little letters

      У Ньюта всегда были мягкие волосы цвета молодой пшеницы, купающейся в лучах утреннего солнца. Т/И так нравилось задумчиво перебирать их пряди, нежно прикасаться и восхищаться золотистыми переливами.       — Странно, но именно сейчас я догадываюсь о ходе твоих мыслей, — задумчиво произнёс юноша, хрипя и сплёвывая очередную порцию чёрной густой субстанции.       У Ньюта всегда были выразительные карие глаза, в которых плескались мириады мерцающих звёзд и блеск планет кружился в медленном танце. Т/И так нравилось всматриваться в эти яркие крупинки и мечтать о далёком и неизведанном космосе.       — Думаю, они у нас схожи, — продолжал он, тяжело опираясь на её быстро вздымавшуюся грудь.       У Ньюта всегда была бедно-розовая кожа, обтягивающая его худое тело. Под лучами оранжевого солнца она обретала румянец, а порывы леденящего ветра заставляли её покрываться мелкими мурашками. Т/И так нравилось выводить изящными длинными пальцами витиеватые узоры на его ладонях и запястьях.       — Мы думаем, почему всё заканчивается… так? Войной, огнём… Смертью.       Девушка кротко вздрогнула, чувствуя, как одинокая горячая слеза очертила её щеку. Он был прав — она размышляла о непрекращавшихся очередях выстрелов и взрывах вокруг, о замыслах ПОРОКа, возрастающем числе унесённых человеческих жизней… о её личной приближающейся потере. С каждой минутой она всё чётче осознавала, как утекает призрачная надежда на спасение Ньюта.       Теперь его волосы имели пепельный оттенок, взгляд стал полностью тёмным, погрязшая в запёкшейся багряной крови кожа стала неестественно серого цвета, с отвратительными синими переливами, словно у мертвеца. Вены вздулись, острые плечи опустились, кости выступали наружу.       — Как хотелось бы услышать твой голос напоследок, — вздохнул парень.       Т/И выдавила из себя дрожащую улыбку. Ей бы тоже хотелось.       Молчание и тишина — вот её верные спутники с рождения.       «Немая».       «Не поющая песни».       «Безмолвная».       Звук её голоса оставался для всех загадкой, но она умела общаться без слов: прикосновениями, эмоциями, руками и губами.       Ньют ощутил, как больно врезалась рукоять пистолета в ладонь, когда он в очередной раз подавился собственным кашлем. Т/И зажмурилась от страха и трепетно начала вслушиваться в его еле разбираемый шёпот.       — Я никогда не задумывался, как сложно не ответить на слова любви, промолчать, когда ты чувствуешь, что это взаимно, когда хочется кричать от счастья, бурлящего в животе. Наверное, это больно, да? Но я всё знаю, я знаю, правда. Мне не нужны признания, я видел их ежедневно в твоих улыбках, поцелуях и объятиях. И я тоже люблю тебя, как человек любит свободу и свежий воздух, дыхание ветра и брызги волн. Я люблю тебя всем сердцем и душой Они полностью принадлежат тебе…       Лицо девушки онемело от периодических рыданий. Парень всё шептал, выплёвывая чёрные ручейки, шептал и задыхался, а она ревела над его макушкой.       Внезапно он умолк, и она больше не различала ударов под ладонью, лежавшей на его грудной клетке.       «Я люблю тебя», — говорили её движения.       «Я люблю тебя, Ньют!», — кричали её глаза.       «Я всегда буду тебя любить», — промолчали её губы.       Над местом их единения повисла тянущая тишина, нарушаемая лишь грохотом разрывающихся снарядов и шипением пламени. Густые сумерки опустились на город, покрываемые сизым туманом.       А после раздался выстрел, прозвучавший, казалось, даже громче развернувшейся войны.