little letters

      Семейный портрет Вольтури выглядел впечатляюще, но ужасно мрачно, и даже через покрытое густым слоем масляных красок полотно не мог скрыть зловещую магическую ауру вокруг этого древнего клана. Антикварная рама отливала золотом в жарком огне факелов, пропитанная ароматом лака. Важно вышагивая вдоль слегка замшелой стены, Т/И резко остановилась напротив, будто застывшая скульптура, работа над которой ещё не была доведена до конца.       — И как они только приняли тебя? — скептически проговорила она, задумываясь и постукивая по пухлым губам аккуратным ноготком.       Она была типичным представителем сословия современных американских подростков, любила рваные джинсы и короткие топы, модный макияж и вечеринки с алкоголем и громкой музыкой, поэтому Кай частенько задумывался о том, как она решила променять всю свою позитивную, яркую жизнь на тёмную обитель в далёкой Италии, надев чёрные, сдержанного фасона, одежды. А потом он вновь и вновь вспоминал её судьбу и понимал, что, возможно, среди ему подобных ей будет лучше, чем в жестоком мире людей.       — О чём ты? — степенно спросил он, возвышаясь грозной тенью за хрупкой спиной девушки, чьи русые волосы были непривычно распущены и завиты крупными локонами, хотя по-прежнему их запах напоминал свежий ветер, гуляющий в цветущем лавандовом поле, что вызывало несмелую, робкую улыбку на его лице.       — Каждый из вас владеет безграничной силой и какой-либо уникальной способностью, а что есть у тебя, кроме чудесной причёски и бледной, почти прозрачной кожи? — она кокетливо оглянулась назад, открывая изящную длинную шею, плавно переходящую в острые перегибы ключиц, где красовались чёткие линии татуировки, изображающей тонкую ветвь дикой орхидеи.       — Я обладаю природной харизмой и здравой рассудительностью.       Звонкий смех Т/И отразился эхом в каменных коридорах, и она обернулась, «стреляя» в собеседника глазами, переливающимися всей палитрой оттенков. В них отражались мутные всполохи алого пламени, придававшие игривый блеск в зрачках.       — Аро говорил однажды, что ты сильно изменился после нашей встречи. Видишь, научился шутить.       — Я и забыл, как вы дружны нынче с ним.       — Он один из немногих в Вольтерре, кто знаком с шахматами.       — Слышал, он не простил тебе вчерашний «мат».       — Даже между вампирами гуляют сплетни. Какая досада, я-то думала избежать подобного хоть здесь, — пробормотала девушка, хихикая и слыша небрежный смешок со стороны Кая. — Гляди-ка, до моего совершеннолетия осталась ровно двадцать одна минута. Довольно символично, правда?       Он прикоснулся к её запястью, на котором вяло болтались наручные часы, где отображалось текущее время. «23:39». Холод его молочной кожи контрастом обдал горячую и смуглую руку.       — До твоего перерождения, — мягко уточнил он, одновременно страшась этого мгновения и благословляя его. — Кстати, почему ты захотела, чтобы именно Аро обратил тебя?       — Я доверяю ему. Он мой близкий друг.       — А как же я?       — Кажется, нас связывают совсем другие отношения.       Всё верно, он бы не причинил боли той, что перевернула весь его привычный круг, которого ранее, казалось, хватало, а теперь было мало. Он бы не позволил видеть причиной её физических терзаний собственную персону, как не стал бы и поводом для её мучений и слёз.       — От часов, наверное, придётся отказаться? — спросила она вполголоса, и он лишь кротко кивнул, принимая снятый кожаный ремешок с электронным экранчиком.       — Дальше всё будет по-другому, — твёрдо произнёс он.       — Да.       — О многом ты вынуждена будешь забыть.       — Ага.       — Ты…       — Что, хочешь меня отговорить? Слишком поздно, милый Кай, — она подалась вперёд, нежно обнимая его за плечи и чувствуя ответные объятия. — Я желаю прожить вечность с тобой. В мире, в войне. В любви, в ненависти. Главное, чтобы ты держал меня за руку, не отпуская.       — Так и будет, — произнёс вампир, переплетая свои пальцы с пальцами возлюбленной в прекрасный узор любви.