the loneliest number

      — А я… я могу посмотреть? — спросил Стивен.       Позже Марк будет впечатлен. Стивен добавил в свой голос идеальную нотку недовольства, нерешительности, даже немного смирения. Это было убедительно, и не только потому, что Марк был почти пьян, его голова покоилась на подушке.       Кто знал, что Стивен такой хороший актер?       — Посмотреть что? — невнятно уточнил Марк.       В частично разбитом зеркале возле изножья кровати, скрестив ноги, сидело отражение Стивена. На нем, как и на самом Марке, не было футболки, но его руки не держали бутылку, и он обнимал себя. Он показался Марку очень крошечным и несчастным.       Марк с трудом мог смотреть на него.       — П-посмотреть, как… Как ты… — Стивен беспомощно жестикулировал. — Ты наблюдал за мной много раз.       Марк сделал большой глоток прямо из горла.       — Значит, ты помнишь.       — Теперь да, — Стивен пожал плечами. — Раньше не помнил, но после того, как ты забрал контроль, воспоминания вернулись. Это было весьма шокирующе. И немного неловко, если честно.       Тебе нечего стыдиться, — подумал Марк, но вместо этого сказал:       — То есть ты хочешь свести счеты?       — Не знаю. Может быть.       Чудаковатость Стивена была своего рода алиби. В тот момент Марк не счел этот разговор странным, потому что Стивен сам по себе был странным. Марк просто заключил, что в какой-то момент за последние несколько месяцев мозг Стивена приравнял секс к утешению, а сейчас он отчаянно нуждался в утешении – следовательно, в сексе.       Марк изучал печальный изгиб чужих губ в зеркале. Он никогда не желал ничего из этого. Стивен не должен был узнать. Никогда. Он не должен был узнать, каково это – застрять внутри, быть пассажиром в собственном теле. Марк подвел его.       — Думаешь, тебе от этого полегчает? — спросил он.       Стивен выглядел раздраженным, несмотря на свой явный дискомфорт.       — Ну, это хотя бы что-то, не так ли? Лучше, чем просто сидеть здесь и смотреть, как ты бесишься.       Марк думал, что только он нуждался в отвлечении. Он привык к этому, через некоторое время – и ощущения парализующего ужаса от того, что он не контролирует собственное тело – он даже начал жаждать этого. Ему нравилось отключаться, когда от него больше ничего не требовалось, он мог наблюдать за тем, как Стивен суетится, заикаясь и спотыкаясь, словно британский Порки Пиг.       Однако для Стивена быть наблюдателем было в новинку.       Марк лениво обвел пальцем горлышко бутылки и провел ногтями по бедру. В животе уже растекся жар, которого он давно не чувствовал, кровь отклонилась от своего обычного курса.       — Ты правда хочешь посмотреть, или тебе просто скучно? — слегка пренебрежительно поинтересовался Марк.       У него не было намерения подстрекать, он действительно хотел оценить заинтересованность Стивена. Стивену просто нравилось то, что говорил Марк, сам Марк ему не нравился. Марк прекрасно осознавал это уже тогда.       Стивен впился взглядом в его руку.       — Я… д-да, я бы мог посмотреть, — его голос звучал ошеломленно. — Я сам об этом спросил, не так ли?       — Может, — Марк запустил большой палец под пояс своих боксеров, — ты просто пытался быть вежливым.       — Я не настолько вежливый, — глаза Стивена опасно потемнели.       Марк не понимал, чего он добивался. Даже сейчас он понятия не имеет. Насколько он помнит, из города внизу доносились приглушенные крики продавцов и громкие басы из проезжающих мимо машин. Марк чувствовал себя настолько оторванным от мира, что вполне мог оказаться на Луне. Единственная вещь, которая существовала для него, это его несчастное отражение.       Он наконец высвободился, и Стивен подавился воздухом.       — Ох, — выдохнул он.       Марк уже был наполовину тверд – только от того, что Стивен смотрел на него.       Держи рот на замке, — велел он себе, — не ухудшай свое и так ужасное положение.       — Я не знаю, почему… это вызывает во мне такие чувства, — беспомощно прошептал Стивен, явно преувеличивая. — Почему мне это нравится.       Марк увидел, что его рука была у него между ног.       — Я даже ничего не чувствую, но я… Я хочу этого… так сильно.       Его плечи опустились, и когда он поднял глаза на Марка, то выглядел потерянным.       — Марк, — прошептал он.       Сердце Марка сжалось в груди. Он бы сделал для Стивена все что угодно. Все.       Низ живота чертовски тянуло. Он прикоснулся к себе, и ощущение их пальцев на чувствительной коже чуть не свело его с ума.       — Господи, Стивен, — прошипел Марк, — посмотри, что ты со мной делаешь.       Стивен наблюдал за ним из-под прикрытых век, приоткрыв рот. Он пытался говорить с ним так же, как говорил Марк, но он был слишком смущен и застенчив. Однако это не имело значения. Все, что вырывалось из его красивого рта, вызывало отклик в члене Марка, так или иначе.       — Это неправильно, — пробормотал Стивен, навязчиво потирая свое горло, — это безумие.       — Да, — выдохнул Марк, — да, это полное безумие.       — Я не в порядке, мне нужна помощь.       — Черт.       — Я… Я хотел бы отсосать тебе.       — Стивен.       Стивен нервно засунул пальцы в рот и дернул себя за волосы, и Марк чуть не потерял самообладание прямо там.       Стивен понятия не имел. Он понятия не имел, как выглядел. Конечно, он был похож на Марка, но в то же время был совершенно другим. Марк никогда не выглядел таким невинным, таким… нетронутым.       — Ты скоро вернешь контроль, — сказал Марк, резким движением руки выбивая из себя правду. — Обещаю. Мне жаль, что я так поступил с тобой.       Стивен взглянул на лицо Марка.       — Тебе не жаль, — сказал он.       — Нет, мне правда…       — Нет, — Стивен звучал упрямо, — ты плохой человек. Ты… ты развратил меня.       Развратил.       Это слово упало в чистую воду похоти Марка и моментально окрасило все в черный цвет. Он застонал в отчаянии.       Голос Стивена повысился на октаву.       — Я бы никогда… Ты все это начал. Это твоя вина. Ты воспользовался мной. Ты чертов извращенец.       — Да, — заскулил Марк. Вероятно, в тот момент он был так очевиден для Стивена.       Пока Марк отрывисто толкался в собственный кулак, Стивен продолжал говорить, как Марк испортил его – как, когда он закрывал глаза, он мог чувствовать грязные пальцы Марка по всему телу, жадно цепляющиеся за его слабые места. Гнев и отвращение в голосе Стивена были самым сладким видом поощрения.       Для Марка это было чувство глубокого облегчения. Стивен все знал, Марку больше не нужно было прятаться; единственное, на что Марк когда-либо был годен – это чтобы его использовали и выбросили.       Стивен уже вошел во вкус, продолжая говорить.       — Ты заставил меня делать ужасные вещи, ты разрушил мою жизнь и убивал людей, ты лгал мне снова и… — последние слова проникли сквозь туман похоти Марка. Он остановился, хотя был так близко, что у него закружилась голова.       — Я не лгал тебе, — прохрипел он.       Стивен вспыхнул от негодования.       — Ты лгал!       — Когда?       — Когда говорил все эти… вещи, — голос Стивена был резким, уязвленным.       О, Стивен. Тогда Марку показалось, что его сердце разрывается на части.       — Я не лгал, — ответил Марк. — Я имел в виду каждое слово, — или большинство из них, однако то, чего Стивен не знал, не могло причинить ему вреда.       Хотя, в конце концов, это причинит ему вред. Но это то, что делает Марк, не так ли? Он ломает красивые вещи.       Стивен, безусловно, выглядел красиво в тот момент – в его глазах светилась болезненная надежда – но, когда он заговорил, в его голосе все еще звучало сомнение.       — Ты это имел в виду, когда сказал, что я…       — Что ты идеален? Что я люблю тебя? Да, я это имел в виду.       Стивен ошеломленно дотронулся до своего горла и снова обхватил себя руками. Марк думал, что знает его достаточно хорошо, чтобы догадаться, о чем тот думает: он повторял себе слова Марка – Стивен, дорогой, ты идеален, ты такой хороший, и только мой.       В глазах Стивена вновь загорелось желание.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — прошептал он, глядя на руку Марка, сжимающую основание члена.       Это был еще один хороший штрих. Очень убедительный, Марк может это оценить. Он действительно верил, что Стивен хотел его. Конечно, он верил, потому что сам Марк хотел его так сильно – его мягкость, его отчаянное желание угодить. Его крепкие руки и добрые глаза. Марк до сих пор не понимает, как что-то настолько хорошее могло жить внутри него.       Только Стивен уже не такой хороший, не так ли? Он тоже учится ломать вещи. Марк был хорошим учителем.       — То, что ты говорил раньше, — выдавил Марк, — скажи это снова.       Стивен обдумал это пару секунд.       — Ты развратил меня, — сказал он наконец, звуча неуверенно, однако отчаянный рывок руки Марка подстегнул его. — Ты… ты сломал меня. Я непригоден для кого-то другого. Для меня больше никого нет, только ты, Марк.       Марк прошипел тихое проклятие.       — Ты был прав раньше, — Стивен выглядел как грешник, исповедующийся на смертном одре. Ему действительно следовало бы испытать свое актерское мастерство на Бродвее. — Я хочу, чтобы ты был ближе. Я не знаю как, но я просто хочу, чтоб ты был… внутри меня. Внутри каждой части меня.       Марк подавил громкий стон, стиснув зубы. Предсемя выступило на головке его члена.       — Честно говоря, иногда ты пугаешь меня до чертиков, но, Марк, я не знаю, я… Марк, — он произнес его имя как молитву, как будто умолял, как никто не делал прежде, даже Лайла, как он мог подделать это?       Как?       — Я хочу, чтобы т-ты прикасался ко мне и… и целовал меня, и когда ты говоришь эти вещи, — его голос был хриплым и жаждущим, — я чувствую, что просто хочу, чтобы ты был на мне, чтобы ты накрыл меня, словно волна, или… Как будто мне хочется, чтобы мы были… были…       Марк кончил со стоном, который звучал так, словно его вырвали из него.       Когда он вновь мог ясно видеть, его голова пульсировала, а внутри него находилась гигантская рука, скручивающая его внутренности.       Стивен не сказал ни слова, смотря за тем, как Марк приводит себя в порядок и снимает простыни с кровати. Оглядываясь назад, он, вероятно, прикидывал, как долго ему придется ждать, прежде чем застать Марка врасплох. Насколько легче было бы вернуть контроль над телом, когда Марк для него так открыт, незащищен и уязвим.       Поздравлял себя с успешной аферой.       Марк, спотыкаясь, вошел в ванную и плеснул в лицо холодной водой. Стивен нервно смотрел за ним, когда он взглянул в зеркало.       — Все… в порядке, Марк? — спросил он. Его глаза были слегка красными.       Марк понял, что Стивен чувствует себя виноватым за то, что сказал ранее. В тот момент Марк поразмыслил над тем, что должен ответить. Очевидно, все было далеко от порядка: Марк изменил своей в-скором-времени-бывшей жене с самим собой.       — Да, — однако он соврал, — все в порядке.       Марк всегда был сильным. Он должен быть сильным.       Он медленно поднял руку и приложил ее к холодному стеклу. Он ожидал, что Стивен сделает то же самое, подарит им момент Тарзана и Джейн, но вместо этого Стивен наклонился вперед и кратко прижался щекой к ладони Марка, закрыв глаза. Марк взглянул на него – на тень, отбрасываемую длинными ресницами на загорелую кожу. На мгновенье ему показалось, что он задыхается.       Глупый, сентиментальный наемник. Попался на крючок.       Ирония заключалась в том, что Стивену даже не нужен этот чертов контроль. Он хочет заснуть навсегда. Марк знает.       Он проводил много времени, наблюдая за Стивеном, когда тот думал, что он один. Марк видел его в хорошие дни, когда Стивен часами напролет читал с легкой улыбкой на лице, балуя себя дорогим капучино.       Но также он видел его в плохие дни, которые случались чаще, когда Стивен сидел, тупо уставившись в окно. Когда он опускался на пол в душе и закрывал лицо руками. Когда он смотрел старые романтические фильмы по типу «Воспитание крошки» или «Джентльмены предпочитают блондинок» и плакал вместо того, чтобы смеяться.       Честно говоря, Марку тоже не нужен контроль. Он слишком поврежден и замучен. Он просто хочет свернуться калачиком, как раненое животное, в теплой безопасности разума Стивена, в лабиринте своего одиночества.       Если бы Марк не был таким трусом, он бы положил конец их страданиям, но он не может. Он хочет, чтобы Лайла жила свободной.       Стивен выпрямился, смущенно кашлянув, и момент был упущен.       Марк убрал руку. В груди что-то больно жгло. Он закрыл кран и вытер руки полотенцем. Он все еще был достаточно пьян, чтобы любопытничать без всяких подозрений.       — Что ты собирался сказать? — спросил он и, получив в ответ вопросительный взгляд, пояснил: — Тебе хочется, чтобы мы были… кем?       По лицу Стивена пробежал румянец.       — О, — сказал он, — это… Это глупо. Правда – очень глупо, я просто… бормотал всякое, я не имел в виду…       — Стивен.       Стивен вздохнул.       — Я собирался сказать… Я собирался сказать, что хочу, чтобы мы были одним целым, — он посмотрел в потолок, избегая взгляда Марка, и пожал плечами. — Я даже не знаю почему. Это самое жалкое проявление одиночества, не так ли?       Марк посмотрел на свои руки, на кровь под ногтями.       — Может быть, — сказал он.       Когда он проснется после того, как Стивен взял на себя контроль, он еще раз подумает об этом моменте.       Он думал, что Стивен понимает серьезность их положения и важность миссии. Он верил, по крайней мере, что Стивен не подвергнет Лайлу опасности, вызвав гнев Хоншу. Что он не станет бороться за контроль и позволит Марку заниматься своими делами.       Все это время он говорил Стивену, что тот не одинок, и Марк случайно поверил в собственную чушь. Очевидно, Стивен никогда этого не делал.       В каком-то смысле Марк рад этому. Теперь он знает правду: когда он смотрит в зеркало и видит отражение Стивена, смотрящего на него в ответ, Марк чувствует себя более одиноким, чем когда-либо.