Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

******* Ваймак подъехал к Лисьей башне и сочувственно посмотрел на обескураженного Кевина. — Эрнандес сказал, что поработает над парнем, поговорит с ним еще в понедельник. Я тоже не сдаюсь. Эндрю усмехнулся на это, потому что он был более чем немного знаком с безнадежными делами и Джостеном? Помимо всего прочего, на этом парне было написано «безнадежное дело», а также «неприятность», «кролик» и «лучше бы его забыли». Он не пропустил, как парень посмотрел на Кевина, выражение почти голодное, и он был так доволен, что парень отказался от великого Дэя, даже если это означало, что он летал в Аризону и обратно только для того, чтобы увидеть, как некий высокомерный трус был сбит в огонь. Кевин еще больше ссутулился на пассажирском сиденье, в который раз потеряв сознание из-за недостатка сна, а не алкоголя, своего любимого костыля, прежде чем смог заговорить. — Он лучший кандидат из жалкой кучки, — пробормотал он, всегда веселый ублюдок. — Он нам нужен, если у этой команды есть хоть какой-то шанс чего-то добиться. Ваймак бросил на него кислый взгляд и снова посмотрел на Эндрю. — Мы собираемся отдохнуть несколько часов, а затем отправимся на стадион, чтобы просмотреть остальную часть этой «жалкой кучки» на случай, если Джостен не появится — сообщил он Эндрю, прекрасно зная, как Эндрю настаивал на том, чтобы следить за Кевином. Он проигнорировал грубый жест, который получил за то, что испортил Эндрю все выходные, и вылез из машины, в то время как Кевин кивнул, прежде чем они уехали. Эндрю закинул сумку повыше на плечо, когда вошел в Башню, раздраженный тем, что потратил совершенно прекрасный вечер пятницы на полет в никуда в Аризоне, чтобы увидеть, как нервный кролик отказывается от Кевина (на самом деле, эта часть почти оправдала себя), выслушивать жалобы Кевина на то, что ему отказал «безымянный любитель», который не понимает, какая великая «честь» ему оказана, бла-бла-бла, и его лекарства испортились из-за смены времени, и теперь он застрял в кампусе на все выходные. В кои-то веки Эндрю с нетерпением ждал тренировки в понедельник, просто чтобы он мог бросить несколько чертовых мячей в одержимую Кевином Дэем голову. Хм, возможно, он мог бы начать в раздевалке, пока этот трус не надел шлем и экипировку. Его пальцы чесались от желания схватить что-нибудь и немедленно начать швыряться, но он заставил себя проигнорировать это ощущение и забраться в свою кровать, его брат и кузен все еще мертво спали в своих собственных. Аарон и Ники были так же недовольны, когда узнали, что в этот вечер не будет поездки в Колумбию, никаких «Красоток» и «Райских Сумерек», никакой крекерной пыли и клубов, но, по крайней мере, они могли остаться в этом чертовом общежитии и напиваться, пока Эндрю торчал, растянувшись на диване на стадионе, а Ваймак и Кевин боролись за следующего кандидата в списке «на всякий случай» между девушкой из Хьюстона и парнем из Миннеаполиса. Эндрю провел правой рукой по левой повязке и боролся с желанием разнести все клюшки, просто чтобы чем-то себя занять — слишком много усилий в итоге. Ему следовало взять с собой книгу, черт возьми, и он уже собирался встать, чтобы пойти взломать замок в кабинете Эбби, когда Кевин выскочил из тренерской. — Ах да, старая переговорная тактика «топаю-ножкой-в-припадке-ярости», как зрело, Дэй. — Эндрю присел, чтобы поаплодировать трусу, когда Кевин промчался мимо него с раскрасневшимся от гнева лицом. — Пошел ты! И кто-то только что предложил прогуляться до квартиры Ваймака, не так ли? Эндрю хмыкнул, идя к выходу, а Ваймак стоял в дверях своего кабинета и бормотал что-то про упрямых ослов. Выражение лица Кевина, когда Эндрю завел машину без него и уехал, держа ее вне досягаемости в течение пары кварталов через кампус, вызвало у него искреннее веселье. — Никогда больше не разговаривай со мной в таком тоне, — предупредил он, когда, наконец, впустил этого засранца в машину. Потный от жары и влажности, Кевин просто смотрел на него пару секунд, прежде чем хмыкнуть в знак согласия и опуститься на сиденье. Следующий день прошел примерно так же, за исключением того, что Эндрю принес что-то почитать, а Ваймак выгнал Кевина после нескольких часов их споров. Если по какой-то случайности Джостен все же передумает, Эндрю собирался сделать так, чтобы парень отплатил ему за то, что он терпит все это дерьмо. После того, как он узнает, какого черта Джостен вел себя так в Милпорте, почему он кричал и отказал Кевину, глядя на него таким взглядом. Почему его первым впечатлением было бежать при встрече с Ваймаком. Парень был загадкой, и он отказался от стипендии в спорте, который любил (по словам Кевина, для того, чтобы он мог так играть)? Головоломки беспокоили Эндрю, они впивались ему в душу и не оставляли его в покое, пока они не были решены. Он разгадает Джостена, и чем скорее, тем лучше, потому что вопросы без ответов раздражают. Еще одним раздражающим фактором была экси тренировка, в понедельник (никаких брошенных мячей в раздевалке, черт возьми). Они переодевались в свою экипировку, когда вошел Гордон, выглядевший хуже некуда, вероятно, после выходных, проведенных под наркотиками и выпивкой с Арнольдсом и друзьями, поскольку у Рейнольдс была «нерабочая» неделя (по словам Рене во время их тренировки в воскресенье после того, как Эндрю отвез Кевина в квартиру Ваймака). — Ну и что, как там было в Неваде или Юте, или где бы ты ни был, чтобы достать нам кусок дерьмового нападающего? — спросил Гордон, натягивая через голову свою рваную футболку. Когда Кевин ничего не ответил, Гордон сделал паузу, потянувшись в шкафчик за своим снаряжением. — Что? Вы, ребята, поехали туда, ушли с тренировки пораньше и все для того, чтобы успеть на самолет. — Когда Кевин схватил свой шлем и захлопнул шкафчик, Гордон поднял брови от такой реакции. — Тебя отшили или что? — Его глаза расширились, когда Кевин вышел из раздевалки. — Подожди, ни хрена? Кто-то сказал великому Кевину Дэю «нет»? — Он ухмыльнулся Эндрю, как будто действительно ожидая ответа. — Скажи мне, что ты это снял! Я хочу пересматривать это часами! Несмотря на то, что он был согласен с этим засранцем, Эндрю просто кинул пустой взгляд, в то время как вечно разговорчивый Ники дал объяснение мудаку, которого ненавидел. — Насколько я понял, как только бедный парень понял, что будет в одной команде с тобой, он решил бросить играть в экси совсем. Гордон на мгновение замолчал, прежде чем показать Ники средний палец, что соответствовало их обычному стилю общения, его густые брови сошлись в гневе. — Пошел ты, педик. Не вини бездарного парня за то, что он не хочет присоединяться к этой команде отбросов, особенно после встречи с твоим кузеном-головорезом и вон тем уродом. Затем он бормотал проклятия в свой шкафчик, натягивая форму. О, как грустно, один из товарищей Эндрю по команде был расстроен — Эндрю ждал источника печали и раскаяния, но бетон и сталь долго не выдерживали и в какой-то момент во время самоанализа обрушивались на него. Это и нежный тон Ваймака побудили любимых «ленивых червей» вытащить свои задницы на корт. Хм, возможно, тема среды с Би была бы о проницательной вере Сартра в то, что ад действительно был другими людьми, и о том, как Эндрю, похоже, погряз в неизвестном кольце в данный момент. Эта теория была подкреплена тем, что после тренировки Ваймак сообщил Кевину и Эндрю, что и спортивный совет университета, и КРЭ требуют от него быстро найти другого нападающего, так что им остается только ждать до конца недели, пока Джостен передумает. Это означало обратную поездку в «прекрасный» Милпорт в пятницу, если Эрнандес не убедит парня к тому времени (Эндрю предлагал немного помучить его водой, но его почему-то никто никогда не слушал), а затем отправиться в Миннеаполис в субботу, если кролик окажется упрямым (то есть взбалмошным) — похоже, Кевин в конце концов победил. — Я не собираюсь летать повсюду только для того, чтобы у тебя появилась новая игрушка, — предупредил Эндрю, следуя за Кевином в душевую; в первый раз он согласился без особых претензий, потому что Кевин был уверен, что Джостен скажет «да», что любой, кто играет с таким отчаянием, кому «есть что терять», ухватится за шанс подписать контракт с такой кучкой отбросов, как Лисы. Хм, кто-то ошибался, не так ли? — Я не уйду, пока не заставлю его сказать «да». — Лицо Кевина было такое же, как во время тренировки, когда он сказал Эндрю, что он снова будет играть, что он даст Эндрю что-то, ради чего можно жить, как только Эндрю перестанет принимать лекарства. Это он получил, когда сказал Эндрю, что тот мог бы стать профессиональным игроком в экси, если бы ему было не наплевать. Хм, заблуждение, такая замечательная вещь. Хотя Кевин мог удивить кого-нибудь, он должен был признать. Может быть, он удивит всех, заставив Нила Джостена передумать. Эндрю не был уверен, что ему нравится эта идея, не в том смысле, что парень его не устраивает. В конце концов, у него не было возможности беспокоиться об этом. Ко вторнику на большинстве форумов НССА экси стало известно, что Лисы пытались завербовать неизвестного нападающего из какой-то крошечной сельской школы, которая даже не попала на чемпионат штата, играл всего один сезон и который им отказал. Некоторые комментаторы восторгались этим фактом: игрок отказался от Кевина Дэя, отказался от Лисов, потому что они были посмешищем НССА, а другие писали, что это только показывает, насколько отчаянным должен быть Университет Пальметто, чтобы выбирать такого грубого игрока. Эндрю должен был признать, что некоторые из них были правы. Что заставило Ваймака кричать и беситься (вместе с Кевином), так это то, что эта информация никак не должна была просочиться. Ваймак никому, кроме Лисов и Эбби, не сказал, кого он поехал вербовать, и Эндрю сомневался, что Эрнандес что-то сказал, поскольку Ваймак попросил его держать все в тайне. Эндрю также сомневался, что Джостен открыл рот, не тогда, когда парень вел себя так подозрительно. Оставались только остальные Лисы, которые знали, что Ваймак не хотел, чтобы что-то стало известно, потому что он преследовал кого-то настолько неординарного — это и все то дерьмо, которое произошло после информации о приезде Кевина в УП. Поправка, оставался только один Лис, поскольку Уайлдс не ослушалась бы своего драгоценного «тренера», Бойд не пошел бы против Уайлдс, Рене никогда бы так не поступила, а Рейнольдс… ну, ее это не волновало. Нет, оставался еще один игрок, который с самого начала не был рад Джостену, и который был очень рад всему, что выставляло Кевина в плохом свете. К сожалению, Бойд вмешался прежде, чем Эндрю успел сделать что-то большее, чем толкнуть Гордона в шкафчик и разбить ему губу, и Ваймак продержал этого мудака в своем кабинете до конца тренировки, пока Эндрю отсиживался на скамейке запасных. Ущерб был уже нанесен. В среду вечером Эрнандес позвонил и сказал, что Джостен не пришел в школу, что он испугался новостей о том, что Лисы пытались завербовать его, но он не стал ни о чем говорить с Эрнандесом. Парень не появился и в четверг, и Эрнандес обнаружил, что у него нет ни настоящего адреса для него, ни рабочего номера телефона его родителей. Не было никакого способа связаться с ним. Эндрю почувствовал слабое самодовольство от того, что его подозрения подтвердились, в то время как Ваймак ругался, а у Кевина начались приступы паники. Не было смысла ехать в Милпорт в пятницу, когда Эрнандес сказал им, что от Джостена (кем бы он ни был) не осталось и следа, поэтому они поменяли рейс на Миннеаполис, не оставив себе иного выбора, кроме как двигаться дальше, если они хотят подписать кого-то на следующий сезон. Эндрю в последний раз подумал о парне, готовясь к очередному чертову перелету, раздраженный тем, раздраженный необходимостью лететь, необходимостью оставить свои повязки, необходимостью иметь дело с надутым Кевином, расстроенным тем, что его лишили первого выбора, и раздраженный тем, что застрял с загадкой об исчезнувшем «кролике». Что ж, не факт, что он увидит этого парня снова, так что одним поводом для беспокойства стало меньше. ******** Нил проклинал себя за глупость, такую глупость. Он должен был слушать свою мать, должен был продолжать бежать, не останавливаться и не задерживаться на одном месте так долго. Не надо было играть с экси. И что же он сделал? Он пробыл в Милпорте слишком долго, достаточно долго, чтобы Эрнандес заметил в нем что-то. Он присоединился к чертовой команде экси, за что его мать избила бы его до полусмерти, и был завербован командой НССА. Команда НССА с Кевином Дэем. Он еще больше ссутулился на своем сиденье в автобусе «Грейхаунд», когда острая боль прошла через его грудь при этой мысли, при напоминании о встрече с Кевином, и дело было не только в затянувшихся синяках от удара собственной ракеткой благодаря Эндрю, мать его, Миньярду. Если что и было правильным в прошлую пятницу, так это то, что Кевин не узнал его, благодаря почти восьми годам и изменению внешности, но как бы он ни хотел сказать «да», ухватиться за слабый шанс на какое-то будущее… в итоге он не смог выкинуть голос матери из головы. Его пальцы чесались достать пачку сигарет из спортивной сумки, лежащей на коленях, но он не мог курить в автобусе. Возможно, когда они доберутся до Эль-Пасо и он сменит автобус или попробует поехать автостопом, когда он в очередной раз сменит цвет волос, чтобы сбить с толку тех, кто следит за ним (он не мог рисковать, что кто-то заметит его, не после того, как его имя стало известно во всем Интернете. Не после того, как люди, игнорировавшие его весь год, подошли к нему и заговорили с ним, как будто знали его). Он сделал все возможное, чтобы остаться незамеченным, занять новую должность, остаться в достаточно маленьком городе, играть в недостаточно хорошей команде. Чтобы позволить себе то, что ему нравилось больше всего, на короткое время, прежде чем снова двигаться дальше, прежде чем оставить все это позади. Дать себе шанс отдохнуть и восстановиться после Калифорнии и той ночи у океана и едкого запаха дыма, застрявшего в горле. Он усвоил урок — больше никаких слабостей. Больше никаких отступлений от правил матери. В Монтеррее у него был знакомый, через которого он мог получить новое удостоверение личности, потом он остановится в Мексике на некоторое время и посмотрит, не повезет ли ему там больше, чем в Северной Америке. Если нет, может быть, попробовать Россию… Черт возьми, зачем Эрнандес послал эти матчи Ваймаку? Почему этот человек должен был вмешиваться? Оказавшись в Эль-Пасо, Нил еще раз осветлил волосы, сменил одежду, и ему удалось поймать попутку с водителем грузовика, используя историю о том, как мудак-сосед по комнате оставил его на мели, и он не хотел просить у своих родителей денег, так как у них и так было достаточно финансовых проблем из-за больной бабушки. Так он добрался до Форт-Стоктона, где снова сел на автобус, который должен был отвезти его в Сан-Антонио. Он решил, что остаток пути проедет автостопом, чтобы сбить с толку тех, кто его преследует, и как раз искал подходящее место, где можно было бы перекусить, а также поймать попутку, когда они его догнали. Он знал только, что их было двое, один из них азиат, оба хорошо одеты, и они, должно быть, заплатили парню в круглосуточном магазине, потому что они без проблем подошли к нему и ударили его в спину, когда он попытался убежать. У него были смутные воспоминания о том, как его тащили, а потом ничего. Он очнулся на заднем сиденье внедорожника с тонированными стеклами, его руки были связаны не одной, а несколькими пластиковыми стяжками. С одной стяжкой он мог справиться, но несколько? Это потребует определенных усилий, а учитывая, что по обе стороны от него сидели два крупных подонка и еще двое — спереди, он сомневался, что сможет справиться с этим без их ведома. Он прочистил горло и попытался заговорить, но мужчина слева от него — он подумал, что это может быть тот самый азиат из магазина — поднял электрошокер в очевидном предупреждении. — Веди себя тихо, — сказал он. Нил не видел смысла спорить, не тогда, когда он понял, что они отвезут его в дом отца, чтобы Малькольмы или ДиМаччио разобрались с ним. Поэтому он отступил и изо всех сил старался приберечь силы на потом, по крайней мере, еще немного, пока не начал вертеться. Когда электрошокер снова появился, он показал на свою промежность, его лицо покраснело от смущения. — Э-э, уборная? Внедорожник остановился, и оба мужчины вышли из него, чтобы он мог отлить на обочине; как бы он ни хотел попытаться убежать, это не имело смысла, когда у него за спиной постоянно находился электрошокер, а пистолет был направлен на него с расстояния двух футов. Он не узнал мужчин, что было необычно, но они были довольно спокойными для людей его отца, спокойными и тихими. Это беспокоило его, потому что спокойствие и тишина не то, с чем он привык иметь дело. Один из них передал ему бутылку воды, когда они вернулись в джип, а когда они остановились, чтобы заправиться, ему также дали что-то вроде сэндвича на завтрак. Было ясно, что они намерены ехать прямо куда-то, и пока Нил был тихим и сговорчивым, ему позволяли оставаться в сознании. Судя по указателям на шоссе и всему остальному, они направлялись на северо-восток. Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он понял, что они едут в Западную Вирджинию, особенно когда он увидел указатели в Эдгар Аллан. Почему именно туда, а не в Балтимор? Его отец все еще был в тюрьме, верно? Это не имело смысла. Они прибыли в университетский городок поздно вечером, и внедорожник подъехал прямо к огромному черному экси-стадиону, который он так хорошо помнил с детства. Мужчины поспешили завести Нила внутрь; они знали необходимые коды, чтобы получить доступ, и один или два охранника, стоявшие поблизости, проигнорировали их присутствие. Нил мог слышать, что на корте, похоже, тренируются, но его потащили в Восточную башню. Ему было трудно дышать и даже идти, поскольку он помнил, как в последний раз был в той башне, когда его отец сделал с человеком с топором, но двое мужчин, державших его связанные руки, не испытывали проблем с его весом. Подъем на верхний этаж Восточного крыла казался мучительной вечностью, казалось, что стены лифта смыкаются, а открывающаяся дверь не приносит никакого облегчения. Нил хотел погрузиться в плюшевый ковер и утонуть в нем, но заставил ноги нести его вперед, в комнату с черным ковром и кожаными диванами, с красными вазами, полными орхидей, со стенами, увешанными бесценными ширмами и гравюрами на дереве, и стеклянной стеной, выходящей на корт внизу. Комнату с одним выходом, который хорошо охранялся. Комнату, где его ждали Тетсуи и Рико Морияма, а также Патрик ДиМаччио. Его мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему один из людей его отца — правая рука его отца, — общался с основателем экси и одним из его звездных игроков. ДиМаччио стоял на почтительном расстоянии от Тетсуи, выглядя немного грубее и старше, чем Нил помнил (он помнил, как этот ублюдок пытался убить его и его мать, помнил покрытое шрамами лицо ДиМаччио, искаженное ненавистью, когда они убегали, помнил боль, которую могли причинить эти грубые руки), в то время как более седая версия Тетсуи смотрела на Нила со спокойным безразличием, а Рико смотрел на него так, словно он был каким-то редким экземпляром. — Натаниэль Веснински, — сказал Тетсуи в неуютной тишине комнаты. Нил изо всех сил старался не вздрогнуть, услышав это имя, и повернулся, стоя перед мужчинами со связанными руками, все еще одетый в ту же одежду, которую он носил по крайней мере два дня — свободные выцветшие джинсы, большая белая футболка и поношенная бледно-серая кофта с капюшоном. Когда он ничего не ответил, Тетсуи кивнул одному из мужчин, стоявших рядом с Нилом, и тот передал ему спортивную сумку, которая за последние восемь лет редко выходила из поля зрения Нила. — Это были интересные несколько дней, выслеживая тебя и разгадывая твое прошлое. Тебя нашли при попытке пересечь границу Мексики с остатками моих денег. — Когда Нил вздрогнул, Тетсуи приподнял бровь. — Ну? Теперь ты хочешь говорить? — В-ваши деньги? — Нил бросил настороженный взгляд на ДиМаччио, который усмехнулся на вопрос. — Ты прекрасно знаешь, откуда взялись эти деньги, маленький засранец, — сказал здоровенный силовик, его голос был таким же грубым, как и всегда, и обладал сильным среднеатлантическим акцентом. — Ты… — Один жест Тетсуи, и он замолчал и отступил. Нил недоверчиво уставился на это, на силовика своего отца подчиняющегося японцу вдвое меньше его, одетому в черные брюки и черное поло с логотипом Воронов. — Но это… это невозможно, — сказал Нил, его голос был чуть громче шепота. Рико продолжал смотреть на него еще несколько секунд, прежде чем заговорить по-японски, на что его дядя слегка кивнул. — Где твоя мать? Где Мэри Веснински? Изо всех сил стараясь не вздрогнуть из-за вопроса, Нилу пришлось на мгновение с трудом перевести дыхание, за что он получил толчок от охранника, стоявшего слева от него. — Она мертва, — сумел выдохнуть он, когда вся мрачность в комнате напомнила ему о ночном небе над головой и темной воде, простирающейся до горизонта, пламя выжигало пляшущие пятна в его глазах, и он изо всех сил старался не заплакать, несмотря на едкий запах дыма. — Когда? Бесстрастный низкий голос Тетсуи вернул Нила в настоящее, хотя он с трудом понимал, что ему говорят, и в итоге был поставлен на колени. — Отвечай господину Морияма, — рявкнул на него охранник, а сильная рука на затылке заставила его поднять глаза на японца. — Когда она умерла? — спросил Тетсуи, пока Рико с ухмылкой смотрел на Нила. — В… в Калифорнии, около года назад. — Он снова оказался на пляже с мокрым черным песком, чувствовал едкую вонь бензина и горелой плоти, пластика, резины и металла, сожженного в огне, пока толстые пальцы не сжали слишком сильно его затылок. — После того как мы встретились с моим отцом в Сиэтле, — задыхался он. — Я сжег ее тело и до-добрался до Милпорта. Тетсуи изучал его мгновение, затем посмотрел на ДиМаччио, который вежливо кивнул ему. — Это совпадает с тем, что мы выяснили до сих пор. Сучку нигде не видели, и он был в этом городе в течение года под последним псевдонимом с какой-то историей о том, что его родители часто уезжали на работу. Мэри никогда не выпускала его из поля зрения больше чем на день, не говоря уже о месяцах. — Тогда он, вероятно, говорит правду. — Тетсуи кивнул человеку, стоящему за Нилом, прежде чем использовать черную трость в правой руке, чтобы ударить Нила в грудь. — Ты знаешь, почему ты здесь? На мгновение Нил решил солгать, сказать, что это как-то связано с его отцом, но решил, что в этот раз лучше сказать правду. — Нет. — Хорошо, у тебя получится лучше, если ты будешь честен со мной с этого момента. — Тетсуи использовал покрытый металлом наконечник прямой трости, чтобы заставить Нила поднять на него глаза. — Твой отец работает на меня. — Когда глаза Нила расширились от шока, услышав это, и он попытался покачать головой, отрицая мысль о том, что Балтиморский Мясник может отчитываться перед кем-либо, не говоря уже о тренере экси, наконечник ударил его по горлу достаточно сильно, чтобы он закашлялся от нехватки воздуха. — Это правда, и чем скорее ты это примешь, тем лучше. — Он не лжет, Младший, — согласился ДиМаччио. — Как ты думаешь, почему я здесь? Нил с трудом сохранил вертикальное положение и покачал головой. — Чтобы… чтобы у-убить меня. Чтобы убить его вместо отца, поскольку Натан Веснински сидел в тюрьме; чтобы разрубить его на куски, подобно тому, что случилось с тем человеком много лет назад. Хотя, если то, что они сказали, было правдой, это объясняло, почему это произошло, не так ли? ДиМаччио фыркнул, а ухмылка Рико стала шире. Однако Тетсуи покачал головой. — Я не убиваю активы, а ты уже стоил мне денег. — На растерянный взгляд Нила, Тетсуи указал на окна, из которых открывался вид на корт внизу. — Ты был здесь восемь лет назад, чтобы доказать свою ценность в качестве Ворона, прослушивание, которое прервала твоя мать, забрав тебя и деньги, которые я дал твоему отцу, чтобы он передал тебя мне. — Нил замер, услышав, что его должны были отдать Морияма столько лет назад — что он должен был играть вместе с Кевином и Рико. Затем он понял, что его продали бы, как раба. — Но… Его снова ударили по горлу. — Молчи, — приказал Тетсуи, пока Нил пытался отдышаться. — Я вижу, что тебе нужно будет показать свое место наряду с необходимой тренировкой, чтобы раскрыть твой истинный потенциал. — Сквозь слезы Нил, который кашлял от боли, подумал, что Рико, похоже, обрадовался такой перспективе. — У тебя был талант все эти годы, но он заржавел, судя по видео, которые я видел. Заржавел, но все еще есть. — На мгновение что-то темное исказило лицо Тетсуи, но затем оно снова стало бесстрастным. — Однако Кевин был прав, признав способность, скрытую под этой ржавчиной. — Рядом с ним ухмылка Рико исчезла под очевидной ревностью и ненавистью. — Мы сколем эту ржавчину и вытащим твой потенциал на передний план, — заявил Тетсуи. — С этого момента, Натаниэль Веснински, ты вернулся на свое место и стал Вороном. — Я не собственность, — заявил Нил. — Я не… Удар тростью Тецудзи сбил его с ног, ударив по голове сбоку и сбив на пол, на мгновение ослепив белой вспышкой и обжигающей болью, пронзившей череп. Уходя, Тетсуи говорил по-японски, хотя Нилу показалось, что он уловил французское слово «Моро». Как только японский ублюдок вышел из комнаты, ДиМаччио схватил Нила за ворот рубашки и поднял его в воздух, от резкого движения у Нила заболела голова и свело живот. — Слушай внимательно, Младший, — сказал силовик с тонкой улыбкой на пухлых губах, нижняя из которых была изрезана толстым шрамом, и без эмоций в бледно-карих глазах. — У меня для тебя послание от твоего отца. Нил слабо улыбнулся в ответ. — Надеюсь, в тюрьме у него все хорошо. Может быть, я смогу послать ему мыло за все те веселые времена в… — Он отказывался показать боль, когда ублюдок грубо встряхнул его. — Ты выглядишь как он, но говоришь как она, мне хочется вырвать твой поганый язык, — сказал ДиМаччио с низким рычанием, его голос был низким. — А теперь слушай, маленький засранец. Морияма не шутил насчет того, что ты там, где тебе место. Ты останешься здесь и будешь делать то, что тебе говорят, хоть раз в своей гребаной жизни, или будешь иметь дело с нами, понял? — ДиМаччио еще раз грубо встряхнул Нила, пока тот не кивнул. — Твой отец сказал, что он будет отрезать тебе ноги по дюйму за раз и заставит тебя их съесть, если ты снова попытаешься сбежать. Понял? — Понял. Нил едва-едва удержался от желания плюнуть ублюдку в лицо — и только потому, что у него уже было достаточно шрамов от ДиМаччио. — Это будет впервые, но я уверен, что Морияма скоро научат тебя хорошим манерам. Помни, мы следим за тобой, — предупредил ДиМаччио, опуская Нила на пол и уходя. Нил остался с довольным Рико и двумя охранниками; посмотрев на него пару секунд, Рико сделал знак одному из мужчин, который наклонился, чтобы разрезать ножом пластиковые стяжки на запястьях Нила, прежде чем поднять его на ноги. — Ты будешь жить в Красном крыле в одной комнате с Жаном Моро, — объяснил Рико, когда они вышли из Восточной башни, а Нил снова оказался между двумя охранниками. — Он тоже собственность, так что не жди от него сочувствия, особенно когда ты уже давно должен был быть здесь. Сегодня вечером тебя научат тому, что тебе нужно знать о твоем новом доме, а завтра ты выйдешь на корт, где дядя определит, стоит ли продолжать двигаться вперед с тобой в качестве нападающего или вернуть тебя на исходную позицию в качестве защитника. Нил уставился на Рико, как на безумца — нет, он был безумцем, всё в этой ситуации было безумно, но если бы он мог доверять словам, произнесенным в этот момент. — Я буду играть в экси. Рико протянул руку, чтобы схватить Нила за подбородок; удерживаемый двумя охранниками, Нил не мог ничего сделать, чтобы избежать сильных, мозолистых пальцев, впивающихся в его кожу, и жестокого взгляда, приковавшего его к себе. — Ты настолько глуп? Твоя единственная цель — играть в экси для моего дяди, и играть хорошо. — Через несколько секунд он нахмурился, изучая лицо Нила. — Больше никаких линз, я не позволю тебе прятаться за такими уродливыми вещами. — Но я… Нил прикусил язык, чтобы не дать этому засранцу удовольствия услышать, как он застонал от резкой пощечины, которая отбросила его голову в сторону. — Возможно, ты настолько глуп, но скоро ты выучишь некоторые основные правила, — с явным весельем сказал Рико, схватив Нила за волосы. — Ты не разговариваешь со мной. Ты не говоришь, пока я не разрешу тебе. Ты слушаешь, что я говорю, и подчиняешься мне. — Он сильно дернул Нила за волосы. — Понял? Жаль, что Нил всегда слушался только свою мать, и недостаточно хорошо, чтобы не оказаться в таком положении. — Пошел ты, — сказал он Рико и приготовился к предстоящему удару — удару в живот. — Ты сломаешься еще до начала следующего сезона, — пообещал Рико, после чего ударил Нила правым коленом в грудь, а затем локтем по спине Нила, повалив его на пол лифта. — Сегодня вечером Жан повторит с тобой основы, завтра будет тренировка, первая из многих, и пока дядя решает, что ты стоишь этих усилий, ты проведешь лето, набирая форму для предстоящего сезона. — Ублюдок подчеркнул «сломаешься» ударом, от которого Нил упал на колени. — Поднимите его, — приказал он двум мужчинам. Нила наполовину затащили в гнездо и провели мимо нескольких человек, которые, как он предполагал, будут его будущими товарищами по команде, если он переживет свое «прослушивание». Молодые парни и девушки, одетые в черно-красные спортивные костюмы, с легкостью игнорировали его и двух охранников, которые почтительно склоняли головы перед Рико и шли дальше, не говоря ни слова. Он бы нашел это забавным, если бы не испытывал боль и не собирался застрять в темном, с черными стенами, похожем на темницу месте в обозримом будущем. Подземелье, выходы из которого контролировались кодами доступа. Именно тогда, когда Нил проглотил полный рот крови и почувствовал знакомую пульсацию боли во всем теле, когда он понял, что ситуация была поганой и только собирается стать еще более хуже, что у него нет шансов выбраться, и ему придется терпеть боль, терпеть издевательства и все, что Морияма, черт возьми, бросят в него, пока не появится хоть маленький шанс… на что-то… он почувствовал сильную волну ненависти к Кевину Дэю — к Кевину Дэю и тренеру Эрнандесу, к тренеру Ваймаку и Эндрю Миньярду. К человеку, который рассылал записи его игр, и к человеку, который думал, что сможет «спасти» Нила. Для Кевина, который думал, что может появиться и получить все, что захочет, и для Миньярда, который испортил шанс Нила на побег и, вероятно, был тем, кто написал о нем на этом чертовом форуме, он был таким же мудаком. Из-за всех четверых попытка Нила хоть раз в жизни получить удовольствие от чего-то была разрушена, уничтожена у него перед носом, и его прошлое настигло его с удвоенной силой. — Вот, — сказал Рико, открывая дверь и входя в комнату, в которую через мгновение втолкнули Нила. Она было в черном цвете — все в комнате было черным, мебель, постельное белье и стены, достаточно, чтобы редкие элементы цвета (книги, мелочи, шарф) выделялись резким контрастом. Молодой человек, сидевший за одним из двух столов, вскочил на ноги и поклонился Рико, татуировка «3» на его щеке резко выделялась на бледной коже. Нил сразу узнал Жана Моро, стартового защитника Воронов, не только по татуировке, но и по его аккуратно зачесанным черным волосам и бледно-серым глазам, а также по тому, как он нависал над Рико. Он определенно был намного выше Нила, почти на целый фут на самом деле, а Рико на пару дюймов превосходил Нила с его ростом в 5 футов 3 дюйма — или его отсутствия, как любили напоминать ему большинство людей. Тем не менее, именно Рико привлекал внимание, когда находился в комнате, своими маниакальными темными глазами и жестокой ухмылкой. — У нас есть новый сосед для тебя, Жан. Новый партнер. — Он приказал охранникам бросить Нила на не заправленную кровать в левой части комнаты. — Натаниэль Веснински решил вернуться на свое законное место спустя столько времени, хотя теперь его зовут Нил Джостен. — Улыбка Рико стала острой, а Жан почему-то вздрогнул, движение было легким, но заметным. — Мой дядя склоняется к тому, чтобы оставить последнее имя, оно лучше смотрится на форме, я полагаю. — Джостен, — сказал Жан тихим голосом с французским акцентом. — Пропавший новобранец Лисов. Что-то снова изменилось на лице Рико. — Пропавший новобранец Кевина, не так ли? — Острая улыбка вернулась. — Какая ирония, не находишь? Дорогой Кевин привел нас к маленькому беглецу, которого мы так долго искали. — Рико бросил на Нила пристальный взгляд, а Нил неуверенно надавил на ребра, чтобы убедиться, что ничего не треснуло и не сломалось. Решив, что не повредит поделиться небольшой информацией и, что возможно, заставит ублюдка уйти немного раньше, Нил покачал головой. — Похоже, он вообще меня не узнал. Я сбежал, потому что хотел убедиться, что он этого не сделает, потому что он был слишком решительно настроен на то, чтобы я присоединился к его команде, и я знал, что это будет лишь вопросом времени, когда правда всплывет, если я это сделаю. — Затем он слегка рассмеялся, звук был горьким и пораженным. — Не то чтобы это имело значение. Рико тоже рассмеялся, только его это позабавило. — Ты можешь поблагодарить за это Миньярда, его провинившегося сторожевого пса, он неуравновешен, когда дело касается Кевина. Казалось, было много такого, но Нил едва сдержал комментарий при себе и сумел на этот раз удержаться от повторного удара. Рико одобрительно кивнул, прежде чем вернуть свое внимание к Жану. — Теперь он — твоя проблема, — это заставило спину Жана напрячься в явном недовольстве. — Научи его основным манерам и остальному сегодня вечером и явитесь завтра на утреннюю тренировку, вы оба. После того, как Рико оставил их вдвоем в комнате, около минуты было тихо, пока Жан элегантно не фыркнул и не встал посреди комнаты. — Натаниэль Веснински, — сказал он с тем акцентом, который заставил Нила вспомнить все те годы, проведенные в Европе с его матерью, время, проведенное в Париже, Марселе и Антверпене, в Квебеке и Монреале в Канаде. На мгновение сильная тоска наполнила Нила, когда он подумал обо всех этих городах и странах с матерью, обо всех этих годах в бегах. Как Мэри поддерживала его, оберегала (в основном), и вот он здесь, в том месте, куда она сделала все возможное, чтобы его не пустить. Как все это было напрасно в конце концов. Как она в конце концов умерла ни за что. И все потому, что он был таким глупым и не послушал ее, перестал убегать. Потому что Кевин Дэй и Эндрю Миньярд должны были прийти и испортить единственное хорошее, что у него осталось. Затем он отбросил все это в сторону, боль, потерю и сожаление, все, кроме гнева и ненависти. Он держал их близко, когда улыбнулся Жану. — Разве ты не слышал? Я Нил Джостен. Он позволил вкрасться в свой голос британскому акценту, который он всегда использовал наедине с матерью или за пределами США — а это было большую часть его жизни, за исключением последнего года или около того. Что-то в выражении его лица выбило француза из колеи. — Это еще не решено окончательно, — возразил Жан, прежде чем бросить на Нила пустой взгляд. — Хотя это более предпочтительное имя. — Он оглядел Нила с ног до головы. — Ты не очень-то похож, учитывая все обстоятельства. Это значит, что он не похож на монстра, скорее всего. Нил подумал о краске в его волосах и линзах и улыбнулся. — Внешность может быть обманчива. — Остается надеяться, потому что теперь ты под моей ответственностью. — Ответил Жан, сложив руки на груди; он был одет в черный спортивный костюм, как и остальные, черный с красными линиями по бокам рук и ног и цифрой «3» на левой груди. Нил усмехнулся на это. — Я тебе не что-нибудь. Жан мог двигаться с хорошей скоростью и оказался лицом к лицу с Нилом, заставив его пожалеть, что у него все еще нет при себе какого-нибудь оружия, но все, что сделал более высокий молодой человек, это посмотрел на него сверху вниз. — Нет, ты под моей ответственностью. Позволь мне кое-что объяснить тебе, Джостен, — усмехнулся Жан. — Все здесь в паре с кем-то другим и поэтому несут ответственность друг за друга. Ты живешь с ним в одной комнате, у вас похожее расписание занятий с ним, ты всегда вместе с ним — Когда Нил с отвращением фыркнул, бледные глаза Жана сузились. — Вы вместе тренируетесь и вместе добиваетесь успеха. Что еще более важно, вы вместе терпите неудачи, — подчеркнул он. — Мы терпим неудачи вместе. Так что когда ты завтра выйдешь на корт, твоя неумелость отразится на мне, а это я долго терпеть не буду. А этот твой рот? Это неповиновение? Этого я тоже долго не потерплю. — Что, Рико тоже собирается выбить из тебя все дерьмо? — Издевался Нил, но только для того, чтобы уставиться с недоверием, когда выражение лица Жана стало непроницаемым; так близко, что он понял, что может видеть слабые шрамы на лбу защитника, почти скрытые густой черной челкой. — Серьезно? — Мы потерпим неудачу вместе, — повторил Жан, прежде чем уйти. — Что случилось с твоим последним партнером? — спросил Нил, подойдя к комоду на той стороне комнаты, которую он считал «своей». Жан небрежно пожал плечами. — Дам тебе совет: не упоминайте Кевина, если можешь избежать этого. — Он произнес имя нападающего с избытком яда, на что Нил поднял бровь. — Джейми не очень хорошо понял это. — Понятно. Нил открыл ящик и обнаружил там новую одежду, почти всю черную. — Это его? — Нет, их доставили сегодня, — признался Жан, возвращаясь к своему столу. — Наверное, это должно было быть предупреждением, но я не совсем ожидал… тебя. — Я не ожидал ничего из этого. Нил просмотрел одежду, и нашел то, что выглядело как несколько различных версий спортивного костюма, который носил Жан, и который должен был быть его размера, а также несколько шорт и треников. В общем, что-то, что подошло бы ему по размеру, не будучи слишком большим или свободным. В другом ящике лежали футболки, рубашки с длинными рукавами и пара толстовок, еще нижнее белье и носки, а также несколько пижам. Все это было черно-красного цвета с логотипом Эдгар Аллан. В шкафу лежали брюки и несколько пар джинсов, несколько рубашек и поло, а также несколько красивых свитеров. — Они, наверное, ждут, пока ты оправдаешь ожидания, что все еще можешь играть, прежде чем дать тебе какие-либо официальные куртки, — сказал Жан. — Хотя я уверен, что завтра тебя будет ждать форма. — А если я не смогу играть? Спросил Нил, закрывая дверь, внутри него зарождалась паника, которую он отказывался признавать; это было слишком реально, видеть все эти вещи его размера, знать, что Морияма сумели подготовить все это так быстро. Его отец был богат и влиятелен… и это люди, для которых Натан Веснински был всего лишь лакеем? Насколько могущественны Морияма? Настолько могущественны, что он никогда не слышал о них, даже за все время, проведенное в бегах, в борьбе с фальшивомонетчиками, контрабандистами и прочими. Слишком могущественны, боялся он. Мрачная улыбка Жана была единственным ответом, который ему был нужен в тот момент. — Иди умойся, — приказал Жан, делая какие-то заметки. — Когда закончишь, мы начнем твое обучение, Бриташка. Нил моргнул от этого оскорбления на французском, которое он не слышал с тех пор, как покинул Амстердам, и ему пришлось подавить очередную волну раскаяния и вины. — Спорим, ты не сможешь выдержать здешнюю цветовую гамму, — сказал он без всякой попытки скрыть свой британский акцент, хватая чистую одежду, чтобы отнести ее в ванную комнату, соединенную со спальней. — Нигде нет белого цвета. Он добрался до ванной и запер за собой дверь, прежде чем до него дошло, что он имел в виду под этим ударом, и впервые за то, что казалось вечностью, пока Жан разглагольствовал о глупых англичанах. У него было такое чувство, что это, вероятно, будет единственный раз, когда он улыбнется в обозримом будущем. ****** Эндрю захотелось курить, пока они ждали стыковочного рейса обратно в Южную Каролину в аэропорту Атланты. — Что? Парень чуть ли не прыгал от счастья, когда ты предложил контракт. — В отличие от одного кролика. Кевин покачал головой, глядя вслед Ваймаку, который пошел за кофе для всех троих. — Он недостаточно хорош. — Конечно, нет, — Эндрю закатил глаза, в то время как его руки терлись вверх и вниз по внутренней стороне предплечий, отчаянно желая почувствовать знакомую тяжесть ножей. Возвращение в кампус не могло произойти скоро, но, по крайней мере, он закончил с путешествиями на следующие несколько месяцев — пока не начнутся выездные матчи, — Чего ты ожидал? Все лучшие игроки были отобраны еще пару месяцев назад. — Джостен не был, — сказал Кевин, упрямо выпятив подбородок. — Я сказал «лучшие игроки», — Эндрю задумался, сможет ли он проломить голову Кевина мусорным баком или чем-то еще, но решил, что поднимать такую большую штуку будет слишком сложно. Может найдётся что поменьше, что могло бы нанести достаточный урон? Быстрый взгляд вокруг терминала не выявил ничего полезного, так что казалось, что невыносимому ублюдку осталось жить немного дольше. — А не невротические лжецы и беглецы. — Что у тебя за проблемы с Джостеном? — потребовал ответа Кевин, бросая свою сумку на пол. — О, я не знаю. Может быть, тот факт, что он отказал тебе, а потом сбежал? Что Эрнандес обнаружил, что он лгал о том, где жил в течение года, и что его родителей не существует? —Эндрю одарил пьяного труса слишком резкой улыбкой, когда он сложил свои руки без ножей на груди. — Он был одной огромной ложью, и это вызывает у меня некоторые подозрения, особенно с тех пор, как он привлёк твое внимание. Кевин фыркнул на это. — Да, но он сбежал. Если он должен был быть ловушкой, то почему исчез? Честно говоря, именно это и беспокоило Эндрю больше всего. От кого же бежал Джостен? Почему он, казалось, запаниковал, увидев Кевина? Отказался от того, чего он, казалось, так сильно желал? Любой мог бы сказать по тому, как он играл, что парень жил ради экси (может быть, не Эндрю, потому что на самом деле, жить ради экси?) — именно это и привлекло к нему Кевина, в конце концов. И все же он плюнул в лицо Ваймаку и отказался от возможности играть, получить высшее образование. Пусть это и означало играть за Лисов (даже Аарон не смог отказаться). Что-то здесь не сходилось, и это заставляло Эндрю насторожиться. Он не любил загадки, особенно те, что мучили его, как эта. Нил Джостен был чертовски привлекательной загадкой. — Вот это я и хотел бы знать, — сказал он Кевину, — Да вот только кролика нигде не видно. Представь себе. Кевин устало вздохнул и покачал головой. — Да, я знаю. Вот почему нам пришлось вместо него подписать контракт с Ийем, — голос у него был не слишком радостный. Кен (Кенни) Ий, довольно мягкое имя для их нового нападающего — хорошее, англицизированное прозвище для кого-то со всеми этими прекрасными вспышками гнева, которые делали его лисом. Рене должна была бы обожать его… но нет. Кенни Ий с его рябым лицом, массивной осанкой и стремлением оставить позади свой душный дом, который был слишком «требовательным» на его вкус (слишком традиционным, слишком заботливым и слишком близким, и Эндрю уже ненавидел его с первого взгляда). У него было немного общего с Рейнольдс в этом отношении, за исключением того, что его семья была чистым средним классом. Но он не мог претендовать на обычную слезливую историю, кроме врожденной глупости и плохого выбора с его стороны. В голове у него дохрена расизма, что было одной из немногих вещей, которые Эндрю не испытывал. Миньярд был уверен, что ребенок не получит много сочувствия от Уайлдс или Рене, Гордона или даже Ники. Казалось, что именно Ий создает большинство проблем. Но он был нападающим, когда команда нуждалась в нападающем, поэтому Эндрю не обращал на него внимания. Похоже, парень просто не был тем нападающим, который был нужен Кевину. Он был сносным игроком, чьи проблемы не позволили ему быть завербованным кем-либо, кроме Ваймака, который был идиотом. Кевину придётся изрядно потрудиться, чтобы привести его в форму, но, возможно, это и к лучшему, подумал Эндрю, заметив приближающегося к ним Ваймака с полным подносом кофе и еды на вынос. Это дало бы идиоту возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме Морияма и Воронов, и заняло бы его на корте, где Эндрю было бы легче следить за ним. Не так уж много для Эндрю, но он привык к тому, что жизнь его полна дерьма. Не так весело, как смотреть, как Кевин играет с кроликом, у которого длинные ноги бегуна и худощавое тело. Эндрю был бы не прочь заполучить его в свои руки, но было что-то подозрительное в этой слишком большой и слишком поношенной одежде, в этих тусклых, темных лохматых волосах и скучных, уродливых карих глазах. Что-то такое, что заставило Эндрю подумать, что Джостен пытается скрыть свою внешность, в то время как любой другой был бы рад обладать такими потрясающими чертами. Для этого должна была быть причина, и теперь она будет пилить Эндрю, будет кружиться в каком-то уголке его пропитанного наркотиками мозга, как игрушка на батарейках, вставленная внутрь, — только не было никакой надежды на то, что батарейки сядут, пока он сидит на своих таблетках счастья. Чертов Нил Джостен. Куда бы ни исчез таинственный кролик, Эндрю надеялся, что он находится в какой-нибудь дыре похуже Милпорта, штат Аризона. ******* Нил проснулся от неожиданности, его руки нащупывали пистолет под подушкой на кровати, которого там не было, мутные глаза моргали, вглядываясь в неослабевающую черноту незнакомой комнаты, а уставший разум вихрем прокручивал события последних нескольких дней. Попасть в Сан-Антонио, долгая поездка на машине, Эдгар Аллан, Морияма, ДиМаччио, узнать, почему мать забрала его и сбежала все эти годы назад, узнать, что теперь он будет играть за Воронов. На мгновение Нилу захотелось натянуть на голову черные одеяла и отрицать все это, притвориться, что это просто какой-то кошмар, но от этого ничего не изменится. Кроме того, его новый сосед по комнате бросил в него что-то, похожее на книгу. — У тебя есть десять минут, чтобы собраться, согласно расписанию, которое я объяснил тебе вчера вечером. Опоздания недопустимы. — Здесь ничего не терпят, насколько я понял, — пробормотал Нил, откидывая в сторону одеяло вместе с книгой. На мгновение он дернулся, когда понял, что Жан смотрит на его глаза, которые не были скрыты линзами, которые он так долго носил, но потом смирился с этим; без сумки у него не было сменных пар, а старые он держал слишком долго, как бы не чистя их — и это при том, что ему сказали их вынуть. Жан очень подробно объяснил вчера вечером, что случится с Нилом, если он продолжит перечить Рико и Тетсуи. Он встал с кровати и пошел в ванную (еще более черную — черная плитка, черная занавеска для душа, черное постельное белье), чтобы умыться и почистить зубы и вернулся туда, как только увидел, что Жан надел на день, чтобы он мог переодеться без того, чтобы защитник пялился на его шрамы. Жан бросил на него опровергающий взгляд, когда он вернулся в спальню. — Тебе придется быстро забыть об этой ложной скромности. Среди нас, Воронов, нет настоящего уединения. — Я еще не Ворон, — возразил Нил, одергивая подол своей черной футболки. — Ты всегда был Вороном, — ответил Жан. — С того дня, как твой отец передал тебя Тетсуи. Прежде чем Нил успел возразить, он вышел из их комнаты. В коридоре было еще больше Воронов, некоторых Нил узнал, так как следил за карьерой Рико и Кевина на протяжении многих лет. Жан, подождав, пока Нил оказался рядом с ним, пробормотал их имена и позиции, пока они шли к небольшой кухне, где несколько человек готовили что-то легкое, чтобы перекусить перед утренней тренировкой. Жан начал готовить что-то вроде коктейля с порошкообразной смесью, а Нил наблюдал за ним. — Мы поедим после тренировки, но до тех пор тебе нужно что-то перекусить. Он добавил в блендер несколько фруктов, на что Нил кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка, когда Нил скорчил гримасу, глядя на груду зеленых листовых овощей. — Один из диетологов команды будет работать с тобой. — Замечательно. Нил подумал о том, что все эти годы он хватал все, что было дешевле и проще всего съесть на бегу, что не портилось (или не было слишком испорчено), и вздохнул. Пока Жан наливал их «закуску» в два стакана, он заметил взгляды в его сторону — оценивающие и враждебные. Однако он ничего не сказал, а просто взял стакан и с давно отработанной легкостью выпил его содержимое. Это было совсем не так плохо, как некоторые другие вещи, которые он пробовал раньше, кислинка порошка несколько маскировалась фруктами. Жан одобрительно кивнул, когда их пустые стаканы были поставлены в раковину. — Теперь в раздевалку. — Они молчали, пока не вышли в коридор, где Жан бросил на него косой взгляд. — Ты… Ты говоришь по французски? — спросил он, перейдя на другой язык в самом конце. Нил раздумывал над тем, чтобы отказаться от этого преимущества так рано, но поскольку он признал, что Жан подколол его вчера вечером, а также несколько других оскорблений, которые были вкраплены в его горло среди всей информации, наверное, лучше признать правду раньше, чем позже. Единственное, что становилось ясно, так это то, что — пусть и с большой неохотой — Жан был самым близким союзником в Эдгар Аллан, который был у Нила, и то только из-за бессмысленного правила пары между членами команды — поганый менталитет «один за всех и все за одного» в малом масштабе. Поэтому он с неохотой согласился. На лице Жана на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение, которое быстро сменилось обычным пассивным безразличием защитника. — Это должно немного облегчить ситуацию, — продолжил он по-французски. —Хотя будь осторожен, поскольку Рико не любит, когда его оставляют в стороне от разговоров. — Ах, — Нил приподнял бровь. — Создается впечатление, что Рико многое волнует, — слышать о Кевине, оставаться в стороне или подвергать сомнению его авторитет. Можно подумать, что он довольно неуверенный в себе человек, этот Рико. Жан слегка покачал головой. — Я еще раз напомню тебе, чтобы ты был осторожен рядом с ним и следил за своим языком. Он так или иначе поставит тебя на колени, — Судя по горечи в его голосе, Жан, похоже, говорил из личного опыта. — Ты можешь опуститься на них добровольно или тебя сломают. — Он только думает, что может сломать меня, — сказал Нил, глядя прямо перед собой и думая обо всем, что его отец сделал с ним, он и его люди. Это вызвало слабый смех со стороны защитника. — Замечательно, это вызов. Жан произнес последнее слово так, как будто это было непристойностью. — Вопрос будет в том, когда ты сломаешься, и сколько горя ты мне причинишь своей упрямой глупостью до тех пор. Нил ничего не мог на это сказать, поэтому они оба молчали, пока не дошли до раздевалок. Нил с неудовольствием отметил открытые душевые, в которых не было ни кабинок, ни занавесок, и тяжелые взгляды других Воронов, когда Жан подвёл его к ряду шкафчиков в стороне от остальных. — На данный момент ты под номером «4», — объяснил Жан по-английски. — Ты был бы под номером «3», если бы не вмешалась твоя мать. — Он наклонил голову влево, на ту сторону лица, где был вытатуирован номер на его собственной щеке. — Тебе придется доказать хозяину, что ты достоин своего нового номера. — Мне все равно. — Солгал Нил, стоя со сжатыми в кулаки руками; это была ложь, потому что больше всего на свете он хотел надеть экипировку, которая ждала его за металлической дверцей шкафчика, выйти на корт и сыграть в экси. Все, что он когда-либо хотел сделать, это сыграть в экси, правда. Но чего он не хотел, так это чтобы ему сказали, что он должен играть, играть для каких-то мудаков, которые притащили его сюда и считают его собственностью. Жан одарил его небольшой насмешливой улыбкой, хотя в его глазах была эмоция, похожая на жалость, как будто он знал мысли Нила. — У тебя нет выбора, потому что именно поэтому ты здесь. С этого момента единственная причина твоего существования — это играть и играть хорошо — сколько раз тебе нужно это объяснять? — спросил он по-французски. — Ты надеваешь форму и делаешь все, что в твоих силах, потому что сделать меньше — значит страдать или еще хуже. — Быть избитым. Я могу терпеть побои, — усмехнулся Нил. — Поначалу, — Жан отвернулся, открывая шкафчик Нила и доставая майку с надписью Джостен на спине, но без номера. — Но есть вещи и похуже, чем побои. — Прежде чем Нил успел спросить, что это такое, майка была брошена ему в лицо. — И в конце концов, смерть, потому что бесполезный актив — это вовсе не актив. После того, как он увидел, что его отец делал с людьми в подвале дома в Балтиморе, с рыдающим человеком в Восточной башне… Нил представлял, какая смерть ждет его, если он окажется «бесполезным», и стиснул зубы, собираясь переодеться в новую форму, не снимая всей одежды. Жан насмешливо смотрел на него, не обращая внимания на то, как он раздевается до боксеров рядом с Нилом, который с трудом вытаскивал свою футболку из-под новой черной нижней рубашки. По крайней мере, у него было не так много шрамов на ногах, так что снять спортивные штаны в присутствии кого-то не было проблемой. Когда он был полностью одет, кроме шлема и перчаток (и немного обеспокоен тем, как хорошо все сидит), Жан вывел его на корт, где Нил на мгновение приостановился, когда его захлестнули воспоминания — о тех годах, когда он был здесь с Рико и Кевином, о том, как он был счастлив в тот день восемь лет назад, когда он играл с ними, только день закончился ужасом, а следующий стал началом кошмара, который все еще продолжался. — Играй хорошо, бриташка, и ты будешь выходить сюда каждый день, будешь слышать, как толпа подбадривает тебя, — пробормотал Жан, легонько подталкивая Нила вперед. Нил на мгновение уставился на французского ублюдка, хотя ему безумно захотелось улыбнуться, несмотря ни на что. Затем он заставил свое выражение лица стать непроницаемым и последовал за Жаном туда, где Рико и Тетсуи стояли вместе и смотрели на какую-то таблицу. Рико поднял голову при их приближении и окинул Нила оценивающим взглядом, прежде чем кивнуть Жану. — По крайней мере, это начало, — Нил понял, что это означает его внешний вид. Жан наступил ему на ногу, как бы надеясь заставить его замолчать, но прежде чем он успел что-то сказать, Тетсуи заговорил. — Почему ты поменял позицию? Почему в прошлом году ты стал нападающим? Он окинул Нила холодным взглядом, подобно тому, как смотрят на неизвестное насекомое, которое пытаются идентифицировать, взгляд, который вызывает отвращение и в то же время загадку, и который будет подавлен, как только чувство любопытства будет удовлетворено. — Я… это было единственное свободное место в команде, — начал объяснять Нил, которого нервировал взгляд плоских черных глаз этого человека, несмотря на то, что он был рядом со всеми людьми своего отца — возможно, потому, что он был рядом с людьми своего отца и знал, что для Тетсуи он был просто вещью. — Я так хотел играть, что согласился быть нападающим, и я подумал, что это поможет запутать любого, кто может меня узнать. Рико фыркнул, а Тетсуи медленно кивнул. — Тебе не хватает точности и силы, но у тебя есть скорость и природное чутье. Сегодня ты будешь играть в роли нападающего. — Затем он пренебрежительно махнул рукой в сторону Нила, как будто это было все, и заговорил со своим племянником по-японски. Жан отвесил обоим короткий поклон, положил левую руку на шею Нила и заставил его сделать то же самое. Нил сначала сопротивлялся и едва сдерживался от желания ударить француза в живот, но все же слегка наклонился вперед и позволил Жану потянуть его к краю корта, где на черной стойке стояла длинная шеренга ракеток. Нил растерянно моргнул, увидев две новые ракетки на конце — ракетку для защитника и ракетку для нападающего, идеально подходящие для его невысокого роста. — Но… как? — Только лучшее для чемпионской команды, и никаких затрат, — бледный взгляд Жана переместился на Морияма. — Как только они узнали, кто ты на самом деле, они разузнали о тебе все, — продолжил он по-французски. — Это — пустяк. — Он махнул рукой в сторону ракеток. — Бери свою и иди. Только Нил подумал, что понял, насколько сильны Морияма, как появилось что-то новое, что вывело его из равновесия. Поэтому он выкинул из головы все мысли о семье, сделал то, что ему сказали, не споря ни с кем, и пошел туда, где Жан указал ему встать на площадке вместе с другими Воронами для того, что должно было стать настоящей схваткой. Это был чемпионский сезон для команды, и у них оставалась еще одна игра, а теперь Нила свалили на них во время тренировки к этой игре. Если учесть, что он был в претендентах на легендарный «Идеальный корт», он подумал, что может понять взгляды, направленные в его сторону, откровенную неприязнь к какому-то неизвестному новичку, к которому было такое особое отношение. Новичок, которого выделил Кевин Дэй, тот, кто отвернулся от Воронов несколько месяцев назад. Похоже, у него появилась еще одна причина ненавидеть Дэя, не так ли? Тетсуи и Рико что-то сказали по-японски, а затем Рико вышел на площадку, чтобы отдать еще несколько команд на английском языке, которые не имели для Нила особого смысла, но заставили игроков переместиться на различные позиции. Рико и высокий нападающий (Пол Николс) столкнулись в борьбе за мяч, которым первым завладел Рико, после чего началась игра. Нил никогда раньше не видел такой быстрой и жестокой игры, и уже в течение первой минуты понял, насколько он уступает сопернику — он ожидал этого, учитывая, что это были университетские игроки, игроки I класса, но он мог продержаться с мячом всего пару шагов, прежде чем его сбивали с ног и он падал, прежде чем кто-то легко отталкивал его локтем или врезал в стену (чаще всего Рико, сюрприз-сюрприз), чтобы отобрать мяч. И все же, несмотря на это унизительное осознание, он глубоко зарывался в землю и вставал на ноги, он переводил дыхание и снова и снова шел за мячом. К тому времени, когда Тетсуи объявил конец матча, Нил был весь в синяках, его нижняя губа была рассечена и кровоточила, а его эго получило самый сильный удар, поэтому не было ничего удивительного, когда мужчина повернулся к Жану и приказал им продолжать тренировку, пока Жану не придет время идти в класс. — Вот тебе и завтрак, — сказал Нил, следуя за хмурым Жаном на другую сторону площадки, пока несколько Воронов хихикали за их спинами. — Тебе повезет, если ты получишь обед, — предупредил Жан. — Это было действительно жалкое зрелище, поэтому я предлагаю тебе заткнуться и смотреть. Нил уже собирался наброситься на ублюдка, но подумал о том, что Жан голодает из-за него, и проглотил оскорбление на кончике языка. Он стоял там, пока Жан расставлял конусы и проводил его через первое из знаменитых упражнений Воронов. — Выучи это быстро, ради нас обоих, — сказал ему Жан на французском. — Докажи мне, какой ты умный, и заставь тех ублюдков, которые надеются, что мы оба потерпим неудачу, подавиться своей завистью. — Почему меня это должно волновать? — спросил Нил, с трудом осилив сложный пасс. — Почему я должен тебе верить? — Иди вперед и учись сложным путем. Зачем позволять такой вещи, как мой опыт, помогать тебе? — Жан сказал с усталым вздохом, в его глазах застыла мрачная эмоция. После этого Нил замолчал и сосредоточился на учении. Когда пришло время Жану уходить, Нил не удивился, когда ему приказали продолжать тренировку в одиночку, что он и сделал — руки горели от напряжения. Воды было достаточно, чтобы поддерживать его в тонусе, а голод он игнорировал с легкостью, с тех пор как они с матерью не рисковали останавливаться, чтобы поесть, но он был благодарен, когда Жан вернулся и сказал ему, что пора сделать перерыв. Он не был благодарен за то, что ему пришлось принимать душ в большой комнате без двери или занавески, и был уверен, что Жан прислонился к дальней стене, чтобы напомнить Нилу, что ему придется привыкнуть к этому. По крайней мере, Жан держал свой взгляд в основном направленным вниз после беглого осмотра шрамов Нила, и ничего о них не сказал. Обед состоял из рыбы на пару, риса и маринованных овощей, которые Нилу удалось проглотить под пристальным взглядом Жана, и он был удивлен, когда после этого принесли миску клубники, на что Жан ничего не сказал, потягивая свой кофе, глядя в сторону. После этого они вернулись в свою комнату, где Жан работал над домашним заданием и заставил Нила посмотреть часть последней игры Воронов (против Львов), прежде чем они должны были явиться на дневную тренировку. Все было примерно так же: Рико с огромным удовольствием избивал Нила на корте, его и других Воронов, а Нил делал все возможное, чтобы удержаться на ногах, пока Тетсуи бесстрастно и осуждающе наблюдал за всем этим. А потом ему пришлось провести вечер, отрабатывая упражнения, когда он едва мог пошевелить руками. На следующий день все было точно так же, только Тетсуи перевел его на позицию защитника, и когда Нил назвал Рико засранцем во время дневной тренировки, он получил удар по голове (в основном заблокированный шлемом) от конца ракетки Рико. В тот вечер и он, и Жан остались без ужина, пока он работал над тренировкой до поздней ночи, а потом пришлось убирать корт, прежде чем они смогли уйти, и Нил был так благодарен, что рухнул в свою новую кровать, когда все было готово. Только для того, чтобы день начался снова слишком быстро. Он не мог выбросить из головы поговорку «будь осторожен в своих желаниях» — она постоянно крутилась в его мыслях, повторяясь на английском, французском, немецком и даже на грубом испанском и итальянском. Он так долго жалел, что не может играть в экси, вспоминал, как играл с Рико и Кевином в Эверморе, что решился проигнорировать многочисленные предупреждения матери и вступить в какую-то безымянную команду в городке посреди глуши… Только чтобы вернуться в Эвермор не по собственному выбору, а насильно, и сказать, что он должен был быть в Гнезде все это время, что он собственность Морияма. Что мать забрала его и сбежала не столько от отца, сколько от работодателей отца. Что у него нет другого выбора, кроме как играть в экси, поскольку он собственность Мориямы, и он должен быть ценен для них тем или иным образом. То, что он был собственностью, не означало, что с ним хорошо обращались. Рико уже не так «перебарщивал» с издевательствами после первой ночи, но у Нила было чувство, что ублюдок сдерживался только потому, что достаточно издевался над ним благодаря «пробным» забегам Тетсуи. Потому что ему нужно было быть в какой-то приличной форме для пробных испытаний. Большинство Воронов были совершенно злыми, так как Тетсуи проверял Нила на его навыки защитника и нападающего, чтобы определить его позицию в предстоящем сезоне. Натаниэль должен был стать защитником Воронов, в конце концов, чтобы присоединиться к Совершенному двору под номером «3» — но Мэри забрала его, и Жан Моро занял его место. Нил был известен как нападающий, и благодаря сообщению Миньярда о том, что он отказал Кевину Дэю, возникли бы некоторые вопросы, если бы Тетсуи поменял место Нила в команде без веской причины. Черт, Нил должен был объяснить, почему он вообще Ворон, не говоря уже о том, что он позиционируется для «Совершенного корта», а другие Вороны были только рады доказать своему драгоценному «хозяину», что его вообще нельзя пускать в Гнездо. Вдобавок к «вниманию» Рико, усиленному графику работы в Гнезде, где главным центром всего было экси, Нил почти терял сознание от боли и усталости, когда через неделю Тетсуи подошел к нему после очередной изнурительной тренировки, прямо перед игрой Воронов в чемпионате с Троянцами. Нил чувствовал каждое место, куда его ударили за несколько часов, проведенных на корте, все места, где его тело ударялось о стены или стукалось о твердый деревянный пол, больные места, где в него врезались клюшки или части тела. Рико, конечно, был худшим нарушителем, но Джонсон и Сандерс были почти так же плохи — Джонсон отказывался принять возможность того, что «новичка» так легко приняли в команду, а Сандерс делал все возможное, чтобы попасть в стартовый состав. Вероятно, не помогло и то, что Нил делал все возможное, чтобы отдать столько же, сколько получил, он отказывался просто принимать удары, не вступая в борьбу. Все Вороны (включая женщин) были выше его и перевешивали, но он был быстрее и последние несколько лет боролся за свою жизнь в прямом смысле слова. Если бы это была настоящая игра, он бы несколько раз получил красную карточку, но Тетсуи оставил все на самотек, лишь выкрикнув несколько инструкций на японском — инструкции Нил постепенно усваивал, поскольку у него не было другого выбора, кроме как выучить этот язык, ведь на нем так часто говорили в Гнезде. Ему не нравилось не знать, что происходит вокруг, тем более что, судя по всему, он застрял в Эдгар Аллан надолго. Команда Рико, как всегда, выиграла игру в тот день, но Нилу удалось набрать три очка, хотя два из них стоили ему подбитого левого глаза и ушибленных ребер. Ну, больше ушибленных ребер. Тетсуи вышел на площадку и остановился перед Нилом, а остальные Вороны расположились вокруг них, причем Жан, как всегда, был на стороне Нила, а Рико стоял рядом с дядей в почтительной манере. Старший мужчина несколько секунд смотрел на Нила с безразличием, от которого Нилу захотелось швырнуть шлем в этого ублюдка, когда он подумал о власти, которой Тетсуи обладал над ним, пока Тетсуи слегка не кивнул. — Он остается нападающим. Дайте ему номер четыре. — На мгновение показалось, что на его лице мелькнуло веселье, но затем оно вновь обрело свою обычную бесстрастность. На это заявление раздались звучные вздохи, и несколько человек уставились на Нила с открытой ненавистью. Один только подающий — Тайсон — действительно заговорил. — Но он недостаточно хорош для этого номера! Рико усмехнулся, выражение лица было жестоким и нетерпеливым, когда он смотрел на Нила. — У нас есть все лето, чтобы убедиться в этом. — И под этим он подразумевал приведение Нила в форму. Тетсуи велел всем вернуться к тренировкам, что означало, что Нил отправился в одиночку продолжать работу над упражнениями Воронов (к тому времени он уже работал над вторым упражнением и почти довел его до совершенства), над которыми он работал до тех пор, пока не пришло время обеда. К этому времени Вороны закончили свои занятия (что, по его мнению, было некоторой шуткой, поскольку было ясно, что их главная причина посещения университета — это игра в экси), и ему пришлось терпеть, пока остальные Вороны принимали душ и переодевались в «нормальную» одежду, чтобы он мог пообедать с Жаном и насладиться небольшим перерывом перед возобновлением тренировки. Он должен был догадаться, что что-то случилось, когда остальные члены команды вели себя так тихо, несмотря на их гнев по поводу заявления Тетсуи, как они держали дистанцию в душе и раздевалке, особенно когда тренировка была закончена на сегодня (наконец-то). Нил только успел натянуть футболку, волосы были еще влажными, а тело болело от последней порции издевательств, когда сильные руки схватили его и впечатали в стену металлических дверей. — Отпустите меня! — крикнул он, отбиваясь ногами, и успел ударить Баутисту в живот, но Джонсон и Тайлер оттащили его и прижали к одной из скамеек, образующих длинный ряд в раздевалке. Нил увидел мрачного Жана, стоящего в стороне и качающего головой, а затем его взору предстал Рико. Очень довольный Рико, который обхватил его за бедра, чтобы помочь удержать его на скамейке. — Похоже, ты все-таки остаешься у нас, Джостен. — Пошел ты, — прошипел Нил, борясь с удерживающими его руками. — Я вижу, ты так и не научился следить за своим ртом, да? О, это будет весело. Рико кивнул Джонсону и Тайлеру, которые держали Нила за плечи и руки, и Нил обнаружил, что его руки задраны над головой, а на запястьях завязано что-то похожее на футболку, чтобы прижать их к нижней части скамьи. Тем временем Баутиста держал его за ноги, чтобы он не смог освободить их, и Тайлер подошел помочь. — Ты узнаешь свое место, — сказал Рико, доставая из заднего кармана брюк нож, и его улыбка расширилась, когда Нил застыл в долго вынашиваемом страхе при виде оружия. — Ты научишься подчиняться и называть меня королем. — Пошел ты, — повторил Нил, готовясь к тому, что должно произойти, особенно при виде ножа, чтобы заглушить старые страхи и воспоминания. — Ты просто ребенок с проблемами самовосприятия. Нужно, чтобы все говорили тебе… — Его голова качнулась в сторону от пощечины Рико. — Четыре — это количество зубов, которые у тебя останутся, когда я с тобой закончу, — сказал Рико, раскрывая нож и начиная резать рубашку Нила. — Ты знаешь, что это число символизирует на японском языке? — Когда Нил замолчал, он вонзил нож в центр груди Нила, прямо над сердцем, пока с губ Нила не сорвался стон боли. — Ты знаешь? — Нет. — Нил посмотрел на ублюдка, который собирался наслаждаться тем, что причиняет ему боль. — Что это значит? — О, ты учишься. — Рико усмехнулся, когда закончил разрезать футболку Нила и обнажил его покрытый шрамами торс. — «4» на японском звучит как слово «смерть», поэтому и считается дурным предзнаменованием. Я нахожу вполне уместным, что сын Мясника будет носить его, как и то, что ты, похоже, намерен свести себя в могилу, — Рико провел кончиком ножа по правой стороне груди Нила. — Называй меня своим королем. Нил улыбнулся ему, хотя и приготовился к тому, что произойдет дальше. — Нет. Гнев вспыхнул в темных глазах Рико, несмотря на улыбку на его лице. — Теперь ты принадлежишь мне, — сказал он, проводя кончиком ножа под кожей Нила. — Я могу делать с тобой все, что захочу, всегда. Он доказал Нилу именно это, доказал, что никто не остановит его, когда он снова и снова вонзал нож в плоть Нила, пока Нил не закричал от боли. Однако Нил никогда не назовет его «королем», и через некоторое время Рико щелкнул языком от отвращения и встал, чтобы кто-то (зрение Нила в этот момент было слишком размытым от боли) мог вытатуировать цифру «4» на его левой щеке. Рико и остальные ушли, все, кроме Жана, который потащил Нила обратно в душевую, чтобы смыть с него кровь, завернул его в полотенце, чтобы он не заляпал кровью весь пол, а затем потащил его в свою комнату, где бросил Нила в кресло, а сам пошел за внушительной аптечкой. — Что, никакого алкоголя? — спросил Нил сквозь оскаленные зубы, британский акцент снова взял верх, как всегда, когда были только он и Жан, когда они были одни в своей комнате. С каких это пор он стал считать ее «их комнатой»? Жан бросил на него изучающий взгляд, когда он убирал полотенца, затем пожал плечами. — Что, ты тоже алкоголик? Нил слегка покачал головой. — Мы… мы всегда использовали его, чтобы притупить боль, моя мать и я. Для таких вещей. — Затем, поскольку он выдал Жану правду. — Кто алкоголик? Жан не смотрел ему в лицо, пока доставал спиртовые салфетки, чтобы начать очищать новые порезы, оставленные Рико. — Кевин. — И снова это имя было наполнено смесью эмоций, прежде всего ненавистью. — Я никогда ничего не мог долго держать под рукой, потому что он находил это и выпивал сам. Нил подумал, что пока Жан промывал порезы, это в какой-то степени отвлекало от боли. — Ему это было нужно для таких же вещей? Это вызвало прерывистый смех Жана. — Кевину? О нет, Рико редко поднимал руку на Кевина. По крайней мере, до самого конца. Историю можно было расспросить, но Нил не стал настаивать на этом в тот вечер. — Но он приложил руку к тебе. Это казалось очевидным, поскольку Жан тоже был собственностью, поскольку у него было нечто подобное и он, похоже, знал, что делать с ранами Нила, поскольку Нил уже видел, как Рико пару раз набрасывался на француза. И он видел шрамы на теле Жана в раздевалке и душе. Раз Жан так беспокоился о том, что его включат в наказание Нила. — Да, — предложил Жан, когда закончил очищать порезы. — Теперь ты знаешь, почему тебе нужно держать свой дурацкий рот на замке. Несмотря на огонь, пылающий в груди Нила (когда эта его личность засела так глубоко?), несмотря на то, что он знал, что его будут резать и бить снова, снова и снова, он должен был рассмеяться. — У нас может возникнуть проблема, — признал он. Потому что Нил? Эта личность, которая, казалось, впилась в его кости с упорством, которое его поразило? Это было на 90% нахальство, на 50% глупость и на 100% упрямство, которое не имело никакого смысла — что как нельзя лучше характеризовало Нила. Это подводило итог тому, что двигало им с тех пор, как умерла его мать. Ему больше нечего было терять, пока она привязывала его к земле, к реальности, к тому факту, что он должен держать голову опущенной и рот на замке, если хочет выжить. Именно поэтому он поступил так глупо, оставаясь неподвижным и играя в экси. Но что ему теперь терять, в самом деле? Был только он, только Абрам, и он не думал, что сможет продолжать жить без того, чтобы кто-то был его центром, без того, чтобы кто-то подталкивал его, держался за него и прикрывал спину, чтобы быть рядом по ночам, чтобы он мог спать почти спокойно. Так что пошли они нахуй. К черту всех, кто думал, что сможет его сломать. Жан закрыл глаза и пробормотал под нос молитву на французском, а Нил усмехнулся при мысли, что кто-то еще может верить в таком месте, напоминающем ад. — Конечно, я прикован к такому дураку, как ты, — сказал Жан на французском, приготовив иглу, чтобы зашить Нила. — Я слышал, что каждый получает по заслугам, — сказал ему Нил с фальшивой ухмылкой. — Я тебя очень, очень сильно ненавижу, — со всей страстью сказал ему Жан, вонзая иглу в разорванную плоть Нила. Нил ничего не мог на это ответить, поэтому он просто улыбнулся с давно отработанной легкостью, пока его сшивали. ******* Эндрю зевал от скуки, пока Кевин смотрел игру чемпионата между Воронами и Троянцами, сжимая руками пустой стакан из-под водки. Аарон сдался час назад и сидел за своим столом, читая какую-то книгу, хотя занятия уже закончились, а Ники играл в какую-то игру на своем телефоне, растянувшись на одном из кресел-мешков. — Ты знаешь, что они выиграют, — сказал Эндрю, потягивая свой стакан алкоголя. Кевин вздрогнул от этого и покачал головой, потянувшись за бутылкой водки на журнальном столике, чтобы наполнить свой стакан. Почему этот трус не был у Ваймака, наблюдая за игрой, Эндрю понятия не имел, но это удерживало их от Эдема, черт возьми. Учитывая, насколько Кевин был сейчас не в себе, они, вероятно, не смогут поехать туда до следующего дня. — Счет близкий, они могут… — пока он говорил, Рико забил еще один гол. — Я надеялся… Я думал, может быть, в этом году они выиграют, — сказал он, закрывая глаза и поднося стакан ко рту. — Почему, потому что тебя там нет? — Эндрю насмешливо хмыкнул, не желая успокаивать хрупкое эго Дэя. — Ты был бы на площадке еще столько же, если бы все еще был Вороном, в то время как Рико работает над тем, чтобы играть дольше, чтобы прикрыть тебя, и у них все еще есть Моро и остальной состав. — Он усмехнулся, покрутив нож еще немного. — Ты не незаменим, представь себе. Видимо, поэтому ты номер «2». — Эндрю, — пробормотал Ники, бросив на него потрясенный взгляд, а затем извиняюще улыбнулся Кевину. — Ты всегда говоришь нам, что Вороны —лучшие. Это просто доказывает это, верно? — Они лучшие, — согласился Кевин, поставив пустой стакан и потянувшись за бутылкой. — Это то, к чему Лисам нужно стремиться. — По-моему, Лисы и так достаточно хреновы, — заметил Эндрю, сделав еще один глоток виски. Кевин вздрогнул от этого, но потом покачал головой. — Лисы — это сломанный, дисфункциональный бардак, — возразил он, несмотря на весь выпитый алкоголь. — Вы не можете перестать драться достаточно долго, чтобы играть. — Мы не настолько плохи, — пробормотал Ники, глядя на свой телефон. — Да, вы такие. — Кевин нахмурился, глядя на телевизор, где Рико набрал очередное очко, а толпа Эдгар Аллан кричала от восторга. — Вы даже хуже. — Но ты же теперь Лис, — любезно напомнил брюзге Ники. Кевин закрыл глаза, словно от боли, и отпил из бутылки несколько глотков. — Следующий сезон должен быть лучше, — сказал он, когда наконец опустил ее, его голос был хриплым, а выражение лица мрачным. — Команда должна быть лучше, хотя вы все равно будете раздавлены большой тройкой. За своим столом Аарон издал звук отвращения. — И ради этого мы пропускаем Эдем? Эндрю весело ухмыльнулся своему близнецу. — Считайте это предвкушением того, что будет следующей осенью. — Я ненавижу эту гребаную команду, — ворчал Аарон, вставая, идя на кухню за шестью банками пива, а затем топая в спальню с алкоголем и книгой. Эндрю сидел там, потягивая виски, пока Кевин напился настолько, что потерял сознание, и тогда Ники накинул на него одеяло и присоединился к Аарону в спальне с новым пивом. Он почти выключил телевизор, но оставил его включенным, тем более что до конца игры оставалось всего несколько минут. Как и ожидалось, Вороны победили, хотя Троянцы не опозорились, набрав слишком много очков. Капитан этой команды устало улыбнулся в камеру и изрек такую нелепую чушь, как «хорошая игра», «извлечем из нее урок» и «с нетерпением жду реванша в следующем сезоне», от банальности его слов Эндрю захотелось вставить ему в рот кляп. Это был Джереми Нокс, игрок, о котором Кевин говорил с такой подозрительной любовью и уважением? Отвратительно. Вытерпев это, Эндрю решил, что может посмотреть еще немного и узнать, что скажут Вороны, учитывая все то дерьмо, через которое команда (кого он обманывал? За всем этим стоял Рико и, возможно, Тетсуи) и их ненормальные фанаты вылили на Лисов и университет за последние несколько месяцев. Они могут пройти через это снова, если Кевин станет стартовым нападающим команды в сентябре. Прошло несколько минут и наконец-то они перешли к интервью с Рико, высокомерной улыбкой на его потном лице и Воронами — упорядоченной темной толпой позади него, несмотря на то, что они только что выиграли еще один чемпионат. Тетсуи стоял рядом со своим племянником и выглядел мрачным, как черт, пока Рико говорил о том, что победила лучшая команда, и отдавал дяде должное за его мастерство как тренера. Самодовольная улыбка мелькнула, когда какой-то репортер спросил, каково это — выиграть титул без Кевина рядом с ним, слабый намек на темноту, который, Эндрю был уверен, мало кто уловит, прежде чем Рико удалось сделать (фальшивое) раскаянное выражение лица. — Я признаю, что это вызывает чувство грусти, — сказал Рико камерам, сосредоточенным на нем. — Кевин всегда был на моей стороне, он был огромной частью этой команды и моей карьеры, и я до сих пор не могу поверить, что его здесь нет, но это был его выбор — двигаться дальше, и я должен уважать это решение. — Затем улыбка вернулась. — Но мы тоже можем двигаться дальше, и, как вы видите, это нас не останавливает. — Его улыбка слегка дрогнула, и он наклонился вперед. — Как бы ни было трудно двигаться вперед без присутствия Кевина, это то, что мы должны сделать, и я думаю, вы увидите некоторые интересные изменения в команде в следующем году. Интересные и многообещающие изменения. Мы с нетерпением ждем возможности стать лучшими, как и всегда, и ничто нас не удержит. «Никто» — явно подразумевалось в этом заявлении. Несколько репортеров поспешили переговорить друг с другом, чтобы попросить разъяснений, но Рико отошел от микрофонов, а Тетсуи покачал головой и сказал, что этого достаточно, что его игроки устали, и на следующий день будет больше интервью. Рико сделал паузу, чтобы оглянуться через плечо и дать еще одну прощальную улыбку, последний комментарий, что его игроки заслуживают награды за свои усилия, и что-то в знакомом жестоком голоде этого выражения заставило Эндрю наконец-то выключить телевизор, не в силах больше смотреть на этого ублюдка. У него было предчувствие, что кто-то в Эдгар Аллан, в Гнезде, не будет долго праздновать. Однако он уже принял одну разбитую птицу, так что это его не волновало. Он встал, чтобы принести еще немного виски. ******* Если Нил думал, что то, что его порезал психованный избалованный сопляк, даст ему слабину, когда дело дойдет до тренировок, то он ошибся. Жан вытащил его из постели на следующий день без всяких угрызений совести. — Ты сделал это сам с собой, — сказал ему его партнер, переходя на французский. — Я говорил тебе вести себя хорошо. Нил слабо рассмеялся, изо всех сил стараясь не поморщиться. — Как они ожидают, что я научусь чему-то подобному? Жан на мгновение замолчал, протягивая Нилу его одежду — одежду, которую он только что сбросил, как только они пришли в раздевалку. — Тебе лучше привыкнуть к этому, упрямый дурак. Здесь, в Гнезде, их не волнует усталость или что-то, что можно скрыть под формой, — В бледных глазах, которые за такое короткое время стали такими знакомыми для Нила, появился затравленный взгляд. — Пока ты можешь стоять, ты будешь там. Нил не должен был удивляться, после того, через что ему пришлось пройти, пока Тетсуи «тестировал» его, чтобы определить, на какой позиции он должен играть, и это не было ничем таким, чего он не пережил бы, находясь в бегах с матерью — когда они доводили себя до предела, а иногда и за пределы, чтобы опередить людей отца. Но все это ради игры? С другой стороны, он узнавал, что в делах Морияма никогда не было ничего простого. Жан медленно потихоньку поведал ему правду об империи семьи, теперь, когда ему сделали татуировку и приняли в Совершенный двор, теперь, когда стало ясно, что он проведет свою жизнь в качестве «актива». Рико и Тетсуи были частью боковой ветви семьи якудза, которая, по сути, прикрывалась экси, Воронами и Гнездом Эдгар Аллан, как средством для главной ветви, возглавляемой старшим братом Тетсуи, Кенго, чтобы отмывать деньги и собирать своих преступных сообщников под предлогом просмотра игр. Все это было очень умно, и теперь Нил был частью этого, ему предстояло передавать деньги, которые он зарабатывал с помощью любых рекламных акций и ожидаемой профессиональной карьеры. А если он ничего не заработает? Ну, как ему уже неоднократно говорили, актив, не имеющий ценности, не является активом. Поэтому он проглотил боль с давно отработанной легкостью и переоделся в свою форму, вышел на корт и разобрался с Рико и Воронами, улыбнулся в знак протеста, когда отобрал мяч у Рико и сумел забить гол, несмотря на все это. Затем провел остаток дня, отрабатывая третье упражнение Воронов, пока остальная команда готовилась к предстоящей игре чемпионата, пока Тетсуи не приказал ему уйти в Гнездо из-за прибывающих людей — большое количество СМИ скапливалось здесь. Тренер команды дал понять, что не допустит утечки информации, сделанной неким Лисом, среди Воронов, что он не хочет, чтобы кто-то узнал, что Нил «подписал контракт» с их командой до начала нового сезона. Учитывая его влияние в КРЭ, он даже заставил руководящий совет спорта легко согласиться с этим, заявив какую-то чушь о том, что Нил был расстроен поступком Эндрю, когда тот отказал Кевину. Как опытный лжец, Нил должен был отдать должное этому человеку, Тетсуи знал, как работать с людьми. Он был в своей комнате, когда за ним пришел один из помощников тренера, и в этот раз он промолчал, следуя за мужчиной средних лет по коридорам, ведущим к одному из лифтов нижнего уровня, который должен был доставить его в Восточную башню. Сразу же насторожившись от этого факта, Нил попытался подумать, почему ему пришлось вернуться в башню «семьи», в место, которое, как он теперь знал, было местом проведения «деловых» встреч и было закрыто для всех, кто не имел прямого разрешения Тетсуи или Кенго Морияма находиться там, и не думал, что он так сильно облажался за последнюю неделю или около того. В конце концов, он получил одобрение Тетсуи и сделал татуировку. Неужели его небольшое неповиновение Рико было настолько серьезно? Тетсуи находился в большой комнате, выходящей на площадку, вместе с несколькими охранниками, Патриком ДиМаччио и молодым японцем, который был старше Нила всего на несколько лет. На резкое движение Тетсуи, Нил медленно поклонился, он обратил свое внимание на молодого человека, стоявшего перед окнами и наблюдая с нескрываемым любопытством за ним. — Так это и есть своевольный сын Натана Веснински? — Да, мой господин, — ответил Тетсуи. Поскольку он был так молод, Нил предположил, что этот человек — Ичиро, старший сын Кенго. — Интересно. — Ичиро подошел к Нилу с уверенностью человека, который ожидает, что ему никогда не будет угрожать реальная опасность, который ожидает, что все угрозы будут нейтрализованы до того, как они достигнут его, и, увидев настороженные взгляды охранников вокруг них, Нил был уверен, что они гарантируют, что Ичиро находится в надежных руках. Кроме того, под черным пиджаком, который носил наследник Морияма, виднелась кожаная кобура, так как он был расстегнут, и, судя по всему, «Глок», прислонен к левому ребру Ичиро. — Сделай что-нибудь с этими волосами, — приказал он, протягивая руку, чтобы поправить длинную светло-коричневую челку Нила, а Нил изо всех сил старался не вздрогнуть. Тетсуи что-то тихо сказал по-японски, на что Ичиро ответил более твердым тоном, а затем склонил голову. Все это время Ичиро продолжал рассматривать Нила. Он отпустил волосы Нила, чтобы взять его за подбородок и наклонить его голову. — Номер четыре, как уместно. — Да, Рико сказал то же самое. Судя по тому, как нахмурился Тетсуи и уставился на него ДиМаччио, Нил не должен был говорить, но на лице Ичиро появилась легкая улыбка. — Ты сын своего отца, я вижу. — Когда Нил вздрогнул, его улыбка расширилась. — Разве тебе это не нравится? — Мне обычно говорят, что я похож на свою мать, — объяснил Нил. — Из-за моих проблем с характером, я думаю. ДиМаччио пробормотал проклятие, пока Тетсуи снова заговорил по-японски, но Ичиро продолжал улыбаться, отвечая дяде — Нил уловил что-то о «красном», когда пальцы мужчины сжались на его подбородке. — Ты определенно ребенок своего отца, — сказал Ичиро, наконец отпустив его. — Посмотрим, как хорошо ты будешь служить семье в последующие годы. Нил ничего не мог сказать на это в данный момент, не зарываясь еще глубже в могилу, поэтому он отвесил еще один короткий поклон и позволил помощнику тренера, который ждал в коридоре, вернуть его в комнату. Когда Жан появился на несколько минут, чтобы проведать его перед тем, как отправиться в раздевалку на игру, француз сначала вытаращился на Нила, а потом сел на кровать, словно не в силах стоять. — Вот черт, — выругался он по-французски. — Это… это плохо. Это было не то, что Нил хотел услышать. — Ичиро не выглядел оскорблённым. Жан покачал головой. — Ты не понимаешь — Рико был передан Тэцудзи вскоре после его рождения, как второй сын он фактически ничего не стоит для главной ветви. Он готов на все, чтобы привлечь внимание отца или брата, а тут Ичиро зовет тебя? Это замечание «никчемный» многое объясняло о многочисленных проблемах Рико, но сейчас Нил беспокоился о том, что все это значит для него. — Я показался ему интересным только в связи с моим отцом. Он содрогнулся при мысли о том, что его сравнивают с монстром и что у них есть что-то общее — было достаточно посмотреть в зеркало и увидеть глаза мужчины, смотрящие на него, чтобы иметь так много схожих черт. На это Жан снова слабо и горестно рассмеялся. — Рико будет волновать только то, что ты видел Ичиро, а он нет. Остается надеяться, что он не узнает… но нам так не повезет, — Он покачал головой, вставая. — Удачи, — сказал Нил, тоже вставая. — Сегодня вечером, я имею в виду. В игре. Несмотря на свое грозное будущее в качестве Ворона, он действительно беспокоился о сегодняшней игре только из-за Жана, потому что он знал, что победа в ней пойдет на пользу его партнеру — потому что это пойдет на пользу им. Это вызвало легкую улыбку у хмурого ублюдка. — Спасибо. Держись подальше от посторонних глаз, и хоть раз не создавай проблем? — Когда Нил на это закатил глаза, Жан протянул руку и потрепал Нила по волосам. — Ты можешь использовать мой ноутбук для просмотра, если хочешь. — Только потому, что мне больше нечем заняться. — Нил ухмыльнулся своему соседу. — А может, я загружу кучу вирусов на твой ноутбук. Запишу тебя на уроки валлийского языка, и все такое, привнесу немного культуры в твою жизнь. — Я знаю, что нахожусь в аду, — фыркнул Жан, направляясь к двери. — Я застрял с неотесанным, британским болваном в качестве напарника. Нил позволил ему сделать это напутственное замечание, чтобы привести его в хорошее настроение на время игры, прежде чем взять ноутбук французского ублюдка. В Гнезде всегда было тихо, несмотря на то, что там постоянно проживало почти тридцать человек, а днем ходил различный персонал. Вороны были сдержанной, сосредоточенной командой, целеустремленной, дисциплинированной командой. Тетсуи сломал их и переделал в тот образ, который он хотел, — его и Рико, — и это было что-то немногим лучше роботов, насколько Нил мог судить. Роботы с затаенной яростью, которую они готовы были выплеснуть на самую удобную цель. Вороны были лучшими игроками I класса в экси и выиграли игру в этот вечер, но это далось им дорогой ценой. Их дни диктовались им все время, пока они были в Эдгар Аллан, и большинство из них оставались на летние каникулы и участвовали в усиленном графике, сосредоточенном только на тренировках по экси. Они разбивались на пары, чтобы никогда не оставаться в одиночестве, стремились набрать «наивысший» номер джерси (от десяти до девятнадцати, а «святым Граалем» считалось все, что ниже десяти, что причисляло их к «Идеальному корту» Рико) и беспрекословно слушались Морияма. Это противоречило всему, что было в Ниле, всему мышлению Ворона. Если бы он был умным, он должен был использовать что-то из прошлого опыта, из прошлых личностей — немного Алекса, немного Луки или Мэтью — все его части, которые знали, что нужно держать голову опущенной и рот на замке, чтобы продержаться следующие несколько лет. Но он не думал, что сможет это сделать. Что он сможет позволить Морияма превратить его в бездумный инструмент для зарабатывания денег до конца жизни (какой бы длинной она ни была). Возможно, он сам виноват в том, что оказался здесь, проигнорировав предупреждения матери, забыв ее уроки, но она, по крайней мере, ушла из жизни с боем. Должен ли он поступать так же? Он устроился на своей кровати с ноутбуком Жана и включил игру, и в конце концов пропустил предматчевую чепуху о командах и рассуждениях о том, насколько хорошо они сыграют, — в основном все было сосредоточено на том, что Кевин Дэй больше не играет за Воронов. Смесь апатии и гнева поднималась в груди Нила всякий раз, когда он слышал это имя. Это была причина, по которой он застрял здесь, в Гнезде, причина, по которой Жан получил новые шрамы и синяки, причина, по которой Вороны были на волоске от смерти из-за психопата Рико. Было несколько Воронов, которых Нил не любил, но некоторые из них (не считая всего этого безумия), как он узнал, были не так уж плохи. Учитывая, что он застрял с ними на следующие несколько лет, он должен был научиться жить с ними, и то, что ребенок-переросток закатывал истерики, которые затрагивали всех при каждом упоминании имени определенного человека, не помогало ситуации. Игра наконец началась, и на какое-то время Нил смог забыть о боли от своих новых ран, о дерьмовой ситуации, в которой он оказался, о том, что завтра (и послезавтра) ему будет больно, так как на площадке столкнулись две лучшие команды I класса экси. Троянцы были хороши, быстры и хорошо взаимодействовали друг с другом, у них было сильное соотношение женщин и мужчин, которые с лихвой справлялись со своими обязанностями, но они не были Воронами. Они не обладали той почти удивительной синхронизацией между игроками, которая была навязана Воронам указами Тетсуи на площадке и вне ее, культовой преданностью игроков игре… не делали они и тех маленьких хитроумных трюков, которые, проходя под радаром судей, попадали в ракетки Воронов. Но, несмотря на все это, Троянцы играли достаточно хорошо, и Рико, Жану и остальным пришлось быть начеку до четвертой четверти, когда разрыв в очках сделал очевидным, кто победит. Нил чувствовал, что Рико, вероятно, не будет доволен этим, что он хотел бы более решительной победы, чтобы доказать, что Кевин ему не нужен, но в итоге они все равно выиграли на четыре очка. Нил знал, что он был не в себе, что у него были проблемы (это было само собой разумеющимся, учитывая его родителей и все такое), но Рико… Как кто-то мог взглянуть на этого психопата и фальшивую улыбку на его лице и не утащить его в ближайшую психушку? Или, что еще лучше, пустить пулю в его голову и избавить их от всех проблем? Как только игра закончилась, Нил закрыл браузер, поскольку его не интересовали ни послематчевые интервью, ни анализ. На мгновение он подумал о том, чтобы скачать что-нибудь в качестве шутки, но он не был уверен, насколько забавным это покажется Жану, и не хотел рисковать потерей доступа к ноутбуку — он скоро должен был получить свой собственный, поскольку он был официально зарегистрирован на осень в университете. Конечно, он не имел права голоса по поводу своих занятий, хотя после очень неудобного десятиминутного допроса у Тетсуи, где он рассказал о том, что произошло за последние восемь лет с его матерью (кое-что из этого мужчина знал, после того как люди расследовали их следы, насколько это было возможно), ему сказали, что он будет специализироваться на лингвистике и японском языке. Нил не мог с этим спорить, это было лучше, чем бизнес или английская литература, полагал он, но это был еще один признак того, насколько сильно Морияма контролировали его. Он вернул ноутбук на стол Жана и читал старый французско-японский словарь, когда дверь в комнату открылась. — Эй, поздравляю, — позвал он на французском, подняв голову, чтобы улыбнуться Жану, но его выражение лица изменилось, когда он увидел Рико. Довольно недовольного Рико, учитывая, что он только что выиграл. Нил отложил книгу и собрался бежать, но в комнате не было других выходов, только тот, который заблокировал Рико. Была еще ванная комната, но замок на двери был хлипким, , и представлял собой простую вежливую вещицу, на поломку которой уйдет несколько секунд, а взломать ее не составит труда. — Поздравляю, — повторил Нил по-английски. — Чего ты хочешь? Рико на мгновение одарил его жестокой, натянутой улыбкой. — Вот он, твой рот. Почему ты думаешь, что ты такой особенный? — Это не так, — возразил Нил, придвигаясь к краю кровати. — Я ничто. Что-то темное промелькнуло в глазах Рико, когда он наклонился еще больше в комнату. — Да, ты прав. Ты — ничто. Ты — то, что я скажу, потому что ты принадлежишь мне. Я твой король. Скажи это. Похоже, Нил не получил отсрочки на эту ночь, и он надеялся, что Жан будет занят в другом месте в течение следующего часа или около того. — Ты избалованный, псих, который ноет, требуя внимания своего папочки, — сказал он со слишком яркой улыбкой, и знал, что будет кричать из-за этих слов, когда глаза Рико расширились мгновение спустя. Однако вместо того, чтобы вытащить свой нож, Рико отошел в сторону и махнул рукой нескольким старшекурсникам пятого и четвертого курсов в комнату — Николсу, Баутисте, Джонсону и Федорову. — Я обещал вам награду за хорошо проведенную игру, да? Ну, вот она. — Он усмехнулся Нилу, когда молодые люди подошли к нему на кровати. — Подарок от вашего короля. Наслаждайтесь. На мгновение разум Нила помутился, когда мужчины приблизились, когда до него дошел смысл слов Рико, и тогда он стал бить руками и ногами, чтобы отгонять их, пока Рико, прислонившись к стене, наблюдал за этим. Но их было слишком много, они были больше и сильнее и не были уже измотаны травмами, постоянными побоями и истощением — в конце концов, они победили. Но Нил никогда не назовет Рико «королем». *******