Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      На палубе светило солнце, температура поднялась чуть выше точки замерзания, а Джет не мог насладиться всем этим из-за своей дурацкой раны.       — Это просто дерьмо коне-бычье, — пробормотал он, сидя за столом напротив Джин, замешивающей тесто. — Нет никаких причин, почему я не могу работать наравне с остальными!       — Дырка в ноге не в счет? — спросила девочка.       — Это не дыра, — Джет уложил ногу на стул и показал на неё зажатым в зубах стебельком. — Скорей канава.       — Я думала, что канавы вертикальные, — Джин наморщила нос: — И… это неподходящее слово для раны.       — Я что, выгляжу как человек, который знает, что такое «вертикаль»? — проворчал Джет. — А как бы ты назвала это?       — Не знаю. Может — овраг? — Джин неопределенно взмахнула ложкой, покрытой тестом. Брызги разлетелись по всему столу. Джет увидел, как Акела поняла голову, прищурилась на Джин, смахнула каплю теста со свитка, который читала, сунула её в рот и пробормотала что-то вроде «надо больше корицы».       — Какой это «овраг»? — возразил он, снова переключаясь на Джин. — Слушай, не надо придумывать имя этой штуке. Совершенно не хочу к ней привязываться.       — Разве ты к ней уже не привязан? — указала Джин — буквально, ткнув ложкой. Джет почувствовал, как капли теста падают ему на голову.       — Упс. Извини, — пробормотала Джин.       — У меня в волосах бывали вещи и похуже, — сказал Джет, но вдаваться в подробности не стал. Незачем им знать подробности инцидента с гусем и ламой. Лонгшот долго его этим поддразнивал. Демоны, как он скучает по Лонгшоту.       — Это не привязано, — подал голос из угла Зуко, где он сидел с Кией на коленях. — Скорей, встроено.       Джет посмотрел на Покорителя Огня, удивленный тем, что тот заговорил. За прошедшие несколько дней Зуко не сказал Джету ни слова, не считая извинений, переданных через Шефа, но это не считалось. Джетом не считалось.       — Рану нельзя встроить, — сказала Джин. — Встроить можно во что-то конкретное.       — Выбирай — кровь, плоть, кости, органы…       Джет поперхнулся:       — В моих ногах нет органов!       — Какого…       — Не при ребенке, — перебил Зуко Джет, кивая на Кию, с аппетитом жующую кусочек яблокотофеля.       — Откуда мне знать, где там находятся все эти органы? — жестикулируя, сердито спросил Зуко.       — Кожа — орган, — спокойно сказала Акела. — Как и мозг, которого у вас обоих явная нехватка! — она встала, свернула свиток и вышла из камбуза.       — А вот это было просто грубо, — заметил Джет.       — Я всё равно думаю, что встроенная лучше, чем прикрепленная, — заявил Зуко.       — А я думаю, что это бред, — Джет откинулся на спинку стула и осторожно водрузил здоровую ногу поверх больной, вытащил пожеванный стебель изо рта, отломил измусоленный кусок и сунул колосок обратно.       — Эй, мне тут в голову пришло отличное название! — воскликнула Джин. Джет посмотрел на девочку, с опаской ожидая того, что вылетит у неё изо рта.       — И какое? — настороженно спросил Зуко с интонацией, которой Джет, к сожалению, знал. Он познал её на собственном опыте — интонация человека, чей ребенок засунул себе в рот много опавших листьев. (Увы, так и было. Когда Джет в последний раз видел Пинча, тот все еще отплевывался)       Джин подняла руки, словно собираясь возвестить величайшую из великих тайн и застыла в эффектной паузе, перед тем, как выдохнуть:       — Раскоп!       Только потому, что Джин была его другом и он не хотел усложнять отношения с Шефом, Джет не перевернул стол со всем, что на нём стояло. ***       Урса никак не могла решить, что она думает об обедах на «Ахлуте». С одной стороны здесь было чувство общности, которое она не испытывала с самой юности — с тех пор прошло больше времени, чем она была готова признать.       С другой стороны, было так странно наблюдать, как её сын общается с экипажем. Он выглядел невероятно непринужденным — больше, чем когда- либо во Дворце. Одной рукой он придерживал на коленях Кию, а другой миску, из которой его сосед — Токло — таскал морской чернослив каждый раз, когда Зуко отворачивался. Зуко либо не замечал этого, либо просто не обращал внимания, сосредоточившись на том, чтобы помочь Кие удержать тарелку с тушеным мясом.       Творящийся хаос странно успокаивал и Урса улыбнулась, отставляя миску. Она была вполне счастлива, когда просто сидела и наблюдала, как младшие члены команды в армреслинге решают, кто будет сегодня мыть посуду, а старшие травят байки об охоте и рыбалке (кажется, у Вождя был сын примерно того же возраста, что и Зуко, который был опасен, когда дело доходило до рыболовных крючков).       Уложив после захода солнца Кию спать, Урса внезапно поняла. Всё это — жизнь на корабле племени Воды, рядом с людьми, доверять которым в юности она бы и не подумала, со всей этой тяжелой работой, теснотой, холодом и штормами — было самым счастливым моментом в её жизни за очень, очень долгое время. ***       Зуко сидел на перилах и смотрел на море. От холода его нос и кончики пальцев замерзли и онемели, а над его головой луна заливала всё своим холодным серебряным светом.       С одной стороны, он должен был бы уже спать, но он не хотел спать, а сидя здесь, меньше беспокоил людей, чем ворочаясь с боку на бок в койке.       Зуко закрыл глаза, вдохнул холодный воздух и призвал небольшое пламя, пытаясь согреть руки. Он наслаждался царившей вокруг тишиной, нарушаемой только плеском волн и доносящейся с кормы тихой беседой вахтенных.       — Что ты тут делаешь?       Зуко резко выдохнул, сжал кулаки, гася огонь, и вскинул голову. В метре от него стоял Джет, прислонившись к перилам с видом, который мог бы сойти за небрежный, если бы одновременно он не вцепился в них так, словно это был вопрос жизни и смерти.       — Я… я просто… ну, разминался. Или пытался это сделать…       Джет кивнул, не поднимая головы и упорно вглядываясь в некую точку на палубе. Зуко тоже опустил взгляд на свои руки и вздохнул:       — Я сожалею обо всем, что произошло в тот день.       — Да, Хакода уже передал мне, — небрежно сказал Джет. — Всё в порядке.       — Это не то… я имею в виду, что я сожалею, что разозлился на тебя за то, что ты сказал. На самом деле я разозлился потому, что сам думал так же и злился на себя. И я не должен был Покорять при тебе.       Если бы это случилось со мной, я бы еще не так взбесился, и это бы закончилось намного хуже.       Джет усмехнулся:       — Ладно. Только больше так не делай.       — Не буду, — сказал Зуко. Он не знал, сможет ли сдержать слово — в конце концов, он уже один раз нарушил обещание, но Джет тоже обещал, что отрубит ему руки, а руки всё еще при нём.       — Хорошо, — Джет взгромоздился на перила и положил ногу на ящик. — Если ты это сделаешь, я просто выкину тебя за борт.       Зуко чуть было не начал спорить, но передумал:       — Хорошо. Это честно, — кивнул он.