это все только по дружбе?

***

вы когда-либо задумывались о том, как легко все испортить? сломать хрупкую вещь, подорвать доверие человека, вовремя не прийти на занятия, проглядеть нужную автобусную остановку, залипнуть в телефон при готовке яичницы, сказать что-то лишнее. любое твое действие влечёт за собой последствия, но жизнь шутит так, что не поймёшь – верно ты поступаешь или же нет. мозг может быть затуманен чувствами, мешающими думать объективно. принимать решения за долю секунды – сложно, но этому можно либо обучиться самостоятельно, либо усвоить из не самого лучшего жизненного опыта. Акума извлёк урок ещё из детства. тогда, на кухне. той самой кухне их старой квартиры, которая когда-то была семейным очагом любящего отца, матери и сына. бам. переломный момент. маленький ребенок держит за горлышко разбитую бутылку. его отец лежит сложившись пополам на полу, прижав ноги к груди, а руки к животу. самооборона. кровь. смерть. суд. похороны. насколько всё-таки легко все испортить? оборвать жизнь человека. всё из-за того, что ты был не в том месте? не в то время? а что, если ты ничего не мог изменить? если всё было необратимо и ты вовсе ни в чем не виноват? жизнь – хрупкая вещь. одно лишнее движение и всё, что было тебе так дорого, всё, что ты так любил и всё, чем ты так дорожил – остаётся далеко в прошлом. после того инцидента ходило много слухов. мать – пьяница, отец – тиран, сын – убийца. старые бабушки, сидящие у подъезда, вечно шептались и кидали презренные взгляды в сторону Серёжи, стоило тому выйти из дома. на улице местные обходили стороной, а в школе и вовсе гнобили. порой доходило до того, что мальчишку заталкивали в туалет, валили на пол и пинали ногами всю перемену. друзья не помогут, ведь у него их не было, мать перестала считать за сына, а спустя время он понял, что и слёзы делу не помогут. какой в них смысл, если тебя избивают пять человек? показать слабость? потешить тех, кто сильнее тебя? «ненавижу. ненавижу вас всех». в старой квартире, в старом городе, в старой школе становилось тесно, душно, невыносимо. все давило неподъёмным грузом на расшатанную психику. чужие взгляды, прикосновения и слова обволакивали мерзкой слизью, не дающей спокойно выйти на улицу без страха быть избитым и униженным. зажатый в себе, с вечно опущенной головой, с взглядом, постоянно устремлённым в ноги, в черной одежде, не вызывающей внимание, с ненавистью и презрением к людям – таким он стал. в очередной день, такой же, как и все другие дни. в очередной чертов раз, когда он лежал на полу мужского туалета он не выдержал. дал сдачи. избил парня до полусмерти. в тот день, казалось бы, такой же, как и все остальные, его отчислили. мать даже не удосужилась явиться на собрание из-за «очень важных дел», ведь рюмка водки сама себя не выпьет. директор долго кричала, говоря что-то о жестокости Серёжи, но ему было абсолютно плевать, поскольку он наконец-то смог выплеснуть частичку своего гнева и может покинуть эту школу, больше не видеть мерзких лиц своих одноклассников, не лежать избитым в мужском туалете. через время они переехали в другой город, ведь матери предложили новую работу, хоть и сомнительную, но платят там больше. Акума перевелся в новую школу, где шугался почти каждого, но, к счастью, здесь лишь немногие знали об инциденте в соседнем городе. жизнь вокруг него стала спокойнее и стабильнее, а вот внутри него самого каждый день бушевало море эмоций. порой ему казалось, что он медленно, но верно сходит с ума, погружаясь всё глубже в поток своего сознания, своих мыслей. липкие, как кровь, но в тоже время острые, как стекло воспоминания отражались на состоянии парня, его действиях, эмоциях и характере. вскоре он стал чуть мягче, почти не думал об отце, на пьяные истерики матери старался не обращать внимания, спокойно вел стримы и даже попытался завести новые знакомства через социальные сети, но единственный, кто оставался с ним до конца – Полина, которая помогла вытащить парня из бешеного адского круга.

***

квартира опустела. повсюду лежали пустые бутылки из-под алкоголя, пачки съеденных чипсов и прочий мусор, характерный для только что закончившейся тусовки. даже было немного непривычно находиться в этой квартире в тишине, ведь к постоянному шуму быстро привыкаешь и небольшие комнаты уже ассоциировались с вечно шумной типичной студенческой жизнью двух молодых парней. лениво перешагивая пары разбросанных кроссовок в коридоре, Акума нехотя плёлся в ванную, чтобы промыть недавно кровоточащие раны. мысли о том, что же мог подумать Кир, увидев их, лениво кружились в темноволосой голове. дверь скрипнула, закрываясь, щеколда щёлкнула, парень медленно подошёл к раковине, включил напор теплой воды, аккуратно засучил рукав своего худи. бинты скомкались и съехали со своего изначального положения, все перепачкались кровью и в некоторых местах слиплись между собой. шипя и скрипя зубами от боли, темноволосый медленно отдирал белую ткань от засохших ран, предварительно подставив руку под струю воды, дабы хоть чуть-чуть размочить корочки. «интересно, тут есть…а, вот оно» – говорит про себя Акума и берет перекись с полки у зеркала, он аккуратно выливает содержимое баночки на алые раны, кровоточащие в некоторых местах, и опускает рукав кофты, ругаясь на себя за то, что не взял с собой запасные бинты. с коридора раздавались тихие голоса, видать, ребята уже перебрались на кухню и вели оживлённые диалоги. дверь была закрыта, потому Серёжа незаметно прошел в гостиную не удосужившись даже включить свет, он лег на расправленный диван, лупя в потолок. неожиданно телефон в кармане завибрировал, оповещая владельца о новом сообщении от контакта «Мама».

Мама

домой можешь не возвращаться. я тебя не жду. завтра тоже. 1:21 прилив агрессии окатил парня холодной водой, заставив руки сжаться в кулаки, а пальцы побелеть от той силы, с которой он их сжимал, на ладошках появились отчетливые следы-полумесяцы. оглянул сообщение еще пару раз и тут же кидает телефон куда-то в сторону, вообще не понимая куда, ведь в комнате царила кромешная тьма. гаджет с характерным звуком врезается во что-то твердое и падает на пол с треском, заставляя скривить лицо парня от собственной ошибки. тяжело вздохнув, он шлепнул с размаху себя по щекам обеими ладошками – «ничтожество» – чеканит себя темноволосый. медленно поднимает свое тяжелое тело (так кажется из-за выпитого алкоголя, усталости и лени) и направляется в сторону, куда предположительно упал телефон. вернее, туда, куда Акума-долбоёб швырнул его, хорошенько разъебав об стену и хуй знает, где он будет брать деньги на ремонт. садится на корточки и пытается нащупать свое драгоценное, всмятку разбитое, имущество. телефон отрубился, потому он сидит так и ждет, пока оживет. – ты че тут сидишь в темноте, как фрик? – неожиданно раздается позади парня, от чего тот резко выпрямляется. – ой, напугал? – бля, ты даже не представляешь насколько, чел – отдышавшись, произносит Акума, щуриться и пытается разглядеть только что подошедшего. Кусакабе стоял в полуметре от него, в руках держал набор постельного белья, явно не из одного комплекта. было там что-то белое в цветочек, что-то синие в узор, что-то однотонное. волосы у него были растрёпанны, взгляд добрый и улыбка до ушей. интересно, он тоже гей? блядь, что за мысли, Сергей Акумов! и хватит разговаривать с самим собой! и говорить о себе в третьем лице, это стрёмно! – я тут тебе и Курсу принес постельное, – показательно покачав руками с бельем, сказал Кусакабе. – постелешь? а то боюсь цветастый будет в говно и не справится. – да, окей, – оглядывает комнату. — а где он будет спать? — ну-у, здесь. — кидает на расправленный диван белье. — но там сплю я.. — с паузой, озадаченно говорит Серёжа. — я думаю, подвинется. — улыбаясь, произносит черноволосый и, прежде чем удалиться из комнаты, говорит что-то про то, что они сидят на кухне и он был бы не против Серёжиной компании. озадаченный подросток остался стоять один в пустой комнате, обдумывая только что сказанные Кусакабе слова. то есть, как это они вместе спать будут? это законно вообще? — «ладно, я сегодня на полу» — подумал про себя Акума и принялся стелить спальные места. слабый луч света отвлек парня. он подошел к тумбочке, на которой загорелся его телефон. от правого угла пошла трещина вдоль всего экрана, углы потрескались, в левом верхнем углу расплылось небольшое пятно, перекрывающее обзор на время. — ну какой же ты ублюдок конченый. — говорит на себя парень в полтона, продолжая рассматривать паутины трещин на своем телефоне. отправив короткое «у меня все великолепно. ночую не дома, отвечу завтра.» Полине, он лег на пол, уткнувшись в подушку. короткий всхлип.

***

— Кир, братик, может тебе стоит перестать пить? — пытается выхватить бутылку спиртного из рук друга, но тот уворачивается, разливая немного липкой жидкости на стол. — сы-ы-ышишь ты, Рейз, я те-бя уважаю, сл-лышишь? — делает неаккуратный рваный глоток Курс, вытирает губы рукавом своей кофты и кладет руку на плечо друга, заваливаясь на него. тянется к щеке губами. — да ты заебал, алкаш, не буду я с тобой сосаться. — ну поче-ему-у-у? — тянет Кир, причмокивая губами. — я не дост-ст-статочно красивый? а-а-а, теб-бе ж-ж-ж Морфи нрвится, ух, кабель. — пытается переплетать языком крашеный, что получается очень плохо, с учетом того, сколько он выпил. после прихода на кухню, он успел влить в себя еще полбутылки водки, обосновывая это тем, что тому очень нужно выпить и вообще он уже взрослый, чтобы делать то, что захочет. и целоваться он хочет. почему ему нельзя следовать своим желаниям? никто не хочет? он же красавчик. высокий под метр восемьдесят два, длинные крашеные волосы, худой (даже дрыщ, но ему так комфортно), одевается неплохо, при бабках. такие же всем должны нравиться. ну так что с ним не так? да, он педик, но и парни считают его красивым. — я не хочу сосаться, хуесос, отъебись. — разворачивает рукой лицо своего друга от себя, но его руку со своих плеч не убирает, позволяя приобнимать себя. Миша рядом тихо смеется, медленно попивая красное вино. — ну так, что это было на балконе? — обращаясь к Киру, спрашивает его. — че? — опустил голову, вспоминая. — а-а, ты о том-м. блядь, — делает глоток крепкого с горла. — у меня встал на школьника. — он так-то учится с тобой. — констатирует Рейз. — у тебя что?! мужик, ты серьезно? — повышает тон Миша. — это рофл какой-то? если да, то очень тупой. Кир слегка стушевался. — ну, он хот-тл пройти млимо, но упал пр-ря-ямо на мн-ня.. — делает еще один глоток. — ну и он сидел так недолго, смотрел так-к-к на меня.. вот у меня и.. ты пнял. — так, тебе пора перестать пить, — Кусакабе встает с места, подходит к другу, вынимает бутылку, закручивает крышку и убирает в холодильник. — ты же знаешь, что тебе нельзя много пить. и что ты думаешь об этом? — о чем? — даже не возмущается тому, что у него забрали алкоголь, ведь он в курсе, как Миша переживает за него и лучше с ним не спорить. максимум, что он может сделать в таком состоянии - это попытаться встать, упасть раз десять и побрыкаться, как ребенок у которого забрали игрушку и, возможно, поплакать. — Курс. — чуть более строже говорит Миша. — да ладно, понял, ну-у, а что т-тут думть? алкололь ударил в голову, вот и всле. — ты уверен? — насторожился парень. он присел на край стола, скрестив руки на груди. — да, бро, ув.. увл.. уврн.. да блтяь, пошел нахуй. о, а мтерюсь я нормальн. хуй хуй пизда хуесос, хы-хы. — смеётся сам с себя крашеный, завалившись на стол лицом. — меня ж-ж все любят? о, а дв-вайте закаж-жем роллы и буд-дем кушать их на крыше при луне, хы-хы. Кусакабе недоверчиво оглянул друга, расплывшегося на столе, затем посмотрел на Рейза, в чьём взгляде также читалось недоверие и обеспокоенность. — ладно, давай уложим его спать. так, дружище, держись крепче. — Кусакабе и Рейз аккуратно берут патлатого под руку и ведут в гостиную, пока тот смешно перекатывается в их руках и чуть-ли не падает. Кирилл спотыкается обо что-то при входе в комнату, следом слышится чьё-то шипение снизу, Миша включает свет. — ёп вашу мать, парни, вырубите наху.. да ебать он в говнище. — подскакивает темноволосый и помогает дотащить эту тушу мяса до дивана. если человек состоит на семьдесят процентов из воды, то Курсед сейчас состоял на семьдесят процентов из спиртного. они волочат его по полу еще с полметра, выслушивая отборный мат и что-то про матерей, после чего закидывают на диван, снимают толстовку, пропитанную в некоторых местах водкой, и укладывают. — все, Курс, отдыхай. — заботливым тоном говорит Миша и накрывает друга одеялом, еще и как мамочка аккуратно заправив его под Кира. ну, знаете, когда вы ложились спать, а вам подпирали одеяло под спинку, ножки и так далее. у всех же было? на это парень ответил не разборным мычанием и завалился набок. — ну и нахера я тебя так укрывал тщательно? — слышится вздох Кусакабе. он подошел к рядом стоящим Акуме и Рейзу и почти шёпотом сказал. — ладно, он, похоже, уже отрубился. это к лучшему. если вдруг перевернется на тебя, то не стесняйся толкать этого придурка на его половину. — подмигнул он Серёже, от чего тот немного смутился и не нашел, что ответить. — бля, точно. прости, что пнул тебя. тут тьма ебейшая была да и я в душе не ебал, что кто-то на полу окажется. — выпалил Кирилл, извиняясь, и слегка хлопнул парнишку по плечу. — а, ты об этом. не парься, все гуд. — улыбнулся Аку, посмотрев сначала на Рейза, а затем на Кусакабе. только сейчас он понял, что тот смотрит на него пристально, хоть и пытается скрыть. — ну, ладно, сладких снов. — спустя паузу ретируется Миша. — ага. и вам. — кинул в спины парням Акума и направился к своему «спальному месту», замерев на секунду, разглядывая мирно спящего Курса, скрутившегося калачиком на боку. Аку подметил, что он спит с слегка приоткрытым ртом. спустя два часа залипания в телефоне, пока тот не разрядился, парень еще полчаса залипал в стену, прежде чем уснуть. к сожалению, сон продлился недолго. темноволосый проснулся оттого, что кто-то тычет в его спину. промямлив что-то на «сонном» языке, Акума переворачивается на спину и видит перед собой то ли сонного, то ли ещё пьяного Курседа. — ты какого хуя на полу? быстро залез на диван. — свисая с дивана, тихим и хриплым ото сна голосом говорит Кир. — не, мне и на полу хорошо. — твердит Аку и переворачивается на бок, айкнув от того, что случайно лег на выпирающую костяшку, больно вдавившись ею в пол. — мне тебя как принцессу в ложи на руках тащить или может сам уже сообразишь что-нибудь? — че? ты ебанутый? — я понял. — выпаливает короткое и встает с места Курсед, направляясь к лежачему Серёже, который уже успел подскочить на локтях от неожиданности. — всё-всё, я встаю, хорошо, — быстро тараторит темноволосый. он нехотя встает, берет свою подушку, покрывало и плетется к дивану с противоположной стороны от Кира, пока тот наблюдает за ним. — ебанат. они укладываются порознь, спиной друг к другу и молча лежат, не в силах уснуть. Акуму терзали собственные мысли, начиная с самокопания и заканчивая тем, как прошел сегодняшний день, а Курсед.. да хуй знает, что его волнует, по нему сложно сказать. даже не угадаешь, чего он хочет и в каком он сейчас настроении. в любом случае, они не видят лиц друг друга и не могут догадаться, что каждый из них сейчас лежит в собственных мыслях, думая каждый о своем. так проходит минута. две. пять. десять. двадцать. сколько времени они уже провели в своих мирах? хочется уже отвлечься, выйти из этого состояния, поговорить, чем-либо заняться, только перестать анализировать себя и свою жизнь. — а какого это быть геем? — нарушил первым тишину Акума. — «блядь, я сказал это вслух. может, он спит? сука, прошу, лишь бы он спал» — тараторит про себя он, не шевелясь. — чего? — послышалось из-за спины. — «класс, он не спит! молодец!» — жмурится, как от зубной боли, и сжимает край покрывала в кулак. — нет, ничего. я спать. спокойной ночи. — поджимает под себя колени и закрывает глаза, притворяясь спящим, хоть знает, что его никто не видит. тишина отдается от стен невыносимым звоном, с каждой секундой всё больше капая на рассудок. обстановка напрягает. становится уже невыносимо здесь находиться, но двигаться не получается. будто страх что-то или кого-то спугнуть останавливает от любого действия. шевельнуться, вздохнуть чуть громче, произнести какой-либо звук. они просто продолжают молча лежать и дальше думать каждый о своем, но в этот раз еще глубже уйдя в себя. через какое-то время сплитовый переворачивается и ложится на спину, взяв руки в замок на груди. он громко вздыхает, долго смотря в полоток и неожиданно говорит. — да никак. Серёжа будто оттаял. его тело немного расслабилось, пальцы перестали перебирать друг друга и губы могут наконец отдохнуть после долгих терзаний и укусов. он развернулся лицом к Киру, продолжая поджимать под себя ноги. — чего? — переспросил брюнет. — ну. какого быть геем? мне кажется, никак. в смысле. это тоже самое, что и любить девушек. но парней. я думаю, что тут нет разницы. ну, помимо некоторых сложностей. — тут же ответил парень, запинаясь между предложениями, будто задумывался о чём-то. он прервался от наблюдения за потолком и направил свой темный взгляд прямиком в зеленые глаза напротив, в которых читалось явное смятение с долей интереса к тому, что говорит Курсед. — что еще за сложности? — спустя паузу спрашивает Аку, внимательно наблюдая за парнем, лежащим напротив. — ну-у, подрастешь - узнаешь, — с ехидной улыбкой говорит сплитовый, хихикая с того, как Серёжа смешно бесится. похож на злого котенка. — ладно. ладно. я говорю об общественном мнении. и не у всех есть понимающие друзья, въезжаешь? плюс кто-то ещё не до конца понял, что он гей. и.. — распустив замок из пальцев у себя на груди и закинув их за голову, согнув в локтях, делает небольшую паузу Кир. — могут быть проблемы в отношениях, так скажем. ах. ну и секс там, конечно, отличается. я даже сразу и не понял. — заканчивает патлатый и смеется в голос, когда видит супер-смущённое лицо Акумы, который попытался представить эту картину у себя в голове, но тут же остановился. — еблан. — тихо произносит брюнет, будто обидевшись, но, на самом деле, он просто был слишком смущён и зол на себя. ну почему его так легко смутить?! — а ты как хотел, — продолжает лыбиться во всё лицо Курс. — ну, надеюсь, я ответил на твой вопрос. только не спрашивай как это делается, окей? — продолжает вгонять в краску бедного парня, который сейчас сквозь землю готов провалиться. о боги, как хорошо, что вокруг темнота и никто не видит, насколько его лицо красное, но сам Акума это представляет, ведь он весь горит. — ладно, давай спать. — заканчивает диалог и отворачивается от парня Курсед, быстро засыпая, а вот его соседу по дивану потребовалось ещё примерно с двадцать минут, чтобы уснуть, потому что в голове бесконечно крутился недавний разговор.

***

горячо. влажно. чужие губы, сминающие собственные то нижнюю, то верхнюю, без разрешения углубляя поцелуй языком. чья-то рука опустилась на затылок, схватив за волосы, в то время, как вторая хозяйственно поднимает край худи и сминает худые бока. Акума не знает, куда себя деть, он ёрзает, лежа на спине, и пытается схватиться хоть за что-нибудь. сверху него голый обжигающий торс, который он аккуратно оглаживает, пропуская под подушечками пальцев каждый мускул, каждое рёбрышко. слегка приоткрыв глаза, он заметил ярко выделяющиеся красные волосы, вперемешку с чёрными. — К.. Курс, что ты… — через поцелуй пытается спросить темноволосый, опешив. — Дим, заткнись. — с отдышкой говорит Курсед и тут же продолжает поцелуй, вороша волосы парня. в ту же секунду Киру прилетает тяжёлый кулак в челюсть, после чего тот плюхается рядом. — ты совсем конченый? мразь ебаная, я не Дима! какого хуя ты целуешь меня посреди ночи?! — кричит Серёжа, вставая с дивана. он быстро поправляет свою худи и отходит подальше от дивана. — блядь, я.. я правда лез к тебе целоваться и называл Димой? — наконец опомнился и переспросил крашеный. — нет, еп твою мать, ты не лез. ты, сука, засосал меня и лапал!! — провел руками парень по худи в районе живота, будто бы смахивая остатки прикосновений. — какой же я еблан.. Акума, пожалуйста.. я.. я был не в себе.. это .. — пытается выстроить оправдания Кир, но Серёжа вовсе его не слушает, он быстро шагает в сторону выхода из гостиной и останавливается, говоря напоследок. — мне нахуй не нужны твои оправдания. пока. и доброй ночи тебе, блядь, хуесос. Акума быстро обувается, не удосужившись даже зашнуроваться, хватает чью-то пачку сигарет с полки, говоря про себя «извини, потом куплю тебе новую» и вылетает из подъезда, быстрым шагом направляясь на детскую площадку. он садится на качели, нервно подкуривает, уронив сигарету два раза, и быстро курит, смотря куда-то в небо сквозь деревья. оставшуюся ночь он точно проведет на улице. с табаком и одиночеством. Курсед не может отойти от произошедшего. спустя долгих десять минут, он находит в себе силы встать и дойти до кухни. рой пчёл кружил в его голове. даже пара тройка ударов головой об стену не помогали выгнать их от туда. он достает из холодильника ту самую водку и идет на балкон. здесь открывается вид на школу и детскую площадку, а на ней.. Кир с грохотом приземлился на пол и закурил. оставшуюся ночь он точно проведет на балконе. с водкой и сигаретами.

***