Русская мечта

Primus inter pares Первый среди равных

Они добрались до автобуса, еле дыша. Лёгкие жгло от каждого вздоха, ноги подкашивались. Столько пробежать, пусть и с передышками, настолько мучительно, что парни от усталости свалились без сил прямо в холодный снег. Несколько человек выбежало им навстречу, чтобы помочь. В их число входил второй водитель - темноволосый, смуглый мужчина лет сорока, невысокого роста, с карими глазами и множеством татуировок на руках. Николай выглядел паршиво. На его груди красовался огромный порез от стекла, осколок он недавно вытащил и уже успел кое-как перебинтовать себя куском, оторванной от футболки ткани. Гоголь едва был в сознании от переутомления и раны, полученной при побеге. Ему не раз приходилось так же выпрыгивать из окна, разбивая его собою, и обычно получалось не так хреново. В этот раз, когда он собирался прыгать, мужчина схватил его за ногу. Николай успел среагировать и быстро отпихнуть руку, но расчёт его был нарушен. Он сразу осознал, чем это обернётся, но не остановился. В итоге, оказался на снегу с осолком стекла, вошедшем под кожу. — Эй, пацан, ты живой? — Вроде дышит. Надо перетащить их внутрь. — Где Толик? — этот голос Гоголь узнал. Второй водитель. Вопрос был адресован Фёдору, который в отличие от Николая был полностью в сознании, и просто сидел на снегу абсолютно без сил. — Он остался там. Мы, даже при всём желании, не смогли бы его спасти. Достоевский рассказал им всю историю, утаивая некоторые подробности, но, донося суть. Все, пришедшие к ним на помощь, молча стояли и внимали каждому слову. Когда рассказчик закончил своё повествование, водитель кинулся на него, хватая за горло. — Вы бросили его там. Его же убьют! — яростно закричал он. Николай, пошатываясь, встал на ноги и со спины подошёл к разъярённому мужчине. Тот всё ещё продолжал кричать и трясти Фёдора. — Успокойся, блять. Гоголь резко дёрнул водителя за плечо и тот, от неожиданности, повалился в снег. Он всё ещё был ужасно зол и смотрел на него бешенными глазами, на которых виднелись подступившие слёзы. — Мы с ним с детства дружили, — уже тише произнёс он. — У меня больше никого нет. Это был последний дорогой мне человек. Да он мне как брат был! — снова вскрикнув, мужчина попытался встать, но Лис рукой толкнул его обратно. — Откуда в тебе, блять, столько силы? Ты ж еле живой только что был. Гоголь знал, что сил у него хватит на то, чтобы навалять ему как следует, но решил поберечь их. Парень всю свою сознательную жизнь учился выносливости и бывал в более утомительных ситуациях. Он прекрасно понимал, что потерять дорогого человека мучительно, но в тоже время, осознавал, что сейчас его истерика очень опасна. Им нужно двигаться дальше, а своими соплями водитель задерживает их всех. — Слав, я всё понимаю, но нам нужно уходить. Эти придурки привели с собой на хвосте каннибалов. Ты понимаешь? — помогая ему встать, сказал тот самый мужчина, которого Николай видел с женой. Слава отряхнулся, бросил яростный взгляд на парней и двинулся в сторону автобуса. Войдя, Гоголь сразу кинулся к своим вещам и, порывшись в рюкзаке, вытащил оттуда бинт. Он наскоро обмотал себя им вокруг груди и зафиксировал. Лис решил заняться этим как следует после того, как они оторвутся от ебанутой семейки. Да, он знал, что рано или поздно те люди будут здесь искать их. В голове вертелась тысяча вопросов. Почему всё ещё не догнали, ведь они были на машине? По всей видимости, они уже привыкли к подобному и просто гоняться за жертвой им неинтересно. Какой-нибудь дурак подумал бы, что оторвался, а затем вот эти самые братья уже подъезжают к нему, чтобы потом сожрать со всеми потрохами. — У всех есть палатки? — У меня нет, — поднял руку Фёдор, отчего-то хитро улыбаясь. Достоевскому было интересно выводить Гоголя на эмоции. Так, его маска, отлитая специально для Фёдора, медленно трескается, являя настоящую личность этого человека. — Ты, мать его, в гостинницу ехал или в поход? — В поход, конечно. — А спать ты на земле собирался? — Ну, думал, в снежок закопаюсь и нормально будет. — Блять, как же ты меня заебал, — сквозь зубы произнёс Николай и швырнул остаток бинта ему в грудь. Этого Фёдор и добивался. Эмоции всегда показывают истинную личину. Сейчас он сделал для себя вывод о том, что подозревает Николая не зря, а в дальнейшем собирается копать ещё глубже. — У меня тоже её нет, — послышался голос Вячислава с другого конца автобуса. — Ясно. Значит, спим в моей. У всех остальных, надеюсь, есть? Тихое "да" разнеслось по автобусу. Слава попросил всех выйти и Гоголь осмотрел присутствующих. Прямо перед ним стояли муж и жена, короткие волосы которой, были красного цвета, мужчина был темноволосым с густыми бровями, за ними две девочки лет семнадцати, которые о чём-то тихо перешёптывались, справа от них кудрявый парень с гитарой. Через пару минут из автобуса вышла та женщина, которая в начале пути потеряла свою сумку, как выяснилось, её звали Зоя, рядом с ней стоял мужчина лет тридцати и парень, которому на вид было примерно столько же, сколько и Николаю, а точнее – двадцать три. Они оба были японцами. Лис ещё с самого начала слышал, как незнакомцы о чём-то переговаривались, сидя прямо за ним и Фёдором. Следующими вышли блондин с вьющимися волосами и девушка с чёрными как уголь, подстриженными до подбородка. После всех, опустив голову, появился странный юноша, который вчера смотрел с другого ряда на Гоголя. — Все в сборе? — послышался громкий голос Достоевского. — Да, он был последним, — с лёгким акцентом произнёс старший японец. — Тогда нужно идти. Николай пошёл впереди. Он изучал карту в поезде, по дороге в эту местность, и примерно знает, в какую сторону следует двигаться. Снег сыпал, не переставая, огромные сугробы мешали движению, но идти было нужно. Самая важная проблема заключалась в их следах, которые беспрерывной цепочкой тянулись от них до автобуса. Конечно, через пару часов, при таком снегопаде, от них не останется ничего, но есть ли у них эта пара часов? Фёдор думал о том же, но ничего не озвучивал и просто плёлся за Николаем. С каждым словом Гоголя, Достоевский всё больше становился уверенным в своих предположениях. Так же детектив понимал, что Гоголь скорее всего не особо старается скрывать, что пришёл по его душу. Только вот, почему? Этого он понять пока что не мог. — И зачем ты её прёшь? — указав на гитару, спросила Зоя у кудрявого парня. — Как "зачем"? Она денег стоит вообще-то немалых. Да и не смог бы оставить, слишком к ней привязан. Он поправил на плече сползающую лямку чехла, в котором находился инструмент. Иногда гитара издавала тихие звуки, цепляясь за ткань. Девушки, идущие сзади, полностью поддерживали парня и сами согласились бы нести её. Если им удастся оторваться от преследования, то вариант провести вечер у костра с гитарой им очень симпатизировал. Никто из них не осознавал весь ужас ситуации полностью. Они просто бездумно брели за Гоголем, полностью подчинившись, словно стадо овец, идущее за пастухом. Николай как-то читал статью о том, что у людей есть некая черта, заставляющая их следовать за авторитетом. В ней было написано, что не каждый человек готов принять на себя ответственность за свою собственную жизнь, поэтому, особенно в стрессовых ситуациях, большинство подсознательно выбирает на кого переложить все тяготы руководства. В их группе все почему-то выбрали именно его. Лис только что понял это: он сам повёл всех за собой. Поэтому сейчас чувствовал груз ответственности, возложенной на него. Но, в то же время, отголоски его профессии и жизни до всего произошедшего говорили ему о том, чтобы Николай просто уничтожил детектива, забрал флешку и по тихому свалил, оставив этих людей на произвол судьбы. Так он и планировал сделать, только не сейчас. Чуть позже. В конце колонны, тяжело переступая через сугробы, шли две девушки. Агата Кристи и Влада Бестужева. Первая была высокого роста с длинными блондинистыми волосами, её голубые как лёд глаза, внимательно взирали на всех и будто бы анализировали каждого. Вторая же была ниже, волосы этой девушки были темнее и подстрижены намного короче, едва доставая до плеч. Они ехали в горы, дабы насладиться свежим воздухом и отдохнуть от городской суеты. Родители Влады согласились отпустить их одних при условии, что те будут отвечать на все звонки. И у одной и у другой сел телефон, так что, если они остануться живы после такой захватывающей экспедиции, это будет ненадолго. — Куда мы идём? — задала вопрос Агата. — Как можно дальше от автобуса. Туда скоро должны нагрянуть, чтобы перерезать всех нас, поэтому будем идти пока не упадём без сил, — ответил ей Фёдор, переодически косясь на Николая. — А если уже падаешь? — Терпи пока не упадут все. Услышав это, девушка задумалась. Агата любила размышлять над смыслом глубоких филосовских фраз. С виду ничего необычного в этом коротком предложении не было, но если задуматься, можно понять многое. Сейчас они все как одно целое, должны держаться друг друга до конца. Если бежать от смерти, то до тех пор, пока не откажут все конечности, в их случае это означало "пока не откажут конечности у всех". Все они были частями организовавшегося здесь единого целого. И она это поняла. Агата Кристи всю свою жизнь прожила в Англии. У её мамы была подруга из России. Она когда-то училась с этой женщиной и они подружились, поэтому, через какое-то время было принято решение всей семьёй приехать сюда. В самом начале Агата и Влада не могли найти общий язык. Не в плане речи, Кристи знала русский, причём прекрасно. Помимо него, ещё немецкий и японский. Её неописуемая любовь к языкам появилась ещё в раннем детстве и, так как родители девочки были знакомы со многими иностранцами, в большинстве своём из этих стран, Агата решила начать своё обучение именно с этих языков. Поэтому её речь была развитой и почти без акцента. Девушки не моги понять поведение друг друга. Различия в образе жизни и менталитете давали о себе знать. Поначалу всё это вызывало множество проблем, а, однажды, они просто разговорились и, зацепившись за общие темы, стали развивать их, дабы лучше узанать интересы друг друга. В итоге, появилось некое подобие дружбы, девушки часто ссорились, но вскоре снова общались как ни в чём ни бывало, и сейчас они находятся в этой дыре из-за того, что хотели заняться общим любимым делом, а точнее, походом в горы. — Напомни-ка мне, зачем мы сюда поехали вдвоём? — с некоторой претензией спросила Агата. — Затем, что хотели наконец понять друг друга и укрепить нашу и без того хрупкую дружбу. А родители постоянно пытались бы залезть в наши отношения и всё наладить. Кристи, громко вздохнув, закатила глаза, но отвечать ничего не стала. Она понимала, что в этой ситуации виноваты обе, поэтому девушка предпочла промолчать. Агата не привыкла к таким суровым морозам. В Англии хоть и бывает холодно, но не до такой степени. Снег вокруг блестел, отражая солнечные лучи, чем ужасно резал глаза. Девушка шла, прищурившись, и старалась не смотреть по сторонам. Холодный воздух обжигал лёгкие, но запах леса и мороза был настолько прекрасен, что Кристи неосознанно вдыхала его чаще. Проходя рядом с деревьями, Влада трясла ветки из-за чего с них падал снег. Он часто попадал на Агату и та, коротко вскрикнув, ругалась на английском. Бестужева обожала природу, поэтому эта прогулка, если бы не преследующие их каннибалы, показалась бы раем. Слушая хруст снега, девушка шла задумавшись о том, через что им придётся пройти.

°°°

— И зачем мы здесь? — тихо, на японском поинтересовался Дазай у своего спутника. — Видишь ли, я слышал одну очень интересную историю про то, что в лесах России обитает некое существо способное даровать могущество. Именно за этим мы сюда и приехали. Ты меня сопровождаешь. Теперь всё ясно? — так же тихо ответил ему Мори. Он давно собирался отправится в эту поездку, но ему пришлось слишком долго добывать нужную информацию. Сделать это было нелегко. Теперь же Огай готов на всё, чтобы найти это место и достать то самое великое могущество, хранившееся в нём. Мужчина прекрасно понимал, что за него придется побороться и сохранить такой дар нелегко, но отказаться от власти может только дурак. Существо, что он ищет – жар-птица, перья которой могут открыть многие тайны в этом мире, впитав силу земли, на которой она обитает. Так же птица является способом получения могущества и богатства. Но проблема в том, что это существо никто толком и не видел, однако, судя по слухам, были люди, которые всё же встречались ней. После этого они либо сходили с ума, либо, возвратясь домой, сразу умирали. В Японии Мори услышал эту легенду от человека по имени Иван Гончаров. Он бежал из России, прячась от полиции, поэтому преступник попал к нему и рассказал много интересных сказок. Сначала Огай не верил в то, что такой бред может быть реальностью, но Иван убедил его, познакомив с неким Валерием Кисилёвым в Шебунино на Сахалине. Это был знахарь, у которого нашёлся удивительный дневник, с хронолгией событий экспедиции, заключающейся в изучении этой самой птицы. Проверив достоверность бумаг, Мори пришёл к выводу, что всё это может быть правдой и был готов отправиться на поиски жар-птицы. — Ха, так значит я просто прокачусь с тобой туда и обратно, совсем ничего не получив взамен? — Почему же? Ты получишь небольшую часть моей власти, как мой заместитель. — А, ну теперь-то, конечно, намного больше хочется шляться по лесу, морозить зад и ждать пока за тобой приедут людоеды, — Дазай залился смехом, на который обернулись все. — Всё нормально, у него просто нервы шалят, — на русском произнёс Мори, в ответ на озадаченные взгляды. — Да уж, с тобой сохранить их здоровыми довольно трудно, — сквозь смех произнёс Осаму. Он давно работает на Огая и прекрасно знает о его жажде безграничной власти. Но факт того, что ради этого им приходиться бродить по лесу в поисках птицы со сверкающими перьями, опираясь на сказки и рассказы двух сумасшедших, сильно смешил его. После всех событий, произошедших с ними, после того момента, когда Мори получил статус главы мафии, Дазаю стало казаться, что его босс постепенно сходит с ума, помешиваясь на тотальном контроле над всем. — Здесь устраиваем десятиминутный привал и идём дальше, — громко произнёс Гоголь, сбросив на снег тяжёлый рюкзак. — Все уже устали. Мне кажется, будет лучше, если мы останемся подольше, — попытался возразить Василий. Его жена, посмотрев в глаза Николаю, аккуратно дёрнула мужчину за рукав, пытаясь заткнуть его. Во взгляде Лиса она заметила усталость и подступающую нечеловеческую ярость, которая вот-вот должна выплеснуться наружу. Женщина поняла, что, если такое произойдёт, всем будет плохо, поэтому решила поберечь себя и мужа. — Может тебе ещё диван и пива притащить? Ты хоть понимаешь своей ёбнутой башкой всю суть проблемы? За нами сейчас гонятся каннибалы, мы остановились, чтобы те, кто хочет, могли спокойно пойти поссать, а такие как ты, молча посидеть и отдохнуть, — последнее слово он выделил громче обычного. — Хватит, блять, орать на меня, сопляк! Фёдор заметил, как напрягся Гоголь, готовый в любой момент броситься на мужчину и избить его до полусмерти. Парень сжал челюсти, заставляя их заходиться желваками. Достоевский понял, что нужно как-то выходить из ситуации. Но, как успокоить бешенного наёмника, который привык убивать? — Полегче, — хлопнул Николая по плечу Фёдор. — он наверняка не привык к таким физическим нагрузкам, — парень смерил взглядом Василия, быстро и презрительно, оглядев его с головы до ног. — Если он хочет быть съеденым, то может задержаться здесь надолго. Лучшим выходом из ситуации было объяснить, насколько этот человек жалок и то, что не стоит тратить на него свои силы. Мужчина сразу понял, что сейчас его высмеивают. Этот мальчишка бесил его не меньше предыдущего тем, что мог унизить, не выражаясь открыто. В этой компании его раздражали абсолютно все. Даже та немая девушка, которая не могла произнести ни слова, бесила его своим присутствием. Её короткие чёрные волосы и бледное лицо выглядели красиво, но глаза были измученными и пустыми, будто девушка смертельно устала за всю свою небольшую жизнь. Она старалась не привлекать к себе внимания и тихо шла, погрузившись в свои мысли. — Как тебя зовут? — поинересовался у неё блондин. Девушка попыталась объяснить ему то, что ничего не может сказать в ответ. Язык жестов он всё равно понять не смог бы, поэтому ей пришлось прибегнуть к примитивным объяснениям. Таким как, показать на рот и покачать головой. — А, так ты немая, — он огляделся в поисках палки и, наконец найдя её, вручил девушке в руки. — Можешь написать на снегу. Она начертила: "Тихомирова Аля". За всю её жизнь никто не проявлял попыток начать с ней общение. Аля понимала, что разговаривать простому человеку, не знающему язык жестов, с ней трудно, но, всё же, было обидно жить, словно изгой. Не понятая обществом, девушка всегда была одна. Дома тоже не всё было гладко. Нехватка денег душила её семью, которая состояла из матери и младшего брата. Постоянные ссоры влияли на учёбу и психологическое состояние как и её, так и мамы. Обе были вымотаны, но не могли выбраться из дебрей бедности. Аля не могла кричать, не могла возразить матери так, чтобы та, наконец, услышала её. Девушка могла лишь жестикулировать и, при желании, мать могла отвернуться, не обращая внимания на дочь. — Меня зовут Сергей Есенин, — произнёс парень, улыбаясь и пожимая ей руку. — Приятно познакомиться. Девушка лишь кивнула в ответ и слабо улыбнулась. Такое приятное знакомство случалось у неё чуть ли не впервые и это порадовало Алю настолько, что она была готова произнести тысячу слов, восхищаясь его компанией, но как бы не пыталась, выходило лишь неразборчивое мычание, которого она стыдилась. Поэтому все попытки сказать что-либо Тихомирова забросила в самом начале.

°°°

— Сколько ещё будем сидеть? — весело поинтересовался у Николая Дазай. — Как получится. Некоторые хотят отдохнуть подольше. — Да ладно. Ты всё-таки прислушиваешься к чужому мнению, — наклонившись чуть ближе к нему, прошептал, почти у самого уха, Осаму. — Я думал, ты весь такой крутой, никого не слушаешь, как баран идёшь напролом и делаешь всё по своему, а оказывается ты очень даже неплох. Дазай ошибся. Или может нарочно произнёс именно это. На самом деле Николаю становилось всё тяжелее идти вперёд. Рана от осколка коровоточила и причиняла боль, когда Лису приходилось напрягать мышцы сильнее обычного. Из-за огромного количества снега это приходилось делать чаще, поэтому Гоголь успел вымотаться. Но признавать это ему не хотелось, так что спорить с Осаму он не стал. Дазай усмехнулся и его лицо резко стало серьёзным, что очень озадачило Гоголя. — Сколько их было? — Двое. Не знаю, как скоро они смогут нас нагнать, но идти нужно быстро. Лис не обратил особого внимания на такую резкую смену темы, но всё же решил, что за этим человеком необходимо тщательно наблюдать, иначе никто не знает, как он сможет нагадить ему в будущем. — Значит, нам нужно торопиться, — снова озарившись улыбкой, произнёс Дазай. — Не учи меня. Николай резко поднялся с места и пошёл в сторону Фёдора. Вокруг тихо переговаривались остальные. Снег всё ещё белыми хлопьями падал на землю, поэтому парень был уверен, что их следы останутся незамеченными. Он тихо подошёл к Достоевскому и встал напротив. Тот сидел закинув голову. Снежинки падали на его лицо и тут же таяли, оставляя после себя капли воды. Руки, которыми он держался за поваленное дерево, покраснели от холода, на щеках появился лёгкий румянец. — Отдохнул? Теперь вставай и идём собирать всех. — Какой же ты нудный, — хрипло посмееваясь, произнёс Фёдор. Он откашлялся и пристально взглянул на Николая. — Да иди ты. Гоголь пнул его ногу и, развернувшись, пошагал к водителю. Он не знал с чего начать разговор, как объяснить Вячиславу, что единственного близкого ему человека жестоко убили. Николай даже не до конца понимал это чувство. У него никогда не было того, на кого можно полностью положиться, того, кто может поддержать в любую минуту жизни. На самом деле Лис мог справиться с тем стариком, но без оружия бросаться на двух громил, у которых оно наверяка есть, глупо. Своей жизнью он дорожил и жертвовать ею ради незнакомого человека, хоть его и было жаль, Николай не хотел. Слава подошёл к нему сам. На его лице было написано всё, что он хотел бы сказать, но произнёс водитель лишь одну фразу: — Почему вы оставили его? Тихий, хриплый голос разрезал тишину вокруг них. Гоголь сам не понял, как отголоски вины стали просачиваться в его сознание. — Я не мог помочь ему. Правда. Не в моих силах. Водитель взглянул на него красными, измученными глазами и ушёл. Хруст снега от его шагов, казался невыносимо громким в лесной тишине. Лучи заходящего солнца, просачивались между деревьями и падали на сугробы, заставляя их переливаться золотом. Поваленное дерево, на котором всё ещё сидел Фёдор, уже начало гнить в том месте, где соприкасалось с землёй, покрытой снегом. На другом конце поляны, оперевшись на дерево, стоял тот самый странный человек, который так же наблюдал за Николаем. Достоевский оглядел его. Тот был невысокого роста, лысый, его карие глаза пристально следили за Лисом и выглядели странно, некая толика безумия то появлялась, то снова потухала в его взгляде. Мурашки пробежали по спине Гоголя от ощущения нахождения под микроскопом, он потёр плечи, чтобы хоть немного остановить их поток. Сунув руку в карман, Николай достал потрёпанную пачку сигарет, выудил из неё одну и закурил. Облако дыма разлетелось над ним, накрывая, словно оболочкой. — Пора идти, — произнёс он, прикусывая фильтр сигареты. Все вокруг снова разбились по парам и были готовы идти дальше. Василий зло посмотрел на Николая и резко выпалил: — Кто вообще назначил тебя главным? — Вы и назначили, когда пошли за мной. Я, конечно, могу уступить место тебе, но не уверен, что все будут согласны с этим решением. И вправду, когда мужчина обернулся, вопросительно взглянув на толпу, все отрицательно замотали головой и лишь его жена решилась поддержать его. Но что значит голос одного человека против большинства? — Гоголь пусть и злой как псина, но мозги у него есть и работают хорошо. Он обдумывает по несколько раз каждый свой шаг, что в нашей ситуации очень важно для лидера, — широко улыбаясь, с толикой хитрости в голосе, произнёс Осаму. — Так что, меня всё устраивает. В этот момент Гоголь проникся к нему неким подобием уважения, хотя всё ещё не совсем верил в то, что перед ним находится безобидный человек. Лис уже давно научился различать опасность в глазах людей. — Откуда ты знаешь, что он всё хорошо обдумывает? — с вызовом крикнул Василий. — Я чувствую это, — серьёзно произнёс Дазай. Прозвучало настолько холодно и строго, что мужчина решил остановить спор, воизбежании крупного конфликта, мысль о котором, пугала его. Они наконец направились в путь. Пройдя ещё несколько километров, группа остановилась и стала устраивать стоянку. Кто-то принялся устанавливать палатки, кто-то разжигать костёр, а кто-то вовсе ничего не делал, просто стоял и смотрел на происходящее, ожидая всё готовое. Этим кем-то был несостоявшийся лидер их компании. — Чего стоишь? — хмуро взглянув на него, задал вопрос Сергей. — Ну, я уже не молодой. Спина болит, ноги слабые совсем... — А у меня ж, блять, ничего не болит. Даже жена твоя возится с палаткой, а ты? Так что, шевели булками и помогай. Василий хрустнул спиной и, прихрамывая, пошёл к палаткам. На самом деле, ничего у него не болело, мужчина просто не хотел возиться со сборкой палатки или вообще бродить по лесу в поисках хвороста. Зачем ему этим заниматься, если вокруг так много людей? Правильно, незачем. Одним человеком больше, одним меньше, а Лена и сама может разобраться с палаткой, что без рук что ли совсем? Он подошёл к ней и стал наблюдать за её стараниями. Сама она справлялась не то, чтобы плохо, но помощь ей явно требовалась. В две руки поставить палатку было трудно. — Можешь немного помочь? — посмотрев на мужа, со всей своей добротой спросила Елена. — Что-то я тебя распустил, ничего сама сделать не можешь, — с упрёком произнёс мужчина, перебирая между пальцев палочку, подобранную со снега. За спиной Василия вдруг появилась Аля. Она подошла к Елене и жестами объяснила, что хочет помочь. Через пару минут палатка была установлена совместными усилиями и они обе пошли в сторону костра, где уже начали собираться остальные, оставив мужчину в одиночестве. Он ещё долго стоял, наблюдая за движением чёрных облаков на тёмно-синем ночном небе, а затем всё-таки решился присоединиться к ужину. Николай понимал, что разжигать костёр опасно, за ними всё ещё могли следить. Столб дыма, поднимающийся в небо, при желании, можно заметить даже ночью. Он знал решение. Работа наёмником научила его многим техникам выживания. В них входит и разжигание костра без дыма. Гоголь нашёл два бревна, одно из которых перпендикулярно положил на другое, затем поджёг всю конструкцию. Так огонь может беспрерывно гореть от шести до восьми часов, нужно только время от времени продвигать верхнее бревно. — Да уж, кудесник, — хмыкнув, проговорил Фёдор прямо над ухом Николая. — Отъебись, — он крупно вздрогнул и пнул Достоевского локтём в ребро. "Таёжный костёр" парень научился делать в день своего первого задания. Тогда Лис работал не один, а с бывшим воякой, которому срочно нужны были деньги на лечение дочери. Он и научил Николая разжигать замаскированный огонь и ещё многим важным для выживания в лесу вещам. Их палатку устанавливал Слава, Фёдор иногда подходил помочь и в моменты, когда нужно было что-то придержать, был тут как тут. Гоголь хотел было уйти и отдохнуть, но кто-то схватил его за локоть. — Подожди, а как же ужин? — спросил кудрявый парень по имени Филипп. — Я не голоден, — сухо ответил Николай, снова собираясь уходить. — Эй, сейчас же все соберутся есть. Поговорим, узнаем друг друга получше. Гоголь ничего не ответив, резко развернулся и быстрым, раздражённым шагом направился к костру. Он знал, что рядом с ним окажется Достоевский, который наверняка будет лезть к нему с расспросами обо всём. Николай достал сигарету и, не поджигая её, принялся перебирать между тонкими пальцами. Он рассматривал фильтр и стоял в нескольких метрах от костра. — Долго ещё будешь здесь стоять как бедный родственник? — подойдя к нему, своим спокойным ровным голосом поинтересовался детектив. — Нет, уже собирался идти, но как-то компания не особо располагает. Особенно тот лысый тип, — он взглядом указал в сторону сидящего на пне Александра Пушкина. — Меня он тоже напрягает. Не знаю, что у него на уме, но он явно наблюдает за тобой. Парни подошли к костру и сели на близлежащее поваленное дерево. Хруст, издаваемый умирающим в огне деревом, разбавлял тихие переговоры людей. Лис протянул красные от холода руки к огню. Они всегда были ледяными, но в мороз становились ещё более безжизненными. Фёдор наблюдал за тем, как Николай трёт ладони, переворачивая их то одной стороной, то другой. Смотрел и на то, как его пальцы приближались к губам и парень дул на них, сжимая и разжимая. Напротив сидящий Филипп достал гитару и принялся тихо играть, напевая песню: — "Пётр живёт в тайге в уже третий год Пётр ушёл от людей, он ушёл от мирских хлопот Он просто устал от жизни и не держит зла на людей Но было время, он был носителем великих идей." — Нас так могут заметить, — прошептал в ухо Гоголю Василий. — Ты это понимаешь? — Не заметят. Вряд ли нас поедут искать в лесу ночью. Дыма от костра не видно, мы ушли довольно далеко от автобуса, следы давно замело. Расслабься, — он озарился широкой улыбкой и хлопнул мужчину по спине. Сам он, конечно, осознавал все риски, но, если отдохнуть было возможно, то почему бы не воспользоваться этим. Смотря на Филиппа, Гоголь вспомнил ту ночь, проведённую в лесу с воякой. Николаю было шестнадцать. Тот день выдался холодным настолько, что губы совсем не шевелились и, при попытке сказать что-либо, приходилось прилагать огромные усилия, по крайней мере Лису. Евгений в свою очередь, будто совсем не мёрз. Он отправил парня найти брёвна, а сам принялся устраивать место для костра. Николай едва мог пошевелить пальцами, поэтому добыча брёвен оказалась для него трудной задачей, но он справился с ней. Прикасаясь к ледяной коре, Гоголь уже не чувствовал холода, только невыносимую боль в костях. Женя развёл костёр и, нанизывая на тонкую ветку кусочки колбасы, напевал песню. Лис уже не помнил её, но чувство, пробуждающееся внутри, отпечаталось в памяти навсегда. В тот момент, голос военного показался ему волшебным, а песня - завораживающим, сказочным заклинанием. Мужчина почти всю ночь тихо пел грустные песни, под которые засыпал мальчик. Спал он неспокойно, то вскакивал, обливаясь холодным потом, то что-то бормотал во сне. В такие моменты, Женя аккуратно поправлял его волосы, из-за пота прилипшие к лицу, и чуть громче пел колыбельные, которые любила его дочь. Он понимал, что этот ребёнок никому не нужен и судьба будет безжалостно подкидывать ему самые ужасные испытания, с которыми мальчику придётся справляться самому. Военный был уверен в том, что большинство из них он пройдёт не сломившись, но у всех рано или поздно заканчивается терпение. Поэтому сейчас мужчина хотел подарить Николаю минуты заботы, которых в его жизни не было совсем.

°°°

Мори сидел рядом с Дазаем и наблюдал за Филиппом. — "А по ночам он приходит ко мне Он зовёт меня с собой Он идёт к луне, Он видит ночь как никто другой." Его тихий голос согревал, погружал в приятные мысли и воспоминания, он опьенял и заставлял заслушиваться, забывая о всех тревогах. Мори понял, что, если на свете и есть чудо, то вот оно, сидит прямо перед ним. Когда Филипп замолчал, смолк даже ветер. Парень принялся петь новую песню, перебирая пальцами струны. Музыка проникала в душу, Огай ещё никогда не был настолько увлечён мелодией. Дазай неотрывно смотрел на горящий костёр. Огонь всегда привлекал его, красота языков пламени казалась необычной и невероятно прекрасной. Осаму умел смотреть на мир под любым углом. Прожив двадцать лет, что не особо много, он получил такой жизненный опыт, которого нет и у некоторых шестидесятилетних людей. Сейчас парень наблюдал глазами абсолютно чужого всем человека, будто случайно занесённого холодным ветром. Дазай следил за каждым движением людей, окружающих его. Взглянув на Гоголя и Достоевского, он заметил, что они о чём-то переговариваются и это явно не касалось насущных тем. Николай то улыбался, то становился, как обычно, угрюмым. Справа от него расположились Аля и Сергей. Осаму услышал, как парень рассказывает ей красивые стихи, превращая привычные слова, в интересные сочетания. Дазай любил поэзию, есть в ней что-то, что заставляет сердце трепетать, что навевает мысли, которые позволяют о многом задуматься.

°°°

Николай устал. Долгий и тяжёлый день давал о себе знать, поэтому он поднялся с места и направился в сторону палатки. Гоголь подумал о том, что было бы неплохо получше перебинтовать рану. Он вспомнил, что в его рюкзаке была бутылка воды. Заглянув в палатку, Гоголь достал её и вылез обратно на улицу. Там он снял с себя куртку и порванную футболку. Её он решил не выбрасывать, оставлять следы опасно. Лис облил водой грудь и поморщился от боли, затем зашёл в палатку, достал бинт и принялся обматывать себя. В этот момент появился Фёдор. На секунду он замешкался у входа, а потом, нацепив на лицо маску безразличия, вошёл. Пока Николай перебинтовывал рану, тот, время от времени, наблюдал за ним. Смотря за Гоголем, Достоевский понял одну вещь: этот парень совсем не хиляк, каким может показаться на первый взгляд. Мускулатура у него, хоть и не большая, но есть. Стройное, подтянутое тело, такие обычно становятся звёздами кино, а он стал наёмником, проживающим жизнь просто существуя и совсем ничего не делая для своего счастья. Как только голова Николая коснулась подушки, он уснул. За целый день парень ужасно устал и почти валился с ног, поэтому спал долго и крепко.