок, стеллажей и различных бытовых принадлежностей. Забравшись в логово маленького зла и сделав грозное лицо, чтобы монстрам было неповадно даже думать о гнусных помыслах, Кира направилась к дальним стеллажам. Когда девочка достала коробку с верхней полки и сдула осевшую пыль, она громко чихнула, отчего картонная ветошь брякнулась на пол. – Блин, ты что творишь, – сквозь зубы прошипела Кира и чуть не ударила коробку-предательницу. Нырнув внутрь и осматривая содержимое, девочка искала старое альпинистское снаряжение, точнее то, что от него осталось: страховочные верёвка, кольца и пояс. Этого ей было достаточно. Она упаковала всё в свой бездонный «вещь-мешок» и почти также бесшумно оставила место преступления, после чего окинула чердак недовольным взглядом и сказала: – Не расслабляйтесь, я к вам ещё загляну, – дверца чердака хлопнула, и ребёнок пулей полетел вниз, к зовущим приключениям. Юная авантюристка стояла на краю пропасти и, горделиво подбоченившись, рассматривала загадочную спираль. Недалеко от неё, совсем на краю, стояло дерево – чахлое и старое как жизнь. Его корни торчали из-под земли и были похожи на длинные пальцы старика. Не смотря на чахлый и не очень надёжный вид растения, девчушка всё равно выбрала его главной спусковой опорой. Скинув с плеча сумку и достав оттуда заготовленное снаряжение, она подошла к корявому дереву. Она прицепила трос к обсыпающемуся стволу и защёлкнула страховочное кольцо на поясе. Альпинистка пару раз подёргала за верёвку, чтобы убедиться в её надёжности. Папа несколько раз показывал дочери, как пользоваться снаряжением, ведь его работа была связана как раз с этим, как показалось самой девочке. К счастью, обрыв был не очень высоким, и верёвка не закончилась в самый неподходящий момент. Почувствовав землю под ногами, Кира отцепилась от троса и сразу же побрела к середине кратера. Вблизи эта «улитка» оказалась намного больше. И камушки были вовсе не камушками – они доставали до колен девочки и каждый был по длине её вытянутой руки. Булыжники были почти ровной округлой формы, не считая резких затёсов по бокам. Срезы идеально ровные, без рубцов и сколов. Проведя по поверхности рукой, Кира ощутила их приятную гладкую поверхность. Камень был холоден и неприветлив. Обойдя один из них стороной, смышлёный исследователь заметил, как что-то блеснуло на свету. Приблизившись вплотную, девочка от удивления округлил глаза. – Вот это крутяк! – во весь голос изумился ребёнок. На камне, при рассмотрении под иным углом переливались непонятные символы. Это было жутко интересно и в какой-то степени даже забавно. Вертя головой в разные стороны и наблюдая, как меняются символы, Кира восхищённо улыбнулась. Её маленький пальчик потянулся к одному из символов и, едва он коснулся поверхности, как по руке стрельнул лёгкий заряд статического электричества. Всего на долю секунды всё вокруг поглотила тьма; тело обдул мощный поток морозного ветра. Девочка отпрянула от камня и, упав на землю, сильно испугалась. – Что это было, – голос дрожал, как и его хозяйка. Ощущение холода не покидало: всё равно, что выбежать на улицу в лютый мороз совсем без одежды. Медленно придя в себя, Кира удивлённо ухмыльнулась. – Это точно принадлежит пришельцам. Что если с помощью этого устройства они общаются… – снова явил себя дух фантазёрки. Захотелось повторить этот странный и пугающий опыт, и она вцепилась руками в камень, крепко зажмурив глаза. Звучал лишь шелест листьев и редкое пение птиц. Ничего не изменилось. Руки ощущали прохладу камня и не более. Ребёнок недовольно надул щёки, как запасшийся орехами бурундук. Исследовав всю конструкцию вдоль и поперёк, девочка решила сделать пару фотографий, но каково же было её разочарование, когда она поняла, что не сможет получить качественных изображений. Все фотографии были испорчены каким-то дефектом, похожим на поток очень яркого, почти слепящего света. Рассмотреть, что было на фото, не представлялось возможным. – Блин! – Кира выбросила последнюю неудавшуюся фотографию и убрала фотоаппарат за ненадобностью. – Только картридж зря потратила… Почти весь день девочка провела здесь, мечтая, представляя и додумывая себе всякое. Кажется, она нашла своё новое любимое место для времяпрепровождения, которое в тысячу раз лучше чердака и всего леса вместе взятых. Прошли выходные, началась новая учебная неделя. В последнее время у девочки были бессонные и тревожные ночи. Её мучали кошмары, с бесконечной, беспроглядной темнотой и убивающим холодом. Во сне она замерзала почти заживо, но перед самой смертью – просыпалась, слыша чей-то протяжный шёпот, и не один, их было тысячи. Тысячи голосов, которые говорили абсолютную бессмыслицу, многие кричали, в надежде, что их услышат в этой обволакивающей пучине одиночества и мрака. Холод… Он был таким реальным – пробирал до косточек и обжигал душу. В течение последних двух недель, Кира каждый день приходила на то загадочное место, её ничто не пугало. Тут она чувствовала себя совсем по-другому, отрезанной от всего мира, от суеты, от одиночества, от грусти. Здесь она была совсем спокойна, что не являлось типичным для этого комочка живой энергии. Она могла часами сидеть на одном из камней, лежать на земле или разглядывать красивые символы. Но в последние дни что-то было не так, что-то в этом месте изменилось. Звуки леса будто растворились в неизвестности: ни щебета птиц, ни порыва свежего ветерка. Небо теперь было затянуто плотной серой пеленой. Истинная гробовая тишина словно нависла над этим местом. Тревога скреблась внутри.