Жар твоей тьмы

Его глаза зелёного цвета, под цвет запрятанному под мантией гольфу. Его глаза зелёного цвета, и это можно было бы сравнить с Авадой. Можно было, безусловно, навести и множество других интересных ушам сравнений, но зачем, если можно просто сказать, что они не такие, какими кажутся? Яркого зелёного в его радужке давно не было. Простого, спокойного, радостного, тихого, мирного и чистого зелёного у него в глазах на самом-то деле никогда и не было. Многие не замечают, что по краям у того тянутся струйки серого, серого, что значит его неприкосновенность, как он это иногда зовёт. Может, и странно так говорить, но Поттер давно привык к странностям, в таком мире-то попробуй не привыкнуть. В зелёных глазах очень ярко переливаются огни красные, огни золотые и огни серебряные. Зелёные глаза очень хорошо отсвечивают любые сияния, а сам зеленый почему-то очень интересный цвет по себе, и нравится Гарри начал после начала всей этой умственной и глобальной безалаберности. После конца одной и перед началом другой. В камне напротив он видел себя. В глубоко черном камне он отчётливо мог разглядеть всю свою внешность, заметить каждый блик. Оперся Гарри Поттер о камень рукой, поднял взгляд и, нет, не обомлел, но точно крайне удивился. Он ненавидел зеркала, особенно все эти магические — говорящие. Они все слишком многое показывают, да такого, что попробуй потом от увиденного отойти… Вот и сейчас смотреть на такого себя было почти невозможно. И что, мерлинова борода, на такой вид скажет тот? Хотя, впрочем, тот ведь его (сколько там?) лет пять не видел. Может, в его памяти совсем стёрлось, как выглядит ненавистный студент? Гарри поправил волосы, но, конечно, безуспешно. Они, слегка кучерявые, никогда не могли лежать ровно, и как бы Гарри не раздражался, но сейчас это казалось глупым думать о том, как выглядит его прическа, когда позади тебя точно таится один из врагов. Поттер канул в сантименты. Извиняйте, профессор. Все, ну и довольно с него глупостей. Очередное Сканирующее выпадает из палочки и слегка отсвечивает коридор. Может, ему показалось, и это просто один из заключённых издал стон или, может, стукнул чем-то в своей комнатушке? Нет, идиотски надеяться на такое. Гоменум Ревелио он использовать не решается. В конце концов, было бы слишком несерьёзно прибегать к таким методам, да и по Сканирующему все становится уже ясно: он не один. Тюремщики не в счет. Парень оборачивается и надавливает на дверь перед собой, та отзывается протяжным скрипом. Он не оглядывается, а отчаянно двигается вглубь, прижав напоследок к квадратному вырезу возле стены украденный значок. Вырез засвечивается лёгким зелёным светом и Гарри двигается вперёд, оставляя позади ряды несчастных людей. Без сожаления и горя. Азкабан имеет странное строение. Тут очень просто потеряться или свернуть куда не нужно, но и, с другой стороны, отыскать нужное тебе место труда не составит. Если ты, конечно, знаешь парочку новых приемов и способен на необычные махинации. Ведь каждый кирпичик, каждый сантиметр стены этого здания, этой тюрьмы, что пропиталась страхом и болью, каждый каменный след на полу и потолке — скрывают в себе древнюю магию. Что уж говорить, если домом это место считали дементоры. Никто так и не знает, куда тех отослали и где сейчас похоронены все они. Не то чтобы кто-то такой информацией сильно интересовался. Гарри коснулся стены в районе плеч и провел по камню пальцем. Холодная плоскость была твердой и пронзающей. Через такие стены не услышишь ничего, потому и каждый, кто здесь оказывался, был обречен стать неуслышанным ни единой душой из мира снаружи. Ему бы прижаться к ней ухом, закрыть глаза и прислушаться, может, услышал бы тогда что-то идущее снаружи, понял бы, скольких людей придется оглушить. Стены ведь хранят в себе звуки, у стен ведь есть память. Но он не решается это делать, а просто продолжает медленным шагом двигаться дальше. Под ногами чувствуется мрак, в пятки пронизывает холодом, и Гарри отмечает, как начинают невольно трястись руки, как дрожит одна с палочкой, как вторая скользит, трепеща, по стене. Холодный камень принимает его и ведет дальше до спускающихся вниз ступеней. На первую нога ступает неуверенно, почти съезжает, но он держится, вдыхает сырость и ступает во тьму, навстречу легкому смраду, что несется прямо из нутра Азкабана. Он не видит, куда ступает: мрак застывает перед ним вязкой жижей, а холод проникает под самые ребра и ему приходится приложить усилие, чтобы случайно не наколдовать Люмос или Согревающее. Слишком было бы опрометчиво, если знать, куда желал попасть Гарри Поттер. Ноги скорее инстинктивно и по чувствам движутся вниз, пробуя сначала перед шагом ступеньки носками. Он их не считает, за стену уже не держится, а липнет плечом, скатываясь осторожно. Постепенно становится светло. Последняя ступенька — и он чуть было не падает от неожиданной высоты, но успевает удачно схватиться за что-то на стене. Может, подставка для факела или чего еще, что могло быть использовано для вставки схожего на свечу предмета. Поттер оглядывается, опускается, скользнув пятами последним выступом, и убирает волосы из глаз. Место, где он оказывается, предположительно является теми самыми славно известными подземельями. Освещение здесь имеется хотя бы более удачное, нежели в остальной части тюрьмы: тьма глаза не режет, а к спокойному свету от мутных лампочек, что свисали прямо из потолка на потертых шнурах, быстро можно было привыкнуть. Но вот решеток Гарри не заметил: комната пустовала, только лампочки указывали на то, что здесь все же кто-то иногда бывал. Кроме того, явными признаками пребывания здесь заключенных были надписи на стенах, выцветшие, но все еще видные глазу. Герой скользнул тихо в комнату, прошелся дальше и понял, что очутился в еще одном коридоре. Только в этот раз свет в конце был уже виден. К нему он и пошел. Тишина настораживала. Был бы Азкабан тем местом, каким бывал раньше, точно бы воззвал своих приспешников, точно бы отметил охранникам присутствие постороннего. Но тюрьма молчала. Стены молчали. Даже ледяной холодный пол не издавал и звука. Даже ветра слышно не было, но и окон-то здесь не было. Гарри совершенно не нравилась эта тишина, этот ужас, что прямо стоял в воздухе. Коридор закончился и теперь он стоял в тесной комнатушке, где справа был ему виден ряд однотонных темных решеток. — Снейп? — прерывисто шепнул он и сжал губы. Ответом стала такая же тишина. Может, не здесь? Камеры пустовали, внутри не было и следа от человека, а замки́, на которых держались входные решетки, заржавели и покрылись слоем рыжей жидкости. Идти дальше — неважно, было там хоть что-то или нет — было опасно. Никто точно не знает, что может ждать его в следующих комнатах, был там кто-то, ждал его или просто зияла покинутая пустота. А если снова ступени? Он опуститься еще глубже и тогда как он покинет тюрьму после всего? Поттер напряженно выдохнул, скрипнул одной из решеток, и осмотрел помещение. Та поддалась просто, а замо́к громким стуком распался на полу, превратившись в осколки коричневого цвета. Антиаппарационного купола здесь не было, но сможет ли он так просто покинуть подвальное помещение? Хватит ли у него силы? Он отмел все в сторону и пошел дальше, быстрее, моторнее, чем раньше. Только потому, что так было правильнее действовать, особенно, если учитывать, что его в любой миг могли настигнуть авроры. Он давно все решил, он имел план и был готов к любым неприятностям. Не зря же он провел целую неделю, создавая сложнейший артефакт? Гарри прикрыл за собой дверь и оказался в просторном зале. Тот был чистым, спокойным, с рядами факелов на стенах и совсем недавно зажженными свечами. Он встал в центр, прямо посреди небольшого круга с разного оттенка коричневого кругами на его краях, и, на всякий случай, проверил наличие на груди металлической подвески. В углу, в тени от света, находилась очередная камера с кривыми вертикальными брусьями. Ее можно было и случайно пропустить. Сердце сразу застучало быстрее, кончики пальцев дрогнули, но он уперто пошел прямо туда. Гарри не приближался к камере на пару метров, смотрел издали, сам не зная почему. Просто предостерегаться стоило. И неважно, что сердце сжимается и бьет сильно, бешено. Камера была темной, мало что можно было увидеть среди тьмы, Гарри прищурился. Шаг вперед, и он коснулся палочкой отделяющей его от пустоши решетки, та в ответ засветилась. Кровь. Повсюду была кровь. Она стекала стенами, капала дорожками на пол, порождая лужи красной жидкости на полу. Больше всего ее было по предположительному центру — там лежало что-то черное, не шевелилось, но темная кровь, прямо из-под груды тьмы, стекала обильнее. Поттер дернулся резко, он прижался к решетке, судорожно всматриваясь в фигуру. Сердце дрожало так, что грудь шла ходуном, но не светить Люмусом, не вскакивать в камеру без убеждений, что это тот, кого он ищет было бы глупо. Губы сжались в тонкую трясущуюся линию. — Снейп? — выдохнул он вопрошая, тихо, прижавшись лбом к осыпающейся ржавой трубе. Он дернулся на стук в стороне. Всмотрелся, как свечи опасно качнулись под дуновением несуществующего ветра и дернул решетку на себя. Камера была крупнее, чем казалась на первый взгляд. Маленькое с решеткой окно было слишком высоко, толком не освещая ничего, и ему пришлось зажечь совсем маленький огонек на палочке, но во тьме он засветился светом костра. Парень присел возле груды и увидел, что та была совсем небольшой, всего с метр в длину. Гарри развернул скомканную одежду и дернулся от картины выпотрошенного ворона. Мух не было, птица была брошена сюда определенно не так давно и кровь, вероятно, стекала из нее. Поттер замотал убитое животное в ту же одежду и повернул голову на совсем тихий хрип. Сердце в груди завелось от картины: мужчина сидел, сжавшись в три погибели, но дышал. Бшал глубоко, будто с тяжестью. Плечи ритмически качались под дыхание. В этой стороне от глаз внешнего мира сидящего защищала стена. Которая в этом случае играла против него. Гарри приблизился и осторожно осмотрел его. Видных ранений не было, но он не видел его лица, только черные волосы, макушка. — Профессор? — переспросил тихо Гарри и медленно присел перед ним, держа необходимую дистанцию. Тот поднял голову буквально на пару сантиметров, но хоть какое-то движение уже было хорошим знаком. Гарри облегченно выдохнул, улыбнулся. — Я ничего не буду с вами делать, сэр, я здесь чтобы спасти вас. Гарри и не заметил, как голос начал дрожать, а в голове все смешалось в сплошную застывшую кашу. Только один проблеск заставит его неуверенно восстать из гущи. Он порылся в карманах и достал один из сосудов. Голова напротив качнулась вверх и темные, прикрытые глаза, смотрели на него пусто. Он будто ничего не осознавал, но Поттер попытался: — Профессор, вы слышите меня? — риторический вопрос, пронзающие глаза, стеклянные, смотрели как с тела мертвого. — Это Укрепляющее, модернизированное, вам нужно выпить его. Он коснулся чужого подбородка, глаза следили за его движениями, но даже зрачки не двигались. Просто пронзали. Гарри медленно влил ему небольшое количество в рот и слегка приподнял его голову. Тот глотнул и все смотреть продолжал. Гарри встревожено смотрел в ответ, сжал губы. Он боялся этого. Это могло стать единственной преградой в их плане. Если Снейпа успели поцеловать, все задумы могли кануть в Лету. — Мне нужно убедится, что вы в сознании, сэр. Может покалывать, — сказал он глухо и осторожно, со стороны провел по силуэту тела палочкой. Легкое сияние окружило мужчину и тут же погасло, а Гарри облегченно ему улыбнулся. — Слава Мерлину, хотя бы не поцелуй. Поттер поднялся, а тот все смотрел в одну точку, ему под ноги, держа голову в одном безучастном положении. Что-то сжалось в груди у парня и он легко коснулся чужого плеча, даже не ощутив под своими пальцами дрожи, живого тела. — Послушайте, сэр, — осторожно начал он и понадеялся, что тот подымет взгляд. Но произошло целое ничего. Снейп был как кукла, которой нужно было управлять, все рассказывать и говорить, объяснять. Конечно, Гарри Поттер не надеялся увидеть здесь способного на передвижения человека, но и безучастность, полнейшая апатия стали неожиданностью. Но не непредвиденностью. — Я понимаю, что вам очень тяжело, но вы должны постараться приложить все усилия, чтобы помочь мне, хорошо? Я наложу на вас Чары Невесомости, чтобы было легче, но, пожалуйста, не теряйте только сознание. Невербальные заклятия оплели тело Снейпа, и Гарри мягко потянул его вверх, отметив насколько же легким тот на самом деле был. Снейп тут же захрипел и, потеряв опору в виде стены, налег на Гарри, но взметнул в сторону руку и коснулся каменной стенки, прилагая усилия к тому, чтобы держаться. — Отлично, вот так, я помогу вам, — прошептал Гарри, бросил на того Утепляющее, а потом и Чары Стойкости, что помогали держать более менее вертикальное положение. Он столкнулся взглядом со Снейпом и чуть не нырнул в Омут воспоминаний о школьных временах: глаза больше не застилались стеклом и безучастием, а горели гневом и недовольством. Снейп зашевелил раздраженно губами, но не слова не вырвалось, даже шепот. Поттер перекинул его руку себе через шею и приобнял за талию. Поспешно кинул полу перед глазами: — Как бы вам это не нравилось. — Что ты… тут… — прорвалось сквозь его напряжение, но его губы мигом сомкнулись от этого сиплого, ломаного шепота. — Ничего такого, что стоило бы вашей благодарности. Гарри ухмыльнулся, но резко замер. Снейп, совсем близко, его прерывистое холодное дыхание касалось Гарриного уха, застыл также. В зале кто-то был, эхом раздавались шаги, еле различимый шепот. Они здесь. — Черт, — выругался Гарри и неловко повернулся к Снейпу. Было глупо надеяться, что битвы получится избежать. Даже если бы они сразу аппарировали, стражи порядка так просто их не бросили. А тут спасали какие-то хоть худо-бедно прочные стены. Пролепетал быстро: — Мне придется вас здесь оставить, я справлюсь с ними и вернусь. Поттер ответа не ждал, но тот отчетливо моргнул в ответ и сам оттолкнулся к стене. Больше глаз не подымал, Гарри не обернулся и осторожно выглянул из стены. Однако… ложь. Там не было никого, но всполошенные свечи явно твердили иначе. Гарри прикрыл глаза, прошептав в воздух пару слов, а открыв, смог наблюдать как сквозь тепловизор, забавную маггловскую игрушку, оранжевые следы авроров. Усмехнулся подло, не размыкая губ использовал чары Невидимости и переместился из решеток в противоположную сторону комнаты за одно мгновение. Там сразу прижался к стене. Он успел в последний миг бросить на Снейпа мощное Щитовое и Противо бомбарду, но только сейчас осознал, что стена, что перекрывала половину его камеры, оказалась вне досягаемости чар. Стукнулся затылком о стену и сжал зубы. Ну ничего. Зато так он потренирует свои возможности не подпускать идиотов куда тех не звали. Он сжал переносицу, регулируя видимость, и опознал, что авроры на самом деле в зале еще не явились: спускались вниз лестницей. Отлично, значит соответственно и будут встречены. Он осторожно, чтобы не светиться в зоне их возможного воздействия, проскользнул стеной и замер с правой стороны от спуска. Рука прицельно нашарила сосуд с ярко зеленой жидкостью и слегка сжала. Он перенес заклятием пузырь, преждевременно наложив на него заклятие Конфундус и выпадом бросил в сторону лестницы. Звук падения различался благодаря улучшенному слуху от артефакта. Взрыв. Гарри насмешливо прижал к ушам руки и уловил копошение сверху. Авроры что-то глухо кричали из стен, а Гарри подвинулся чуть дальше, заняв позицию, отдаленную от прохода. Он безошибочно выудил еще пару флаконов, раскрыл их, и бросил в центр комнаты, а одно из них разлил серебристой дорожкой перед собой. Хлопок раздался резко, жестоко прострелив тишину, и перед глазами появился с десяток сотрудников с наполовину выцветшими Дезиллюминационными чарами. Бомбарда прозвучала совсем рядом, он понес ответное в сторону, перекатился и сместился, обманывая, в противоположную сторону. Три. Два. Один. Ряд взрывов, вспышек кислотного цвета, свист от дымящихся паров яда и раздирающий глотку кашель. Гарри удовлетворенно хохотнул в ладонь, перебежав в сторону, и услышал, как недалеко упало тело. В его сторону тут же полетело Диффиндо, а за ним тут же Редукто, но с другой стороны. Поттер ловко отмахнул их назад, стена взорвалась, а кто-то вскрикнул. Он стремительно обернулся, а в груди сжалось и сердце завелось. Он крепко стиснул зубы и в последний миг, ровен перед летящим в Снейпа Иммобилусом, выставил на того Щит, налетев животом на остатки стены. Живот закололо, будто ножом полоснули, Гарри порывисто вздохнул, поднялся на локтях и в последний миг уклонился, перевернувшись, от Ступефая. Пришлось закрыть на миг глаза, перетерпеть боль и слишком спокойно шепнуть Заживляющее. Он поднялся на ноги, уже не скрывая своего местонахождения, житейско стряхнул со штанов песочную пыль, а время на миг застыло. Перекошенные лица авроров, что стояли в таких же заснеженных мантиях, смотрели на него почти шокировано. — Вы порвали мне мантию, — стальной усмешкой, с недолгой задышкой, объявил он. А потом показушно перекрутил палочку — этот жест уже стал сродне традиции — и испустил Конфринго. И все равно, что то вполне могло устроить катастрофу, авроры-то отбили. Провозились, правда, с ним слегка дольше, чем должны были, но это дало Гарри шанс незаметно перебраться к Снейпу. Он бросил прочное Запирающее на решетку, запечатал дыру в стене щитами. — Вас хоть не задело? — быстро спросил он, подползая к нему, держа палочку между пальцев некрепко. Снейп нахмуренно смотрел на него, пронзал, будто и не летали вокруг заклятия и вспышки, будто было спокойно — обычный день, и этот ненавистный Поттер перед глазами, привычка. Гарри и сам прищурился и невольно подполз ближе: — Ну же, у меня не так уж и много времени, сэр. Обменяемся любезностями чуть позже, ладно? Губы у того сжались и он отвернулся. Как же Гарри не понимал этого человека. Но смотреть дальше тоже не вышло: у уха пролетело заклятие и врезалось в стену, создав там неглубокую трещину. Поттер резко поднялся на ноги. Стена теперь была разрушена, неровная дыра позволяла хоть ненамного защититься от нападения или хотя бы воспользоваться ошметками, как заграждением. На Снейпа он даже не оглядывался. Стоило всего разрушить их приоритет по количеству, и можно было бы мотать прочь. Гарри метнул парочку Ступефаев, решив, что сильно красоваться своими приемами не будет. Не стоило так, наверное, шокировать Снейпа. Поттер тихо хихикнул от такой мысли и взметнулся вверх, выставляя щит, выскочил через дыру и тут же повалил на пол двоих смельцов, что хотели использовать Инкарцеро. Гарри только сейчас, отбивая Секо, Диффиндо и Экспеллиармус, понял, что дыхание у него давно сбилось. Сердце грохотало тяжело, но разве это сейчас так важно? Секунда передышки стоила ему дорого: мощное в три палочки Экспульсо так громыхнуло его об стену, что он почувствовал, как сдавилась грудная клетка. Он не успел и вдохнуть, как грудь полоснули очередным Экспульсо и он полетел вместе с куском стены к следующей и, еле переводя дыхание, рухнул на выставленные вперёд руки. Локти подкосились, воздуха не хватало и он тяжело закашлялся, гоняя вокруг пыль и мелкие куски остатков стены. Руки дрожали, грудь давило, и он сквозь зубы пытался дышать, превозмогая давящую прессом боль. Перед глазами мельтешили фигуры, темные и неровные, он будто через воду на них смотрел. Пальцы скользили по полу, пытались нащупать палочку, но зрение ухудшалось с каждым мгновением. Моргнуть и того было тяжело, а дышать не получалось, только со свистом неприятным втягивать через рот запах битвы. В плечо попала красная искра и место резко кольнуло. Перед глазами появилась пелена, и Гарри инстинктивно потянулся дрожащей рукой к груди, нащупывая крупный камушек. Но потом округа взорвалась. Поттер перекатился на бок, но ни осколок, ни кусочек не задел его, хотя все авроры со стонами и криками повалились на пол, откинутые взрывной волной. Гарри приподнялся на подкашивающейся руке и заметил, как в стороне, тяжело держась за выступ на стене, стоя на нетвердых расходящихся в стороны ногах, стоит Снейп с опущенной головой, тяжело дыша, гоняя пары воздуха. Но глаза его были широко раскрыты, видны сквозь локоны упавших соломой на лицо волос, а магия размеренно опадала. Поттер сипло выдохнул и рванулся в его сторону, даже не смотря на постепенно приходящих в себя авроров. Он схватился за туловище Снейпа, повалив его на пол, и во мгновение с тихим хлопком аппарировал. Не переводя дыхания, он поднялся, потянул за собой Снейпа, чуть было не затянув их обоих снова вниз, снова совершил аппарацию, оставляя темные обои в другом мире. Прыжок сквозь пространство ощутился только сейчас, стиснув его со всех сторон, начиная с живота, и грубо вышвырнул их обоих на светлый пол, что тут же потерял окраску чистого, запылившись от их тел. Гарри тяжело дышал, но схватил профессора за предплечье и, не обращая внимания на чужое непонимание, оттолкнул его к дивану, а сам схватил палочку с пола и выбежал из дома. Щитовые, Чары Отвлечения, Ослепляющее, Каве Инвиникум. Он сорвал с шеи цепочку с камнем и с силой бросил его о землю, кинув Кустодире, когда тот вспыхнул фиолетовым пламенем. Магия дрожала в воздухе, но медленно, страдающим с ложки медом, успокаивалась, но Гаррино дыхание все ещё в норму не приходило. Горячая палочка пораженно выскользнула с пальцев и Гарри устало прижался затылком к стене и закрыл глаза. Задышал глубоко, пока тело не перестало дрожать. Грудь болела, ребра, кажется, могли быть сломаны. А особенно пронзало в районе солнечного сплетения, но выровнявшееся дыхание стало и без того спасением и самой лучшей наградой. Он вернулся в дом измотанный, будто после целого дня над магической работой, но знал, что еще нужно привести в нормальное состояние Сне… — А теперь объясните мне, какого Мерлина, это все только что произошло, — судорожно кривя губы, прорычал тот, сверля его таким праведным гневом, что Гарри покачнулся. Будто и не он сидел мертвецом всего пару минут назад.