the loneliest number

      Стивен разговаривает с Марком, когда наполовину спит. Или наполовину бодрствует, Марк не совсем уверен. Где бы он ни был, он знает, что Марк рядом.       Это единственные моменты, когда он знает о его существовании.       Когда это происходит, обычно он лежит в постели, его лодыжка надежно скованна. Глупая, бессмысленная запись «‎Неспящего»‎ завершает очередное проигрывание. Он находится в полудреме, на его лице застыло хмурое выражение. Стивен всегда засыпает против своей воли.       Марк очень сожалеет об этом. Правда.       Они разные люди. По крайней мере, он думает о них как о разных людях, даже несмотря на то, что они делят одно тело, поэтому ему не кажется странным относиться к Стивену с некоторой долей жалости. Он как ребенок. Такой потерянный. Когда он смотрит в зеркало, Марк может увидеть боль, до краев наполняющую его глаза.       Может быть, именно поэтому он всегда исполняет просьбы Стивена. Он считает это… своего рода благотворительностью.       Верно.       В любом случае, Стивен дрейфует в своем сознании, медленно дыша. Обычно его рука покоится поверх одеяла, иногда она лежит под одеялом на его бедре, но почти всегда это начинается невинно. Марк думает, что Стивен нуждается в этом правдоподобном отрицании. Он думает, что подсознание Стивена – та его часть, которая знает, что происходит – любит притворяться, что все просто… выходит из-под контроля.       Ха.       Марк заперт в собственном теле, ему позволено отпускать такие маленькие шуточки.       Поначалу брови Стивена хмурятся, а следом он сам весь напрягается. Его дергает пару раз. Спустя несколько секунд – почти всегда одно и то же, тем же сонным, приглушенным голосом – он просит:       — Поговоришь со мной?       Поговоришь со мной. С этого все и начинается.       В первый раз – в самый первый раз – Марк молча сидел там минут пять, пока не уточнил недоуменным шепотом:       — Я?       — Ну, здесь же больше никого нет, — ответил тогда Стивен.       Однако после этого Марк научился понимать, когда обращались к нему. Сейчас это уже практически рутина. Марк думает, что это происходит все чаще и чаще, что было бы почти забавно, если бы не так грустно.       После того, как Стивен озвучивает свою просьбу, Марк вздыхает.       — О чем ты хочешь поговорить, Стивен? — всегда спрашивает он.       — О чем захочешь, — всегда отвечает Стивен.       На самом деле он не имеет это в виду. Он хочет, чтобы Марк говорил об одной конкретной вещи.       Он хочет, чтобы Марк сказал ему, что он не один.       В первый раз Марк долго перебирал темы, пока не наткнулся на тот самый ключ к мозгу – сердцу? разуму? – Стивена. Он пытался поговорить о работе, но Стивена это не интересовало. Упоминание о погоде также не вызвало никакого отклика. Кино, книги, телевидение? Нулевая реакция.       Расстроившись, но ухватившись за последний шанс, Марк наконец сказал:       — Не знаю, представь, что я сижу рядом с тобой?       Стивен замер в постели, внезапно напрягшись.       Интересно.       — Ты этого хочешь? — спросил Марк, прощупывая почву для дальнейшего разговора. — Я рядом. Прямо рядом с тобой, — продолжил он скучающим, будто незаинтересованным тоном.       — М-м, — что-то промычал Стивен. Его голос был таким высоким, что надломился. — Д-да. Я… я представляю.       В тот момент Марк не знал, что стоит говорить следующим.       — Что ты… не один? — однако он рискнул пойти дальше.       Все напряжение покинуло тело Стивена так же быстро и неожиданно, как и возникло. Он просто растворился в матрасе.       — Да, — прошептал Стивен.       — Нет, послушай, я здесь. Я здесь, с тобой. Я рядом, ты не один.       Марк заметил, что дыхание Стивена участилось. Он практически задыхался, на его лбу выступили капельки пота.       — Чего ты хочешь? — спросил его Марк.       Он чувствовал себя в основном озадаченным. Стивен всегда был для него загадкой, грустным маленьким товарищем. То, что происходило сейчас, было для Марка в новинку.       — Прикоснись… можешь прикоснуться ко мне?       Вот как.       — Где?       — К… моему лицу.       — Хорошо, слушай, я рядом с тобой и касаюсь твоей щеки.       Стивен ткнулся щекой в подушку и тихонько заскулил. Его глаза были крепко зажмурены.       Марк посмотрел на него – на то, как вздымалась его грудь.       — Дорогой, — сказал он на пробу тем же скучающим, незаинтересованным голосом.       Стивен весь сжался. Его рука быстро скользнула под одеяло и оказалась у него между ног.       — Пожалуйста, — заскулил он. — Пожалуйста, скажи это еще раз.       — Дорогой, — повторил Марк. — Малыш. Я рядом. Я прямо здесь, малыш. Все хорошо.       Стивен долго не продержался.       Потом он плакал так горько, что этот звук мучительно терзал Марка, словно у него были самые смертоносные когти.       — Боже, — всхлипнул Стивен.       Вскоре Марк сказал:       — Иди спать, Стивен, — и тот действительно заснул.       После этого они оба знают свои роли.       Иногда Марк позволяет этому длиться дольше, иногда заканчивает как можно раньше. Он не уверен, как должен к этому относиться; он не уверен, как к этому относится. Он только чертовски хорошо знает, что выговорит Стивена, если тот попросит, потому что это меньшее, что Марк может сделать. Кроме того, невозможно находиться рядом со Стивеном и не желать ему помочь. Он просто такой жалкий.       И отзывчивый.       Марк не очень хороший человек.       Он, вероятно, еще и нарцисс, потому что ему нравится, когда Стивен извивается. Ему нравится наблюдать за ним из аквариума или будильника. Ему нравится, когда Стивен прикусывает губу, его ноги подгибаются под одеялом, а он сам толкается в собственную руку.       Ему нравится, когда Стивен говорит «‎Пожалуйста, Марк, о Боже», или «‎Повтори это», или «Ох, скажи мне, скажи, что ты рядом…».       Марку нравится это даже не в сексуальном плане. Он – всего лишь отражение, фикция. Когда Марк не контролирует тело, физически он ничего не чувствует.       Однако та мощь, которая захлестывает его с головой, когда Стивен издает эти звуки… это удовлетворяет его каким-то грязным, пронизывающим до костей образом. Это все равно что выбивать дерьмо из того, кто это заслуживает. Это вызывает тот же зуд, и ему хочется разобрать этого грустного маленького человека на части. Заставить его чувствовать себя желанным, любимым.       Кроме того, Марк все равно скоро уйдет. Какая разница, если ему нравится наблюдать за как бы собственной мастурбацией? Конечно, после всего, через что он прошел, Марку позволено немного повеселиться, прежде чем он навсегда передаст тело Стивену.       Хотя в последнее время… Стивен немного беспокоит Марка. Он становится параноиком, хоть и вполне обоснованно.       Стивен изо всех сил пытается оставаться в сознании, и иногда Марк чувствует, что его контроль ослабевает. Он еще не потерял его, но Марк чувствует Стивена на поверхности, словно мелкая рыбешка плещется в мутной воде его разума. Если Стивен перехватит бразды правления в неподходящий момент, его могут убить.       Их.       Марка. Из-за него могут убить Марка.       Марк некоторое время размышлял над этой проблемой, поэтому сегодня вечером, когда Стивен вновь обращается к нему со своей обычной просьбой, Марк решает попробовать оставить небольшое сообщение в его подсознании.       — Я здесь. Я с тобой под одеялом, — сходу говорит Марк, — и я держу тебя.       Стивен замирает. Обычно вступление длится дольше.       — Ох. Ладно, да, — спокойно выдыхает он.       — Я глажу тебя по волосам. Я зарываюсь в них пальцами. Они такие мягкие.       Стивен издает тихий гул, расслабляясь, и Марк делает вдох.       — Стивен, прежде чем я… продолжу, мне нужно, чтобы ты выслушал меня.       — Уже слушаю, приятель.       Марк набирается дополнительного терпения.       — Когда я говорю тебе что-то сделать, — медленно говорит он, — мне нужно, чтобы ты это сделал. Что бы я ни сказал, ты должен следовать моим указаниям. Ты можешь это сделать?       Стивен кивает.       — Хорошо, потому что я действую лишь в твоих интересах. Я забочусь о тебе, ты же знаешь это?       — Да.       — Ага, именно. Я всегда буду заботиться о тебе, пока ты меня слушаешь. Можешь пообещать мне? Что будешь меня слушать?       — Почему ты заботишься обо мне?       — Что? — Марк напрягся. Он не ожидал такого вопроса.       — Ну, я имею в виду, ты действительно… заботишься обо мне. Но мне просто интересно… почему. Я хотел бы пообещать тебе, и я это сделаю, но… Ты знаешь.       — Почему я забочусь о тебе?       — Да.       Марк на минуту задумывается об этом. Потому что я должен – неправильный ответ, он знает это. А еще он знает правильный ответ – точнее, тот, который Стивен желает услышать.       Марк не уверен, что сможет произнести эти слова. Никогда прежде он не лгал Стивену.       Черт.       Что тревожит еще больше, так это то, что он не уверен, что это ложь. Может ли он теперь вообще сказать, где правда?       — Я забочусь о тебе… потому что я люблю тебя, — наконец говорит Марк.       Он говорит это резко, с неохотой.       Однако его тон, похоже, не имеет ни малейшего значения для Стивена. Лицо Стивена становится пустым, словно Марк только что дал ему пощечину, а затем полностью смягчается.       — Ты любишь меня, — вторит Стивен. Его голос звучит разбитым от надежды, тоски… Марк не уверен.       — Да. Обещай мне, Стивен.       Стивен отчаянно кивает.       — Я обещаю. Обещаю. Я буду слушать, клянусь.       Марк немного расслабляется.       — Хорошо. Это хорошо, Стивен.       Он смотрит на лицо Стивена, все еще мирно покоящееся на подушке, и что-то темное разворачивается внутри него, встает на дыбы. Это похоже на яростное желание оберегать, только у него более острые, опасные зубы – это монстр, который жадно рычит одно единственное слово: мой.       — Ты хороший мальчик, — говорит Марк.       Стивен стискивает челюсти, а Марк понижает голос до глубокого урчания.       — Ты всегда такой хороший для меня, Стивен. Такой хороший и сладкий. Думаю, ты заслуживаешь того, чтобы почувствовать себя хорошо, потому что ты был очень хорошим.       — П-правда? — Стивен заикается, и Марк видит, как нервно дергается у него кадык.       — Да, дорогой, очень хорошим. Идеальным. Я хочу посмотреть, как ты сделаешь себе хорошо, Стивен.       Глаза Стивена закатываются под веками. Его рука скользит под одеяло.       — Вот так, — хвалит его Марк.       Стивен тихо стонет, и Марк продолжает с ним говорить. Он говорит долго. Он рассказывает Стивену, как прекрасно тот выглядит с раскрасневшимся лицом и трепещущими длинными ресницами. Он велит ему откинуть одеяло, чтобы Марк мог все видеть, и тогда румянец Стивена становится ярче и распространяется дальше.       — Это… это грязно, — возражает он, но все равно послушно откидывает одеяло, несмотря на свое смущение, — это… ты не должен.       Марк нежно шикает на него.       Он делает то, чего раньше никогда не делал. Он вводит себя в сексуальную часть фантазии.       — Позволь мне прикоснуться к тебе на этот раз, Стивен, — просит Марк. — Это моя рука на тебе. Чувствуешь?       — Да. Пожалуйста, Боже, Марк, — задыхается Стивен.       — Ты такой идеальный, Стивен, — продолжает Марк. — Держу пари, ты очень вкусный. Тебе бы понравилось, если бы я использовал свой рот? Если бы я облизал тебя и трахнул своим языком? Тогда мы могли бы стать еще ближе. Это то, чего ты хочешь, не так ли?       На щеках Стивена слезы.       Когда он кончает, то снова тихо плачет.       — Спи, Стивен, — успокаивает его Марк. — Ты устал.       — Не оставляй меня, — еле слышно бормочет Стивен.       Он едва в сознании. Марк уже чувствует, как к нему возвращается контроль, но Стивен еще не до конца погрузился в сон.       — Теперь ты пообещай, — шепчет он медленно, чуть ли не по слогам, почти захваченный сновидениями. — Обещай не оставлять меня.       Марк закрывает глаза.       — Конечно. Обещаю. Я никогда не оставлю тебя, Стивен.       Марк снова владеет телом.       Когда он садится на кровати, то видит Хонсу, стоящего у аквариума и наблюдающего за ним. Бог Луны издает тихий свист.       Как-то.       — Это было настоящее шоу, — грохочет он. — Я не видел всего, но вау.       Марк чувствует, что яростно краснеет. Он отстегивает фиксатор на лодыжке и соскальзывает с кровати.       — Твой комментарий неуместен, — огрызается он.       — Скажу только одно – странно.       Марк быстро одевается.       — Очень странно, — продолжает Хонсу. — Возможно, это одна из самых странных вещей, что я видел, а я, как ты знаешь, повидал многое.       — Мои отношения со Стивеном тебя не касаются, — прерывает его Марк, закидывая сумку на плечо.       Если бы у Хонсу были брови, он бы обязательно поднял их.       Марк осознает свои слова, морщась.       — Не отношения, я не… Ладно, неважно. Забудь.       Хонсу элегантно пожимает плечами.       — Считай, уже забыл.       Перед тем, как закрыть за собой дверь, Марк в последний раз оглядывает квартиру. Он видит отражение Стивена в аквариуме Гаса, все еще мирно спящего в постели. Он выглядит молодым и беззащитным.       Монстр внутри Марка вновь восстает. Он шепчет кое-что, затем вгрызается в сердце Марка и откусывает часть.       Дорогой.       Следуя за Хонсу в безлунную ночь, Марк думает, что все-таки солгал Стивену, но только один раз.       И это было не тогда, когда он сказал ему, что любит его.