Приворот

— Хесус, ты — мне — должен — помочь! — Я не буду в твоих тупых идеях принимать участие! Лёша встряхнул умоляюще смотревшего на него парня, и со стоном отчаяния опустился на кресло. Ебаный Рома уже час просил его остаться на ночёвку и помочь тому с наидурнейшей идеей… Вызвать ему суженную! Не своими силами пытаться девушку захомутать, не свиданку вслепую ему помочь организовать — а это! Магия, колдовство — бред и сюр! Вот Лёша — реалист. Он действует только реально проверенными методами. Глазки построить, пофлиртовать — и она твоя. Но Ромке, видимо, экстрима надо. И вызывает тот непонятно кого — какую-то суженную, ряженую. — Мокривский, ты в своём ли уме? Тебе зачем левуха какая-то, бери наших! У нас одноклассницы — огонь. — Нет! — но Мокрица был, по своему обыкновению, непреклонен. Ему не нужны эти девки, и вообще — это же так интересно! Губанов давно бы мог свою истинную найти, если бы хоть один маленький обрядик провёл. Но нет! Реалист, циник, да и просто уебан. Надоело. — Помогай или я обижусь, и конспекты сам делай. — Э-э-э! Ладно, ладно. — эти слова Алексея отрезвили и тот, подняв руки над собой, начал друга успокаивать. — Помогу я, помогу, вообще в лучшем виде сделаю, во! Пальчики оближешь… — Не нужны мне твои пальчики! Это не магия вуду! Ты шаришь хоть немного?! — у Мокривского уже терпение на ноль начинало сходить и он, стискивая чужие плечи, стал снова трясти Хеса, как болванчика, пока у того звёздочки перед глазами не закружились. Бедный Лёша. — Боже, тебе бы член в жопу, а не девушку-чертиху. — парень потёр лоб рукой, пытаясь сфокусировать взгляд на чужой фигуре. Ну вот. Ромка опять смотрит жалобно и печально. И как такому юродивому не помочь? Господи. — Я не гей! И с чего ты решил, что ко мне придёт чертиха?! — Потому что ты сам — как чёрт! Заколебал, Рома. Давай, топай за рюкзаком, в школе поговорим. Как раз, может, и получится отговорить тебя от этой сумбурной идеи. — Лёша вскочил с кресла и потянул друга за руку, чтобы тот поторопился. А то так и останется здесь сидеть. — Я? Я ангел во плоти, долбоклюй туп-… А как это ты собираешься меня — и отговаривать? — последнюю фразу Мокривский протянул с ноткой подозрения в голосе, и сощурил голубые глаза на друга. Теперь ещё и объясняться! — Полюбуешься на их красоту, и забудешь о привороте… — Тогда можно вообще туда не идти! И Рома, подхватив лёгкий портфель, двинулся в школу, спешно шлёпая за быстрым одноклассником. — Тупой тугодубый идиот, это арифметическая прогрессия, а не тема тангенсов и котангенсов, понял?! — Ещё и синусов! — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — Мокривский, Лебедев, вы замолчите, нет?! Записывайте сегодняшнюю тему: Простейшие вероятностные задачи. Так, пишите тему задачи: на координатной плоскости отмечены все точки, абсциссы и ординаты которых равны одному из следующих чисел: — 4-… Мокривский серьёзно не понимает, почему его посадили с этим тупым клоуном-додиком, если те постоянно, сука, ссорились! С пятого класса! Сначала Рому бесили эти его самодовольные речи. Слова, жесты, глаза — всё это Мокрицу бесило. Потом его начало бесить то, что Коленька пристаёт к девочке, которая — та-да-да-дам! — нравится ему! Его цель, его мечта! Некоглаша — как все его прозвали потом уже — многое себе позволял. И бесить других тоже любил. Вернее, это «других» сливалось только в одного человека, коем, соответственно, и был бедный Мокрица. Да он всем его бесил! Манерой разговаривать, противным смехом, девчачьем макияжем на пол лица, крашенными ногтями. Да и вообще! Волосы. Какой кошмар. Роме хотелось за лицо хвататься, а потом бежать и дергать чужие — потому что: что это ваще за нахуй? Неформал ебаный. И с этим уебищем ему сейчас приходилось сидеть. Месяц. Уже месяц он терпел это недоразумение, этого поганого недоросля, что сейчас отчаянно спорил с ним насчёт темы, которую те на этом уроке алгебры проходили. Ну, конечно, ни тот ни этот правы не были, но важен был сам факт того, что Коля спешил поспорить с Мокривским по любому поводу! На каждое его слово говорил своих десять! Да ебаный ты мать его нахер! Они бесили друг друга, и это было неизменным. Рома, ещё немного попихавшись с врагом-соседом, начал внимательно думать и выразительно зыркать на Хесуса. Сегодня он собирался провернуть самый масштабный эксперимент в своей биографии! Он докажет, что привороты на суженную реально работают, и всё не только в мужской версии! Ну, он надеется. А то придёт к нему какой-то придурок Коля Лебедев, и живи с ним. Брр. Роман передёрнулся, и скосил глаза на ёрзающего соседа. Тот что-то увлечённо шептал на ухо Даше Школдыченко. Мокрица нахмурился и, не удержавшись, пнул того под столом. Некоглай подпрыгнул: — Ай! Рома, сучка ты тупая, совсем офанарел?! Ноги поднимай, блять, пока в глаза не получил! — заголосил Лебедев, в ответ пытаясь отдавить чужую ногу. На это Рома демонстративно последовал чужому совету, и насмешливо приподнял кроссовок на жалюзи. Николай на это раздражённо оскалил зубы. Вот же самодовольный пидор! Когда сосед было уже потянулся к чужому лицу кулаком, готовясь впечатать тот в мягкую щёку Мокривского, голос подал Хесус. Лёшу, откровенно говоря, уже настоебали эти бесконечные мельтешения и яростные маты с правой стороны. Он вообще был занят — клеял сидящую рядом одноклассницу, так что эти придурки ему сейчас очень и очень мешали. — Парни! Эй, пс. Пс-с, блять. — Губанов обернул голову, и начал шёпотом кликать одноклассников. На него глянул Коля, и Хес заметил, что только что предотвратил. О Господи… — Хватит бить друг друга! Записывайте тему. Ром, тебе делать нечего? Сейчас придумаем. — Ты сам то будто пишешь! — эта реплика возмутила Мокривского. Он видел, куда была обращена головушка Лёхи, и говорить тот данные реплики права вообще не имел. Хесус на эти обвинения только фыркнул, и вернулся к своему занятию. А Мокрица, ещё чуть-чуть порычав на Колю, принялся искать в интернете привороты. Так-с. Ну, стандартный. Зеркало, свеча + слова. О, а это что? Настоящее зелье? Ну нет, это же для девки, на суженого. И зачем такое Роме Мокривскому? Не, не-не. Так-с, дальше… «Напишите на маленьких бумажках мужские имена. Положите их на ночь под подушку, а утром, только проснувшись, достаньте первую попавшую под руку бумажку. Какое имя достанете, так и будут ждать вашего суженого. Собираясь, помните, что вы можете ничего не увидеть. В этом случае, не стоит расстраиваться. Ведь всегда можно попробовать еще раз. Однако не нужно часто использовать это гадание. Кроме того, не стоит ориентироваться только на приснившегося мужчину. Ведь во сне вы видите только один из вероятных вариантов, но никто не скажет, что он один-единственный правильный для вас вариант» — Нет, нет, мне не нужен мужик… Гадание на жениха со сковородк-… Что?! Мне не нужен жених! — эта реплика прозвучала слишком громко, отчего на Рому обернулся весь класс. Парень слегка опешил от своего проёба и, смущённо пряча лицо, вновь уткнулся в телефон. Хоть бы Коля промолчал! Но Коля молчать не собирался, тем более что теперь у него есть новая тема подъёбывать соседа. Некоглай потёр руки, приторно улыбаясь. Затем, опираясь на локоть, развернул голову к Мокрице. Тот это увидел, но попытался сделать вид, что занят. Ещё немного подождав и так и не добившись к себе хоть граммика внимания, Коля цокнул языком, после чего начал свои первые язвительные шуточки: — Уф-ф, Мокривский, а я и не замечал за тобой такого интереса к мужчинам. — тонкий пальчик с аккуратно накрашенным чёрным цветом ногтём медленно прошёлся по чужому плечу, и Рома наконец соизволил обратить на него взгляд, полный безграничной ненависти. Блять, вот же попал! Лебедев ведь теперь до конца года не отцепится! Поскорее бы съебаться из девятого, и не видеть больше этот круглое, самодовольное лицо. Такая реакция Колю только рассмешила. Вот интересно — что именно Мокривский там увидел, отчего потом начал про какого-то жениха кричать? Очень и очень хотелось бы узнать. Но, заглушая рвущееся внутри любопытство, Некоглай продолжил издевательства. Зря ты, Ромик, это вслух сказал. — Нет никаких интересов. — Мокрица передёрнул плечами, сбрасывая с себя руку соседа, что продолжала его гладить, раздражённо кривя рот от злобы, что грозилась вылиться наружу, стоит Лебедеву продолжить эти тупые манипуляции. Он — не — гей. Жаль, Коля этого не понимает! Пользуясь моментом, когда Некоглай на немного выпадет из реальности, чтобы придумать новую шутку, Роман быстренько заскринил лежащий перед ним текст, и скинул его Хесусу. Бдзынь. Тому, видимо, наскучило заигрывать с очередной девушкой, поэтому ответ пришёл быстро.

Hess2: «Ром, зелье? Серьёзно? Мы не можем обойтись простым «Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный»?"

Mokrivskiy: «Суженая-ряженая. Нет, не пойдёт. Слишком просто. Суженную на потом оставим, для подстраховки»

Hess2: «А че там Коля так на тебя смотрит? Уже один обряд провёл?»

Перечитав несколько раз сообщение друга, до Мокривского дошло, наконец, что Лёша имел ввиду, и быстро обернул голову вправо. Да уж, Некоглай явно придумал что-то новое. — Лебедев, к доске. О, слава богу! Рома облегчённо выдохнул и показал неприятелю фак, улыбаясь при виде чужой недовольной мордашки. Заметив это, Николай всё же кое-что сделал: приоткрыл рот и демонстративно лизнул нижнюю губу. — Ой, фу. — Мокрица в ответ на это лишь скорчил презрительную мину, и отвернулся к парте, вновь уткнувшись в телефон, чтобы напечатать Хесу объяснительный ответ.

Mokrivskiy: «Он услышал, как я про жениха сказал, и теперь навряд-ли, сука, отвяжется. Ждём килограмм гейских шуточек от Неплакая Лебедева!»

Hess2: «Лол. А может — ты ему

нравишься?»

Чт-… У Ромы глаза как шарики стали. Что Лёха несёт? Ну нет, бред какой-то. Надо обязательно сделать обряд, и девушку всем показывать, а то инфа, что он — гей, точно по всей школе разнесётся. И Коля этот ещё… Точно зачмырит! Чекнув ещё пару слов Лёше, Мокривский уткнулся в доску, продолжая буравить взглядом крашенную макушку.

Mokrivskiy: «После школы идём на кладбище»

Губанов же начал искать номер психушки. — Может, тебе шлюху вызвать? — если Лёша ещё не стал великомученником, то обязательно сейчас станет — ещё хоть шаг вслед за Ромкой сделает. Тот действительно потащил его на кладбище, стоило им выйти за порог школяжки. Да ещё и в руку, как клещ, вцепился. Ещё пару таких действий со стороны Мокривского, и тот один всё делать потащится. Лёша же не вещь какая-то! Да ещё солнце то как жгло! Конечно — середина мая. — Молчи, безбашенный. Мне твоих предложений насчёт одноклассниц по горло хватило. Давай, скоро дойдём. Губанов на секунду заткнулся, раздумывая, стоит ли ему возмутиться насчёт стандартной шуточки друга, но всё-таки решил промолчать. Да, дошли действительно быстро. Как раз погода стала лучше, и начал поддувать легкий ветерок. Лёша облегчённо выдохнул. Парень не знал, что Мокривский собирается среди этих могилок искать, но точно был уверен в том, что на жаре делать это не намерен. Хесус вытащил из тёплой ладони Ромика свою, и принялся оглядываться. Ух, мрачновато. — Мрачно тут… — озвучил его мысли Мокрица. — И с какой могилы нам землю подбирать? — Землю?! Ну так бы сразу и сказал. — у Лёши, кажется, камень с души упал, и он с облегчением вытер лоб рукой. — А ты че? Думал, мы трупы переворачивать будем? — Рома хрюкнул от смеха, и уткнулся в локоть, продолжая смеяться уже так. Губанов привычно уже закатил глаза, и парни двинулись в глубь кладбища.

***

— Сожалею, Реджина Абрамовна, спасибо вам, мы только вот немножко! Пока Мокривский высыпал из мешочка чёрную землю, Хес уже раз сотый повторял реплики, что кричал его любимый дружок, пока стаскивал с чужой могилы горсть сырой земли, при этом постоянно опуская голову, и извиняясь, как Пит из «Любовь невзначай». Серьёзно. Как люди вообще могут столько извиняться? Горло не заболит? Вот Лёша никогда не извиняется. Правда, и друзей у него из-за этого не так уж много, но — не суть. Зато те, кто есть — очень даже неадекватные личности, что являются ещё и довольно умными, работоспособными и хорошими мастерами шантажа. И эти умники делают отличные конспекты, что таким, как Хесус, очень и очень к экзаменам нужны. Ну да и тот всегда идеи своего приятеля поддержит. Даже если те настолько сумбурные, что выть и лезть на стенку хочется. Да что там на стенку — на потолок! Но Лёша отговаривать перестал, и просто друга постоянно из-за той ситуации подкалывал, иногда фыркая от смеха с недовольного выражения чужого лица. — Нет, Лёха, тебе то смешно, а мне страшно! Вдруг она во сне ко мне явится? И не один раз! — Рома сыпанул в кастрюлю ложку укропа, поминутно при этом оправдываясь перед Хесусом, и схватил со стола мёртвую лягушку. Лёша опять улыбнулся, затем перевёл взгляд на то, что именно друг сейчас держит — и воздухом поперхнулся. — Рома, ты чего?! Откуда ты её взял? — его лицо даже бледным каким-то стало. Ну потому что приносить землю с могилы — это ладно, это нормально. А вот приносить домой мёртвых лягушек, при том ещё и не ясно, отчего мёртвых — это не круто, ненормально, и вообще нелогично и аморально. В своём ли Ромочка уме? Тот сначала не ответил, бросая несчастную в бурлящую воду, а затем уже и соизволил, наконец, обернуться к Губанову, выразительно на него посмотря. — Да она там же, около могилы Реджины Абрамовны валялась, не тупи! Я идиот, по твоему? Хесус яростно кивнул, вновь удосуживаясь закатанных кверху глаз. — Ты так под женихом глазки то закатывать будешь. — И ты туда же?! — Прости, не удержался. Рыча от злобы, Рома продолжил готовить смесь, сыпля уже перец. Да уж, лягушка, земля, перец, укроп, что ещё там? Ну? Хотите узнать? Там голова муравья! Чёрным по белому. И Мокривский никогда не будет ни перед кем объясняться, где и как он это доставал. Парень, наконец, засунул в кипящий котёл последний ингредиент, размешал и накрыл крышкой. Затем присел рядом с Лёшей. Парни принялись ждать. Две. Всего лишь две минуты. — Как думаешь, всё получится? — задал этот вопрос Рома, да отчего-то шёпотом. — Не знаю. — вторил таким же образом ему Хесус. И вдруг… Густой дым наполнил комнату, сжигая приятный запах лаванды, что здесь был. Ужас! Просто кошмар! Парни обернулись друг на друга, и одновременно зажали носы. После посмотрели на кастрюлю, и кинулись также одинаково кто куда — Губанов закрывать окно, а Мокривский выключать газ. — Рома, сука! Ты нас отравить хочешь?! Тебе нахуй эта тёлка выдуманная не нужна, идиот ты идиот! Тупой, малолетний прид-… — Молчать! Мокрица опасливо покосился на крышку, а затем схватил полотенце и аккуратно поднял неё. Содержимое было какой-то мерзкой зелёной жижей, что плавала и источала ужасно-мерзкий, густопсовый запах то ли тины, то ли разложившегося трупа лягушки. А, ну да. Вот из-за чего такой запах. — Да чтоб я ещё хоть раз на твои идеи согласился. — а эту реплику Лёша пробормотал себе уже под нос. А то че с этим идиотом красивым спорить? Вроде как умный, а на деле — тот ещё псих. — Не говори только, что ты эту жидкость пить собираешься. — Эх. — этот вздох у Мокривского получился ну совершенно несчастным. Хесусу даже жаль его стало — секунд на пять, пока тот не сказал: — Я должен. Только после этого всё получится. Хесу захотелось об стенку головой побиться. — Ты псих. А затем, чтобы всего этого не видеть, парень сел на своё прежнее место и, отвернувшись к окну, стал прислушиваться к недовольным вздохам лучшего друга. Бедняга. Ну — сам на это подписался. Любишь кататься — люби и саночки возить. Можно ведь было девушку среди одноклассниц выбрать, вместо всяких приворотов да обрядов. Тупой Ромка — и всё тут. Наверное, поэтому они и дружат… Мокривский аккуратно вылил стрёмную жижу в побитый временем стаканчик, опасливо заглянул внутрь — и ужаснулся. Фу, ну и бурда! Но пить, всё-же, придётся. Осторожно обхватив горячий предмет руками, Мокрица медленно поднёс его к губам. Затем взглянул на Лёшу. Тот сидел, отвернувшись к окну и, соответственно, не мог видеть того ужаса и позора, что сейчас последует. Хоть что-то хорошее делает! Ну а после снова обратил внимание на дымящуюся массу. Пора. Тихо, осторожно приближая стакан к плотно сжатым губам, парень зажмурился, надеясь хоть этим свои страдания облегчить и, на мгновение замерев, резко опрокинул его над головой, выливая терпкую водичку себе в рот. Ужас… О боже, какой ужас окатил Рому Мокривского! В горле запершило, закружило, буквально скашивая Рому с ног. Так его не тошнило ещё никогда. Чуть ли не падая и постоянно спотыкаясь, парень, под весёлый смех Алексея, понёсся в ванную. Это было легендарно. Пока тот не видит, Губанов подбежал к столу, и быстро вытащил из-за стоящей рядом книги телефон. Как он так настроил, чтобы всё видно было — не скажу. Зато потом как им с Ромкой будет то смешно это вспоминать! И Лёша, подхихикивая в кулак, отправился проверять несчастного друга.

***

Парни уселись вплотную вокруг зеркала. На улице давно уже стемнело, шёл мелкий дождь, что монотонно бил по крышам, стукая и заглушая все другие звуки. Бам-тирибам. Бам-тирибам. Были зажжены свечи, шторки ребята тоже предварительно закрыли, не оставив ни одной полоски света, чтобы всё уж точно получилось. Так как самостоятельно изготовленное зелье Ромочка выплюнул — это осталось единственным способом вызвать ту самую «суженную». Тем более, что проговорить слова перед зеркалом, и расставить горящие свечи вокруг — легче лёгкого. Самый испробованный способ, как никак. — Ох, Ромка, ты у меня такой романтик. Свидание закатил, свечки расставил. А где цветочки? — снова подколол друга Хесус, делая свой голос специально писклявым и тонким, при всём при этом давя насмешливую лыбу на четверь лица. — Заткнись, придурок. А то цветами любоваться будешь, лёжа рядом с Реджиной Абрамовной! — На травушке? — Под! — Понял, понял. Молчу. — Губанов примирительно поднял руки, не прекращая улыбаться, и внимательно проследил за тем, как Мокрица зажигает последнюю свечу. — Не злись, а то член вставать не будет. Слушай, ну вот насчёт этой твоей девушки… — Ну? — выкинув спичку в урну, Роман присел рядом, с надеждой заглядывая в своё отражение на зеркальной поверхности. Может сейчас получится? Может, выйдет? — Вот придёт эта мымра призрачная к тебе… — Моя суженная. — Что? — сначала недопонял Лёша — А, ну да. Твоя суженая, ряженая, на хую посаженная… — Хе-е-су-ус! — вдруг угрожающе и зло зашипел на это его собеседник, увесисто махая кулаком. Придётся кое-кому всыпать, видимо, прежде чем любовный приворот проводить. — Хесус, Хесус. Я сто лет Хесус. Мы с тобой когда-нибудь на новый уровень поднимемс-… Э! Руки! Насилие это пр-… — парень с трудом оторвал от себя взбешенно колотящего его друга, а затем, откашливаясь, продолжил. — Ну так вот. Что ты с этой дамочкой — если дамочкой — будешь потом делать? Не против двойное свидание устроить? Но Мокрица, уже вконец не слушая тупые лепетания друга, начал готовиться к обряду. Посмотрел на наручные часы Лёши, снял с себя все украшения, что были (и с Хеса тоже), поставил перед собой маленькую красную свечу, придвинул стул поближе и, судорожно от волнения вздохнув, стал вспоминать заученные на досуге слова текста. В принципе, что там — пять слов то запомнить? Рома же не тупой, и очень даже умный. — Так, Лёх. Затыкайся и слушай. Сейчас пройдёт эксперимент века. Роман Мокривский сломает систему! Вызовет суженную вместо суженого, и докажет всему миру — а главное дело — самому себе, что такое возможно! Ясно! И никто его… в смысле, меня — не ос-та-но-вит. А-а-а-а-а! — после своей многоторжественной речи Мокрица неожиданно и громко заголосил, стукая кулаком по столу. Кажется, он уже чего-то хлебнул. Губанов удивлённо поджал губы, но решил промолчать. Мало ли, какие там сейчас тараканы у Ромки в голове заплясали. Псих, да и только. А Мокривский начал. — Суженая-ряженая, явись ко мне наряженная. — громким, возбуждённым шёпотом проговорил вызыватель, большими глазами не отрывая взгляда от зеркала, в котором парень ловил отражения себя и свечи. Алексея тот предусмотрительно отодвинул на край сидения. Хес же на это странное представление только лишь скептически смотрел. Боже, какой же бред. — Суженая-ряженая, явись ко мне наряженная! — во второй раз прочитал Мокрица. Атмосфера в комнате постепенно сгущалась. Это сейчас ощущал даже недовольно сидящий Губанов, что скрестил руки на груди, и уже чуть испуганно наблюдал за горящей красным цветом свечой. Уф, ну и жуть! Так, и последний раз! — Сужен-… — Ый. — Суженый-ряженый-… Суженаяряженаяявиськомненаряженная, эй, Хесус! Ты мне всё сбил! Падла-а-а-о-а! — и всё-таки, Лёшка его взбесил окончательно, потому что в следующее мгновение стоящее рядом зеркало уже во всю готовилось врезаться в оборвавшего всё друга, как… Резкий удар грома окатил все стены, и в дверь резко, со смаком заколотили, даже как-то пиная её и толкая. Парни вздрогнули, и резко посмотрели друг на друга. Оба испытывали ужасное чувство страха. Брр. Неужели оно и вправду сбылось? — Первым идёшь открывать ты — и Мокривский грубо ткнул в Хесуса пальцем, указывая на несчастную дверь ногой. — Нет, ты! Это чья невеста — моя или твоя? Вот ты и вызывай. — в ответ на это зашипел Алексей, возмущённо отталкивая чужую руку от себя, да подальше. При этом его глаза были даже круглее, чем у самого инициатора идеи. В какой-то другой день Рома бы и посмеялся над тем, что тот так испугался, хотя сам лично и бахвалился насчёт того, что никакой там «обоссаной мистики» в корень не боится. Но не сейчас. Сейчас Мокрица был напуган сам. Что там пришло к нему и так яро стучится? Хоть бы не Фредди Крюгер! — Невеста?! Ты мне всю малину сбил! Теперь это жених! Как я и крикнул седня на уроке, блять! У-у-у, весь эксперимент насмарку-у! — отчаянно завыл вызыватель. На него без жалости и смотреть нельзя было. Но Хес был твёрд. Поэтому, с силой стягивая друга с дивана, Лёша вытолкал того из-за стола. — Давай, давай. Прямо по центру и прямо вперёд, в конец коридора. — Э, это моя квартира! — Молчи, молчи. — насмешливо промурлыкал всё ещё напуганный Губанов. — Повыпендриваешься потом. Открывай дверь гостье дорогой! Или гостю. Рома решил, всё-таки, послушаться подталкивающего его друга, и медленно двинулся по направлению к двери. Лучше бы реально выбрал девушку среди одноклассниц. Ну или на тиндере откопал… Наконец-то подойдя к массивной двери, Мокривский выдохнул. Затем, крепко зажмурив глаза, схватился за ручку и быстро потянул ту на себя, резко открывая милую ограду. Боже, что же это будет? — Ром, а я новую шутку придумал. Очень крутая, не мог ждать до школы, пришёл лично сказать! Вот, встречай своего суженого! И бледный Мокривский, услышав знакомый голос, всё-же решился глаза открыть, выразительно уставившись на человека в проёме. — Коля?! — шокированно всрикнул бедный Рома. А затем, увидев у того на лице пакостную ухмылку — обозлился. Так вот кто его суженый? Вот незадача! — Ты че, совсем с этими своими шуточками сдурел?! — Э-э, ты чего орёшь то? Смешная же шутка, Ромка. Любитель мальчиков и чл-… — А ну, заходи в квартиру, двухцветное помело! — и Мокрица, злобно скрепя зубами, затащил Некоглая в дом, где уже во всю катался от смеха Лёша Губанов. — Это че это вы тут делаете? — задумчиво спросил Лебедев, оглядывая разбросанные на столе спички и какие-то испорченные зелёной жижей то ли кастрюлю, то ли котёл, что были в другом конце кухни, на газовой плите. Но Рома его уже не слушал. Его взгляд был прикован к смеющемуся Хесусу. Парень схватил Некоглая под руку и, не слушая возмущённые реплики оного, начал подходить всё ближе к Лёше. — Вот тебе и нашёлся суженый, Ромка! — стирая пальцами слёзы, пролепетал умирающий от смеха Хес. Мокрица в ответ на это как-то подозрительно усмехнулся, и тут же стало ясно, почему. — Ничего, Лёшенька. Сейчас и тебе суженого найдём. Улыбка Губанова медленного сошла с повеселевшего лица обладателя. В дверь постучали.