little letters

      Искрящийся солнечный диск постепенно скрывался за хвойными макушками елей и сосен, а кружевные перья перламутровых облаков цеплялись за острые шпили каменистых, полуразрушенных гор. Гладкие булыжники тускло блестели на берегу.       Прохлада позднего летнего вечера накрывала костлявые плечи девушки, обтянутые слегка загорелой кожей, заставляя её крупно дрожать и звонко стучать рядами зубов друг о друга. Мокрая ткань хлопковой белоснежной майки неприятно леденила стройное тело, отчего явственно выделялись округлая упругая грудь, не скрытая бюстгальтером, и плоский живот.       Вода хоть и была прогрета лучами дневного светила, но не давала нужного в данный момент тепла, особенно после того, как крепкие, натренированные руки Томаса отпустили малышку Т/И. Он, пуская рябь по мутной речной глади, устало прошествовал на горячий песок, изнывающие босые ступни в котором утопали стремительно, и взялся за сухое махровое полотенце.       Затем он украдкой бросил на Т/Ф глубокий, оценивающий взгляд, ненадолго оставляя его на полупрозрачном элементе верхней одежды, после чего ободряюще встряхнул головой, рассыпая влажные пряди тёмных волос по лбу и пытаясь распутать клубок безжалостно саднящих душу мыслей.       — Ты замёрзнешь и заболеешь, выходи скорее из воды, — протяжно позвал он с заботливой нотой в голосе, чего сам испугался. Чувства в нём плескались, оставляя фруктовый шлейф аромата, словно дорогое вино в коллекционной бутылке, но Холланд не любил распивать серьёзный алкоголь, поэтому искренне боялся извлекать тугую пробку из горлышка.       Ему не хотелось доставлять боль, убивать в Т/И этот поверхностный и чуткий романтизм, присущий её возрасту.       — Разве нам не стоит ещё немного поупражняться в поддержке? — она упиралась вымученно, но с прежним энтузиазмом, неловко путая худую ладонь в тяжёлых кудрявых локонах.       Она ощущала смущение от своего откровенного внешнего вида, который просто не могла скрыть, а бурлящая в венах кровь всё подбрасывала щекам больше алого румянца. Эта временная близость с красивым и молодым парнем, пьянящая атмосфера среди очаровывающей природы и нахлынувшие подростковые чувства были новы для неё и неизведанны. Они призывно тянули к ней руки, но с некой угрозой и предосторожностью, давая ей возможность выбирать самостоятельно: протянуть ли в ответ длинные пальцы, испытать ли заманчивый риск или остудить в себе пыл и не совершать ошибку.       — Продолжим заниматься завтра, — тепло улыбнулся Холланд, изящно растянув уголки тонких губ и приветственно раскрывая ещё одно приготовленное полотенце. Т/Ф шустро нырнула в его уютные объятия, сотрясаясь в конвульсиях озноба. — Ты совсем плоха…       — Да знаю, я никчёмна, полный ноль, — захныкала девушка, сдаваясь, принимая условия поражения, и уткнулась холодным носом в выпирающую ключицу парня, поддаваясь мрачной волне страха и отчаяния, непомерным и невидимым грузом висевших на её хрупкой шее.       Том хотел возразить, ведь имел в виду совсем не профессиональные качества Т/Ф, но она искусно не дала ему вставить ни малейшего словечка в монолог осуждения и сбивчиво продолжила:       — Мне правда жаль, что твоя подруга оказалась в такой щекотливой ситуации и не может поехать на чёртово выступление. Но я стараюсь изо всех сил помочь вам обоим, дай ещё чуть-чуть времени, доверься. Уверена, вместе мы справимся. Я буду ещё больше трудиться, стараться и разбивать колени и локти до крови, если необходимо; падать в воду или траву — неважно куда! Я обещаю, что научусь и сумею стать достойной танцовщицей даже за пару дней. Достойной такого партнёра.       — Ты ещё совсем ребёнок, глупый и вспыльчивый. Тебе предстоит многое постичь. И я научу тебя, просто ко всему нужно подходить трезво, с вдумчивым осознанием и с огромной отдачей физического желания и страсти. Мамбо — танец влюблённых в тела и душу друг друга людей…       — На что ты намекаешь? — наивно спросила Т/И, выразительно поднимая глаза на волевой подбородок парня, прикрывая их пушистыми ресницами с мелкими каплями воды на кончиках.       Он смутно напоминал ей дикий ветер — свободный и неуловимый, бродящий всюду по собственной прихоти, дарующий облегчение и спокойствие случайным путникам, смело врезаясь в подставленное под его неугомонный поток энергии лицо. Стихия воли.       — Ты слишком юна, тебе рано исполнять такие танцы, да и статус не позволяет, — внутри Тома давно гуляли противоречивые эмоции.       Т/И была представительницей обеспеченной семьи с идеальной репутацией, её отец являлся лучшим врачом соседнего города, уважаемым человеком. А она, хорошо воспитанная и образованная, всё равно бросилась в омут взрослых и развратных приключений, в мир, находящийся на много ступеней ниже привычного ей, не оглядываясь на положение. Ни на своё, ни на его. К тому же она не достигла совершеннолетия, поэтому Холланд находился на грани преступления, опасаясь нарушения закона из-за любовной связи с ребёнком. Он страшился оступиться, обрушив её жизнь в прах. Он нёс ответственность за любовный интерес впервые. И впервые ему было плевать на будущее. Главное — не испортить её.       — Мне уже шестнадцать, — мило проворчала она обычную отговорку. — Брось, это же не те кривляния, которые вы демонстрируете в клубе по ночам, в угаре, — доброжелательно усмехнулась она, поймав дыхание Тома у своих пересохших от накала губ. Оно было рваным и быстрым, возбуждающим до нежного трепета. Таким же, как и её собственное.       — Ты бы их тоже хотела попробовать, малышка? — спросил Холланд искушающе, наклоняясь чуть ниже, обводя контуры её аккуратных бровей, носа и скул большими пальцами в одобряющем жесте. Сердце Т/И забилось в томном ожидании. Он был старше и опытнее, увереннее в действиях, и касалось это не только хореографии.       — После. Сначала мамбо, — в шаге от забвения откликнулись она, направляясь всем нутром вперёд и сливаясь в единый сладкий поцелуй с парнем.       Её неумение забавляло его, поэтому он распаляляся сильнее, проявляя доминирование и инициативу, жадно наступая и захватывая мягкую обветренную кожу. Благословенная истома впилась в её припухшие губы, оголяя нервы до предела и накаляя ранимые девичьи чувства.       Она неожиданно отстранилась, упираясь кулачками в твёрдую грудь, чем вызвала недовольство и недоумение со стороны Холланда, затем играючи сощурилась, совсем по-детски.       — Только если именно ты научишь меня тем самым «грязным» танцам.       — Обязательно, моя Бэйби*.       Парень был смертельно благодарен судьбе за встречу с Т/И, что вселила в его буйную жизнь светлую магию надежды, заставила поверить, что он пропащий человек не до конца, что в нём тоже есть это доблестное благородство, как и в девушке с притягательной ангельской улыбкой, такой маленькой и беззащитной в личных целях, но способной встать на защиту других, дерзко бросить вызов и принять удар.       Она всегда оставалась ребёнком рядом с Томасом, ребёнком с недюжинной отвагой в крохотном сердце и типичной женской лаской в душе, со смелыми и прославленными поступками, а он продолжал метаться у перепутья между безграничным, но неправильным счастьем с Т/И и справедливым одиночеством, без желанного растления молодой девушки. Одна из золотых чаш весов неумолимо тянулась вниз…