это все только по дружбе?

последняя, томительная пара подошла к концу. студенты быстро начинают собирать свои вещи в портфели, желая скорее покинуть учебное заведение. одни лишь Курсед и Акума никуда не спешили, ведь им нужно ещё отработать свое опоздание на первую пару физики. Акума, поправляя лямку рюкзака на плече, кинул несмелый взгляд на Кира, который медленно складывал канцелярию в рюкзак, печатая что-то в смартфоне свободной рукой. заметив, что на него пялят, парень кинул немного хмурый и вопросительный взгляд на застывшего Акуму, явно не ожидавшего, что его спалят. быстро развернувшись, смущённый парень направился к выходу, а следом и к нужному кабинету по физике. постучав пару раз костяшками по деревянной двери, он дёргает железную ручку, дверь поддаётся вперёд. – ох, должники пришли, – бодрым голосом говорит преподаватель, вставая из-за своего рабочего стола и, подходя к шкафчику с кучей макулатуры, стал активно что-то искать. – а где твой дружок? – а..эм. скоро подойдёт, – немного смутившись от слова «дружок», говорит парень. – наверное, – уже чуть тише добавил он. – отлично, тогда подождём его немного, ты пока присаживайся. – отвечает физик спустя пару секунд. Акума проходит к дальнему ряду, стоящему вдоль окон, и занимает парту, находящуюся прямо напротив раскрытого окна. он лениво ставит рюкзак на стол и, копошась в нем пару секунд, находит ручку и старую тетрадку, которую он называл «тетрадь на все случаи жизни», потому что записывал туда все подряд, когда забывал взять нужную тетрадь. проходит 10 минут. преподаватель уже прицепил магнитиками на доску какую-то таблицу и, удобно расположившись за своим столом, попивал кофе и листал что-то в телефоне. дверь в аудиторию раскрылась без стука и в нее благополучно зашёл высокий парень со сплитом. он, придерживая одной рукой лямку рюкзака на своем плече, проходит вглубь кабинета и садится за парту, стоящую перед Серёжей. Акума уловил четкий запах табачного дыма, смешанный с чем-то сладким. – ну наконец-то, – закатив глаза и вздохнув, говорит физик. – итак, открывайте тетради и записывайте. тема на доске, сегодняшнее число, думаю, вы помните, перепишите эту таблицу. кроме второго столбика, – демонстративно выставляя вперёд указательный палец на последнем предложении, объясняет препод. – через полчаса отпущу вас. открыв тетрадь на случайной странице, Акума стал записывать тему занятия, а следом и таблицу. не кидать случайные взгляды на сидящего впереди Курседа не получалось. – «интересно, он набьет мне ебало после того, как я выйду на улицу? или будет выжидать момента, чтобы втихаря подкрасться где-нибудь в темном переулке? хотя, я ведь извинился и ничего такого не случилось...да же? что ещё мне сделать? пригласить в ресторан? крабов поесть? вина попить? нахуй идёт.» – одной строчкой проносились в голове Серёжи, пока тот, сам того не заметив, залип на профиль Курседа на чересчур долго. вдруг объект его внимания разворачивается к нему лицом, не замечая того, что Акума до этого на него открыто пялил. Кир, сощурив свои тёмные, почти чёрные глаза, смотрит в зелёные напротив неприлично долго, изучающе. Серёже становится не по себе от такого пристального взгляда, от волнения он начитает подёргивать правой ногой и потирать ладошки под партой, пару раз отведя взгляд в сторону, но в конечном итоге возвращая его в темную пустоту напротив. – слу-у-ушай, у тебя ручки запасной не будет? моя всё, – показывая свою пустую ручку, потряхивая ее в воздухе, наконец говорит Кир, улыбаясь уголками губ. – вроде была, – коротко отвечает Акума, шарясь в своем портфеле. найдя чёрную гелевую ручку, парень пару раз что-то накалякал на полях тетради, проверяя остались ли в ней чернила и, убедившись, что все работает, молча отдает ее Курседу. – от души, с меня сига, – кивает головой и подмигивает в ответ Кир, развернувшись, не дожидаясь ответа. Сережа лишь тихо хмыкнул, продолжая вычерчивать таблицу. спустя какое-то время физик говорит, что ему нужно срочно кое-куда отойти, поэтому просит парней сфотографировать таблицу и дописать всё дома. Серёжа, открыв камеру на телефоне, делает пару кадров просто для виду, ведь он знает, что ни разу даже не откроет эти фотографии. краем глаза он увидел, как Курсед начал вытягивать руки вверх, подтягиваясь всем телом. Акума быстро успевает запечатлеть это на свою камеру. убрав телефон в карман и небрежно собрав вещи в рюкзак, он выходит из кабинета, попутно прощаясь с преподавателем. на улице он заворачивает за угол университета, направляясь к старой детской площадке, издалека выделяющейся своей разноцветной горкой с крышей и средней высоты железными турниками. это место нередко становилось курилкой для студентов или эпицентром чьей-нибудь ночной алкогольной тусовки, поэтому на территории всей площадки располагались характерные последствия сие движа. бычки от сигарет, пустые бутылки, шприцы, фантики и прочее. переступая через забор, который по высоте был на уровне колена, Серёжа уселся на лавочку, стоящую напротив почти развалившихся качель. вечерело. Акума запрокинул голову, смотря на голубое небо, плавно перетекающее в розово-алый цвет. ветер становился прохладнее, а тени длиннее. парень глубоко вдохнул предвечерний воздух и тяжело выдохнул. – покурю и пойду домой под лил кристалл, – на выдохе сказал он негромко, закрыв глаза, с все ещё запрокинутой головой, вслушиваясь в различные шумы. вдруг через какое-то время среди монотонной уличной возни начал выделяться скрежет чего-то неподалеку. качели. стоп, что? Акума резко поднял голову, слегка дернувшись всем телом, увидев напротив себя сидящего на качелях Курседа, который медленно покачивался, упираясь ногами в землю. – приветик, – сощурив глаза и улыбнувшись, первым поздоровался Кир. Акума нахмурил брови и кинул непонятливый взгляд на парня напротив. – да? – вместо приветствия сказал он. – пизда? – ты идиот? – ты душнила? – поднимая брови вверх и наклоняя голову, говорит парень со сплитом, вставая с качель. на нем была черная толстовка с принтами спереди и на правой руке. черные штаны, собирающиеся в многочисленные складки после колена и с кучей висюлек на них. Курсед встаёт напротив Акумы, нащупывая пачку сигарет с зажигалкой в кармане его толстовки и, достав две сигареты шоколадного чапмана, протягивает одну из них прямо ко рту Серёжи, все это время смотревшего на парня напротив снизу вверх. он хватает фильтр губами, немного смутившись от данной ситуации. Курсед, щёлкая зажигалкой с характерным звуком, подкуривает сначала пареньку, а затем и себе, тут же делая глубокую тяжку сладенького и мычит в воздух, выдыхая, – ну, я же обещал тебе сигарету. – объясняется Кир, увидя немного недоумевающее лицо Акумы и, посмотрев ещё пару секунд на парня, плюхается обратно на качели. – по-моему, раньше чапман были покрепче. – делая ещё одну тяжку, говорит свои мысли в слух Серёжа, следом облизывая сладкие, после фильтра от сигареты, губы. – по-моему, всем похуй. – хмыкнув, говорит Кир и улыбнулся уголками губ, увидев, как Акума закатывает глаза. докуривают они в тишине. Акума всеми силами пытался не выдавать то, насколько ему сейчас дискомфортно находиться с ним. здесь. в этой тишине. под этим пристальным взглядом темных глаз, то и дело бросающих взгляд на Акуму, прожигая всего его насквозь. хотелось выкурить ещё одну сигарету. парень, хлопая по карманам своих джинс, почти незаметно вздыхает, вспоминая, что сегодня утром выкурил последнюю. Курсед, заметив копошение юношы, протягивает ему в руку сигарету и предлагает прогуляться. – аэм...нет, наверное. мне нужно домой, – сжимая лямку рюкзака, говорит Акума, направляясь вместе с Курседом к выходу с площадки. на самом деле, домой он не сильно то и рвался, ведь в квартиру уже давно приехала мать с работы. Акума предпочел бы одиночную прогулку по дворам и закаулкам его города, вместо того, чтобы гулять сейчас с хер пойми кем. – ну-у, ладно, – протянул Кир, пожимая плечами и огибая выход с детской площадки, тем самым уйдя чуть вперёд Серёжи. – тогда к тебе домой? – через пару секунд ошарашивает он таким вопросом темноволосого парня позади себя. тот встал на месте, смотря округлившимися глазами на своего собеседника, – «чего? мне сейчас не послышалось? схуяли это мы ко мне домой пойдем? чего, блядь?» – проносятся вопросы в его голове. Сережа нахмуривает брови, меняясь в лице, и наконец несмело поднимает взгляд в карие глаза, так невозмутимо смотрящие в ответ, будто бы этот парень вовсе не задавал сейчас глупых вопросов и проситься к кому то домой совсем не зная человека – абсолютно нормально. – ээ, нет, чел. тебе не кажется, что проситься к кому-то в гости, будучи незнакомыми - это не норм? – ясно, ты всё-таки душнила, – вздыхает Кир и разворачивается в противоположную сторону. – тогда, чао, – говорит он напоследок и, не смотря на своего собеседника машет вслед рукой. – «это чё только что было....?» – думает Акума и, постояв ещё с полминуты на месте, направился куда-то в сторону. желания пойти домой не было, поэтому ближайшие часа два он просто слонялся по дворам, попутно заскочив в небольшой продуктовый ларёк купить пачку винстона с двумя кнопками. в наушниках на полную играет "Дворы – ssshhhiiittt". небо уже темное, где-то виднеются редкие облака, воздух наполнялся свежестью, пробирающейся под тонкую ткань одежды. в такие моменты хочется закрыть глаза, стоять с поднятой вверх головой и не о чем не думать. но мысли сами связывались в густой ком, заседая все глубже, создавая неприятное ощущение тяжести. Акума переживал за все. больше всего за себя и свое будущее. что, если он так и останется один? до конца жизни не сможет снова с кем-то сблизиться? что, если его снова предадут? что, если он снова будет делать те жалкие ошибки, от которых не может избавиться? в доме его никто не ждёт, никто не любит и не хочет любить. с тяжёлым вздохом глаза становятся влажными. Сережа резким, хаотичным движением руки вытирает с глаз остатки влаги – «ну что ты разнылся, как баба? ещё и на улице, кретин. соберись уже» – чеканит себя парень и направляется в сторону дома, ведь было уже довольно поздно. по пути он достаёт из кармана слегка помятую сигарету, которую любезно одолжил ему Курсед. Сережа хмыкает и незаметно улыбается в пустоту.

***

первое, что подмечает Акума, зайдя в квартиру - это спертый запах перегара. он разувается и аккуратно проходит на кухню, где сидела его мать. в пижаме, потрёпанная, с уставшим видом и рюмкой в руке. на столе стояла скромная нарезка из сыра и колбасы, рядом почти выпитая бутылка дешёвой водки и старая стеклянная пепельница. – ах, вот ты, Сережж, – хриплым голосом и связанным языком от спиртного говорит она. – а-а где ты прп пропадал? – не говори так, будто тебе интересно. зачем ты опять пила? – отчуждённо, холодным голосом говорит парень. женщина опрокидывает в себя наполовину заполненную рюмку и тут же закусывает колбасой, слегка жмурясь от горечи во рту. – твоего отца вспоминала. – коротко ответила она, поменявшись в лице. у Акумы тут же все сжалось внутри, к ногам пробиралась злосчавая дрожь, в горле встал ком, не подпускавший воздух к лёгким. сердце бешено стучало, заглушая все вокруг. в ушах было лишь его собственное сердцебиение, а в голове проносились кадры из прошлого. – ма, я.... – а ведь знаешь, этто все из-за тебя. да, это всле из-за тебя! если бы ты в ту ночь не заш зашёл на кухню, не наччал бы бууянить...ничего бы с ним не случлилось, – запинаясь, говорит она, смотря куда-то сквозь своего сына. будто видит там кого-то ещё. – ...он бы остался жив. к глазам подступили слезы, Акума больше не мог сдерживаться. он сорвался с места и бросился к себе в комнату, закрывая за собой дверь на замок. судорожно смахивая слезы с глаз, он копошится в столе, переворачивая все, что окажется под рукой. наконец, он нашел свой старый канцелярский нож. быстро закатив рукав своего свитшота, он выдвинул лезвие из ножа с характерным звуком и подставил острие к белой, нежной коже, на которой красовались старые, уже зажившие, шрамы-бугорки. – «блять, как меня это заебало. я не хотел. я не хотел. я не хотел, слышишь, ты, сука!?» – проносится в голове парня и на коже появляется неаккуратный, рваный и глубокий порез, который тут же отдает резкой болью и жжением. Акума шипит через зубы, замахивается снова и снова, и снова, и снова. замахивается столько, сколько надо для того, чтобы заглушить эту моральную боль физической. он плачет. плачет так много и сильно, что голова начинает кружиться и пульсировать в районе виска. перед глазами все плывет, соленые слезы капают на свежие раны, но парню уже все равно, перед глазами лишь картина из прошлого. он очнулся, когда было уже поздно. все предплечье изуродовано, смешалось в кровавое месиво. на пол стекают алые капли. дрожащими руками он отбрасывает нож и достает из шкафа старую ненужную футболку, обматывает ею руку, кривя лицо от боли и ложится в кровать, поджимая под себя колени. с щек стекают последние дорожки слез и он закрывает глаза, засыпая...

***