Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

****** Нил успел затащить себя в ванную и стоял под струей воды в душе (неважно, что он смыл все в канализацию, не так ли?), когда Жан вернулся в комнату. Он услышал защитника несмотря на тонкую дверь и текущую воду, он слышал, как там шумят, и приготовился, когда через пару минут дверь в ванную открылась. Однако Жан лишь положил что-то на пол, чистое полотенце и несколько других предметов. Нил внимательно наблюдал за соседом из угла душевой кабинки, как Жан, склонив голову и отведя глаза, удалился и закрыл дверь, не сказав ни слова. Нил оставался под падающей горячей водой еще некоторое время, пока от пара в маленькой комнате не стало трудно дышать, а его избитое тело протестовало против неудобной позы, в которой он сидел, и, наконец, достаточно выпрямился, чтобы встать и выключить воду. Из нескольких ран, из разорванных швов и следов укусов, по ногам стекали свежие струйки крови, которые он проигнорировал, схватив полотенце, которое оставил ему Жан (черное, как и все остальное, чтобы не было видно крови). Там были бинты, антибиотики и обезболивающие мази, спирт, швейный набор и маленькая упаковка обезболивающих таблеток. Ничего слишком сильного, только то, что могло бы снять боль, но не настолько, чтобы дать ему передозировку, если он захочет найти другой выход. На мгновение руки Нила задрожали, а зрение помутнело, когда он подумал о том, что перед ним маленькая частичка доброты, что Жан знает, что собрать для него. Затем он подавил эмоции и принялся собирать себя в кучу, зашивать то, что нужно было зашить, и ухаживать за всем остальным, чтобы убедиться, что он может функционировать как можно лучше. Когда все было готово, он позволил себе только одну обезболивающую таблетку, после чего натянул на себя одежду, которую захватил, прежде чем, спотыкаясь, выйти из ванной. Зайдя в другую комнату, он с удивлением обнаружил, что она… выглядит нормально. Все выглядело так, как будто… все нормально. Жан, должно быть, потратил время на уборку, наведение порядка, проветривание и новое постельное белье на кровати Нила. Ходить было больно, но Нил заставил себя пересечь темную комнату и сесть на кровать, не вздрагивая ни от боли в теле, ни от воспоминаний о том, как совсем недавно его прижимали к ней. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он представил, как на него наваливается тяжесть, руки лежат на запястьях, а колени — между бедер, но потом он отогнал это воспоминание. Часть его хотела встать и убежать, но бежать было некуда. Часть его хотела встать и свернуться калачиком в дальнем углу комнаты, но он просто должен был отогнать боль, страх и образы в своей голове. Это было не хуже того, что отец делал с ним в его собственной постели в детстве, верно? Когда разъяренный Натан приходил с ножом и оставлял его рыдать на окровавленных простынях, на его юной плоти появлялись новые шрамы из-за того, что он что-то сделал не так в течение дня. Натаниэль спал в этой кровати, в этой комнате в Балтиморе, пока ему не исполнилось десять лет. Нил мог прожить здесь пять лет. — Je suis désolé. Звук мягкого голоса, говорящего по-французски, вырвал Нила из его мыслей и заставил его застонать, когда его больное тело напряглось в ответ. — Quoi? Его ошеломленному разуму потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Qu'est-ce que tu as dit? Жан сел на кровати, его взгляд все еще был опущен. — Je suis désolé. Несмотря на все, что произошло за последний час или около того, Нил обнаружил, что смеется, хотя этот звук нельзя было назвать веселым. — Pourquoi? Tu n'étais pas là quand c'est arrivé. — Non, mais j'ai su dès que Rico m'a dit de rester à l'écart et que j'ai vu que les autres l'avaient suivi. — Руки Жана сжались в кулаки, и он покачал головой. — Je le savais. Нил обдумал это на мгновение, прежде чем вздохнуть. — Et alors? Il n'y avait rien à faire. Это было бы пять человек против одного, в конце концов, пять против двух, если бы Жан пришел, когда они вошли в комнату. Нил, конечно, не мог ничего сделать против четырех из них, так что Жан ничем бы не помог. — Non, je pourrais… — Жан резко выдохнул и посмотрел на Нила с затравленным выражением лица. — J'aurais dû mieux vous prévenir. J'aurais dû vous dire ce que ça coûterait de vous désobéir. Нил вспомнил об упаковке таблеток, остатки которой лежали на его столе, об остальных вещах, которые Жан оставил в ванной, как будто хорошо зная, что понадобится Нилу. Он подумал о том «худшем», на которое Жан намекал некоторое время назад, и почувствовал новую волну ненависти к Рико. — Ce n'est pas de ta faute, — возразил он, еще немного ссутулившись на кровати. — Vous avez essayé. Это, казалось, немного успокоило Жана. — C'est… c'est parce que tu défies Rico, tu sais. Si tu abandonnes, si tu arrêtes de le combattre, il ne le fera plus. Что-то исказилось в выражении лица Жана, когда он произносил эти слова. На мгновение Нил хотел спросить Жана, почему он так уверен в этом, но он устал, ему было очень больно, и в данный момент он не был настроен на откровения или даже разговоры. — Je ne suis pas sûr que ce soit quelque chose que je puisse faire, pour être honnête Слишком многое в его жизни вращалось вокруг того, чтобы не сдаваться, заставлять себя преодолевать боль, цепляться за упрямство, решимость и да, злобу внутри себя, которая не позволяла ублюдкам в его жизни победить. Если у его отца были намерения продать его Морияма, чтобы он стал их послушным питомцем? Тогда к черту его отца и к черту Морияма. Еще одна слабая, лишенная юмора усмешка проскользнула мимо распухших и растрескавшихся губ Нила, когда он закрыл глаза и снова выкинул из головы все воспоминания о недавнем прошлом. Он был хорош в таких вещах после стольких лет и стольких шрамов. Жан молчал около минуты, прежде чем погасил свет в их комнате. — Vous êtes aussi têtu qu'un âne. — Je pensais que j'étais Raven, murmura Neil en se couvrant les yeux de sa main droite. — Tu es juste un idiot. Нил не мог с этим спорить, поэтому он сосредоточился на слабом онемении от обезболивающей таблетки и постарался заснуть. Не то чтобы ему это удалось — не более часа между кошмарами, хотя не он один просыпался по ночам, задыхаясь от невнятного французского. Не он просил «их» остановиться и не получал «нет». Утром ни он, ни Жан ничего не сказали о своем нарушенном сне. Жан дал ему стакан воды, чтобы запить еще одну таблетку, а затем засунул оставшуюся упаковку подальше, и они отправились на тренировку, как всегда, несмотря на то, что накануне вечером Вороны выиграли чемпионат. Для выпускников пятого курса это был последний день тренировки перед выпуском, а для некоторых Воронов (тех, кто был в «нижних» рядах, наименее преданных делу) это была последняя тренировка в сезоне. Но большинство Воронов решили остаться на короткие летние каникулы, чтобы продолжить оттачивать свои навыки и готовиться к новичкам, которые появятся через месяц. Технически Нил должен был стать одним из них, но вместо этого он проведет все лето, пытаясь улучшить свою игру, насколько это возможно до конца августа. В тот день Баутиста, Николс, Джонсон и Федоров лукаво ухмылялись, тихо перебрасывались колкостями, когда находились достаточно близко к Нилу, чтобы другие Вороны не могли подслушать. Николс сказал ему, что надеется, что Нил «запомнит» его хорошо, так как нападающий заканчивает учиться, а Федоров насмехался над Нилом, пытаясь заставить его снова разозлить Рико. Что касается самого ублюдка, то Рико ухмылялся Нилу каждый раз, когда врезался в него и сбивал с ног, каждый раз, когда отбирал мяч, пока Нил пытался заставить свое измученное тело подчиняться его командам и работать на площадке. Не было ничего удивительного в том, что в итоге Нил провел весь день за тренировками, почти ничего не ел, что его вполне устраивало. Повторяющиеся движения позволяли ему сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли, которая мучила его, и ужасных мыслей в голове, позволяли ему быть вдали от всех остальных. Это дало Жану возможность поговорить с ним о чем-то, что не имело никакого отношения к его поведению или отношению, или к тому, что произошло в их комнате, просто о его качелях и силе, стоящей за этими качелями, и о том, слепой ли он или как? Неудивительно, что британцы не ценили искусство, когда они ничего не могли видеть. — Кому нужно искусство, когда мы заняты тем, что выигрываем войны, — ответил Нил, забирая мяч. — Не все, — возразил Жан. — Иначе мы бы наслаждались чашкой чая здесь каждое утро. — Мы выигрываем те, которые имеют значение. — Нил нахмурился, пытаясь разобраться с третьим упражнением. — Семилетняя война, полуостровная война, Крымская война… о, подождите, как вы справились с русскими, а? Бледно-серые глаза Жана сузились, даже левый уголок его рта слегка дрогнул. — Ты — отвратительное существо. Нилу нечего было сказать на это, поэтому он хмыкнул и сделал все возможное, чтобы опрокинуть еще один конус, чтобы придать хоть какое-то подобие нормальности последнему повороту в его жизни. Он не знал, стоит ли благодарить за «отсрочку» плотный график интервью и телевизионных шоу Рико на следующие несколько дней, но этот психованный ублюдок был слишком занят, чтобы сделать что-то большее, чем просто побить его за короткую схватку или две утром. Это было почти приятно — провести ускоренный шестнадцатичасовой день праздничного расписания Воронов, сосредоточившись на экси, делая все возможное, чтобы улучшить его навыки нападающего под неумолимым и строгим взглядом Тетсуи. Это не давало ему времени сосредоточиться на том, что произошло в спальне той ночью, на том, что значит быть Вороном, на том, как Морияма владели им. По крайней мере, пока не вернулся Рико и снова не попросил Нила называть его королем, подчиняться. На этот раз это был просто Федоров, который улыбнулся, несмотря на удар, который Нил успел нанести, прежде чем врезаться головой в стену. После этого… После этого Жан еще раз проскользнул в ванную комнату, только для того, чтобы оставить ему необходимые принадлежности для устранения физических повреждений, оставленных русским ублюдком, и уже ждал Нила с чашкой чая (Дарджилинг), когда тот, прихрамывая, вошел в спальню. Нил ничего не сказал, просто попил чай и принял приглашение Жана сесть на другой конец кровати его соседа, завернувшись в чистое одеяло, пока они смотрели старую игру Троянцев и Львов. Это были Федоров и Баутиста больше недели спустя, когда Нил, несмотря на новый ряд швов от внимания Рико накануне вечером, получил мяч от Рико и забил гол, используя один из любимых трюков этого ублюдка — отбивать мяч от стены в сетку (Жан работал над этим с ним последние пару дней). Он решил, что это было сочетание того, что Тетсуи редко хвалил его, а Ичиро в тот день якобы находился в Восточной башне. Все было настолько плохо, что Жану пришлось помочь ему пойти в душ, чтобы вымыться, а затем залатать пару царапин на спине, пока Нил старался не вздрагивать и не блевать. — Voulez-vous être tué? — спросил Жан, его голос был хриплым, а руки дрожали, когда он передал две таблетки, принятые этой ночью. Губы Нила искривились в пародии на улыбку. — Je n'ai pas cette chance. Если бы он был таким, то умер бы вместо своей матери той ночью в Калифорнии, был бы тем, чей прах был бы частью какого-нибудь тихого пляжа или смыт в океан, не оставив о себе никакого воспоминания, кроме бесконечного горизонта и шума разбивающихся волн. Зависть на мгновение обхватила его сердце, больно сжала его, прежде чем более знакомое чувство потери и вины взяло верх, когда он подумал о своей матери, о том, как бы он хотел, чтобы она была рядом, чтобы лежала позади него, чтобы он мог спать по ночам, чтобы кричать на него за глупость, давать пощечины, дергать за волосы и впиваться острыми ногтями в его руки, пока он не начнет соображать. Все, что у него было, это бормочущий француз, который закончил обрабатывать его последние раны и передал ему теплую чашку чая и мягкое одеяло, чтобы они могли посмотреть что-нибудь вместе на кровати Жана, в нескольких дюймах между ними. — N'importe quoi… n'importe quoi d'autre que Ecie, — пробормотал Нил, держа кружку в дрожащих руках. Слишком скоро им нужно будет вставать и встречать еще один слишком короткий день тренировок и пыток, поэтому ему хотелось отвлечься на что-нибудь другое. — Хм… — Жан, казалось, задумался на мгновение, прежде чем достать папку. — Je ne peux pas… ils gardent une trace de nos allées et venues sur internet, mais c'était pour la classe, — попытался объяснить он, пока начинал играть старый французский фильм. — C'est bon, — заверил его Нил, — tout va bien. И на какое-то время так оно и было, поскольку чай успокоил его желудок, таблетки немного уменьшили боль, а фильм дал ему возможность сосредоточиться на чем-то настолько, что он ненадолго заснул. По крайней мере, до тех пор, пока не начались кошмары, и он понял, что все еще лежит на кровати Жана, свернувшись калачиком в нижней ее части, а Жан пристроился сверху в положении, явно предназначенном для того, чтобы оставить ему достаточно места для сна. Нил заставил себя вернуться в свою собственную кровать на пару оставшихся часов, которые у них были до того, как «день» начнется снова. Он продолжал сопротивляться Рико, попыткам заставить его «подчиниться», сделать из него настоящего Ворона. Борьба, когда они перекрасили его волосы в рыжий цвет, принесла ему ушибленные ребра и удары по спине, а на верхней части бедер появилась линия порезов от того, что он высказал Рико. Иногда он спрашивал себя, стоило ли оно того, подавляющее чувство усталости и грызущая боль голода от пропущенных приемов пищи и дополнительного времени, проведенного на корте не только для него, но и для Жана, поскольку они занимались дополнительными тренировками и уборкой корта в конце «дня», но он отказывался позволить Морияма победить. Он не хотел, чтобы смерть его матери была напрасной. — Vous êtes une malédiction, — пробормотал Жан, когда они ввалились в раздевалку после того, как убирали площадку уже шестую «ночь» подряд. — C'est approprié, tes cheveux roux, parce que tu es le diable.. — Oh bien, tant mieux pour moi, vu ce qui arrive aux saints de votre peuple. — Нил вызвал слабую улыбку на взгляд, который послал в его сторону сосед по комнате. В этот момент ему уже было наплевать на открытые душевые, он просто хотел стоять под струями бесконечного количества горячей воды, доступной в Гнезде (одна из немногих хороших вещей в этом месте), и позволить теплу подействовать на боль, которая впиталась в его мышцы и кости. В раздевалке их ждали Рико, Федоров, Баутиста и Джонсон, первый — с жестокой ухмылкой на лице, второй — с предвкушением в глазах. Нил шагнул навстречу Жану, показывая, чтобы его сосед по комнате ушел. — Рико, как неприятно видеть тебя сегодня вечером. — Он мог бы поторопиться и начать работу — чем быстрее они это сделают, тем быстрее Жан сможет собрать его снова. Вот только Джонсон двинулся, чтобы загородить Жана, в то время как улыбка Рико приобрела более резкий оттенок. — Должен сказать, даже я не ожидал, что ты продержишься так долго, Натаниэль, но, опять же, ты был несколько закален перед тем, как попасть сюда. — Он указал на грудь Нила, на бесчисленные шрамы, скрытые под его пропотевшей формой. — Верно, — согласился Нил, подавляя ненависть, которую он почувствовал, услышав свое настоящее имя. — А ты? Ты совсем не похож на моего отца. Рико прищелкнул языком, шагнув вперед, в то время как Жан оставался неподвижным и смотрел туда-сюда между ним и Нилом. — Видишь ли, это именно то, чего я не могу допустить, когда через два дня придут первокурсники, этот твой рот, изрыгающий такой огонь. Поэтому я даю тебе последний шанс, Натаниэль. Признай меня своим королем или иначе. Нил одарил его холодной улыбкой, готовясь к тому, что последует дальше. — Разве ты не слышал поговорку о том, что происходит, когда ты ожидаешь другого исхода после стольких раз? — Да, слышал, поэтому в этот раз мы поступим по-другому.- Рико махнул рукой на Жана. — Жан не выполнил свою работу по обучению тебя твоему надлежащему месту, поэтому он заплатит за это. Жан побледнел, услышав это, и на мгновение Нил подумал, что он будет возражать, что он что-то скажет или будет сопротивляться, но затем он просто склонил голову, когда Джонсон и Федоров подошли к нему, а Баутиста схватил Нила за руки, чтобы удержать его. — Ты посмотришь и увидишь, чего тебе стоила твоя дерзость, — сказал Рико с широкой улыбкой. — Ты останешься здесь на все время. Нил боролся с хваткой Баутисты, пока Федоров жаловался на отсутствие огня у Жана, и ругался, когда его руку вырвали, пиная ублюдочного защитника. — Прекрати это, — сказал он Рико, когда стало ясно, что Жан не будет сопротивляться. — Нет, пора тебе усвоить урок. — Прекрати это, пожалуйста, — попытался Нил, проглотив свою гордость, не желая позволить Жану страдать из-за него. Это единственное слово заставило Рико поднять руку, что в свою очередь заставило Федорова и Джонсона замереть, по крайней мере, на мгновение. — Что это было? — Он ухмыльнулся Нилу. — Что ты сказал? На мгновение что-то внутри Нила взбунтовалось, ему захотелось плюнуть в лицо этому ублюдку и молчать, продолжать бороться. Но Жан стоял с руками Джонсона и Федорова на своих руках и пустым выражением лица, как будто он уже готовился к худшему, уходил в себя, чтобы отрешиться от того, что произойдет дальше. На мгновение Нил заколебался… а потом подумал о своей матери, подумал о том, как он не смог спасти ее, как все, что он смог сделать, это оставить ее позади, похоронить в глуши, как будто она не имела никакого значения, подвести ее в последний раз, и он нашел свой голос. — Я сказал, пожалуйста, остановись, король. Лицо Рико засветилось, когда он услышал эти слова, и он шагнул ближе к Нилу. — Скажи это еще раз, стоя на коленях, Натаниэль. — Нет, — выдохнул Жан, хотя это было то, о чем он просил Нила с тех пор, как тот прибыл в Гнездо. Подавив в себе ненависть и злость, Нил опустился на колени, слегка поморщившись от боли, вызванной различными синяками и растяжением швов. — Пожалуйста, отпусти его, король, — сказал он, глядя на Рико, его голос был ровным и безэмоциональным — он не мог найти в себе силы, чтобы сделать его более умоляющим. Рико рассмеялся, потянувшись вниз, чтобы взять в горсть волосы Нила. — Ты не забудешь этот момент, не так ли, номер «4»? Не забудешь, кто владеет тобой, кому ты подчиняешься? — Нет, — легко солгал Нил. Он сделал бы все, что должен был, чтобы сохранить Жана в безопасности, так как он был ответственен за своего партнера, сделал бы все, что должен был, чтобы пережить следующие несколько лет, но Рико был лишь тем, что нужно было вытерпеть, не более того. — Хороший мальчик, — прорычал ублюдок, сильно дергая Нила за волосы, улыбка сползла с его лица. — Отпусти Жана, — приказал он, даже когда откинул Нила назад. На мгновение воцарилась тишина, когда голова Нила качнулась в сторону, а затем раздались удаляющиеся шаги, прежде чем Нил снова получил пощечину. Все, что имело значение для Нила в этот момент, это то, что Жан ушел, что француз остался (в основном) нетронутым, прежде чем Рико повторил «урок». В общем, Нил легко отделался в тот вечер — два синяка под глазами, рассеченная губа, необходимость наложить еще несколько швов. Баутиста, Федоров и Джонсон были не слишком довольны, но похоже, что Жан был прав в том, что Рико не так уж и весело, когда игрушке все равно (или, в случае Нила, когда она сама предлагает себя). Жан все еще ждал его, несмотря на то, что до «утра» оставалось еще несколько часов (Нил понятия не имел, что такое настоящее время, не знал, который час в реальном мире), аптечка лежала рядом с ним на кровати. Как только за Нилом закрылась дверь, он вскочил с кровати и сделал шаг вперед, но остановился. — Сделал… Нил покачал головой. — Это был просто Рико, — ответил он, догадываясь, о чем спрашивает Жан. — Понятно. — Жан жестом пригласил его сесть в кресло, где уже лежало полотенце. — Надеюсь, ты не залил кровью весь холл. — И не расстроил уборщиц вместе со всеми остальными? Нил убрал левую руку с груди, чтобы показать черное полотенце, прижатое к последним порезам, под еще одной разорванной рубашкой. Хорошо, что университет или Морияма снабжали его этими вещами. — Для упрямого дьявола у тебя есть хорошие моменты. Жан ушел в ванную и через минуту вернулся с несколькими мокрыми полотенцами. Одно было прижато к груди Нила, чтобы ослабить кровоточащую рану, другие накинул на его больное лицо, строго-настрого приказав оставить их там. Зрение Нила было затуманено, но, к его удивлению… к его удивлению, он доверял Жану. Это чувство подкралось к нему незаметно, но за месяц или больше, что он провел в Гнезде (его чувство времени было более чем испорчено из-за шестнадцатичасовых летних дней, отсутствия солнца и всего остального), Жан доказал свою надежность. Это было больше, чем партнерство с Вороном, больше, чем то, что он был защитником, а Нил — нападающим. Дело было в том, что он был единственным человеком, который знал, что переживает Нил, знал, что значит быть активом Морияма, чувствовать боль от того, что находишься под острием ножей, под безумием и одержимостью Рико. Он знал, что значит быть собственностью, с которой обращаются как с вещью. Нил сделает все, что потребуется, чтобы выжить в Гнезде, но что-то подсказывало ему, что он справится с этим гораздо лучше, если у него будет кто-то за спиной — в конце концов, именно это помогло ему пережить восемь лет в бегах. Вернее, помогло ему пережить большую часть этих восьми лет. Когда он потерял мать, он сломался, потерял концентрацию и импульс. Этот урок был усвоен с большим трудом, и на этот раз он его не забудет. Судя по тому, как Жан постарался предупредить Нила и помочь ему, можно сказать, что Жан тоже понял, что долго в одиночку ему не продержаться. Не то чтобы это было само собой разумеющимся, что два таких сломанных человека могут хорошо функционировать вместе, но по отдельности они были никем. А Нил так устал быть никем. Жан слегка ругнулся, обрабатывая последние порезы и зашивая их с быстротой, которой могла бы гордиться мать Нила. — Постарайся не оставлять шрамов, — пробормотал Нил, за что получил укол в левый бок. — Когда же это говорили, что вы, британцы, смешные? — Монти Пайтон, — ответил Нил. Может, он и не был в курсе многих популярных вещей, но это он знал точно. — Ба, кучка уродливых мужчин, переодевающихся в женщин и говорящих пронзительными голосами, когда они странно ходят, — усмехнулся Жан, сдвигая влажную одежду на лице Нила, чтобы проверить его глаза. — Говоря об уродстве, тебе нужен пакет со льдом, иначе ты напугаешь первокурсников. — Как будто это поможет, — возразил Нил, думая о том, как сильно он похож на своего отца сейчас, когда его волосы снова окрасились в естественный цвет, а глаза больше не скрыты линзами. Жан бросил на него странный взгляд, когда он встал, чтобы принести пакет со льдом из маленького холодильника в их комнате, в котором не было ничего, кроме спортивных напитков и воды (предполагалось, что если Нил когда-нибудь перестанет враждовать с Рико, то появится надежда на закуски) — и пакетов со льдом для любых травм. Растяжения мышц и тому подобное, но забавно, что чаще всего Нил и Жан использовали их для лечения синяков, полученных от Рико. Жан завернул один из пакетов в небольшое полотенце и принес его к креслу, опустив глаза, когда передавал его Нилу. — Vous… tu n'aurais pas dû faire ça, — сказал он, когда Нил принял холодный сверток. — Voilà. Maintenant il sait quoi utiliser contre vous. Нил помолчал несколько секунд, прижимая пакет к переносице. — Je n'allais pas te laisser être punie pour quelque chose qui était de ma faute. Жан элегантно пожал плечами, его взгляд по-прежнему был устремлен в пол. — Pourquoi pas? Ce n'est pas la première fois qu'une telle chose se produit. На мгновение Нил почувствовал новую волну ненависти к Рико — к Рико и, как он подозревал, к Кевину Дэю, когда он подумал о тех нескольких случаях, когда Жан упоминал отсутствующего нападающего, когда он вспомнил предупреждения никогда не упоминать его. — Peut-être que je suis un idiot et un menteur, — признал Нил, — mais je ne laisse pas les autres prendre mes coups si je peux l'éviter. — Он подумал о всех тех случаях, когда его мать вставала между ним и отцом, между ним и людьми отца, такими как ДиМаччио, и содрогнулся. — Non. Plus maintenant. Жан, наконец, поднял на него глаза, в его выражении смешались понимание и жалость. — Vous en avez trop dit. — Non, pas vraiment. — Нил улыбнулся ему однобокой улыбкой. — Rico pense juste qu'il m'a fait reprendre mes esprits, c'est tout. Je l'appellerai roi en face, mais je ne le penserai jamais. — Vous… — Жан смотрел на него пару секунд, затем начал убирать за ним швы. — Je n'ai pas de mots pour exprimer votre stupidité. Va dormir. — И все же в его движениях по комнате чувствовалась легкость, которой раньше не было, что дало Нилу понять, что он не так уж и обеспокоен, как пытается показать. Следующее утро наступило слишком быстро, и не удивительно, что Рико заставил Нила «признать» его на корте перед началом тренировки. И все же, несмотря на горький привкус во рту, у Нила был Жан за спиной и несколько меньше синяков к тому времени, когда его отправили работать над упражнениями и впервые за… ну, разрешили прерваться на обед. Жан бросил на него за это взгляд, когда они вошли в раздевалку, и получил в ответ мокрую от пота майку, брошенную на его самодовольное лицо. Трудно, очень трудно было держать оскорбления в себе, не дать Рико понять, что Нил действительно чувствует к нему, но Нилу достаточно было подумать о Жане, стоящем справа от него или чуть позади, чтобы заметить, как Рико бросает колючий взгляд на своего партнера, прежде чем проглотить эти колючие слова и склонить голову. Это не сильно отличалось от того, как все было в Балтиморе, когда он должен был оставаться тихим и хорошим, когда его отец был рядом, приходилось делать все необходимое, чтобы не вывести его из себя. И серьёзно? Рико и близко не стоял в лиге Натана Веснински, он был лишь бледной имитацией этого монстра. Нил выдержал десять лет с Мясником, он мог бы продержаться и пять в Гнезде — даже если ускоренные дни во время каникул будут казаться длиннее. Он стоял в стороне от корта и молча наблюдал с Жаном рядом, как «первокурсники» впервые выходят на стадион Эдгар Аллан, и чувствовал себя таким… таким старым. К тому времени он пробыл в Гнезде уже достаточно долго, чтобы его загар, полученный во время жизни в Аризоне, поблёк, и кожа снова стала бледной от недостатка солнца. После начала занятий он сможет выходить за пределы Гнезда, по крайней мере, на некоторое время каждый день. Подумать только, когда-то он преодолевал сотни миль за день, а теперь он был заперт в этом кампусе, если только не уходил с Рико и Тетсуи на игру. На его шее не было ошейника, но он все равно его чувствовал. На черно-красных сиденьях стадиона, расположенных сверху и вокруг, сидели четверо новых «товарищей по команде»: двое парней и две девушки, заменившие недавно закончивших пятый курс старшеклассников и бывшего партнера Жана, который покинул Эдгар Аллан из-за «травмы», завершившей его карьеру. Формально Нил тоже был одним из них, но он чувствовал себя так далеко от других подростков из-за того, что его обучение уже шло полным ходом и что, в отличие от них, он оказался здесь не по собственному выбору. Он не будет свободен через пять лет. — Защитник, вратарь, нападающий, полузащитник, — сказал ему Жан тихим голосом, когда Тетсуи и Рико вышли на корт. — Они не увидят ни минуты игрового времени до второго года, если вообще увидят. Нет, не с двадцатью другими игроками, борющимися за шанс проявить себя и получить место в стартовом составе. Не после того, как один «новичок» уже уступил стартовую позицию. Ребята, казалось, были поражены, увидев Рико воочию, что вызвало легкую, довольную улыбку на лице их капитана-психопата. Он кивнул им, в то время как Тетсуи стоял, как обычно, неподвижно, и через пару минут Рико указал на собравшихся Воронов. — Это ваши новые товарищи по команде. Нил мог сказать, когда они заметили его, так как он и Жан были в начале очереди, согласно их «высшим» номерам. Их глаза расширились при виде его татуировки «4» и этого номера на передней части его джерси. — Эдвин Росс, запасной вратарь, номер «31». Марли Патель, запасной нападающий, номер «32». Меган Кертис, запасной полузащитник, номер «33». Джонатан Миллс, запасной защитник, номер «34». — Каждый из названных новичков кивнул, когда их назвали — Росс имел коренастое телосложение, которое хорошо поможет ему в воротах, Патель была достаточно высокой, чтобы заставить Нила вздохнуть, и обладала поразительной внешностью, которая заставила нескольких старших Воронов улыбнуться ей, Кертис, казалось, чувствовала себя немного неуютно от такого внимания и пригнула голову, а Миллс ухмылялся всем. — Ça va être un bain de sang, — прошептал Жан, придвигаясь ближе к Нилу. — Ils sont encore pires que les bébés de la forêt. Нил не позволил эмоциям проявиться на своем лице и удостоверился, что дал Рико почтительный кивок, когда ублюдок назвал его имя: он поймал изумленные взгляды первокурсников, когда они услышали это, и снова проклял Эндрю Миньярда. — Qu'est-ce que tu veux dire? — спросил он, как только Рико оказался на несколько Воронов ниже по линии. — Les garçons sont trop arrogants, les filles trop jolies. Il n'est pas fréquent que Tetsui en recrute deux par saison. Les autres seront heureux de leur apprendre à prendre leur place, — пробормотал Жан, постукивая пальцами по шлему, который держал в руках. — Mais ce sont des recrues, — возразил Нил, его голос звучал так же тихо. Они не были собственностью. — Cela signifie que ce n'est pas Rico qui fera le plus de dégâts, du moins dans un premier temps. С одной стороны, Нил не понимал Гнездо и то, как многие Вороны рвали друг друга, словно птицы, дерущиеся за один и тот же кусок мяса. С другой стороны… ну, они были людьми, а Нил прекрасно знал, что люди мало на что способны, если им дать хоть полшанса, чтобы не прибегнуть к жестокости. Поэтому он надел шлем и сосредоточился на дневной тренировке. ******* — Черт, ты хоть пытаешься? — Да пошел ты, конечно, стараюсь! Какого черта ты думаешь, почему я тут потею до седьмого пота? Просто так? — Ты должен был бы делать что-то, чтобы потеть — что-то кроме того, чтобы быть жалким неудачником! — Да пошел ты! Я пытаюсь, черт возьми! Эндрю откинул козырек своей вратарской маски, затем стянул массивные перчатки, чтобы вытереть пот, выступивший на лбу, наблюдая, как Кевин и Ий кричат друг на друга на полпути к корту: его большая ракетка была под рукой, и в воротах все еще оставался мяч, который он мог бросить в голову Ийю, если этот идиот решит снова замахнуться на Кевина, как он сделал неделю назад. Пока что нож, воткнутый ему в живот, и обещание, что следующий будет в его печени, казалось, научили темпераментного болвана держать свои руки при себе. Пока что. Эндрю намеревался довести обещание до конца, так что у Ийя лучше бы память была получше, чем контроль над импульсами. Судя по последним нескольким неделям тренировок, у него определенно не было особых навыков игры на корте экси. Аарон бросил на пол корта сначала свою ракетку, затем шлем, после чего подошел и прислонился к другой стороне ворот Эндрю. — Думаешь, на сегодня все? В кои-то веки в его голосе прозвучала надежда. — Мы еще не прошли и половины тренировки, — сказал Эндрю с насмешливой улыбкой, покачав головой. — У Дэя есть еще как минимум час, чтобы побороть бесполезность и биться головой о стену, которую представляет собой неумелость Ийя. — Просто замечательно. — Лицо Аарона исказилось от досады, когда он одернул мокрую от пота майку. — Почему мы снова должны быть здесь из-за этого? По крайней мере, ты в основном стоишь здесь и ничего не делаешь. Прежде чем Эндрю успел ответить, Ники тоже подошел. — Стоит ли ему так кричать на бедного ребенка? Если он будет продолжать в том же духе, Кенни тоже сбежит. — Если он умный, он последует примеру Джостена, — проворчал Аарон. — Бежать как можно дальше от этой дерьмовой команды. Глаза Эндрю сузились при упоминании Джостена, а Ники застонал. — Да ладно, мы не так уж плохи! У нас действительно есть шанс в этом году с Кевином и всё такое. — Ну да, когда у нас в команде все еще есть Гордон, а теперь еще и ребенок, который половину времени не может пропустить мяч мимо тебя. — Аарон насмехался, а Ники смотрел на него. — О нас слагают легенды. Тем временем Кевин и Ий перестали кричать друг на друга достаточно долго, чтобы Кевин заметил, что они втроем стоят около ворот. — Какого черта вы делаете? Надевайте свое снаряжение и занимайте позиции! Эндрю отмахнулся от него ровным взглядом, Ники поспешил повиноваться, а Аарон зевнул и вернулся на свое место у входа в ворота: Эндрю нашел некоторое развлечение в неторопливом натягивании своих перчаток и шлема, в то время как Кевин заметно раздражался, а Ий ухмылялся рядом с ним, и как только они оказались в центре ворот, тренировка возобновилась. Ну, для Эндрю это было больше стоянием в стороне, потому что, как заметил Аарон, Ий с трудом пробился мимо Аарона и Ники, чтобы попытаться забить очко, а Эндрю не потрудился блокировать атаки Кевина в ворота. Ему было наплевать на летнюю тренировку, он был там, чтобы присматривать за Кевином и семьей, а не заниматься спортом. Кроме того, у Кевина и так было полно дел с Ийем, который разрывался между тем, чтобы впитать все, чему Кевин мог его научить, и тем, чтобы подавить свою упрямую гордость настолько, чтобы сделать именно это. Двое нападающих дрались пару раз в день, и только один раз Ий попытался начать что-то с Ники и Аароном. Рене, возможно, что-то заподозрила, раз она так улыбалась, так как Эндрю улыбнулся Ийю, когда сказал ему, чтобы тот больше никогда не трогал ни Аарона, ни Ники. Хм, ракетка, прижатая к его горлу и в то же время перекрывающая ему воздух, тоже могла иметь к этому какое-то отношение. Эндрю не думал, что он очень нравится Ийю, какая жалость. Он полагал, что это справедливо, поскольку не испытывал к новичку ничего, кроме легкого раздражения. В течение следующего часа Ийю удалось дважды обойти Аарона и Ники (но не обойти Эндрю) и еще раз подраться с Кевином, прежде чем Ваймак положил конец их тренировкам на сегодня. Эндрю шел следом, пока нападающие топали в раздевалку, чтобы смыть с себя пот и плохое настроение, а Ники возбужденно рассказывал о том, что до пятницы и ночи в Эдеме осталось всего три дня. Ваймак с недовольным видом забирал угрюмого Ийя домой (Эндрю придется заглянуть к нему позже, так как он был уверен, что тот должен был закупать алкоголь оптом, чтобы смириться с содержанием темпераментного сопляка на лето), и Эндрю остался со своей командой «монстров». Кевин занял пассажирское место, а Ники и Аарон расположились на заднем сиденье, поэтому Эндрю прикурил сигарету, прежде чем сесть за руль машины, чтобы отвезти их обратно к Эбби. — Он не будет готов к осени, — жаловался Кевин, разглядывая что-то на дороге впереди. В последнее время экси-наркоман казался одержимым этим фактом, даже больше, чем обычно. Как будто Эндрю это волновало — о, подождите, ему уже порядком надоела эта песня. — Как жаль. Добро пожаловать в реальный мир и погрязни в посредственности вместе с остальными, — сказал он этому засранцу. — Эндрю, — простонал Ники, в то время как Аарон забавно фыркнул. — Не слушай этого ворчуна, Кевин. Кенни понемногу улучшается, сегодня он обошел нас несколько раз! — Потому что ты был слишком ленив, и сейчас слишком жарко, чтобы двигаться, — сказал Аарон, играя со своим телефоном. — Нет, я старался! — Ты был… Эндрю, которому уже надоел этот разговор, включил радио на пару секунд, чтобы положить ему конец, а затем улыбнулся в зеркало заднего вида под пристальными взглядами своей семьи. — Дело в том, что ты, похоже, думаешь, что мне не все равно, — сообщил он Кевину певучим тоном. — А это не так. На самом деле, я думаю, что будет забавно наблюдать, как твой маленький протеже потерпит неудачу в тот момент, когда он выйдет на корт для нашей первой настоящей игры. — Он выше тебя, так что не такой уж он и маленький, — пробормотал Кевин, чем заслужил резкий рывок руля, заставивший троих обитателей машины ругаться, хватаясь за что-нибудь, чтобы не соскользнуть, в то время как Эндрю продолжал ухмыляться. — Разве это не весело? Слушай, я тоже могу быть забавным. — Для психопата, — проворчал Аарон, за что получил палец, поднятый в его сторону, но Эндрю не стал спорить. Кевин прерывисто вздохнул, потирая лицо руками, левая слегка дрожала. — Он не ужасен, просто недостаточно сосредоточен. Он позволяет себе злиться и отвлекаться, он недостаточно отдается своей игре. Нам нужен кто-то более преданный, если мы хотим выйти в полуфинал в этом сезоне, кто-то, кому не все равно. — Он замешкался на мгновение. — Кто-то вроде Джостена. В последнее время Кевин тоже зациклился на этой «упущенной» возможности. Эндрю ужасно надоело слышать это имя, учитывая, что они были знакомы с парнем всего двадцать минут. — У тебя был шанс и ты его упустил, — сказал он, сворачивая на улицу Эбби с такой скоростью, что шины завизжали, а Аарон выругался. — Если ты не освоишь трюк с вытаскиванием кролика из шляпы фокусника, я не хочу больше слышать это имя. — Но… Удар по тормозам посреди дороги сотворил чудеса, привлекая внимание упрямого экси-наркомана. — Я заикаюсь? — спросил он Кевина с легкой ухмылкой. — Нет, — ответил Кевин быстрым движением головы, его лицо было настолько бледным, что татуировка «2» выделялась на его щеке. — Значит, мы согласны. — Он подождал, не будет ли трус спорить с ним, и, после отрывистого кивка, продолжил ехать оставшиеся полквартала до дома Эбби, где все выскочили из машины, как только она была припаркована. Он остался снаружи, чтобы выкурить сигарету, медленный зуд в черепе и грызущая боль в теле предупреждали его о том, что скоро придется принять еще одну таблетку, но он был готов отложить это еще на некоторое время. Сейчас он хотел насладиться (в основном) тихим воздухом района, пока люди не вернулись домой с работы, а дети из своих дневных лагерей или откуда-то еще, куда их заложили родители до вечера, относительной прохладой тени под навесом гаража и первым одиночеством в этот день. Нил, мать его, Джостен. Прошло почти два месяца с тех пор, как он видел этого идиотского кролика, с тех пор, как Джостен сбежал, а Эндрю все еще не мог выбросить парня из головы. Конечно, не помогало и то, что Кевин не переставал твердить о призрачном нападающем, о том, что Лисы были бы намного лучше, если бы Джостен подписал контракт вместо Ийя (Ий не оценил, когда подслушал это заявление, благодаря удивительному отсутствию такта у Дэя; Эндрю редко видел, чтобы Ваймак так злился на Лисов, но Дэй это сделал). Удивительно, как один человек может испортить жизнь Лисам, даже не находясь рядом с ними. Это, конечно, не способствовало подозрениям Эндрю относительно парня… но он ничего не мог с этим поделать, не так ли? Не сейчас, когда он застрял в Южной Каролине, присматривая за Дэем и семьей, а Джостена никто не видел с первой половины апреля. Просто еще одна загадка. Это не так беспокоило бы Эндрю, если бы все это не кричало ему «чертовски подозрительно» — никто не исчезает вот так, без особых усилий с чьей-либо стороны. Однако Эндрю ничего не мог с этим поделать, не так ли? На следующей неделе прибудут остальные Лисы, и Эндрю придется иметь дело с Гордоном, Рейнольдс и Уайлдс, а также с Ийем. Ну, технически с Ийем будет разбираться Рене, поскольку Эндрю плевать хотел на этого парня, и ей лучше разобраться с ним поскорее. Эндрю сделал еще одну длинную, глубокую затяжку сигаретой и на мгновение позволил усталости, которую он чувствовал, прижать его к двери гаража позади него, прежде чем оттолкнуться от нее в тот же момент, когда выпускал дым. Пора убедиться, что придурки не замышляют ничего хорошего внутри, увидеть, что Эбби не удалось приготовить на ужин, может быть, немного отдохнуть, прежде чем Кевин потащит его обратно на корт, чтобы сидеть там, пока наркоман отбивает мячи. Эндрю отбросил окурок сигареты в сторону, когда дошел до ступенек, ведущих к входной двери, и задумался о том, когда он сможет зайти к Ваймаку, чтобы выпить еще немного спиртного. ******* Нил нахмурился, усаживаясь на скамейку рядом с Жаном и принимая бутылку с водой от своего партнера с легким кивком: теперь, когда он освоил значительную часть упражнений Воронов, ему разрешили проводить больше времени на площадке, чтобы работать с остальными членами команды и Жаном над улучшением своих общих навыков. Он еще не чувствовал, что достоин «4» на своей щеке, но знал, что стал намного лучше, чем был в Миллпорте. Это не означало, что остальные Вороны относились к нему лучше, не пытались подставить ему подножку на корте, ударить ракеткой в ребра или впечатать в стену, если у них была такая возможность, но теперь таких шансов было немного меньше, и он добился некоторого уважения со стороны некоторых из них. Но это не значит, что они не растерзали бы его и не отобрали бы у него номер «4» в течение секунды, если бы могли, но его наконец-то приняли как одного из них. Честно говоря, он не был уверен, как он к этому относится. Раньше всегда были он и его мать против всего мира, всегда они вдвоем в бегах, всегда они против отца. Теперь у него было место, где он «принадлежал» (где у него не было выбора, кроме как остаться), где он делал то, что всегда любил, и если ему не нравились люди, то он мог, по крайней мере, понять их. Они тоже отдавали все силы, чтобы играть в экси, возлагали надежды на профессиональную карьеру и были одними из лучших в этом жестоком, захватывающем виде спорта. Ну, все, кроме Жана, который считал их всех кучкой дураков, напомнил себе Нил с легкой улыбкой. — Sanders n'est pas heureux avec vous en ce moment, — заметил Жан, открывая бутылку воды для себя, его глаза казались опущенными, но на мгновение метнулись в сторону высокого нападающего-старшекурсника, прежде чем он отпил немного. — Hum, donnez-moi une minute pour gérer mon anxiété, — сказал Нил, прежде чем отпить воды. -Ah, non, ça ne marche pas. — Parce que tu es un grand fou et un démon. — Жан вздохнул и покачал головой, его черные волосы были убраны со лба красной банданой, очень похожей на (ненавистные) теперь каштановые кудри Нила. — Il est plus fort que moi. — Et alors? Je ne le combat pas. — Non, tu le fais juste mal paraître devant son maître. — Жан изящным движением щелкнул пальцами левой руки, словно вычеркивая Нила из своей жизни. — Je n'ai pas besoin qu'on me rappelle constamment que je suis maudit. — Eh bien, vous êtes français, vous pensez que c'est déjà assez mauvais, — размышлял вслух Нил. Жан вздохнул, сжимая пальцами полупустую бутылку с водой. — Je déteste tellement ma vie, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — et vous en particulier. Нил улыбнулся своему партнеру и быстро подтолкнул его в плечо. — Merci. Наоми Арчер и Лейф Хебиг, полузащитник и защитник соответственно, странно посмотрели на них обоих, когда Жан начал ругаться на французском и японском языках, на что Нил лишь кивнул в ответ. Лейф пожал плечами и отвернулся, а Наоми улыбнулась и покачала головой: Нил узнал от других Воронов, что у Жана была репутация немного «замкнутого», что он мало с кем общался, кроме Рико и своих старых партнеров… и Кевина. Что он был очень тихим после ухода Кевина, и еще более тихим после ухода Джейми. Нил подозревал, что улучшение отношения Воронов к нему связано не только с его возросшими навыками на площадке, но и с тем, что они с Жаном, похоже, поладили. Конечно, были Вороны, которых это не устраивало, те, кто хотел бы стать новыми «3» и «4», и те, кого Нил был только рад уничтожить в ответ. Возможно, у него были связаны руки в отношении Рико, но все остальные в команде вели честную игру. И когда у него была возможность уничтожить их, выставив Рико в выгодном свете? Возможно, он все еще учился кое-чему, когда дело касалось экси, но Вороны так же могли многому у него научиться. Нил и Жан вскоре вернулись на площадку, где Нил молчал, пока Тетсуи объяснял команде Рико новую игру, и не вздрогнул, когда этот ублюдок «по-дружески» похлопал его по спине, достаточно сильно, чтобы отзвуки отдавались в его подкладке. Как только игра началась, Нил, как всегда, поддался азарту, ощущению от того, что мышцы напрягаются и растягиваются, а чувства напряжены до предела, от поиска мяча и одновременного наблюдения за всем вокруг. Он получил мяч раньше, чем Корнелл успел его поймать, крутанулся на месте, осознавая, что команда соперника идет на него, что Сандерс находится всего в нескольких футах от него, и побежал к воротам. Когда другой нападающий атаковал его, он развернулся таким образом, что его ноги ушли из-под него в контролируемом скольжении, бросая мяч в Рико (он всегда знал, где был Рико), что, конечно же, отбило конец его ракетки в живот Сандерса, в то время как мудак тяжело рухнул вниз. Рико забил, как и предполагалось, Нил встал и вернулся в игру только с парой новых синяков, а Сандерс остался задыхаться на твердом полу. Тетсуи на мгновение окинул Нила оценивающим взглядом, затем кивнул один раз, Жан покачал головой, как бы в отчаянии, и Сандерсу пришлось отсидеться до конца игры. Рико подошел к Нилу, когда пришло время возобновить тренировку. — Немного вычурно, но неплохо. — Его улыбка приобрела тот острый край, который всегда заставлял Нила насторожиться. — Наконец-то ты учишься, номер «4». — Его пальцы просунулись в щель, в экипировке Нила, и впились в ноющие мышцы плеч. — Приятно видеть, что Жан делает свою работу. — Жан всегда делает свою работу, — сказал Нил тихим голосом, пока его партнер стоял, склонив голову. — Очень жаль, если он этого не делает, не так ли? — Пальцы Рико еще немного скрутились, прежде чем он ушел. Они вдвоем стояли там пару секунд, прежде чем Жан выпустил дыхание. — Пойдем, пойдем. Я хочу, чтобы ты знал все эти упражнения к концу сезона. — И сколько времени обычно требуется людям, чтобы выучить их? — спросил Нил, и Жан дал свой обычный ответ — протянул руку и нажал на татуировку «4» на щеке Нила. — Я и сам начинаю чувствовать себя немного «проклятым», — пробормотал Нил, вертя ракетку в перчатках. В качестве ответа Жан принялся насвистывать «Марсельезу», пока расставлял конусы. Пока его внезапно повеселевший партнер (что никогда не было хорошим признаком) занимался подготовкой к следующей паре часов «мучений британского новичка», Нил оглядел корт и увидел свежую группу Воронов, играющих под оценивающим взглядом Тетсуи, в то время как дальше по корту Макферсон и Луазо занимались неблагодарной работой с новичками. Нил постучал нижней частью ракетки по деревянному полу, когда Росс провалил передачу, которая, казалось, должна была стать первым упражнением. — Они еще не перешли ко второму упражнению? Жан поднял взгляд от конусов, чтобы окинуть взглядом корт, и пожал плечами. — Я думаю, что девочки справляются с первым упражнением, а мальчики — нет. — Я не думал, что это так сложно. — По крайней мере, не по сравнению с последними. Он бросил острый взгляд на джерси Нила. — Есть огромная разница между «4» и «30», — сказал ему Жан серьезным тоном. — И у тебя была дополнительная мотивация. — Я не «4», не совсем, — возразил Нил, решив проигнорировать замечание о мотивации и держась за ракетку, как будто она должна была его поддержать. — Пока нет, — согласился Жан. — Но скоро станешь. Мастер прав в том, что у тебя есть потенциал. — Затем он насмешливо фыркнул. — Он просто похоронен под глупостью. Слоями и слоями этого. Нил улыбнулся своему партнеру. — Что я могу сказать, ты пробуждаешь это во мне. — Я этого не заслуживаю, — пробормотал Жан, устремив взгляд в небо — ну, на крышу стадиона. — Воистину не заслуживаю. — Очевидно, кто-то не согласен, — сказал Нил, поднимая ракетку. — Я уже упоминал сегодня, что ты дьявол?. — Хм, нет, я так не думаю. По крайней мере, не в последние десять минут? — Ну, так и есть, а теперь приступай к работе. — Жан посмотрел на него и жестом указал на расставленные конусы. — Никаких ошибок, или будет наказание. — Я здесь не единственный дьявол, — Нил считал, что это должно быть сказано, в то время как на губах Жана заиграла легкая улыбка. «Наказание» — это то, что Жан решил сделать, чтобы вдохновить Нила (как будто избежать неудовольствия Тетсуи, который обычно выказывал свое недовольство с помощью трости, было недостаточно) выучить упражнения еще быстрее. За каждый неверный удар после нескольких дней, потраченных на изучение основных принципов упражнений, он должен был петь «Марсельезу» вслух, находясь на площадке. Нил был не очень хорошим певцом. Излишне говорить, что остальные Вороны, особенно Рико, были чертовски удивлены. Поначалу эти поддразнивания злили Нила, но потом он понял, что это заставляет Жана выглядеть хорошо, создается впечатление, что его партнер навязывает свое старшинство над Нилом, в то время как это была скорее безобидная шутка, поэтому Нил притворился обиженным от всех подколов «кривляющегося Ворона». Если он и узнал что-то новое о своей команде, так это то, что во всем, что они делали, присутствовала острая конкурентная борьба, стремление преуспеть, победить, быть лучшим. Некоторые люди, казалось, были готовы дружить с ним, но в конце концов, он знал, что их главное внимание было сосредоточено на экси. Он не мог винить их, когда его главной целью было выжить. Возможно, это было не так уж возвышенно и амбициозно, но если учесть, что его преследовал психопат, а люди его отца не спускали с него глаз… выжить было хорошо. А если, по какой-то случайности, ему удастся сделать успешную карьеру в экси? Ну, он не хотел забегать вперед. По крайней мере, в течение следующего часа ему пришлось лишь дважды спеть этот чертов французский национальный гимн, прежде чем Жан одобрительно кивнул и объявил, что он готов перейти к следующему упражнению. — Скоро ты закончишь исполнять такую прекрасную песню, — объявил ублюдок. — Убейте, — с улыбкой сказал ему Нил, подняв два пальца в перчатках в грубом жесте, стараясь держаться спиной к остальным Воронам. — Должен ли я добавить к этому «Frère Jacques»? — спросил Жан с легкой улыбкой, собираясь поправить конусы, что вызвало слабое хныканье Нила. Опираясь на ракетку в ожидании начала следующего раунда пыток, Нил сделал растяжку, чтобы немного размять затекшие от нагрузок и синяков (и заживающих шрамов) ноги, в то же время еще раз проверяя успехи четырех новичков. У Росса по-прежнему были проблемы с прицеливанием в упражнениях (что неудивительно, ведь он был вратарем и, вероятно, не привык к такой точности), Миллс расстраивался, когда мяч летел не туда, куда он хотел, Кертис удалось сделать пару хороших пасов, а затем два плохих, когда Лойс зачем-то вмешался, словно поправляя хватку, а Патель была слишком занята наблюдением за крупным защитником, чтобы обращать внимание на конусы перед собой. Нил нахмурился, заметив напряжение в телах девушек, настороженность на их лицах и то, что Макферсон уделяла больше внимания тренирующимся старшим Воронам, чем четырем новичкам, за которыми она должна была наблюдать, что было на нее не похоже — она обычно выполняла приказы до мелочей точно, за что и получила более высокий номер. Жан заметил, куда он смотрит, когда конусы были расставлены, и вздохнул достаточно громко, чтобы его услышали. — Il n'y a rien que vous puissiez faire, — предупредил он. — Лучше всего игнорировать это. Что-то перевернулось внутри Нила, когда он услышал эти слова. — Et qu'est-ce que je vais ignorer, hein? — Его губы сжались, а руки сжались вокруг ракетки при виде того, как Патель вздрогнула от Лойса, на мгновение высокая темноволосая девушка сменилась образом его матери. — Dites-moi ce qui se passe. Жан на мгновение замолчал, подойдя и встав рядом с ним. — Chacun doit apprendre à se défendre. S'ils ont un nombre plus élevé, une recrue plus précieuse, ils ont plus de soutien. Certains ont peut-être des frères et sœurs ou des connaissances, d'anciens coéquipiers ou amis, quelqu'un sur qui ils peuvent compter. Mais ceux qui n'ont pas de soutien ou qui ont quelque chose à prouver? Puis ils… Jouez loyalement. Нил резко обернулся и посмотрел на своего партнера. — Que voulez-vous dire par «jouer franc jeu»? Que vont-ils faire? На красивых чертах лица Жана появилась ужасная пустота, которая также заставила у Нила снова что-то перевернуться внутри. — Plutôt, ce qu'ils pensent pouvoir faire. Tout ce qu'ils peuvent sans encourir le mécontentement de leur maître ou de Rico. — На мгновение на его губах появилась горькая усмешка, как будто Жан плохо пошутил. — Ce qui ne causera pas un scandale qui ne pourra pas être étouffé. Après tout, ces jeunes gens ne sont pas des biens, mais vous seriez surpris de voir que beaucoup sont prêts à endurer dans l'espoir d'un contrat professionnel. — Vous voulez dire qu'ils vont permettre… — Нил чуть не отшвырнул свою ракетку в гневе, прежде чем Жан схватил ее. — C'est absurde. — Tout le monde n'est pas Thea Muldaney ou Sarah Moyer, — шипел Жан. — Il y a peu de femmes corbeaux, peu de joueuses professionnelles dans l'Ecie. Ceux qui ne sont pas d'une rare compétence doivent travailler dur, et pas seulement sur le terrain, pour faire leurs preuves. Нилу удалось жестко рассмеяться над этим. — Si seulement Kayleigh Day pouvait voir ce qui est arrivé au sport qu'elle a aidé à créer. Et ce que son ancienne amie laisse se produire sur son propre terrain. Жан покачал головой, отпустив ракетку Нила. — Ne faites rien. S'il te plaît. Tu as finalement donné raison à Tetsui et Riko. Laisse tomber. Вот только Нил знал таких людей, как Рико, знал, что все было тихо только потому, что Рико по какой-то причине не выходил из себя в последнее время. И он знал, что не сможет стоять и ничего не делать, пока над двумя новичками издеваются, не с голосом матери в голове, когда ему снилось, как она истекает кровью рядом с ним в машине по ночам, когда он думал, что иногда чувствует, как она прижимается к его спине или ловит ее проблески в уголке глаза. Он уже достаточно подвел ее за свою короткую жизнь, не смог спасти ее, когда это было нужно. Скорее всего, она тоже будет кричать на него и называть дураком за то, что он собирался сделать, но у него было достаточно кошмаров и сожалений на дюжину жизней, чтобы хотеть добавить еще больше, если бы он мог этого избежать. Поэтому он улыбнулся Жану. — Ну же, пора послушать, как я кричу. Жан не выглядел успокоенным. — Нил… — Не волнуйся, у меня есть план. Теперь покажи мне, что делать. Жан схватил свою ракетку и шлем, бормоча, похоже, молитвы на французском. Да, это было чертовски обнадеживающе. Нил дождался окончания ужина, чтобы застать Рико одного, когда этот засранец направлялся в черный зал. Он поспешил к парню и заставил себя позвать его уважительным тоном. — Король. Это заставило Рико приостановиться и повернуться, чтобы посмотреть на него, на что Нил выпрямился и низко поклонился. — О, это должно быть хорошо, — пробурчал Рико, прислонившись к черным стенам, которые Нил начал ненавидеть (неправда, он не любил их с самого первого дня, только теперь он их ненавидел) и скрестив руки на груди. — Чего хочет мой номер «4»? Нил также ненавидел то, как Рико сказал это, его номер «4», то, как этот ублюдок так ясно дал понять, что Нил — его собственность, просто вещь. На мгновение ему захотелось сказать Рико, чтобы он отвалил, что он всего лишь второй сын, выброшенный как мусор, но он подавил гнев и злобу. — 聞きたいことがあるんだ、船長 — сказал он по-японски, оставаясь со склоненной головой, слова, которые он выучил, и с которыми ему помогал Жан, чтобы убедиться, что они произнесены правильно, так как он пока выучил только основы. — Действительно, хорошо. — Рико показал, чтобы он встал прямо. — Что это? Деньги? Телефон? — Он насмехался над этим. — Нет, кому бы ты позвонил? Может быть, возможность выйти на улицу? Как ты думаешь, ты смог бы убежать, если бы тебе дали такую возможность? — Ничего подобного, — сказал Нил, хотя ему так хотелось выйти на улицу, увидеть звезды над головой и бегать до изнеможения — это было совсем не то же самое, что наматывать круги по корту. — Я хочу, чтобы ты передал Кертис и Патель мне. — Правда? — Хитрая ухмылка появилась на лице Рико, когда он оттолкнулся от стены и шагнул ближе к Нилу. — Они тебя так интересуют, да? А я-то думал, что женщины — не твоя стихия, учитывая, как ты стремился занять место Жана в тот раз. Нил старался не содрогнуться от ужаса при мысли о том, через что Рико заставил его пройти, о руках старшекурсников и… как он ни старался не думать о том времени. — Они меня не интересуют в этом смысле, — сказал он, его голос был хриплым от подавляемых воспоминаний. — Меня никто не интересует в этом смысле. Рико насмехался над этим, протягивая руку, чтобы схватить Нила за волосы. — Тогда зачем они тебе? Строишь свой собственный маленький корт? — Я думаю, что у них есть потенциал, но они далеко не уйдут, когда Луазо и другие придурки вроде него слишком заняты тем, что издеваются над ними, — пробурчал Нил, глядя Рико в глаза. — Хм, может быть, а может и нет. — Рико резко дернул его за волосы. — Может быть, они прогнутся и запомнят свое место, как ты. Может быть, они сломаются и смоются. А теперь скажи мне правду, Натаниэль, пока мне не наскучил этот разговор. Скука и злость. Нил знал, что это будет нелегко, не с Рико. — Потому что я видел, как моя мать прошла через такое дерьмо, что я не в настроении терпеть это здесь. Рико цокнул, ударив Нила в левую щеку. — Ну вот, теперь намного лучше. — Затем он рассмеялся, даже когда потянул Нила за волосы. — Ты думаешь, что спасешь их всех? Ты даже себя не можешь спасти. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он ударил Нила кулаком в живот. Нилу потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание. — Нет-нет… но хотя бы… хотя бы тех двоих. — Они и Жан. Рико был прав, он не мог спасти всех Воронов, не мог быть рядом с каждым из новичков или помочь тем, кто уже пострадал, но если он сделает что-то сейчас, то сможет жить с памятью о своей матери и, возможно, заставит этих засранцев дважды подумать о том, что они делают. — Хм. — Рико снова ударил его кулаком, прежде чем прижать его к стене. — Полагаю, потому что ты так мило попросил. — Затем он положил свое правое предплечье на шею Нила и сильно надавил. — Только потому, что ты так мило попросил, — шипел он в лицо Нилу. — Запомни этот факт, Натаниэль. Затем он позволил Нилу упасть на землю, а пока тот пытался дышать, он отряхнул руки. — Ты можешь разобраться с Луазо и остальными. — Что-то его позабавило в этом. — Никаких сильных повреждений, Веснински. — Да-да, король, — заикнулся Нил, на секунду или две представив, что в его руке нож — нож или пистолет — и он использует уроки, которые преподали ему отец, мать и Лола. Применить эти навыки на Рико. Но у него не было кодов, чтобы выбраться из проклятого Гнезда, как и у Жана, и оба они были бы мертвы, как только тело Рико было бы найдено. На мгновение внутри Нила вспыхнуло разочарование, поток затуманенного гнева и потребности быть свободным, быть далеко от Гнезда, Морияма и всего, что связано с его отцом. Он никогда не думал, что наступит день, когда ему захочется бежать. Еще в Миллпорте он думал, что сгорел от всех этих лет бега, от того, что никогда не останавливался, а теперь Нил просто хотел уйти. Как сказал Жан, он был таким правильным дураком, всегда желающим того, чего у него никогда не будет, и отвергающим то, что было прямо перед ним. По крайней мере, у него было экси. Он вернулся в номер, где его ждал Жан, и, как только Нил закончил свой рассказ, началась новая порция проклятий. — Il a dit «oui»? — спросил Жан, как только он, казалось, успокоился. — Il a dit que parce que j'ai demandé si poliment, et aucun dommage majeur. — Нил нахмурился, копаясь в комнате в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия. — Et aussi, que je dois m'occuper de Loiseau, donc je suis tout seul. Merde, tu n'as pas de couteau? — Как бы ему ни были безразличны эти вещи, в данный момент что-нибудь одно из них могло бы пригодиться; ему придется подумать о том, чтобы попросить что-нибудь у ДиМаччио в следующий раз, когда этот засранец наведается к нему. О, разве это не заставит его отца гордиться? — Bien sûr qu'ils en distribuent tous les jours de la Bastille», grogne Jean. — J'en ai des dizaines qui traînent. Qu'est-ce que tu… qu'est-ce que tu fais? Нил напевал, открывая массажную подушку с подогревом, которую Жан иногда использовал для своей больной шеи и плеч, и вынул из нее все чудесные батарейки, а затем пошел за носком. — C'est un truc britannique connu sous le nom d'improvisation, — сообщил он своему соседу по комнате. — Tu sais, à cause de la difficulté de se préparer à la guerre au lieu de se rendre et tout ça. — Improvise, petit diable, — сказал Жан, показывая ему палец. — Видишь ли, подобные слабые наступательные атаки вроде этой — вот почему твоя страна отстой, — заявил Нил. — Говоря о слабом нападении и защите, стоит ли мне сначала выбрать Луазо или Диксона? — Он решил, что начнет с главного преступника и его напарника. Жан провел руками по лицу, затем расчесал густые черные волосы и вздохнул. — Луазо, поскольку Диксон следует его примеру. Ты действительно собираешься сделать это сегодня вечером? — Пока Рико не передумал. — Нил надел черный балахон для большей защиты и пару черных кожаных перчаток, которые, видимо, предназначались для зимы, так как батарейки были плотно завязаны в носке. — Я скоро вернусь. — Подожди. — Жан встал и достал из шкафа выдвижной зонтик. — Я не отпущу тебя одного. Нил приподнял бровь, но в этих бледно-серых глазах и сильном подбородке был определенный взгляд, который он уже хорошо знал после последних нескольких месяцев совместной жизни. — Я займусь Луазо, а ты можешь взять Диксона. Представь, что он сороконожка, и все будет в порядке, — сказал Нил, имея в виду тот случай, когда одно из насекомых заползло к ним в ванную. Бормотание на французском о том, как сильно Жан ненавидит его жалкое британское существование, сопровождало их, пока они спускались в Красный зал (только он не был красным, не так ли?), пропуская по пути пару любопытных Воронов. Оказавшись у комнаты двух защитников, Нил быстро постучал, прежде чем открыть, поскольку замка не было. Луазо, младшекурсник с широкими плечами и на дюйм или два выше Жана, растянулся на кровати, проверяя что-то в своем телефоне, а Диксон, второкурсник и всего на полфута выше Нила, читал журнал про экси. Они оба удивленно смотрели на Нила, пока он мчался вперед с носком, раскачивающимся в воздухе, и нанес хороший удар в живот Луазо, в то время как позади него раздался металлический звук, а Диксон издал задыхающийся звук. Луазо как бы наполовину вздрогнул и наполовину хрюкнул от удара импровизированной дубины. Нил воспользовался этим, чтобы прибить засранца спиной к изголовью, прижав предплечье к его горлу, а сам расположился на его бедрах, вспоминая то, что Рико сделал с ним раньше, и опустил носок на телефон, чтобы сломать. Затем он подхватил его и воткнул острый край разрушенного устройства под подбородок Луазо, пока тот пытался отдышаться. — Ты… п-псих. — Ты и половины не знаешь, — сказал ему Нил, в то время как на губах заиграла улыбка его отца. — Что… что ты хочешь? — Когда Луазо попытался оттолкнуть его, Нил покачал головой и чуть сильнее ткнул телефоном. — Стоп! Позади себя он услышал, как Жан сказал Диксону не высовываться. — Ты оставишь Кертис и Патель в покое, ты понял? — Когда защитник уставился на него расширенными глазами, Нил ударил его достаточно сильно, чтобы порезать кожу. — Держи свои гребаные руки при себе и скажи остальным тоже. Иначе в следующий раз я буду ломать кости. — Это была ложь, но засранцу не нужно было этого знать. Тем не менее, Луазо побледнел и собирался покачать головой, пока не вспомнил о телефоне. — Но… Рико… — Рико знает об этом, — сказал Жан скучающим голосом. — Думаешь, ему не все равно, «25»? — В этот раз он говорил с тяжелой насмешкой, когда упоминал номер Луазо. — Ну? — спросил Нил, размахивая левой рукой. — Ладно! — Луазо попытался еще сильнее упереться спиной в изголовье кровати. — Они твои! Делай с ними все, что хочешь! На мгновение Нил почувствовал желание обрушить носок на голову этого засранца, продолжать размахивать им, пока не останется ничего, кроме крови и кусочков кости, но звук Жана, пробормотавшего его имя, вернул его на грань того, что ужасный характер возьмет верх, и он сделает что-то, о чем потом пожалеет — не потому, что Луазо этого не заслуживал, а потому, что тогда он поступил бы как его отец. Дрожа от осознания этого, он отбросил разбитый телефон в сторону и слез с трусящего кровати. Жан стоял рядом с Диксоном с вытянутым зонтом, все еще прижатым к нижней части шеи другого Ворона, и кивнул Нилу. — Je suis fatigué et j'aimerais dormir un peu si vous avez fini vos bêtises pour la nuit, — сказал он Нилу. — Пожалуй, — ответил Нил, снова покачиваясь на носках, и хмыкнул, когда Жан вздохнул с явной усталостью. Слухи о том, что произошло той ночью, явно распространились к утру, так как другие Вороны бросали на Жана и Нила настороженные взгляды, пока те готовились к утренней тренировке. Несмотря на то, как сильно у него сводило живот, Нил постарался уважительно поприветствовать Рико, когда они пересеклись в раздевалке, хотя Жану пришлось слегка придержать его за левую руку, когда Федоров наклонился к нему, чтобы спросить, не менял ли он команду и нуждается ли в напоминании о том, почему веселее «получать». Этот урод продолжал приставать к Нилу, делал все возможное, чтобы вывести его из себя в надежде, что Рико передаст его для большего «наказания», но до сих пор Жан всегда оттягивал Нила от края. Нил как раз взял ракетку, когда Макферсон подвела Патель и Кертис к стойке с оборудованием. — Так, я слышала, теперь они — ваша проблема, — заявила высокая младшекурсница, помахав первокурсникам и окинув Нила оценивающим взглядом, ее светлые волосы были подстрижены под пикси, а сильные черты лица покрывали бледные веснушки. — Подожди, сейчас? — Нил посмотрел на двух озадаченных подростков, а затем на Тетсуи, стоявшего в центре площадки — там, где они с Жаном должны были быть через минуту или две. — Но я… — Нет, это твои проблемы, — с явным облегчением ответила Макферсон, беря свою ракетку. Затем она, казалось, немного смягчилась. — Удачи, хорошо? Он мог только смотреть на нее, пока она спешила присоединиться к Воронам, собравшимся вокруг Тетсуи, затем посмотрел на еще более растерянных Кертис и Патель, прежде чем подарить Жану обнадеживающую улыбку. — Oh non, tu as creusé ta propre tombe, le diable, — с восторгом сообщил ему Жан. — Maintenant, sois dedans. — Quelle sympathie, — укорил Нил, прежде чем нахмуриться и посмотреть на двух девушек. — А, так ты нас тренируешь? — спросила Патель. — Разве ты тоже не новичок? — Но… но он в «Идеальном корте», — сказала Кертис тихим, но потрясенным голосом. — Они оба. — Да, но теперь их двое, — ворчала Патель, окидывая Нила и Жана настороженным взглядом. — Почему нас убрали от Джонатана и Эда? По крайней мере, Патель знала достаточно, чтобы быть начеку, подумал Нил, указывая на дальний конец площадки, где он отрабатывал свои упражнения. — Послушайте, из того, что я видел, вы двое хорошо справляетесь с первым упражнением, так что пока идите туда и работайте над ним. Как только закончите, мы к вам присоединимся. Это заставило Кертис улыбнуться, выражение лица было застенчивым, но искренним, в то время как Патель нахмурилась. — Мы действительно больше не работаем с Эдом и Джонатаном? Из того, что мог сказать Нил, Миллс и Росс все еще оставались с Луазо… и он ничего не мог с этим поделать. На самом деле, он мог ухудшить их положение, вступившись за девушек, но он принял решение и должен был довести дело до конца. — Нет, они сами по себе. Услышав это, Патель нахмурилась еще больше. — Как же так? Почему мы… Жан шагнул вперед, держа ракетку в обеих руках. — Тебе сказали, что делать, ты не должна задавать вопросы товарищу по команде более высокого ранга. Это твой первый урок на сегодня, — сказал он ей с видом непререкаемого авторитета. — Если ты не хочешь принять возможность, которая была тебе предоставлена, то, во что бы то ни стало, присоединяйся к своим товарищам. — Марли, — сказала Кертис тихим голосом, потянув за заднюю часть майки Патель, в то время как нападающая пару секунд смотрела на Жана, прежде чем она наклонила голову, ее темно-коричневый хвост покачивался при этом движении. — Хорошо, мы пойдем и сделаем еще несколько упражнений. — Она звучала немного угрюмо, но Нил заметил, как уменьшилось напряжение в ее плечах, когда она взяла ракетку. Жан фыркнул, когда девочки ушли, и подтолкнул Нила в спину, направив его ракетку к центру корта. — Святая вода на тебя подействует, как думаешь? - спросил он на французском. — Но тогда ты застрянешь с этими двумя без всякой помощи, — напомнил Нил своему партнеру. — Верно, сжигание. В конце концов, это всего лишь то, чего ты заслуживаешь. Почему французы такие драматичные ублюдки, удивлялся Нил, готовясь к очередному веселому сеансу нападения и избиения в стиле схватки Воронов. ******* — Ради всего святого, ты это видел? Видел? Он полностью пропустил конус! Как он… — Гордон! Заткнись, черт возьми, если бы я хотел услышать тебя, я бы спросил твое мнение, а я его не спрашиваю, — огрызнулся Ваймак. — Ты ведь не чертов тренер, верно? — Нет, я просто нападающий, который знает, как бить по гребаному конусу! — Не так уж часто, — заметил Кевин с места, где он опирался на свою ракетку в стороне от двух ссорящихся болванов, что вызвало смех Ийя. Гордон замахнулся на него, но Ваймак отпихнул его назад, прежде чем Эндрю успел совершить что-то досадное, например, сдвинуться с места и пойти вырезать Гордону позвоночник. — Хватит! Иди сделай дюжину кругов. Шевелись! — приказал Ваймак проигравшему, что Гордон и отправился делать, ругаясь под нос. После этого вечный оптимист вернулся к потерянному делу, которым был Ий, чтобы рассказать ему о тренировке. Со своего места на скамейке Эндрю еще немного ссутулился, так как, похоже, на данный момент волнение было позади. — И начинается еще один «продуктивный» день. — Еще один день, когда Гордон и Ий сидели на скамейке запасных, в то время как Кевин и Уайлдс пытались разнять нападающих и добиться хоть какой-то сплоченности команды. Гордон, бастион зрелости, которым он был, чувствовал угрозу со стороны новичка в команде и выводил Ийя из себя при любой возможности, Ий, конечно, заглатывал наживку, как идиот, и Кевин был готов задушить их обоих. — Дай ему еще полчаса, чтобы успокоиться, — сказала ему Рене, еще один надоедливый оптимист. — Кенни понемногу улучшается, Мэтт с ним занимается. Они хорошо ладят, и он теперь по вечерам проводит спарринги с Мэттом. Я думаю, ему просто нужно, чтобы кто-то уделял ему внимание и был его другом. О, это был намек на упрек в ее голосе? Немного порицания? — О чем вы говорите? Мы взяли его к себе и поддерживали его жизнь все эти недели, — напомнил Эндрю сидящему рядом волку в овечьей шкуре. — Это самое дружелюбное, что мы можем предложить. — Некоторые люди были такими неблагодарными и требовательными. Большинство людей. — Эндрю… — На мгновение показалось, что не очень милая Рене собирается что-то сказать, но потом она одумалась. Она тихо провела правой рукой по бесполезному кресту, спрятанному под формой, и покачала головой. — Значит, ты ничего не собираешься делать, чтобы помочь команде двигаться вперед в этом году, не так ли? — Я поддерживаю жизнь и здоровье Дэя, разве этого не более чем достаточно? — Опять неблагодарность. Рене издала легкий вздох и опустила руку на колени. — Неужели так много усилий нужно приложить, чтобы вовлечь себя во что-то, чтобы надеяться? Он широко ухмыльнулся, еще больше ссутулившись. — Ты знаешь ответ на этот вопрос: зачем вообще напрягаться? Нет, я беру свои немногочисленные развлечения там, где я их нахожу, и самым большим из них будет наблюдение за тем, как Кевин терпит неудачу с посредственностью, которой являются Лисы. — Ты тоже Лис, — напомнила ему Рене прищурившись. — И поэтому я знаю, о чем говорю, — сказал он, закрывая глаза. — Разбуди меня, когда будет казаться, что Уайлдс вот-вот начнет кричать на всех, это стоит того, чтобы увидеть отвращение Аарона. Ему показалось, что он услышал, как Рене пробормотала молитву о терпении, так что, возможно, тренировка не была пустой тратой времени. Эндрю еще немного подвинулся, чтобы поправить тяжелую подушку на плечах, и позволил наркотической дымке увлечь его мысли в миллион разных направлений. В этом дурацком спорте, в этой дурацкой команде не происходило ничего интересного — приезд Кевина был лишь незначительным отклонением, — так что не было смысла тратить лишние усилия. По крайней мере, скоро у него будут занятия, чтобы хоть как-то отвлечься. ******* Нил думал, что это была середина июня, хотя на тот момент он не был уверен. Он вообще мало в чем был уверен, если честно, ни в чем, кроме черных стен и синяков, которые никогда полностью не проходили, усталости, глубоко въевшейся в кости, которая напоминала ему о том первом году в бегах, о том, что он никогда не высыпался, о том, что он доводил себя до предела и дальше. О том, что всегда нужно быть начеку, ожидая следующего удара, следующего удара другого тела о его тело, другой жестокой улыбки, за которой последует острая боль. Нет, он больше ни в чем не был уверен, кроме Жана. В том, что его напарник пробормотал по-французски, предупреждая Нила о своем присутствии, прежде чем он потянулся вниз, чтобы поднять Нила на ноги, усадить его, прежде чем обработать его последние раны, накрыть одеялом, пока усталость не стала слишком сильной, и дать чашку чая, чтобы прогнать растущий холод внутри него. Присутствие, которое стояло рядом с ним, как это делала его мать, только с изобретательными проклятиями вместо грубого дерганья за волосы, пощечин и царапин, чтобы подтолкнуть его вперед. Он подумал, что Жан может знать дату… но какое это имело значение? Каждый день будет одинаковым до конца августа, когда все вернется на круги своя (насколько это вообще имело значение в Гнезде), когда начнутся занятия и Вороны сыграют с другими северо-восточными командами. Нил чувствовал смесь тревоги и нетерпения: наконец-то ему предстояло сразиться с кем-то, кроме Воронов. Выступить перед толпой болельщиков и СМИ в роли Ворона. Это противоречило всему, чему учила его мать, тому, что вдалбливалось в него годами… но ведь он больше не бежал, не так ли? Тетсуи сохранил его последний псевдоним только потому, что появление Натаниэля Веснински спустя столько времени вызвало бы слишком много вопросов, особенно после того, как его отец оказался в тюрьме. Под именем «Нил Джостен» у него был уже сложившийся школьный послужной список и предыстория, пусть и шаткая… и Нил был уверен, что Рико будет очень рад, когда придет время показать, что он претендует на новобранца, который отказался от Кевина Дэя. Рико… там что-то происходило, что-то, что заставляло Жана нервничать и даже Нила быть осторожным. В последние пару недель (или сколько там было) психопат, казалось, скакал туда-сюда между радостью и яростью, так что Нил изо всех сил старался не высовываться и не попадаться на глаза своему капитану. Это было не так уж сложно сделать, так как он теперь застрял с двумя невежественными первокурсниками, а Рико часто уезжал на интервью. Кертис и Патель были не так уж плохи, подумал Нил. Просто… ему не попадались девушки его возраста. Из-за матери он мало с ними общался, а после того, как пару лет назад Мэри застала его целующимся с одной из них, просто чтобы посмотреть, каково это. Он все еще слышал ее голос в своей голове, кричавший ему, чтобы он не доверял им, не доверял никому так, не подпускал их близко. После Федорова и остальных… он постарался, чтобы между ним и первокурсниками (да и вообще всеми) было достаточно свободного пространства, из-за чего Патель бросила на него пару странных взглядов, а Кертис сначала грустно улыбнулась, а потом ярко, после того как Жан при них назвал его дьяволом. Через несколько дней после того, как Нил «заявил о себе», они занимались учениями, Патель все еще была настороже, но Кертис, похоже, плыла по течению (что, в общем-то, подытоживало характеры девушек — Патель отлично справилась бы с матерью Нила… Кертис — не очень). Нил успевал закончить упражнения Ворона к назначенному Жаном сроку (и ждал, как французский ублюдок будет пытать его дальше), в то время как девушки были почти готовы перейти ко второму. — Так что, черт возьми, происходит с Джонатаном и Эдом, которые должны делать все эти вещи для старшекурсников? — спросила Патель, ожидая, пока Кертис закончит свой поворот на конусах. — Они почти не спят, потому что работают до смерти, доставая то и это. На мгновение Нил задумался о том, что произошло в его комнате, в раздевалке, и рывком вернулся к реальности, когда почувствовал, как Жан легонько постучал концом ракетки по его левой ноге. — Они новички, такое случается. — Им повезло, что с ними случилось только это, и Нил ничего не мог с этим поделать — о чем Жан и напомнил ему своим пристальным взглядом. — Какого черта? — Патель свирепо посмотрела на Нила через забрало шлема. — Это что, дедовщина какая-то? — Это быть Вороном низкого ранга, — сообщил ей Жан в своей надменной, серьезной манере. — Вы все первокурсники и самые низкоранговые из нас, так вы платите свои взносы. Во время игры вы с Кертисом будете носить наши с Нилом сумки, вы будете следить за тем, чтобы у нас было все необходимое в дороге, чтобы мы были готовы к учебе. Кертис сделала паузу посреди своих упражнений, чтобы посмотреть на них, в то время как Патель явно становилась все более расстроенной с каждым примером. — Вы можете пойти в… — Нет. — Жан ударил концом ракетки в пол, одарив ее суровым взглядом. — Вы первокурсники и занимаете самое низкое место, — повторил он. — Так принято. Вы показываете свое уважение тем, кто лучше вас, кто прошёл свой путь по карьерной лестнице. — Было невысказанное «или иначе», когда он окинул ее холодным взглядом. — Если тебе это не нравится, тогда ты стремишься улучшить себя, чтобы заслужить более высокий номер. После этого обе девушки замолчали, обмениваясь взглядами. — Почему мы уже не делаем все это, как Джон и Эд? — спросила Кертис, возившись с лентой на своей ракетке, пряди ее бледно-каштановых волос прилипли к лицу под козырьком шлема. Жан хмыкнул и бросил на Нила пристальный взгляд. — Потому что они… они доступны для всех Воронов. Мы застряли с вами двумя. — Понятно. — Патель пожевала нижнюю губу, глядя туда-сюда между Нилом и Жаном. — Неужели Тэе Мулдани пришлось с этим мириться? Это вызвало очередное недовольство Жана. — Мулдани была вундеркиндом и быстро прошла путь до номера «14», — Он бросил на Патель презрительный взгляд, а затем закатил глаза. — Тебе повезет, если ты выйдешь на корт в этом сезоне вне этих тренировочных сезонов. — Это не ответ, — огрызнулась Патель, сжимая левую руку в перчатке на бедре. — Ну и что, что я должна делать всю эту хрень с сусликами и усердно работать, я понимаю. Я получу более высокий номер, — Она бросила на Нила вызывающий взгляд. — Почему ты освобожден от этого? — Номер «4», — напомнил ей Нил с холодной улыбкой, не желая углубляться в тот факт, что он не совсем «освобожден». Чем меньше эти двое знали о реальном мире, скрытом за Гнездом, тем лучше. — Тогда тем больше причин для меня попасть туда. — Патель оскалилась, когда Жан с насмешкой ответил на это заявление. — Что? Ты не думаешь, что я смогу это сделать? — Думаю, сначала тебе придется съесть немного скромного пирога, — предупредил ее Жан. — Но… — Поработай над своими упражнениями, — сказал ей Нил, не желая больше тратить время на спор. — Помоги кому-нибудь из старшекурсников — Макферсону, Чену, Андерсу, Лау, — посоветовал он, называя некоторых из Воронов, которые, как он понял, не любили играть в более грубые игры. Они были нацелены на то, чтобы вырваться вперед, но не уничтожать всех на своем пути, чтобы добиться этого. — И следи за тем, что, черт возьми, ты здесь говоришь. — Он заметил, как Жан фыркнул на это, глядя на него с откровенным недоверием. — Спасибо, — сказала ему Кертис, после чего снова сосредоточилась на упражнениях. Тем временем Патель возилась со своей ракеткой, наблюдая за товарищем по команде. — Я получу этот высокий номер, — сказала она как бы про себя. — Подожди и увидишь. Я буду мириться с этим дерьмом только до тех пор, пока придется. Держу пари, Рико и Кеви… Она чуть не споткнулась о собственные ноги, когда Жан вдруг оказался перед ее лицом. — Что Джостен сказал о том, чтобы ты следила за своим ртом? — спросил Жан, его французский акцент стал тяжелее из-за гнева в его голосе. — Не произноси это имя. Патель несколько раз удивленно моргнула, ее рот широко раскрылся, а щеки покраснели, прежде чем она заикаясь произнесла извинение, более трусливой Нил ее еще не видел. — Я… я сожалею. — Круги. Сейчас же. — Что? — Круги. Делай их, пока я не скажу тебе остановиться, — приказал Жан, глаза сощурены, а манера поведения была в точности как у номера «3» Воронов. — Давай. Патель взглянула на Нила, ожидая, что он вмешается, но Нил в ответ лишь бросил на нее ровный взгляд, поэтому она медленно отложила ракетку и начала пробежку вокруг внешнего кольца корта. Кертис с минуту наблюдала за ней, прежде чем спокойно возобновить тренировку, а несколько Воронов бросили несколько любопытных взглядов в их сторону, пока Нил пошел стоять рядом с напряженным Жаном. Когда он начал напевать «Боже, храни королеву», Жан застонал и ударил его по шлему. Нил подождал, пока они останутся одни на ночь, чтобы задать вопрос, который беспокоил его весь день и мучил несколько недель. — Que s'est-il vraiment passé pour que Day quitte Edgar Allan? Как всегда, Жан напрягся, услышав это имя, и огляделся вокруг, словно проверяя присутствие Рико, хотя в их комнате были только они двое. — Tu ne veux pas savoir, — тихо сказал его партнер, закрыв глаза, словно молясь. Нил открыл рот, чтобы возразить, сказать, что это не лучше… но Жан не часто отказывал ему в чем-то, и ему не нравилось, что его партнер испытывает страх, стресс из-за того, что он сделал. — Après tout, Rico devra faire face à lui, — напомнил Нил упрямому ублюдку. — Tous les deux. L'année dernière, les Foxes ont atteint les matches de la mort sans Day, ce qui signifie que nous pourrions les affronter au printemps. — Occupons-nous de lui alors, — сказал Жан, открывая глаза и хмурясь. — Vous n'avez pas besoin de mendier des problèmes à l'avance. — Je ne vais pas — oublie ça, bonne nuit, — огрызнулся Нил, опускаясь на кровать. — Pendant que tu es là, assieds-toi et inquiète-toi que le ciel nous tombe sur la tête. — Je suis sûr que vous allez passer les prochaines heures à trouver quelque chose de nouveau pour nous faire de la peine, — ответил Жан, укладываясь на свою кровать. — Je sais que ma prochaine vie sera bénie car cette vie ne pourrait pas être plus maudite! — Défi accepté! Нил не собирался возвращать подушку, которую бросил в него французский ублюдок. И все же, несмотря на все их споры, брошенные вещи и сохраненные секреты (так что Жан мало что рассказал ему о Дэе, кроме того, что Нил понял, есть много веских причин ненавидеть этого парня, а Нил мало говорил о своих родителях), Жан делал их утренние коктейли с большим количеством фруктов и всегда умудрялся достать для Нила миску клубники или нарезанного манго или чего-то подобного, несмотря на то, что диетологи заставляли его есть больше зелени, а Нил изо всех сил старался улучшиться на корте, «вести себя хорошо», чтобы у Тетсуи не было причин наказывать его и Жана. У них было несколько спокойных дней в Гнезде, которые, оглядываясь назад, убаюкали Нила ложным чувством безопасности, заставили его думать, что все может быть хорошо в Эдгар Аллан. Ему следовало бы догадаться. Рико продолжал приходить и уходить, выполняя различные обязанности по работе со СМИ для других команд, с которыми он был связан, пока ему не пришлось уделить больше внимания своей учебе и Воронам. Насколько Нил мог понять в то время, что-то случилось с одним из них, когда он ворвался в раздевалку в Гнезде, когда все переодевались после вечерней тренировки, на его лице была маска сдерживаемой ярости, а темные глаза метались, словно в поисках кого-то. В поисках мишени или двух мишеней. Те, кто был ближе к выходу, поспешили уйти, одетые или нет, а Рико направился к Нилу и Жану. Нил не знал, было ли это потому, что Жан был ближе, или потому, что Рико давно привык вымещать свой гнев на задней линии, но этот урод схватил Жана за левую руку и дернул его вперед в тот самый момент, когда Нил попытался помешать этому. — Нет, не надо… — Его оттащил назад ухмыляющийся Федоров. — Отпусти меня, черт возьми! — Дергая свою зажатую правую руку, он посмотрел на Рико. — Отпусти его, мудак! Жан даже не попытался блокировать кулак, который влетел ему в лицо, в левую щеку, или следующий удар в челюсть. Рико нанес еще несколько ударов, пока Нил ругался на него, пока Жан не застонал и не упал на пол, где его стали пинать ногами. Задыхаясь то ли от усталости, то ли от гнева, Рико повернулся лицом к Нилу, чтобы еще раз ударить кулаком; обе руки держал Федоров, который был выше его на метр и весил не менее шестидесяти фунтов, и Нил не мог сделать ничего, кроме как приготовиться к удару. — Не смей говорить мне, что делать! — Рико снова ударил Нила кулаком в живот. — Я твой король! — Он схватил Нила за шею и усмехнулся, выражение лица больше напоминало ужасную гримасу, когда его пальцы впились в горло Нила. — Так что ты заплатишь за это, «4». Лев и Даниил, — обратился он к Федорову и Баутисте, которые остались в комнате, — собираются немного повеселиться. Выбирайте: они будут развлекаться с Жаном, пока ты смотришь, или с тобой, пока Жан смотрит. Нил чуть не плюнул в лицо этому ублюдку за это, но тогда Рико, вероятно, заставил бы страдать и его, и Жана. — Оставь… Жана в покое, — сумел выдохнуть он. — Так предсказуемо. — На мгновение Нил испугался, что Рико натравит двух старшекурсников на его партнера, но затем Рико помахал Нилу рукой, ударив его в последний раз. — Сделайте больно, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. — А Натаниэль? Еще раз так со мной заговоришь, и у тебя не останется выбора, я сам тебя прижму и отдам этих двух твоих новичков, а также Моро. Нил не успел ничего сказать на это, как Федоров уже сильно сжимал его руки, заставляя бороться за воздух, и от этого становилось только хуже. Они действительно сделали больно. Они сделали так, что было очень больно. Но хуже всего был разбитый взгляд Жана, когда он стоял рядом с Нилом в душевой, а Нил подставлял себя под струи холодной воды, отчаянно пытаясь хоть как-то обезболить свое тело. — Tu n'aurais pas dû faire ça, — сказал ему Жан, его голос почему-то был хриплым. — Pas pour moi. Прошло несколько секунд, прежде чем Нил смог заговорить, и когда он это сделал, то понял, почему его слова прозвучали так хрипло и слабо. — Mais je suis un fauteur de troubles, tu te souviens? C'est pour ça que je fais ça. Жан раскачивался взад и вперед, поправляя свои густые черные волосы, прижавшись к самому себе и, казалось, не обращая внимания на то, что вода пропитала его одежду. — Personne ne fait ces choses pour moi. Je ne suis rien, une simple chose, qui n'en vaut pas la peine. Несмотря на жгучую боль, которую не могла прогнать холодная вода, на ощущение рук и рта, которые все еще были на нем, Нил рассмеялся — или попытался, по крайней мере. — C'est drôle, parce que je ne suis rien non plus. — Просто вымышленное имя, долг и огромное разочарование — все это было связано вместе шрамами и кошмарами на тот момент — главным событием его дня было избиение на площадке экси и оскорбление чопорного французского ублюдка. — C'est probablement pourquoi nous sommes coincés ensemble. Несколько секунд Жан смотрел на него, что-то непонятное мелькало в его серых глазах (глаза напомнили Нилу глаза его матери, когда они еще не были постоянно скрыты под линзами), а затем он издал судорожный вздох. — Allez, ça suffit, — укорил Жан, разворачивая свое худое тело и протягивая большое черное полотенце. — Un peu plus et tu vas mourir de froid, et je ne veux pas que le fantôme du diable bavard me hante pour toujours. Ради Жана Нил заставил себя двигаться, чтобы позволить этим большим, с длинными пальцами, рукам мягко обмотать полотенце вокруг него и протереть его руки, медленно и легко, чтобы немного согреть его, чтобы позволить Жану идти рядом с ним, пока они возвращались в свою комнату, где Жан снова помог залатать его, прежде чем заняться своими синяками. На следующий день они узнали, что вызвало такую реакцию Рико (Патель и Кертис получили холодное «не лезь не в свое дело», когда на них посмотрели тем утром — Нил подумал, что, возможно, Макферсон или Лау объяснили все позже в тот же день), когда у них появилось время посмотреть информацию на ноутбуке Жана. Во время одного из интервью Рико кто-то просто обязан был упомянуть Кевина Дэя, просто обязан был спросить Рико, что он думает о шансах Лисов в предстоящем сезоне с великим Кевином Дэем в составе вместе с Эндрю Миньярдом, единственным новобранцем, который отказался от Эдгар Аллан. Единственный новобранец, который отказал Рико. Эти двое вместе сделают Лисов силой, с которой придется считаться, говорили некоторые, и, возможно, составят конкуренцию Воронам в полуфинале (при условии, что Лисы дойдут до полуфинала). — Ладно, после просмотра этого ролика я и сам готов кого-нибудь завалить, — сказал Нил, осторожно растягиваясь на кровати Жана. — Хотя лучше бы это был репортер, Дэй или Миньярд. — Ох, чего бы он только не отдал, чтобы в этот момент заполучить Дэя или Миньярда, двух людей, ответственных за его страдания. — Это нехорошо. — Жан поправил челку, уставившись на экран своего ноутбука, на котором была пауза, и сияние экрана бросало нелестный свет на его избитое лицо. — Все привыкли видеть их вместе, Рико и Кевина. Конечно, они будут говорить о том, что Кевин в другой команде. — Он закрыл глаза, его челюсть сжалась, несмотря на боль. — Я никогда не думал, что он присоединится к другой команде и снова будет играть. — После аварии? — Нил заметил, как тихо Жан говорил об этом, и предположил. — Это ведь был не несчастный случай, не так ли? — У Рико и Кевина… очень сложные отношения, — признался Жан, кривя губы. — Конечно, Рико — избалованный, жестокий психопат, поэтому любые отношения с ним будут испорчены, — пробормотал Нил, выгибаясь, насколько позволяло его измученное тело. — Не могу понять, как это может осложнить отношения. Жан немного посмеялся и включил старую игру — Британия против Франции (где Франция победила, ублюдок). Нил смог заснуть в ту ночь под насмешки Жана над игрой британской команды и получить пару часов сна. Поэтому понятно, что они с Жаном не очень обрадовались, когда через несколько дней Тетсуи собрал Воронов, чтобы сообщить им нечто важное для предстоящего сезона. С Рико рядом, он объявил им, что они больше не являются частью северо-восточного дивизиона НССА I класса экси, а перешли в юго-восточный дивизион. — Это решение стало окончательным с первого июня, и скоро остальные команды I класса экси будут проинформированы, — сказал Тетсуи в своей ровной манере. — Мы меняем округ в лучших интересах игры, чтобы улучшить округ, который нуждается в настоящей конкуренции, и чтобы воспользоваться растущим коммерческим интересом к игре. Это пойдет на пользу всем нам. Нил чувствовал, как напрягся Жан, пока Тетсуи говорил, но его внимание было сосредоточено на Рико, на том, как сверкали темные глаза ублюдка, как он смотрел на Воронов, словно осмеливаясь, чтобы кто-то высказался, оспорил решение. Никто, конечно, не стал этого делать, ведь Тетсуи — хозяин — сказал им то, что уже было решено. Когда дядя закончил говорить, Рико вышел вперед. — Мы — бесспорные чемпионы, — объявил он, — действующие чемпионы. Каждый год мы побеждаем в своем округе, это стало само собой разумеющимся. То же самое происходит на юго-востоке с Брекенриджем. Теперь пришло время все изменить, сделать более интересным. Мы принесем нашу игру в новый район и заставим их совершенствоваться, иначе никак. Что бы он ни говорил и как бы ни пытался выкрутиться, Нил был уверен, что есть только одна реальная причина для изменений — Кевин Дэй. Рико хотел, чтобы перед полуфиналом Вороны сыграли с Лисами, чтобы, возможно, уничтожить шансы Лисов пройти так далеко в сезоне. Нил не знал, связано ли это с тем, что произошло между двумя нападающими, с тем, что выгнало Кевина из Гнезда (более чем вероятно), или с постоянными вопросами о таланте Кевина (опять же, вероятно). Он просто знал, что Кевин находится в нескольких штатах от него, в то время как он и Жан были в пределах досягаемости Рико, и это не было хорошо ни для кого из них. Когда-то Нил завидовал Кевину Дэю, хранил фотографии и статьи об этом парне (и Рико) в папке, спрятанной в его спортивной сумке (давно убранной), которую он просматривал, когда матери не было рядом. Он думал о времени, проведенном в Гнезде, и представлял, что было бы, если бы он смог вырасти и играть в экси, и говорил себе, что по крайней мере Кевин (и Рико) смогли осуществить эту мечту. Что хотя бы кто-то смог двигаться вперед по жизни и стать кем-то. Теперь же? Теперь Нил снова в Гнезде, но уже в качестве собственности для Рико, психованного нежеланного сына босса якудзы, достаточно влиятельного, чтобы отец Нила был его подчиненным, и во всем виноват Кевин. Кевин и Эндрю Миньярд, который, казалось, защищал Кевина от того, на что намекал Рико в тот раз. Кевин, которому, казалось, было наплевать на Жана, которому, казалось, было наплевать на все, кроме возможности играть в экси. Что ж, теперь Кевин мог иметь дело с жаждущим мести Рико, надвигающимся на него и его новую команду — Нил сделает все возможное, чтобы подстегнуть ублюдка, если это заставит Рико оставить Жана и его в покое. Поэтому, когда Рико бросил на него и Жана пристальный взгляд, словно ожидая их реакции, Нил улыбнулся и кивнул. — Мы за вами, капитан, — сказал он. — Южане не поймут, что их поразило. — Мы — Вороны, нас не победить, — заявил Жан, и остальные члены команды поддержали его, а Рико гордо ухмыльнулся. Если кто-то, кроме Нила, и заметил отблеск безумия в этих темных глазах, то ничего не сказал. Это лишь придало ему еще больше решимости сделать все необходимое, чтобы защитить своих и себя. ******* Эндрю смотрел вниз, на землю несколькими этажами ниже, пока толстый, пульсирующий червь страха не сумел пробиться сквозь наркотическую дымку и затянуться вокруг его груди, заставить его хоть раз, пусть даже совсем ненадолго, почувствовать что-то настоящее. Затем он откинулся назад, сидя на краю крыши, устремил взгляд вверх, на потускневшие от загрязнения звезды, которые так слабо мерцали в ночном небе, и задумался о сделанном ранее официальном объявлении о переезде Воронов в другой округ. Кевин уже отрубился пьяным в комнате общежития, поскольку они никак не могли рисковать тем, что СМИ выследят их в Колумбии. Рядом с Эндрю стояла бутылка виски, украденная у Ваймака, и он сделал глоток, уставившись в небо. Рико Морияма. Чем же занимался сейчас этот маленький урод? Ну, кроме того, что он не может отпустить Кевина, очевидно, и просто немного одержим, нет? Это, конечно, объясняло поведение Кевина в последний месяц. Вот тебе и спокойный сезон наблюдения за провалом Лисов, подумал Эндрю. Теперь ему приходилось мириться с засранцами Воронами в своем округе, Кевином, который постоянно ломался, и дерьмовыми речами Ваймака в придачу. Сброситься с крыши выглядело все лучше и лучше. Морияма что-то задумал. Он стоял позади своего дяди с легкой ухмылкой на лице, когда Тетсуи произнес короткую речь о том, что смена округов должна «улучшить спорт» (такая чушь), что заставило Эндрю пожалеть, что он не присутствовал там лично, чтобы он мог содрать выражение с лица этого мудака. Вся эта история с округами была только началом, он чувствовал это. У Рико было еще кое-что в рукаве для Лисов, для Кевина. Но Эндрю ничего не мог с этим поделать, да и какое это имело значение? Он допьет бутылку виски и вернется в свою комнату, разберется со слишком разговорчивым Ники и угрюмым Аароном, завтра, как только Кевин протрезвеет, его вытащат на корт, а в воскресенье он проведет спарринг с Рене. Потом вся неделя начнется заново, экси, банальность, Би и возможность ненадолго сбежать от всего этого в Эдеме, а вскоре и занятия. Заноза в заднице, которой он становился, Рико мог оказаться искрой интереса. Возможно. Эндрю отставил бутылку виски в сторону, чтобы прикурить сигарету, и дым знакомым резким ароматом повис в его легких. Хотя он сомневался, что Рико может предложить ему что-то такое, что удивит его, что встряхнет скучную серость его мира. Но может быть. И что-то говорило ему о том, что он с нетерпением ждёт этого? *******