За семь дней до начала конца

      — Ай! Черт! Бл… — Нечто весьма тяжёлое упало сверху, и чем-то угловатым врезалось прямо в пах. Из глаз словно посыпались искры и потекли слезы, острая, концентрированная боль прокатилась по всему телу до самого мозга, дыхание перехватило, и Драко чуть не потерял сознание от такого привета. — Прости, — прошипел женский голос. — Слезь с меня, гребаная грязнокровка, — придушенным голосом прорычал Малфой. — Я не могу, — не обращая внимание на оскорбление, Грейнджер попыталась как-то изменить свое положение, но стены вокруг заковали их в клетку, и она лежала ровненько на юноше без возможности изменить это. От безрезультатных телодвижений девушки Драко взвыл и грубым движением рук вскинул ее бедра над собой, освободив наконец-то свой драгоценный орган от угрожающей близости ее колена. — Убери руки, Малфой! — гневно зашипела Гермиона. — Идиотка, мои руки единственное, что тебя держит! — в тон ответил тот и в подтверждение отпустил ее. Девушка тут же потеряла равновесие и, сместив центр тяжести, подалась вперед — стена отворилась, а Грейнджер кубарем выкатилась из шкафа. — Какой же ты придурок! — выцедила она, поднимаясь на ноги, отряхиваясь и потирая ушибленный локоть. — А ты — жирная слонопотамиха, — пробурчал себе под нос не так уверенно Драко, выбираясь из темной каморки, поправляя брюки в области паха. Девчонка, заметив это движение, поняла причину его несдержанной агрессии и, мысленно радуясь его травме, не стала продолжать перебранку. — Где это мы? — Гермиона посмотрела по сторонам, не припоминая подобную обстановку ни в одном из магазинчиков Косого или Лютного переулков и нигде-либо вообще в цивилизованном обществе. Но, если учесть, что быт у магов застрял где-то в Средневековье, ничего крайне необычного она не заметила. Сушеные травы, развешанные под потолком, серпы, пестики со ступками, глиняные горшки, котел над остывшими углями, крайне скудное убранство и крохотные окошки, за которыми явно занимался рассвет. В Хогвартсе тем временем была глубокая ночь, соответственно, в Лондоне должно было быть так же. Она настороженно обошла помещение. — А где мы еще можем быть?! В какой-то дыре, с твоей подачи! — запричитал Малфой, роясь в карманах, но, вспомнив, что палочка была утеряна еще в Выручай-комнате во время заварушки с Поттером, выругался себе под нос. — Если бы ты не пытался вырвать у меня управление, метла бы не сломалась, и мы бы не были вынуждены… — назидательным тоном вычитывала Грейнджер, подводя парня к черте бешенства. — Конечно! Всемогущая всезнайка, мне нужно было ждать, пока нас поджарит как утку на вертеле! — повысив голос, Малфой надвигался на девчонку, чтобы высказать все, что о ней думает. Его мгновенно затопил гнев оттого, что где бы и когда бы ни появлялось их гребаное трио, они всегда несли с собой проблемы для других, в частности для него. — Как же вы достали со своим долбанным героизмом, вечно суете свой нос не в свое дело! — Не в свое?! — Вот и Грейнджер дала волю гневу. — Так мне нужно было оставить тебя гореть в Адском пламени? Или, может, ждать пока меня убьют твои родственнички?! Ваш чертов Лорд — убийца! Истребляет ни в чем не повинных людей, которые не выбирали, какими им родиться! Он ставит себя выше остальных, но при этом сам полукровка! — она накинулась на него, словно ждала этого момента все время учебы в Хогвартсе. Злость и обида были настолько живыми и горячими, точно на втором курсе, когда он впервые обозвал ее грязнокровкой, девочку, которая даже толком не знала значения этого оскорбления, но чувствовала горечь обиды. — Какая же ты мразь, Малфой! Я дважды спасла тебе жизнь за сегодня, а ты смеешь меня обвинять! — Заткнись, поганая… — щека загорелась от хлесткой пощёчины, гнев застелил глаза, и он был уверен, что во второй раз не сможет спустить безнаказанно ее рукоприкладство. Но откуда-то сверху послышались грохот и грубая мужская брань. Грейнджер дернулась, посмотрев наверх, и признаков детской обиды след простыл — проснулось старое доброе «спасать и спасаться». — Прячься, — прошипела она и тут же дернулась в сторону нагроможденных полок рядом со шкафом, разительно отличавшимся от той его версии, через которую они сюда попали. Малфой не сдвинулся с места. — С какой стати? — пренебрежительно спросил он, всем видом выказывая нежелания подчиняться ее указам. — Неизвестно, где мы, это могут быть Пожиратели, — раздраженно ответила девушка, сетуя на его пустую голову за необходимость объяснять очевидные вещи. — Ну, так ты и прячься, а мне ничего не угрожает, — Малфой состроил гнусную мину, которую она частенько видела в школе, но выяснять отношения вновь не было времени: послышался поскрипывающий стук каблуков по деревянным половицам, и Гермиона спряталась за шкаф, нырнув под полку. Она затаила дыхание, и первое, что она услышала из своего укрытия, сначала позабавило ее. — Ах ты мелкий сопляк, воруешь ни свет ни заря, сукин сын! — Прошу прощения, сэр. Вас мог ввести в заблуждение мой визит в ваше жилище, но позвольте мне представиться, и я смогу объяснить вам причину моего здесь нахождения. — Драко было известно с детства, как должен говорить лорд, чтобы ему внимал и равный, и вот такой нищий забулдыга. На секунду он был горд собой, когда глаза приземистого мужчины, едва ли не на голову ниже него, округлились до размера галлеона каждый. Но ликование юноши продлилось недолго: мужлан резким движением схватил его руку и пригвоздил к столешнице, одновременно второй сдернул топор, висевший на стене. — Ах ты, трепливая пройдоха! Я тебе покажу, как меня за нос водить! Вот отрублю твою шаловливую культяпку, а потом будешь мне рассказывать свои сказки! — Малфой взвыл, причитая, что ничего подобного не хотел, а Гермиона, быстро прокрутив в голове обстановку и придя к удручающим выводам, все же решилась применить магию и достала палочку. Девушку постигло второе открытие, катастрофичное по своему значению: магия не работала. Тучный хозяин дома занёс оружие над головой, и Грейнджер пришлось действовать. Истошный вопль Драко стал спусковым крючком, она схватилась за тяжёлый глиняный горшок, который первым попался ей под руку, и накинулась сзади на мужика, со всей силы огрев того по затылку так, что кувшин раскололся на несколько частей, а мужик лишь отшатнулся, на мгновение ослабив хватку. Благодаря чему девушке удалось увести испуганного до полусмерти Малфоя от просвистевшего мимо его уха топора и что есть мочи рвануть к выходу.       В спину летели проклятья вперемешку с матом и парочкой предметов кухонной утвари, но грузный, немолодой оглушённый мужчина не смог догнать двух подростков, несущихся на чистейшем адреналине и желании жить. Они вывалились в безлюдный переулок и, не сбавляя темп, побежали в неизвестном направлении, даже не смотря по сторонам.       Выдохлись ребята быстро. Гермиона остановилась у поворота между двумя покосившимися двухэтажными домами из заросшего мхом камня и дернула за собой Драко. Он тяжело и прерывисто дышал, упираясь руками в колени. Не совсем подходящая поза для лорда. Однако Грейнджер было не до комментариев: она, прислонившись к холодному камню спиной, пыталась удержаться на ногах и не осесть в вонючую грязь, про себя молясь, чтобы она являлась таковой. — Это был маггл? Да? — охрипшим от вопля голосом спросил Малфой. — Ты хоть раз был на маггловедении? — перебивая себя рваным дыханием, раздраженно спросила Гермиона. — Магглы не рубят руки за воровство больше сотни лет как. Приговор выносит суд, и он никогда не подразумевает телесное наказание. — Тогда, черт возьми, что это было? — гнусаво проворчал Драко, словно был готов заплакать. — Посмотри по сторонам, Малфой, — с обреченным спокойствием ответила девушка, заставив себя выпрямиться. Тот опасливо повертел головой и непонимающе вернул ей взгляд. — Мы в прошлом. — Этого не может быть. — Недоверчиво помотав головой, он отшатнулся и, поскользнувшись на мокрой земле, обрушился на стену позади него. — Элементарно под ноги посмотри, сейчас как минимум середина осени, а может быть и конец, но точно не май. — Грейнджер выглянула из укрытия: уже светало, но дорожка была пуста, возможно, люди уже разошлись по делам, а может, здесь не то место, чтобы безмятежно прогуливаться, пока солнце полноценно не освещало дорогу. — Но шкаф не Маховик Времени, Грейнджер, он не может отматывать время назад. — Малфой понемногу приходил в себя и по мере возможности пытался вернуть себе лицо. — Не может… — глухо повторила она, задумчиво потупив взгляд. — Тогда как сюда попал этот псих из Средневековья?! — Его начали выводить из себя спокойное поведение девчонки и невозможность самому держать себя в руках, а из них двоих именно его учили с самых пеленок контролировать свои эмоции. — Что ты сказал? — Гермиона удивленно на него уставилась, приоткрыв рот, и в тот же миг ее настигло такое же неверие, что и Драко несколькими минутами ранее. — Не-е-е-т…       Из ее рта вырвался обреченный стон, и парень начал понимать, что именно пришло ей в голову, — он уже хотел возразить, что такого быть не может, как прямо напротив них остановилась женщина в старом, потрепанном платье с замызганным передником, перепачканным жирными коричневато-бурыми пятнами, в чепце, из-под которого торчали светлыми сосульками грязные волосы, обрамляющие обветренное чумазое лицо. Она смотрела на них с опаской, даже ужасом в крохотных заплывших глазах. — Вы кто такие есть? — дребезжащим голосом спросила она, чуть отступая назад. Навряд ли она видела когда-нибудь девушку в джинсах или парня с кожей как фарфор, да она наверняка и фарфора-то не видела. — Мы… м-м-мы… — промычала Грейнджер, быстро придумывая легенду. Как назло в голову ничего не шло. — Послы из-за границы, — буркнул Малфой, совершенно точно осознавая бредовость отмазки и сам дивясь, откуда она вообще всплыла в его сознании. — Не схожи вы с ними. — Баба сжала кулак у груди, точно ей сейчас из нее сердце вырвут. — А вы много послов видели? — усмехнувшись, спросил Драко, и Грейнджер поняла, что тот попросту издевался над необразованной простолюдинкой. — Нет. Отродясь не видала, — ответила она. — Так с чего вы взяли, что мы не они? — Тоже верно, — баба задумалась, терзаемая противоречивыми побуждениями. — А сюда зачем? Нету тут никаких этих ваших заграничных. — Заблудились, — вмешалась Гермиона, беря дело в свои руки. — Не подскажете, в какой стороне Главный замок. — Далёко отсюдова, вам бы сначала на главную улицу попасть, а там понад речкою и выйдите. — Женщина слегка осмелела, гордая тем, что знает больше, чем какие-то послы. — А может, вы нам и подскажете, какой день сегодня? — перехватил инициативу Малфой. — Сентябрь, двадцать четвертого, — обидчиво выплюнула дама, гордо вскинув приплюснутый нос, — ты не думай, я не какая-то тебе дура безграмотная, я при церкви служу. — А может, вы и год знаете? — с надеждой спросила Гермиона. — Отчего же не знать? Знаю. Одна тысяча двухсот двадцатый от Рождества Христова, — кивнула женщина с видом знающего человека. Парень с девушкой осели. Но не успели они толком впитать и переварить информацию, как с той стороны, откуда они прибежали, послышался голос их несостоявшегося палача. — Магда! Ты с кем там лясы точишь?! Иди, что расскажу! — Грейнджер, не теряя ни минуты, схватила Драко за руку и, обогнув стоящую на пути женщину, припустила бежать вниз по улице под крики заметившего их мужика. В этот раз Малфой даже не пытался освободиться — он двигался как по инерции, толком не понимая зачем и куда.       Дорога не заканчивалась, ноги немели и не хотели слушаться, легкие выжигал влажный прохладный воздух. Но остановиться означало дать волю мыслям, вновь вернуться к осознанию факта: они в прошлом. Как такое могло произойти? Что теперь делать? Как вернуться обратно? Что сейчас происходит в Хогвартсе, который они оставили? И самое главное — как не переубивать друг друга раньше, чем это сделают жители средневекового Лондона?       Понимание, что они все еще держатся за руки, пришло к обоим в один и тот же момент, когда им все-таки удалось выбраться на главную улицу. Если на всем пути им встретилось только парочка шарахающихся от них людей, то, когда они выскочили на прилегающую к набережной часть, вся дорога была переполнена повозками, фыркающими лошадьми и толпами спешащих по своим делам горожан. Как ни странно, но в проулке запах смрада ощущался гораздо меньше. Возможно из-за отсутствия такого количества лошадей, испражнявшихся непосредственно под себя, а возможно и самих людей, от которых разило потом, затхлостью и тем же самым навозом, что и от их четвероногих попутчиков. Всю эту помесь обостряла какофония звуков от телег, людского гомона и конского ржания.       Рядом находился мост на переправу — возможно единственный способ попасть на противоположный берег. Про себя Гермиона отметила: «Вероятно, Лондонский мост».       Драко отдернул свою руку как от прокаженной, подавшись в сторону, но наткнувшись на премерзкого тощего мужика, тут же кинулся обратно к девушке, прося прощения. Извиняющийся Малфой вызвал у Гермионы нервный смешок. Однако, заметив, как на них смотрят проходящие мимо местные, веселиться она резко перехотела. — Нужно спуститься под мост, чтобы не привлекать внимания, а там решим, что делать, — сдержанно проговорила она полушепотом. — А если там бомжи какие-нибудь? — брезгливо поморщившись предположил молодой человек. — А у нас даже оружия нет. — От бомжей, как ты выразился, хотя бы убежать можно, а если мы сейчас не уберемся отсюда, нас схватят как шпионов или, не дай Мерлин, колдунов, и тогда пиши пропало. Идем. — Грейнджер уже хотела по привычке схватить его за руку, но осеклась. «Подумает еще, будто горю желанием его полапать при любом удачном случае».        Драко и сам словил себя на стремлении быть поближе к единственному персонажу на всей улице, от которого не разило гнилой вонью и который наверняка не кинется на него с ножом или еще чем-нибудь, с чем там ходили в эти времена магглы.       Пара старалась пересечь многолюдный участок как можно скорее и незаметнее, но весь основной поток был встречным и изрядно тормозил процесс. Преодоление на первый взгляд небольшого участка, видимого невооруженным взглядом, растянулось по меньшей мере на полчаса, а сентябрьское солнце величественно ползло по куполу неба, прогоняя крупицы свежего утреннего воздуха, заменяя душным спёртый, поднимавшимся от пригретого теплом навоза. От такой вони глаза начали слезиться и Драко пытался прикрыть нос рукавом, проклиная чертову Грейнджер за дебильный план их спасения и благодаря Салазара за то, что их не отбросило на пару месяцев пораньше.        Ему хотелось выть во всю глотку, ну почему именно он попал в эту клоаку мирового времени? Хотелось схватить за патлы чокнутую девку, вышагивающую рядом с ним, словно с ней подобное каждые полгода случается, и долго-долго бить ее о каменную мостовую, тыча в навоз, пока ее мозги не смешались бы в одну с ним консистенцию. Но, когда они спустились под мост, парню пришлось признаться хотя бы самому себе: у Грейнджер в выживании навык прокачан на «Превосходно», и если уж она восемь месяцев смогла укрывать беглых дружков-дегенератов от рыщущих по всей Англии Пожирателей смерти и егерей во главе с Темным Лордом, то уж его, адекватного, она как-нибудь вытянет. Естественно, ей об этих мыслях он ни в коем случае говорить не стал бы. — И каков план действий, гений? — пытаясь создавать внешнее спокойствие, выцедил Малфой, стараясь, не изменяя себе, не нарываться перед единственной возможностью не загнуться в канаве. — Вот как ты заговорил? Куда же делась «грязнокровка»? — Девушка оторвалась от созерцания воды и вынырнула из раздумий. — Ввиду места нашего пребывания это обращение потеряло свою актуальность. «Ну ведь может же, когда захочет». — Мило. А план такой. Нужно раздобыть подходящую одежду, мало-мальски съедобной еды и отправиться на поиски прохода к магической части Лондона. «Дырявый котел» еще не построен, а значит, какого-то конкретного места в данном времени скорее всего не существует. — Подняв небольшую ветку с земли, Гермиона рисовала на мокрой земле одной ей известные узоры. — Ты думаешь, в этом гадюшнике мы найдём что-то съедобное? — скривившись, спросил Драко. — Тебя только это волнует? — подняв голову от своего творчества, переспросила Грейнджер. — Не только, еще меня интересует, где здесь можно найти уборную? — Прямо и направо. — Она допускала, что Малфой шутит, хоть и глубоко сомневалась, что тот якобы способен на обычный человеческий юмор, а не на издевательский сарказм и тупой ржач, но, когда он обернулся и посмотрел в сторону реки так, будто сейчас перед ним проявится Выручай-комната, девушка поняла: это была отнюдь не шутка. — Ты чокнулась? Я не стану… — От возмущения и презрения он не мог подобрать слов, зато у Гермионы их было хоть отбавляй. — Тогда терпи, пока в Англии проведут водопровод, или ты думаешь, эти ароматы ванили, витающие в воздухе, с неба упали? — Она хорошо понимала: без магии сама скоро пойдет в том же направлении, куда его послала. И приятного в этом мало, но ощущение крохотной мести грело душу: ей с опытом скитаний было гораздо легче приспособиться, нежели доморощенному аристократу. — Какие же магглы мерзкие создания, это просто отвратительно! — чуть не рыча, выплюнул Малфой. — Ну так если ты настоящий волшебник, вперед, колдуй. — Грейнджер протянула руку с палочкой, и тот сначала недоумевающе гневно хотел ее схватить, но потом заподозрил подвох. Почему она сама ею не воспользовалась? — Она сломана? — Нет. Магии у нас нет. Так что, Малфой, добро пожаловать в мир маглов, — издевательски усмехнувшись, ответила Гермиона. — Я тебе не верю! — закричал Драко и метнулся к ней, выдергивая палочку из рук. — Дай сюда! Магия не может покинуть чистокровного мага. Ваша кровь — ошибка природы! Вот тебе и доказательство! — Уверенный в себе, он взмахнул палочкой, но ничего не произошло, он пробовал раз за разом, с неверием повторяя разные заклятья. — Достаточно, чистокровный волшебник, пока себе глаз не выколол. — Девушка с легкостью изъяла волшебный инструмент. Драко впал в прострацию, не в силах поверить, что ко всему прочему, его ещё и магии лишили. Хотя кто лишил? Возможно, ее и нет в этом мире? — Нет, быть не может… — бормотал тот как в бреду, — наверное мы в параллельной вселенной, такое же возможно? — Он с детской надеждой посмотрел на Гермиону, но, как и положено взрослому, та сохраняла спокойствие, несмотря на бушующий внутри коктейль из эмоций, готовый вот-вот воспламениться и рвануть. — Вполне, но я бы на твоем месте надеялась на то, что магия была утеряна при перемещении: в таком случае у нас останется хоть крохотная надежда на возвращение. Народ немного разошелся, я пойду поищу нам одежду, возможно, и поесть найдется, а ты пока можешь удовлетворить свои потребности, не стану мешать. — Девушка подошла к каменному основанию моста и втиснула палочку в щель между булыжниками. — Я не останусь здесь один, — Драко настороженно опасливо двинулся к ней, словно собираясь как младенец цепляться за одежду матери, уходящей за пропитанием. — Малфой, хвать ныть! Хочешь жить — возьми себя в руки и выкинь из головы свои замашки принцессы. То не хочу, то не буду. Не будешь? Вон приличный камень. Свяжи себе удавку из ремня — и вперед, на дно. Отговаривать не стану, мне так даже проще будет! — наконец вышла из себя Грейнджер, развернулась и быстро вскарабкалась вверх по склону.       Драко долго стоял не двигаясь. Убить себя? Нет. Он слишком ценил свою жизнь. Настолько, что думал, сможет лишить ее кого-то другого, чтобы сохранить свою. Хотя даже на это его не хватило. Он — не боец. Он знал это с того момента, как научился говорить: ему объясняли родители, мол, геройство — удел безмозглых нищебродов и тех, кто не способен действовать чужими руками, оставаясь чистеньким. И как теперь ему выжить в этом диком мире, да еще на пару с чокнутой грязнокровкой, которая явно не настроена идти у него на поводу? Он прометался по берегу минут пятнадцать, прежде чем смог переступить через себя и справить нужду. После у него образовалась другая проблема, которую он не замечал ввиду остро стоящего иного вопроса. Что делать, пока Грейнджер нет, и какова вероятность, что та вернется в принципе?       К полудню есть хотелось так, точно желудок начал переваривать сам себя. Последний раз ел он утром вчерашнего дня того, который будет через 777 лет. К вынужденному голоданию Драко не привык, и в голову начали лезть скверные мысли. Что, если Грейнджер уже переоделась в здешние тряпки и преспокойно пошла вливаться в стаю своих сородичей? Время-то конечно другое, но историю магглов она знает и приспособиться к здешней жизни может, зачем-то же оставила она здесь свою палочку. Другое дело он. Брошенный у вонючей речки, шарахающийся от любого звука, уставший и замерзший. Драко с каждой минутой все сильнее лелеял мечту грохнуть заносчивую грязнокровку, если та придет, потому как терпение заканчивалось, а паника набирала обороты. Усугубляло ситуацию и периодическое посещение данного злачного места неизвестными личностями, которые спускались к мосту с той же целью, что и он ходил к реке — приходилось прятаться и изо всех сил стараться не думать об этом.       В какой-то момент отчаяние затопило его, и он заплакал, хорошо так, размазывая чистокровные сопли по всему грязному аристократичному хлебалу. Именно таким его и застукала Грейнджер. — Отличная маскировка, Малфой. С таким лицом ты гораздо лучше сольешься с толпой. — Он попытался стереть позорные следы своей слабости, гневно вылупившись покрасневшими глазами на девчонку. — Заткнись, Гр-р-рейнджер! Почему так долго?! — Она кинула в него серым свертком холщовой ткани, похожей на мешки, в которых Хагрид таскал капусту по осени. Парень по инерции поймал и тут же об этом пожалел, услышав беспрецедентную вонь от неизвестного презента. — Не могла определиться между грязно-серым и дерьмово-коричневым. Что за дурацкие вопросы? Я за ними не в магазин ходила! — Драко не замечал, чтобы в прежней старосте Гриффиндора было столько гневливости: раньше она считала ниже своего достоинства вступать с ним в словесную перебранку. — Ты хочешь сказать, это нужно надеть на себя? — поморщившись, он развернул огромную тряпку с заштопанными дырами по центру и перетянутым углом в качестве капюшона. — Не хочешь — не надевай, если нас поймают, я скажу, что тебя не знаю. — Грейнджер завязала потуже веревки от накидки, которая болталась на ее шее. — Ты так не сделаешь! — Может, и нет, но я не собираюсь с тобой нянчиться и уговаривать. — Она накинула капюшон, протянула ему яблоко и кусок серой заплесневелой массы, предположительно являвшееся хлебом. — Как ты можешь быть так спокойна? — пробурчал под нос Драко, забирая еду, предварительно накинув тряпку на плечи. — Ну кто-то же должен. — Знал бы он, чего стоило ее спокойствие. Каково было идти по улицам одной под пристальным взглядом людей, которые в любой момент могли закричать: «Ведьма!», что по сути своей являлось правдой. Как страшно было пробираться в чужой дом, надеясь, что его хозяев в нем нет, и как противно было, не пережевывая, глотать черствую, отдающую гнильём, корку хлеба, потому что для нее просто не было место в карманах. Но брать с собой балласт, который привлекал к себе в разы больше внимания, чем она сама, и при этом был способен в любой момент ее подставить, было бы непростительной тупостью.        Они долго петляли переулками в том районе, где, по предположению Гермионы, будет находиться «Дырявый котел». По большей степени она молчала. Но Драко не нравилась эта тишина: ему казалось, что в ней мысли Грейнджер звучат еще громче. Он устал так сильно, что был готов плюхнуться наземь, даже не задумываясь. Запахи потеряли свою едкую природу, стали привычнее, но в желудке болталась желчь от кислого яблока, разбавленная каменными кусками хлеба, который даже кислоте никак не удавалось переварить. Голова начинала кружиться, а солнце клонилось к закату, когда они остановились перед небольшой зарослью из деревьев и кустарников. — Нужно найти место для ночлега, — подвела итоги бесполезного блуждания Гермиона, всматриваясь в тени от крон. — Здесь? — Малфой был слишком уставшим, чтобы спорить, но его действительно напрягала предстоящая ночевка под открытым небом. — Есть другие варианты? — Девушка повернула голову в его сторону, из-под капюшона не было видно ее лица, но голос выдавал в ней колоссальное утомление. Драко попытался сделать вид, якобы не заметил. Еще бы он должен был переживать по этому поводу, но где-то совсем на отшибе бессознательного промелькнуло сочувствие. — Мне откуда знать, есть они или нет, — отрезал он и отвернулся. — Можно, конечно, в церковь податься, но сомневаюсь, что сейчас найдем к ней дорогу, так что… Тяжёлый тупой удар опустился на плечо Драко. Он вскрикнул и упал. Не успев опомниться, Гермиона инстинктивно бросилась к нему вместо того, чтобы бежать, что есть сил. Нападающие не стали заморачиваться с девчонкой и решили попросту скрутить. Как только ее оттащили от бессознательного тела Драко, она увидела их лица и мундир. Служители закона, мать их. Все же блуждание по подворотням не осталось незамеченным, а может, и ее подвиги в воровском деле, или все вместе взятое. Ей конечно никто не стал объяснять. О презумпции невиновности здесь еще никто не слышал, и рассчитывать на справедливость было бы наивно. Поэтому Грейнджер попыталась высвободиться известным ей способом — начав брыкаться. Зря. — Строптивая сука попалась! — грубо выругался тот, которого она укусила за руку. — Да че ты возишься с ней? — спросил другой, таща Малфоя за шкирку по дороге. — Поиграться хотел. А так, да ну ее. «Не зря», — подумалось Гермионе перед тем, как ей прилетело обухом по голове.

***

Очнулась она в темноте под стоны, раздающиеся со всех сторон. Кто-то выл, как побитая собака, иные тяжело и надрывно дышали, а некоторые, не стесняясь, рыдали, как маленькие дети. Ледяной каменный пол заставлял кости ныть от фантомной боли, голова раскалывалась от острой реальной. В воздухе витал тухлый речной запах, разбавленный ночной прохладой и смешивающийся с вонью неясного происхождения, подозрительно напомнившей мертвечину. Грейнджер поморщилась и почувствовала движение в непосредственной близости. Она дернулась, но тут же, осознав свою оплошность, со стоном схватилась за затылок. — Живая? — Малфой подполз ближе к ней, одежда на нем была насквозь мокрая, а голос дрожал. — Трудно сказать, — прохрипела девчонка, пытаясь принять сидячее положение. — Где мы?        Гермиона осмотрелась: кругом каменные стены, в одной из них тяжёлая деревянная дверь, напротив нее — крохотное окно с решетками, меж которых виднелось черное небо, затянутое тучами. Голова кружилась, тошнило, затылок саднило и покалывало. Сотрясение — наилучшая перспектива ее диагноза. — Тюрьма какая-то, не вдавался в подробности, знаешь ли, — клацая зубами, раздраженно пробурчал Драко. — Тауэр, — догадалась Гермиона. Внутренности начало скручивать от понимания, какова на самом деле патовость ситуации. — Тебе лучше знать, — выплюнул Малфой, намекая на ее магловское происхождение. — Они думают, мы шпионы. Идиоты. — Это очень плохо. — Его голос накручивался на мозг как колючая проволока. — Не может быть! А могло быть лучше?! — Девушка попыталась встать, надеясь приблизиться к источнику более-менее свежего воздуха. Она старалась изо всех сил игнорировать сарказм и упрек в голосе сокамерника. — Не поверишь, но да. Нас могли повесить или отрубить голову. Или вообще все могло обойтись отсечением руки. А так… — Гермиона вдохнула воздуха, стоя под окошком, но чуда не произошло, — нас будут пытать, чтобы добиться признания, по итогу которого нас все равно прикончат. — Ты шутишь? — Малфой смотрел с недоверием и ужасом располосовавшим ему лицо. — Ты думаешь, я стала бы в такой ситуации? — Хочешь сказать, нас завтра убьют? — Тучи расступились. Лунный свет скользнул в помещение, и Грейнджер увидела камеру целиком. По углам виднелись огромные дыры в стенах. Крысы. Мутить начало в разы сильнее. — Если повезет, то завтра. — Да какого черта с тобой не так?! — закричал Драко, после чего на дверь обрушился тяжёлый удар и повеление заткнуться, если они не хотят переместиться в затопленные подземелья. Малфой подошел ближе и угрожающе зашипел. Ну… Он думал, что угрожающе. — Ты чокнулась? Скажи честно? Тебе реально похрен, что тебя убьют? Хотя, кого я спрашиваю! — Мне не похрен, как ты выразился, Малфой, — попыталась спародировать саму себя, ответила Гермиона, прекрасно осознавая, что от той въедливой девчонки осталось мало, и оно эволюционировало в рационализм. На страх и панику просто не хватало времени — нужно действовать. А если нет возможности, значит, стоило копить силы к ее появлению, а не наматывать сопли на кулак. И да, конкретно сейчас у них не было ни возможности, ни сил. — Но от твоего нытья не больше толка. — А от тебя есть? С каждой минутой все становится только хуже! Где твой гениальный ум, самая выдающаяся студентка Хогвартса?! Гриффиндор — факультет честных и отважных! А еще бездарных и тупых! — Его несло и несло по накатанной дорожке истерики. А Грейнджер чувствовала, как слова расшатывают ее сознание, и она вот-вот грохнется в обморок. — Да заткнись уже! — Гнев прошелся алой бурей по телу и мобилизовал его, тратя драгоценную энергию совершенно нерациональным образом. — Ты — трусливое, скользкое пресмыкающееся! Как ты себя выносишь?! — Кровь стучала в висках, высекая искры в глазах. Руки, покалывая, немели, горячая волна хлынула к голове. — В жизни больше не стану тебя спасать! Вертись, как хочешь! Раз я такая тупая и бездар!.. — Драко уже хотел сказать ей, что в гробу видал ее спасение и, вообще, не очень-то хотелось, но ее голос прервался на полуслове, и из носа хлынула кровь, не просто потекла, а ливанула под напором, чуть не брызнув на него. Было неожиданно и пугающе — в один момент он отшатнулся, но в другой, заметив, что девушка падает, превозмогая брезгливость и панику, подхватил под руки. — Эй, Грейнджер! Ты слышишь? Не дури! — Голова была неестественно запрокинута, а руки раскинуты, как на распятии, все лицо ниже линии носа бликовало на слабом свете в черных потеках до самых ключиц. Увидев такую картину, и до этого не слишком здравый рассудок окончательно скинул бразды правления, уступая место шоку.       Драко хотел закричать. Позвать на помощь, но голос не слушался и, кажется, смылся вслед за предавшим его разумом. Малфой беззвучно завыл, опускаясь на пол, прижав к себе еще теплое тело. Им никто не поможет. Грейнджер еще дышала, но парень был уверен: до утра в таких условиях ей не протянуть. Она оставляет его одного в этом омерзительном жестоком мире, где он чужероден по определению, оставляет страдать до тех пор, пока его не отправят вслед за ней. Вся разница лишь в том, что никто даже не подумает о нем сожалеть, даже таким эгоистичным образом, как он. Но в одном она права точно: ей повезло. Завтра для нее не наступит.       Малфой не хотел засыпать и отпускать ее не хотел, но боялся проснуться с мертвым телом в руках. Однако обессиленный организм решил добрать свое, не ссылаясь на его желания. Не успели высохнуть слезы под закрытыми веками, как он уже дремал, молясь, чтобы его завтра тоже не наступило.