little letters

      Обычно энергичный Оскар оказывает на данный момент вялое сопротивление, стряхивая прохладную влагу, играющую в лучах июньского солнца, и крупные частицы грязи с золотистой шерсти, царапая бока глубокой металлической ванны и проворно отворачиваясь. Обижается. Я всего лишь оставила несносного пса с мужем на полтора часа, пока обитала в местной парикмахерской, а вернулась к настоящему коллапсу.       И Крис ещё хочет детей, не справляясь даже с домашним любимцем?       — Ты должен был следить, чтобы он не испортил цветы. Просьбы жены — пустой звук? — недовольно интересуюсь я, тщетно пытаясь очистить шершавые подушечки лап от засохшей земли.       Мой собеседник молчит и пытливым взглядом «прожигает» затылок моей головы. Его серая толстовка кое-где покрыта тёмными пятнами, что даёт понять, мол, он всё же заметил дворовые раскопки и старался скрыть преступление собаки, правда, слишком поздно.       Тень от окружающей загородный домик хвойной чащи замысловатым узором падает на его профиль, и на лице с правильными мужественными чертами читаются лёгкая задумчивость и какая-то светлая грусть, напоминающая ностальгию. Мягкая улыбка касается нежным изгибом потрескавшихся губ.       — Зачем надо было обрезать волосы, женщина? — вдруг задаётся вопросом он, тяжело и надрывно вздыхая, и ловко уклоняется от брызг, летящих в разные стороны.       — Мне нравятся короткие стрижки, — будничным голосом поясняю я, резко отключая подачу воды и отбрасывая выполненный из жёсткого пластика шланг на изумрудный газон. — Не уходи от разговора, я ведь просила не пускать Оскара в сад, так?       — Да, просила, — раздражённо отвечает он, сдувая со лба отросшую чёлку. Ему бы тоже не помешало подстричься. — Но посмотри на нашего малыша, — умилительно просит он, опускаясь возле ванны и марая ткань джинсов в области коленей, задорно и по-детски смеётся и треплет пса за длинные кудрявые уши, получая в ответ одобрительный лай. — Он хотел гулять, бегать и прыгать, строил умоляющие глазки, скулил, и я просто не посмел отказать!       — Я трудилась здесь целый месяц, Крис… — всё ещё желаю достучаться до его совести, вздёргивая вверх бровь.       — Значит, теперь мы потрудимся вместе и всё исправим, обещаю.       Муж пылко целует меня в щёку и крепко обнимает за хрупкие плечи, а Оскар смиренно ждёт, когда мы освободим его от пытки купанием, звонко постукивая хвостом о металлическую поверхность.       — Жаль, исправить твою причёску теперь не удастся, — Хемсворт умеет испортить момент одной фразой.       — Прекрати немедленно! — начинаю «закипать» я, помогая собаке перебраться через высокий бортик на шуршащую траву и беря в руки принадлежащее ему махровое полотенце.       — Я обожал наблюдать, как по утрам они лежали крупными локонами на подушках, как ранние лучи играли с ними в «зайчиков» и как они излучали бронзовое свечение. Любил, как ты закалывала их огромными шпильками или делала те безобразные пучки, когда половина волос торчит, словно соломенное гнездо.       — А ещё, как они вечно попадали в рот или отыскивались в тарелке супа, — грозно парирую я, обтирая шерсть пса, который уже вырывается из хватки.       — Это пустяки, мелочи жизни.       — Какой же ты ребёнок, — выдыхаю я, оборачиваясь к супругу.       Он проводит широкой раскрытой ладонью по коротким прядям, закручивая их в мелкие колечки, а потом распуская вновь.       — Они отрастут, можешь поверить.       Крис удовлетворённо кивает, доверяясь моим словам, и я спешу закрепить результат:       — Лично я люблю тебя любым.       — Даже лысым бы любила? — задумывается он.       — Ну уж нет, дорогой, не смей! — кричу я, хватая шланг и запуская в него ледяную струю. Он хохочет и, подхватив Оскара на руки, убегает прочь, что-то бурча о скором походе в парикмахерскую и смене имиджа.