Жар твоей тьмы

Струйка темной крови смешанной с грязью стекает его подбородком. На лице играет еле видная улыбка, а пальцы дрожащие сжимают палочку. Он поднимается с колен медленно, неся за собой пылевую бурю, а воздух гремит искрами и темной субстанцией, что мятежно летает вокруг него. Плащ сзади него развивается на несуществующем ветру, а улыбка на лице сияет легким блеском. Его глаза закрыты, волосы от все еще опущенной головы закрывают огненно горящий язвой шрам и падают соломой на его веки. Когда зеленый вспыхивает между них, округа резко сияет бликами. Палочка переворачивается в руке, прыгает в воздух, делая кувырок и приземляется аккурат в раскрытую ладонь. — Это была ваша ошибка, — шелестит приглушённый звук, два пальца скользят палочкой, пробуя ее длину, оценивая острие. — И вы… Красный луч вылетает из палочки навстречу мраку. Гарри оборачивается с хамливой улыбкой, волосы трепещут от магии, а с палочки резко срывается большой сгусток зелёного огня. — За нее поплатитесь! В глубине что-то ойкает, глухо падает, сквозь воздух разражается свирепый крик, а с темноты во мгновение срывается с десяток разноцветных лучей, что тут же врезаются в мощнейший щит и отлетают в разные стороны. Гарри наклоняет вбок голову, когда воздуху дают передышку, втягивает запах крови через нос и хмыкает, просипев насмешливое «И это все, что вы можете?» Молния разражается небом, осветив округу, позволив искаженному безумием лицу Гарри разглядеть всю площадь. И заметить, что противников осталось всего парочек двое. Он скользит на каблуках, приходится маленьким кругом, выжидающе уставившись во тьму и совсем беззаботно метает влево через плечо зеленый луч. Секо. Отбито. С десяток Ступефаев. Выброшены к аврорам назад. Яркая Авада. Прямо в одного из них. Экспеллиармус. С хмыком обратно. Гарри облизывает губы, ощутив на языке металл и прищуривается от вкуса, удовольствия от стекающей жидкости. Такова вот и смерть на вкус, да, Северус? Гарри буднично кладет руку на пряжку ремня, пальцы постукивают в ритме выжидания, а он стоит и смотрит с веками припущенными на этих гнусных псевдозащитников. Кабы были таковыми все они, детвора, в войне прошедшей, проиграли без одной и вспышки. Гарри улавливает шепот и раздраженно цокает языком. Тихо, не произнося и звука под дыханием заклятий, подходит к ближайшей стене и скучающе накладывает прослушку. — Подмога, прием, отряд авроров пи шестнадцать, повторяю, нуж… — и вспышка зелени ему в грудь. Какая беспечность, мистер служащий Министерству. Какая безалаберность по отношению к собственной безопасности. Гарри оглядывается на мерзкое тело в темной форме с широко открытыми глазами, хмыкает. Былой безопасности. Сколько их там? Он прохаживается вокруг, прислушивается, но улавливает лишь шелест ветра. Вот глупый, и он против него встал. Поттер посвистывает тихо себе под нос, переворачивает из пальца в палец деревяшку в руках. Та горячая от предвкушения. — Потерпи-ка, может, они додумаются все же применить что-то более действенное, — бросает он ей, фыркает от мысли и понимания, что никогда такого не дождется. Он кидает в последний раз остроконечной Авадой, оглядывает разочаровано округу и аппарирует. Кнут магии шустро отбрасывается в сторону ушедшего с места… преступления? и оплетает чужую магию. Рядовой аврор вскакивает с криком боли и валится навзничь неподвижно прямо там, выглянув из стены. Посмеялись бы, мистер Снейп.

***

«НАПАДЕНИЕ ГЕРОЯ НА МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ, ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ» «ПОБЕДИТЕЛЬ ИЛИ ПРИТЕСНИТЕЛЬ?!» «ТЕМНАЯ МАГИЯ ИЗ УСТ ЗОЛОТОГО МАЛЬЧИКА!!!» «НЕЗДОРОВАЯ ЛЮБОВЬ ИЛИ ЗДО…» Гарри испепелил одним взглядом газету, а потом и простецким заклятием, и откинулся на спинку дивана. Глаза своевольно прикрылись и он выдохнул со смешком. Мерлин, какие же они все идиоты. Гарри был готов хоть прямо сейчас схватиться рукой за лежащий на всякий случай рядом с ним ботинок, потянуться за шнурок и перенестись в нормальное, спокойное место, но… Драккловое но. Но на нем стояли запреты. Ограничения магии. Ошейники со снижающими потенциал заклятиями. Запрет на передвижения средством воздействия с порталами, метлами, тестралами, каретами и каминами. Ограничения на радиус аппараций. Полный контроль палочки. Возможность с их стороны, чуть что, вообще ее привести в неспособное на Люмос состояние. Отслеживание передвижений с помощью аппараций. И… В общем-то, очень огромен список, Гарри в подробности впрочем и не сильно вдавался, мигнув тогда на пергамент одним глазом. Ну и ничего, сказал он тогда себе, темные они вот точно запретить, ограничить, или снизить их активность не смогут. Таким уж путем пошел Мальчик-Который-Выжил-Не-Пойму-Только-Зачем. В следующей вылазке только требовалось быть более осторожным. Гарри поднял из пола упавший осколок артефакта и со вздохом осмотрел его со всех сторон. Безнадежно утрачен. Если бы не парочка экспериментов, опытов и фокусов. Гарри улыбнулся, сел за стол, прихватив с собой осколок и аккуратно положил его перед собой. Руки потянулись к лежащим недалеко защитным очкам (вещь от магглов, единая полезность от тех) и он натянул их, отрегулировав шлейку, чтобы те не сильно давили. Ну что ж? Щитовое ведь не станет сильно большим аргументом на пользу его небольших «преступлений», так ведь? Он прикрыл глаза и взял слегка дрожащий от потоков магии осколок, положил его на ладонь. Палец прошелся по гладкой стороне, очертив контур треснувшего узора и легко надавил по центру. Магия вспыхнула красным, а пара струек засверкали оттенком смарагдов. Он сжал осколок в руке — спасение и магии, и планов — закрыл глаза, привыкая к покалываниям под пальцами, в лице, а потом и медленно разрастающемуся жару в районе груди, где так и отбивало ударами сердце, пребывая в полнейшем единении со своей сущностью, которую ни один мерлинов аврор, ни один мордредов работник проклятого темной магией Министерства не сможет у него отобрать. Комната резко засияла от красного, зеленого, золотого, а потом произошел взрыв и Гарри Поттер рухнул на пол.

***

— Быстрее, быстрее! Чего вы стали, Мерлиновы кальсоны?! — Куда его-то? — Куда? Куда? Вы что, побрали бы вас дракклы, не знаете, где операционная? — Так это… — Что ЭТО?! Он задыхается! С самого утра в Мунго был переполох. Поступившие в больницу приказы оперировать лишь тех, кто доставлялся непосредственным лицом Министерства, вводили в непонимание, но и забитые заказами колдоврачи только со спокойствием выдыхали, понимая, что таким образом их избавляют от вида своенравных граждан, на смену которым приходили, они крайне сильно надеялись, что на постоянной основе, потерпевшие поражение или нападение авроры. — Простите, сэр, но ваши крики будят служащих порядку, поэтому я вынужден… — Ты, дракклов отбросок, не смей мне тут указывать. Я, ублюдина ты такая, заведую новым составом и если ты еще хоть слова мне вякнуть… — Послушайте, кем бы вы там не были- — Ты меня слышишь, или мне Сонорус к уху приложить, жалкий ты проходимец?! Выдох главврача смешался с паром от чужой магии. Он отмахнулся и поправил очки. Сказал тихо и спокойно: — Как я уже сказал, мы не можем принять вас. Хрип и ломаный кашель раздался в коридоре, как гром среди бела дня, и двое мужчин синхронно вздрогнули. Раздраженный, тот который доказывал свою правоту и требовал прав, подбежал к больному и переклонился через койку. Тот в ответ тяжело держался оторванной рукой за обод дурацкой кушетки, держась изо всех сил, но закатывая глаза. Мужчина тряхнул его за плечо и тот отрезвел от крика: — Что? — Он… он… — раздался хрип, а за ним последовал кашель, что заставил отшатнуться и передернуться, — знает, — раздалось сипло и аврор упал на подушки обратно. Больше ни звука от койки не произносилось. — Гиппогриф меня раздери, — выдохнул стоявший и обреченно зарылся пятерней в волосы, скрипнув зубами.

***

Он бежал изо всех сил, сжимая в руке артефакт и прижимая его к груди с такой силой, что тот мог спокойно от случая треснуть. Но он чувствовал грань и пытался ничего не сделать неправильно. Больше ошибаться было нельзя. Выпад правой — и растерянный от неожиданного приветствия охранник ударяется резким заклятием о стену. Гарри Поттер ухмыляется. Накидка трепещет на воздухе и он придерживает капюшон пальцами. Мантия поддерживает его невидимость и он перепрыгивает на лету через камни. Оборачивается. Пока его никто не видит нужно действовать как можно тише и увереннее. Он подходит, крадется к убитому и заклятием раздевает человека, кривясь при этом: ему никогда подобные занятия не нравились. Одежда оказывается быстро на земле, но он удерживает пропускной талон палочкой — единственный предмет, который Гарри понадобится. Он нацепляет его к себе на грудь и трансфигурирует одежду в камни. Отбрасывает их под стенку, хищно оглядываясь, будто закапывая сокровище, а на самом деле лишь груду мусора. Голый труп с волосами на груди и густой рыжей бородой вызывает отвращение и Поттер пинает его под ребра. Раздумывает пару мгновений, махая над тем палочкой и в конечном итоге превращает человеческое тело в куклу. Он два раза стукает по его голове и глаза неподвижной статуи раскрываются. Парень смеется и направляет того на подъем — он встает, неуклюже встав на две волосатые ноги и качнувшись от веса длинных рук, что доставали чуть ли не до колен. Ну вот пускай и стоит так. Гарри подымает один из камней и превращает в скупое подобие палочки заклинанием. Очень надеется, что такие выверты сильно Министерство не разозлят. Хотя… Ему же все равно. Он вручает фигуре палку, стискивает вокруг нее чужие упругие и негнущиеся пальцы, отходит на пару шагов назад, осматривая свое творение. Модернизированный Империус срывается с палочки и глаза мужчины становятся стеклянными. Гарри Поттер шлет тому на прощание слова приказа, тыкает палочкой тому в жирный живот и уходит, натягивая на голову мантию. Артефакт на цепочке ныряет под одежду, на виду остается только разве что еле видная телесного цвета цепочка, да и только. Ему остается только одолеть эту перекладину, тихим прыжком, остановится прямо у нее, чтобы осмотреть округу и подметить, что никто ничего не заметил и шагнуть вглубь темнейшего коридора. Холод тут же пронзает его кожу, не дементоры, — тех нет тут уже лет пять, изгнаны, как неуклюжих созданий, приверженцев сплошной тьмы — но что тогда это было, если не их холод — ни с чем несравнимый? Гарри осторожно делает шаг, проводит ладонью по палочке, и та сверкает в ответ. Тихое Сканирующее гремит коридором и он ступает вперед. Окружающая тьма к себе засасывает, без единого различия, комнаты с решетками тянутся по обе стороны, но Гарри не смотрит ни в одно из них: не тут ему место, да и предаваться искушению вынудить других людей — не то, что ему сейчас можно себе позволять. Его шаги неслышны. Его шахи сливаются с холодом и ветром, что всегда правит Азкабаном. Глупые авроры, идиоты охранники, чертовы борцы порядка, что загоняют людей за прутья лишь потому что так легче управлять стадом. Он идет без Люмоса. Он бы ничего не видел, но спасает все заблаговременно наложенное заклятие, приоритет от артефакта на его груди. Рука, место, что отличилось буквами его крови, начинает почему-то зудеть, но он уперто идет вперед. Хлопок заставляет его мигом прижаться к стене. Сжать палочку, стиснуть зубы, приготовиться и осмотреться. Но — тишина. Он стоит пару секунд, держа спиной стену, но он ничего не слышит. Это тут же настораживает, Гарри прижимается ладонью к артефакту через слой одежды, чувствует тепло и прищуривается. Гробовая тишина. Ни звука не попадает к его разуму и он титаническим усилием заставляет себя не напрягаться. Поттер отлипает от стены и делает шаг дальше. Все равно. Даже если кто-то и есть тут, то на нем мантия, на нем чары и артефакты древние. Он продолжает идти вперед коридором, даже не оглядываясь, не поддаваясь искушению, но крепко стиснув в кулаке палочку. Он выдыхает спокойно, глубоко, руки не дрожат уже, но и спокойствия нет. Когда он подходит к концу коридора, то оглядывается напоследок и последний раз выпускает сомнения. А когда открывает глаза, миру видится уже совсем другой Гарри Поттер.