Падение

Рафаим сидит, перебирая пальцеми цепь от наручников, надетых на его руки. И как он до этого докатился? Нефилим поднимает взгляд, чтобы оглядеть участок. Помещение небольшое, стоящие почти в плотную друг к другу рабочие места, узкие коридоры, где едва могут разминуться два человека, и именно сегодня что-то случилось с комнатой для допроса. Хотя «сегодня» для них всех — понятие спорное уже целый месяц. Месяц? Или Год? Подсчитать количество прошедших циклов кажется задачей непосильной. Наверное, кто-то и вёл счет все это время, но не Рафаим, у него были более важные дела. Например не попасться, но, кажется, он весьма удачно провалил эту задачу, так что юноше приходиться сидеть в комнате с прозрачными стенами в ожидании следователя. И все же, как так вышло? Та рогатая все же проболталась? Или, может, законникам надоело искать и они решили поспрашивать всех? Или…нет, наврятли. Рафаим тяжело вздыхает и поднимает голову, когда в помещение входят два человека. Юноши переговариваются и листают бумаги на планшете, после чего садятся напротив Рафаима, и один из них щёлкает ручкой. Щёлкает так громко, что задумавшемуся Рафаиму кажется что мир только что треснул. Нефилим смотрит на следователей и вопросительно поднимает бровь. — Рафаим, вы задержаны по подозрению в убийстве Ангела, вам есть, что сказать в свою защиту? — начинает один из следователей. Нефилим поворачивает к нему голову, и под этим взглядом следователь невольно ежится. — Это пустые подозрения, офицер, разве мог бы я? — спокойно улыбается Рафаим. Мог бы? Конечно мог. И сделал. И не один. Однако у этих людей никогда не было достаточно весомых доказательств, чтобы всерьез его обвинить. Не было ни одного цикла, где его бы обвинили. Оглядываясь на этот факт, Рафаиму кажется, что законники настолько отчаялась, что решили просто перебрать всех. Что ж, удачи, кровь ангела он весьма удачно обменял на душу одной дамы. — Тогда позвольте вас обыскать. — прерывает его мысли законник. По его лицу видно, что это кажется ему абсолютно бесполезной затеей. И только Рафаим хочет дать свое согласие, как вспоминает одну деталь. Небольшую, почти незначительную деталь. Он сумел избавится от крови ангела, но вот душа — такая сильная, что он не устоял перед искушением оставить ее себе. Видимо, у него в глазах мелькнула испуг, потому что законники аж приподнялись со своих мест в ожидании ответа. Нефилиму удаётся сохранить спокойную улыбку, но в этот момент, с тихим скрипом стула, что-то трескается. Трещит по швам идеальный образ, который так долго выстраивал юноша. Надо срочно что-то придумать, может быть скинуть вину на рогатую? Да, это вариант, но она же скорее всего расскажет, что он соучастник. Ну же, что-то надо придумать, как-то выкрутиться из этой ситуации, вернуться к идеальному образу. Но что-то его останавливает. Наверное он устал, устал притворяться, устал строить из себя хорошего, устал прятаться. К черту. — Конечно, я даже помогу вам. — все с той же улыбкой говорит Рафаим и залезает в карман, из которого извлекает небольшой флакон с мерцающей душой. Законники пялятся на флакон в чужих руках, словно не веря. Они переводят взгляд с души на нефилима и обратно. Следователи ищут хоть малейший намёк на то, что это на самом деле душа человека, добровольно отданная, но душу ангела нельзя спутать с человеческой. Слишком яркая, слишком белая, несмотря на все свои пороки. Рафаим улыбается еще шире и ставит флакон на стол: — Ну, что же вы, смотрите — ангельская душа, даже подписана, такая белая и яркая, и в половину не такая тусклые как человеческая. — все равно. Ему уже все равно. Пусть его поймали, пусть так, может быть, так им удастся вырваться из этого цикла. Может быть, его жертва поможет людям. Он усмехается про себя. Но это ведь не так. Он все еще пытается прикрываться своим благочестивым образом. На самом деле он просто устал, ему надоело играть роль, написанную им самим. — Рафаим? Все хорошо? — со стороны двери раздаётся знакомый голос, который вырывает нефилима из собственных мыслей. Юноша поднимает взгляд и видит столь знакомую рогатую, напряжённое всматривающуюся в лицо нефилима. Следователи спохватываются, начинают просить девушку покинуть помещение, но та не двигается с места. — Да, все хорошо, Асмаа, меня вот обыскивают. — нефилим говорит это так легко и непринуждённо, словно все в порядке, но смотрит точно в глаза рогатой. — Обыскивают… — тянет девушка. Рафаиму становится ясно, что смысл слов до нее не доходит. Не доходит ровно до тех пор пока взгляд её не натыкается на колбу с душой. Рогатая переводит взгляд на нефилима. В ее глазах мелькает что-то, до этого никогда там не появлявшееся. Она испугана! Это страх и что-то еще, тревога? За него? Нет, бред, она ведь рогатая — дьявольское отряде, еще и суккуб. Она просто испугалась за свою шкуру, да, однозначно, ему показалось. И почему-то это злит. — Асмаа, как сильно я тебя люблю? — широко улыбается юноша, поднимаясь со своего места. — Ты не посмеешь. — понимая, к чему он клонит, дьяволица делает шаг вперед, словно желая остановить нефилима. — О-о, еще как посмею и, после всего, Небеса скажут мне «спасибо». — это вырывается по-привычке. Он так часто обращался к небесам и веровал в праведность своих поступков, что слова вылетают сами собой. Рогатая заливается смехом. — Небеса, Рафаим? Ты попадёшь в Ад! — улыбается она, делая пару шагов назад. — Я заберу тебя с собой! — ангел дёргается вперед всем телом, да так, что Асмаа отпрыгивает к двери. — Она соучастница! — кричит юноша. Законники подскакивает, дабы схватить богатую, но поздно. Хвост плутовки уже скрылся за дверьми участка. Нефилим рычит и бьет кулаками по столу. Он злится, злится невероятно, как никогда до этого, но вместе с тем чувствует облегчение. Груз, лежавший камнем на его душе, больше не давит. Он наконец может дышать, говорить, думать, делать как считает нужным, не прикрываясь святостью. Он не обязан строить из себя святого. Это не работает. Рафаим садиться, глядя в стол, пока законники оформляют бумаги. Нефилим погружён в собственные мысли, хмурит брови. В голове лёгкая путаница, но, кажется, что вот-вот потянуть за ниточку, и все распутается. И он тянет, почти дергает, и все становится на свои места. Свое место в этом всем занимает и он сам. Никакой он не святой: ни он, ни его братья и сестры, даже Ангелы бывают не святыми, а это значит, что все, что он знал, все, во что он верил построено на сладкой лжи. Однако из собственных мыслей его вырывают выстрелы. Звуки слышатся снаружи, а в самом участке уже никого нет — видимо убежали разбираться с проблемой. Выстрелы затихают, Рафаим сидит еще немного, и только потом встаёт. Никто из законников так и не прибежал, дабы взять бумажки, которые нужно оформить. Значит, случилось что-то серьёзное. Нефилим оглядывает офис и направляется к выходу. Эти люди даже не подумали запереть замки. В дверях он сталкивается с уже знакомой ему рогатой и вскидывает подбородок: — Я все им рассказал. — улыбается он. Девушка улыбается в ответ и открывает наручники ключом, который достала из кармана. Стоп. Это не правильно, что она делает? Зачем она это делает? — Что? Что ты делаешь? — в глазах ангела ясно читается непонимание. — Не видно? Помогаю тебе избавится от оков. — усмехается рогатая. — После того как я… — Это не важно. — перебивает его рогатая. — Сейчас уже не важно, Рафаим, мы нашли выход, мы можем уйти из череды бесконечных циклов. — она мягко улыбается и так же аккуратно берет его за руку. — Законники мертвы, все кто мог бы осудить тебя за то, что ты сделал — мертвы, — девушка заправляет прядь волос ангела ему за ухо, и он действительно видит трупы за ее спиной, после чего слегка притягивает чужую голову к себе, Асмаа встаёт на носочки и целует ангела в лоб. — Теперь ты действительно волен сам выбирать свой путь и, если захочешь, я буду рядом, чтобы помочь. Нефилим впервые чувствует как на мгновение замирает сердце.