Прокуренный город

*** После того случая поменялось довольно многое. Эмоции сближают, так что Джим и Алекса стали проводить ещё больше времени вместе. Теперь они были теми самыми птицами неразлучниками, не иначе. Джим даже пару раз брал Алексу с собой на свидания с девушками, как советчицу и лучшую подругу, что безумно сильно бесило всех его избранниц. Однако парень лишь пожимал плечами и продолжал делать все то же. Где-то в числах 20 сентября, приехали работники, которые должны были делать ремонт пока Джим в школе, и начали свои строительно-декоративные работы. Однако парень был хитрым, поэтому уже вторую неделю практически жил у Алексы, которая не особо то и возражала, пообещав однажды так же переехать к нему на неопределенный срок. Впрочем, он против не был. Жизнь шла размеренно, спокойно и без лишних неожиданностей. Так и минул сентябрь. Октябрь же встретил ребят дождями, грозами и просто отвратительной погодой. Учебой загружали по самое великое, поэтому времени для грусти из-за погоды не было, так что вечера из летних кафе с чашечкой латте и подружками Джима переползли на кухню с тетрадками и учебниками. Возможности разместиться в комнате Алексы не было, а переносить стол никто не хотел, так что пришлось ютиться на крохотной кухоньке, размещая ценные бумажки на несчастном кухонном столе. К откровенным разговорам больше не возвращались, да и повода особого не было. Уставшие за целый день, голодные и сонные, они только обменивались тяжелыми взглядами, стоя на балконе с неизменной пачкой сигарет. Одна на двоих. Комфортно. В целом, они, то и курить меньше стали, времени не хватало даже на это, поэтому осенних каникул ждали манны небесной, вычеркивая дни с календаря. *** - Джим! Что б тебя, ты какого такое творишь? Я всё понимаю, но ты блять где?! Джим, сука!!!! Учеба штука тяжелая, и порой в самый неудачный момент она доводит тебя до ручки. Или до отчисления. Тут как повезет. Джим, как выяснилось человек прямолинейный и до одури упрямый. Ну вот кто-бы смог подумать, что этот объект возьмет и включив королеву драмы, выйдет из кабинета, громко хлопнув дверью. А всё из-за тупой Ларисы Андреевны, кто ж её просил то отчитывать одиннадцатиклассника как пятилетку, на глазах у всего класса. А за что, так это вообще комедия. За сочинение, которое он, между прочим, написал очень даже прилично, кому как не Алексе знать это. Она ж это гребаное сочинение и писала... В общем, он, как человек себя уважающий, и явно мечтающий стать актером, решил такое отношение не терпеть, и как можно скорее ретироваться с кабинета. Вышло паршиво, и злая, словно Амбридж Лариска, схватив всё, что было на столе отправилась к директору. Одноклассники поступили по мудрому, и вывалились в коридор всей гурьбой, чтобы что, не знали даже они. Подслушать? Отмазать Джима? Слинять с уроков? А кто их знает, а нет, кажется, все-таки слинять, ну да, конечно. Одной только Алексе не повезло, и праведный гнев Павла Викторовича обрушился на неё. Он вообще человек добрый, самый добрый в школе так-то, но Лариска истеричка та ещё, так что всё вполне предсказуемо. Когда бравада недовольства директора утихла, и гнев сменился на милость, а истеричка-историчка ретировалась на следующий урок, Алекса наконец-то смогла покинуть душный коридор. Ни о каких уроках конечно и речи идти не могло, так что уставшая, и недовольная тупыми заскоками Джима, девушка пошла домой, убивать, крушить и ломать. Виновник чертового торжества сидел, и как ни в чем не повинный что-то рисовал на кухонном столе. На секунду у Алексы в голове даже пронеслась мысль выставить его отсюда к едрени фени. Надоело. Безумно надоело. Его заскоки, истерики и выебоны. Он мог в одну минуту сидеть и едва ли не рыдать, слушая грустную музыку, а через мгновение уже разрисовывать обои на кухне. Его переменчивое настроение Алекса уловила ещё в начале общения, когда тихий и спокойный до этого паренек, заявился к ней с требованием дать сиги. Вау, метаморфозы на десятку. Но это утомляет. Иногда Джим - настоящая батарейка, зарядит и себя и всех вокруг, а иногда, наоборот, заберет последнюю энергию. И порой, это бесит вот прям до усрачки. - Джим, ты невыносим, иногда мне хочется выгнать тебя из своей квартиры и из своей жизни. - Верю, понимаю и уважаю твои желания, но ничего поделать с собой не могу. Выгоняй, посылай и забывай. Но я никуда не денусь, я все равно буду за твоей стеной, за твоей партой и в твоей жизни. - Ты просто невыносим.. - Повторяешься ;) - Завались! И так было постоянно. Их взаимоотношения это про взаимную неприязнь, и про засыпание в обнимку одновременно. Их много и их мало, они устают друг от друга но и порознь долго не могут. Алекса глубоко не понимала природу этого всего, но мирилась и продолжала жить, а Джиму, казалось, вообще кристаллически на причины и следствия. Ну вот так им, и толку заморачиваться, пока все в рамках дозволенного, которые они давно уже перешагнули, все есть нормальным. Поэтому оба просто вздыхали, и продолжали делать вид нормальной жизни. *** - Лякся!, - Алекса привыкла к дурацкой манере Джима карлякать имена, так что "Лякся" "Лекся" и прочие, уже не оскорбляли, - Ты прикинь меня Ларка, дура тупая, фриком назвала. Сказала, что "такое поведение не вписывается в рамки дозволенного. это стоит прекращать сразу, иначе последствия будут крайне плачевными. так что, мне стоит перестать вести себя как фрики и им подобные, и наконец заняться своей дисциплиной". Вот придурошная. - И вот где она была не права? Она ж по факту сказала, твои истерики уже давно перешли все рамки дозволенного и не дозволенного, кстати, тоже. На самом деле тут Лариска даже себя переплюнула, назвать тебя фриком, это в яблочко, хоть и по-дебильному. И не надо обижаться, хочешь я и себя к ним припишу. Рад?, - наблюдение за удивленной, но счастливой физиономией этого недоразумения - лучшее, что случалось с Алексой за день, - но мы же реально, в какой-то мере фрики. Если уйти в терминологию, и этимологию, то выходит, что фрик - отличающийся от общепринятых норм, кто-то странный или выделяющийся. И у нас есть это, ибо кто ещё будет орать на город и бегать по лужам словно дети, кроме нас, фриков. - Душнишь, но по факту. Зануднила, конечно, но так-то ладно, приму свою фриковатую подноготную, надеюсь это можно пережить. И вообще, ты права, пошли бегать по лужам, слушать музыку на весь город и орать на него же. - Перед твоим предложением трудно устоять. Пошли. Дети. Порой, эти двое придурков вели себя то ли как дети, то ли как фрики, то ли как кто-то, кому не придумали названия. Они творили всякую дичь, иногда удивляя самих себя. Залезть на крышу ночью и орать на город - да, лазить по заброшкам и писать там свои философские цитаты - конечно, гулять под дождем, пока не намокнут полностью - естественно. В это все они, в этом их дуэт. В странных, порой необдуманных и резких поступках, в моментах, которые они насыщают собой, в искренности. В таких настоящих чувствах и эмоциях. Ещё в начале общения, эти двое хоть и недолюбливали друг другу, смогли поладить. Они орали друг на друга трехэтажным матом, разрисовывали двери квартир, писали всякую дичь в подъезде, противореча самим себе и собственным образам, так тщательно выстраивающимся на протяжении долгого времени. Они танцевали на крыше заброшки, а потом шли по разным сторонам дороги, ибо исполнителя не поделили. Ели лапшу в коридоре, чтобы потом разойтись по квартирам, эпично хлопнув дверью. Сидели вдвоем в парке, и как только возникала возможность отпихивали друг друга в кусты. Гуляли вдоль озера, а потом наперегонки гоняли уток и голубей. Катались на джимином скейте, разгоняя дворовую детвору, и убегая от злых бабуль. Такие странные, и такие правильные. Такие разные, и такие похожие. Они ненавидели и обожали, доверяли и скрывали, подпускали и отталкивали. Дополняя друг друга, и совершенствуя себя. Так и вышел этот тандем, где либо вместе, либо никак. Где либо с воплями, криками и истериками, либо никак. Где он и она, где друг и подруга, где сосед и соседка, где брат и где сестра. Им по отдельности нельзя, не справятся, слишком привязались за этот месяц, слишком привыкли. Между ними все ещё много недосказанностей, что в целом весьма закономерно, не такие уж они друзья, - ладно такие, они просто ещё не в курсе, - чтобы что-то. Но так, же между ними и много прошлого. Личные истории, то, что сломало, а потом склеило, то что было есть и будет. Между ними пропасть, но при этом сантиметры, протянись и вот, всё уже на ладони, секреты, проблемы, их решения, вот только им оно не надо, не в этом они, не в допросах и выворачивании наизнанку. Они в доверии и понимании, в молчании, сидя бок о бок с сигаретой в руках. Они в тишине, и взаимопомощи. Они в дуростях, которые только вдвоем и только вместе. Они в искренности. Они в общих чертах и странностях, они в себе, в друг друге и в тишине, в которой личного больше, чем на приеме у психолога. *** Тишина была до того противной и липкой, что хотелось уши заткнуть, вдруг громче станет. Укутаться в одеяло и не вылазить. Темнота давила на все органы чувств тугой удавкой, сдавливая и перекрывая кислород. Хотелось глаза зажмурить до бликов, да вот возможности не было. В такие моменты Алекса безумно сожалеет, что не пошла к психологу, или к кому там надо идти с такой проблемой. Она не могла ничего сделать, и всё что ей оставалось это ожидать, пока эта пытка закончится, пытаясь зажмурить глаза и судорожно сжимая покрывало в руке, а вдруг поможет. Панические атаки и кошмары время от времени настигали её, и в целом по одиночке пережить их можно. Трудно, но можно. Только вот когда после кошмара, случается паническая атака ещё и во время долбанного сонного паралича, то это, ребятки, вообще приход. Тут и атеист в Бога поверит, и верующий от веры отойдет. Когда после чертового кошмара ты не можешь пошевелиться от паралича, по комнате туда-сюда снуют какие-то фантомные твари, а тебя накрывает паничка, о родные и уважаемые, это просто блаженство, лежи и наслаждайся называется. Алекса думала, что эта дрянь давно исчезла из её жизни, но нет, она как бумеранг, всё возвращается и возвращается. Вот только в самые неожиданные моменты. И сейчас лежа на кровати, искаженная гримасой ужаса она отсчитывает секунды одну за одной, надеясь дождаться конца этой адской пытки. И за какие блять грехи такое мучение? Она мысленно клянется всем богам, которых знает бросить курить, делать дз и даже вернуть Джиму сотку долга. Чееерт.. Вспышка света такая яркая, что в пору ослепнуть, и Алекса бы рада, да вот только не может. Она пытается жмуриться, скрываясь от этого, но не выходит. Внезапно перед лицом мелькает знакомая физиономия, искривленная то ли ужасом, то ли отвращением. Думать так не хочется, поэтому Алекса из последних сил моргает, а глаза лишь закатываются под веко. Дышать становится не чем, тошнота поднимается, и её резко дергают вверх. - Блять, Алекса! Вернись, очнись, проснись, подай признаки жизни! Алька, чтоб тебя. Лекся!!!! Сука, сука, сука, че делать то?!! У меня на руках ещё не отключались, не умирали и приход не ловили, или че там с тобой происходит. Ааааа, я курить брошу, господи, помоги только. Лякся!? Ты меня слышишь?! - испуганое лицо мельтешило перед глазами, которые Алекса силой старалась держать открытыми, и которые все равно мало что различали. Находясь в полуобморочном состоянии Алекса, едва ли могла мыслить, однако то, что происходит пиздец, она уловила четко. - Джим, про.. прошу, не к.кх.к..крути меня, - сиплым голосом, заикаясь и задыхаясь пролепетала девушка, она не была уверена, что парень услышит её, однако попробовать стоило, помогло. Её подтянули, и посадили, оперев о спинку кровати. - Ты как? Всё очень плохо, или нет? - голос парня был до того обеспокоенным, что Алексе даже неловко стало. Когда пелена перед глазами спала, тошнота слегка отступила, а девушка смогла ровнее сесть, она, силясь решила ответить. - Уже да. Спасибо за беспокойство. Если можешь, принеси воды, молю, - голос надламывался, дрожал и был едва слышным, однако Джим всё разобрал, кивнул и пошел в сторону двери, боязливо оглядываясь на кровать, готовясь в любую секунду опять схватиться и подлететь к девушке. Которой все же, казалось, стало слегка лучше. Панички и раньше случались у Алексы. И кошмары, переходящие в сонный паралич тоже. И не один раз, и даже не два, и возможно даже не пять. Вот только раньше они бывали только во время сильного переутомления и стресса, когда, экспериментируя с режимом девушка могла не спать до трех суток. Поэтому в те моменты такое проявление не удивляло, а было весьма закономерным следствием наплевательского отношения к себе. Но сейчас, у Алексы был если не идеальный, то уж точно очень хороший режим, спасибо школе и куче уроков, которые выматывали так, что она вырубалась до двенадцати. Не говоря уже о трех сутках без сна, о таком девушка уже и забыла. Когда это началось сказать было трудно, очень. Логичным было бы предположить, что основой этому стало какое-либо сильное моральное потрясение, коим могла быть таже смерть Ани. Вот только всё было и до неё. Алекса и в раннем детстве пару раз просыпалась в холодном поту, а потом лежала скованная ужасом, не в силах шелохнуться. Бывало, её просто так хватал дикий, совершенно необъяснимый страх, и не отпускал какое-то время. Но обычно это проходило минут за пять-десять, не более. И не выливалось ничем, кроме легкой усталости и вялости на протяжении следующих суток. А вот до отключки дело не доходило ещё ни разу, и Алекса готова молится всем Богам которых только знает, лишь бы больше эта хрень и не повторялась. Жуть. Из размышлений её вырывает стакан воды, который Джим всучил ей разве не в самое лицо. Тактично кашлянув, и отодвинув руку парня в сторону, Алекса взяла стакан и мелкими глотками отпила из него. Кажись отпустило полностью. Осмелившись поднять взгляд Алекса встретилась с чужим, пристальным и внимательным. В этих глазах было столько волнения и немых вопросов, что по коже ползли мурашки. - Предвещая твои вопросы, я не знаю, что это было. И черт, мне очень тяжело сейчас думать и говорить. Давай потом? - кивок, - спасибо, большое. *** - Я так, господи, испугался Лякся. Ты бы только знала. Я звал тебя, звал. Без толку, ну я и начал дергаться, час до выхода, а ты не сном не духом. И не отзываешься. В какой-то момент, я просто подумал, что в твоей постели лежит уже труп, и решил действовать более резко. Но когда после того, как я едва ли не дверь выбивал ты все равно не отозвалась, я по-настоящему испугался. Я блять думал, что всё, нет у меня подруги, я думал, что потерял тебя. Бляяяя, не могу, как вспомню аж в дрожь бросает. В школу естественно никто не пошел, Алекса прямо заявила о том, что заболела, а Джим что-то наплел про семью, ремонт и ещё что-то, он не углублялся. В целом и отпрашиваться толку не было, так как был четверг, предпоследний день перед каникулами, так что школа и так была почти пустой. Джим целый день ходил как на иголках и косился на девушку максимально испугано, так, будто она могла грохнуться замертво в любую следующую секунду. Алексу это раздражало, но она терпела, так как была уверена, что её реакция на подобное, мало чем отличалась бы. Тьфу-тьфу-тьфу, не дай высшая сила проверять. - Я так, то и сама не кайф ловила от ситуации. Лежу такая, ни шелохнуться, ни слова молвить, темнота, а в вдоль дороги мертвые с косами стоят, и тишина* - Джим усмехнулся, а после и вообще задался в истерическом смехе. - Ты блин ненормальная, я ж реально спрашиваю, че случилось то. Я такого ужаса никогда не испытывал блин. Захожу, а ты лежишь и не реагируешь, чуть сам коньки не откинул. - Выдохни Джим, это была паническая атака, и если не перестанешь себя накручивать у тебя случится такая же, а я откачивать не умею. Не хотелось тебя посвящать в это, ибо так-то никто не в курсе, но пришлось. У меня такое бывает время от времени, особенно после кошмаров или на фоне сонного паралича, жуткая штука. Вот правда до такого как утром не доходило ещё никогда. И да, можешь даже не спрашивать, я понятия не имею что с этим делать и как от этого спастись, по идее это состояние это скорее исключение, нежели закономерность, но да. - Ладно, а может надо к кому-то там сходить. Ты не подумай, я не настаиваю, мне так-то пофиг, ой блять ладно, мне не пофиг, я волнуюсь, между прочим. И не очень хочется, чтобы однажды ты так отъехала. Я знаю, что такое панички, и прекрасно понимаю, что отъехать вполне себе реально. С этим надо что-то делать. - Знаю, и я уже придумала что. В прошлые разы, когда панички были слишком часто, я выработала для себя четкую последовательность, следуя которой всё прекращалось. Так что попробуем и в этот раз, если не выйдет, то мне действительно придется обратиться к специалисту, - замечая, что Джима эта речь мало успокоила, и даже скорее напугала. Ибо "прошлые разы" звучали довольно угрожающе, Алекса решила действовать по методу удивления, - а теперь пока ты ещё не слишком в мыслях и аналитике, слушай меня. Чтобы ты не паниковал лишний раз, я сделаю все, чтобы и повода для паники не было. Поэтому даю тебе время до вечера собрать шмотки, деньги и провиант. Завтра мы едем на дачу. В прошлый раз меня спасла именно она. - Куда мы блять едем? На какую такую дачу, как, когда, вдвоем? Стоп, а что от меня надо, а ремонт, а ты, а школа? - вопросы могли сыпаться ещё минут так всегда, но Алекса не дала этому случиться. Встав из-за стола и начав собираться, - куда. ты. идешь? Ещё и сама? - В магазин, - четкие и краткие, эти два слова говорили об уверенности в своих словах и намерениях, и Джим не очень хотел проверять решительность девушки, так что поспешил и сам собираться. Как бы там ни было, но оставлять её одну после утра, явно не входило в его планы. При чем независимо от того, где, будь то в магазине или на даче, - если собираешься идти со мной, то поспеши, нам надо вернуться и собрать вещи. Поедем завтра, думаю учителя не очень обидятся если мы не придем на те несчастные три урока, которые они планируют провести. Повторюсь, уши верни в изначальное, от подвешенья положение и начинай уже собираться, а то уйду сама, - четко, громко и зловеще, повторять больше не пришлось, её слова подействовали прекрасно, реакция была незамедлительной. Идея с дачей удивила не только Джима, но и саму Алексу. Что она хотела добиться этим, что найти и что понять для неё было загадкой. Безусловно в прошлый раз, после смерти Нюты дача стала спасительным уголком, на котором девушка пряталась от всего мира. Но вот от чего собиралась спрятаться она сейчас, и зачем? У неё был Джим, который, казалось, действительно переживает и поддерживает. Он искренний, с ним хорошо, а она все равно сбегает, и тянет его за собой, в эту бездну. Усложняло всё то, что на выходных обещали приехать родители, видеть которых Алекса хотела меньше всего, а объясняться им ещё меньше. К тому же предки врятли оставили ключи от участка, а без них они с Джимом спать будут под калиткой, ситуация хуже не придумаешь. Однако она уже всё решила, да и этот, вроде не против, или, во всяком случае хорошо так притворяется, ибо сомнений в его заинтересованности как таковых не возникает. Решив не испытывать удачу, девушка все-таки сообщила родителям о решении провести каникулы на дачи вместе с соседом. Не сказать, что они были в восторге, и хлопали от радости в ладошки, однако восприняли всё куда спокойнее чем ожидала Алекса. Они, кончено, расстроились, что не увидят дочь, но решили на конфликт не лезть, все равно сделает по-своему. Зато теперь у Алексы были ключи, и пара лишних тысяч на карточке. *** С утра город был невероятно волшебным, будто с картинок про фей и эльфов. Дождь, который моросил всю ночь наконец прекратился, и сейчас из-за плотных облаков пробивались лучи восходящего солнца. Чтобы не опоздать на электричку, ребята решили выйти заранее, аж за час тем более оказалось, что у ничего не куплено, и ничего не сделано. Так что сонные, с набитыми рюкзаками и сумками, они решили идти до станции пешком, по дороге купив ещё еды. Железная дорога была чуть в стороне от города. Идти до неё было около получаса, хотя если срезать через подлесок и холм, то дойти можно было и минут за двадцать. Но от холма вдоль пути стоило бы пройти ещё с километр до станции, поэтому ребята пошли кругом, дольше, зато живописней, к тому же Джим тут ни разу не был. Тут ходили электрички сразу в нескольких направлениях, нужная им была только три раза за сутки, поэтому пришлось переться к перрону в такую рань. Солнечные лучи начинали сиять всё ярче и ярче, заливая местность теплым светом. Золотые листья блестели от воды, ветер гулял где-то среди крыш высоток, оставшихся позади, от ручья веяло холодом, а за поворотом грохотал трамвай. Алекса никогда не понимала, чем может привлекать людей их городишка, обычный и серый, он был таким же, как и сотни других, ни чем не примечательным и безумно унылым. Однако сейчас, наблюдая за завороженным Джимом девушка начинала видеть красоту, и в природе, и в самом парне. Высокий, стройный, он привлекал девушек от десяти до двадцати. Едва ли не каждый день его звала гулять новая девчонка, а Алекса лишь не могла понять что. Что именно цепляло всех в парне, чем он магнитил? Сама Алекса на отсутствие внимания от противоположного пола не жаловалась, у неё пару раз были отношения, вот только дольше чем на месяц не было никого. Не цепляли, не привлекали, во всяком случае не настолько сильно. И сейчас, возможно впервые в жизни она заметила что-то прекрасное, что-то глубже чем внешность. Джим шел рядом, такой яркий и броский, резких и при этом мягкий. Он словно светился изнутри, заряжая этим светом девушку и природу вокруг, она даже голову подняла, удостовериться, действительно ли это солнце светит, или это всё проделки данного недоразумения, светит. И это даже радует вечно недовольную Алексу, парадокс. Вернувшись мыслями к городу, девушка поняла, что не такой уж он и обычный. Казалось, что обойти его можно за сутки, но при этом он растягивался на десятки километров. Центр был не далеко от большого города, с которым они стремительно сростались в один, огромный мегаполис. Вокруг города была автомагистраль, железная дорога и живописная речка. Лесок у холма всегда привлекал отдыхающих, поэтому там была весьма облагороженная парковая зона. А ведь городок не такой уж и простой. Уйдя слишком в себя и в мысли, девушка не заметила, как они дошли до станции, переципившись через бордюр и начав падать в овраг вокруг перрона Алекса успела попрощаться с жизнью, когда её схватили за руку и притянули к себе. Запнувшись, Джим, притягивающий к себе девушку, навернулся, и они вдвоем упали навзнак. - Хотя бы не в овраг, - смеясь и отхекиваясь просипел Джим. Сонный, растрепанный, но такой счастливый он магнитил, заставляя улыбаться. - Да, - Алекса смотрела на парня, который отплевываясь от пыли и отряхиваясь стоял у края железнодорожной платформы, и не могла отвести взгляд. Ей было не понятно, это она была всегда слепа, или он только сейчас стал ТАКИМ. В груди как-то потеплело, а улыбка сама по себе налезла на губы, когда он, щурясь от яркого солнца завороженно уставился вдаль. Вид был стоящим, и дело не только в бесконечном горизонте, ярком солнце и чистом небе, было ещё что-то на что, вернее на кого хотелось смотреть. Страшная догадка забралась в сознание ровно в тот момент, когда воздух разрезал гудок приходящей электрички. "Черт, если это то, о чем я думаю, то это пиздец. Это просто пиздец..." Последние мысли перекрыл голос Джима, который бежал наперегонки с электричкой, желая догнать первый вагон. - Стой, Джим! Это не наша, наша через десять минут, Джим! Выйди с электрички, тьфу блин. ДЖИИИИМ! ***