Of Wine and Potstickers / Вино и жареные пельмени

Кара Дэнверс… в растерянности. Мягко говоря. Она имеет полное право пребывать в растерянности, говорит она себе всякий раз, когда еë мысли возвращаются к этому. К этой запутанной ситуации. Вроде как, прежде всего, речь об Алекс. Еë сестре на самом деле потребовались титанические усилия, чтобы признаться Каре в своей ориентации, и Кара — Кара, которая живëт на Земле с детства — понимает это. Она не хочет недооценивать то, как трудно было Алекс понять и принять эту часть себя. Она не хочет… каким-то образом умалить еë смелость или силу, или принизить еë страх. Он оправдан. Люди бывают жестокими. На самом деле, люди бывают ужасными. Нельзя сказать, что криптонцы не бывали жестокими, но они не проявляли ничего подобного, когда дело касалось таких вещей, как девушка, любящая девушек, или парень, предпочитающий молодых людей, или что-либо ещë подобное. И в этом вся суть. Кара с Криптона не понимает этого. Почему для всех здесь это важно или почему это кого-то должно касаться. На Криптоне создание пары было просто вопросом совместимости с другим человеком. Биология не учитывалась. Никто бы даже глазом не моргнул из-за союза двух женщин или двух мужчин, потому что на Криптоне никогда никогда не придавали значения полу в подобных вещах. Люди, заключающие брак со своим полом, не имели специального ярлыка, такого как «гей» здесь, на Земле, потому что не существовало даже такого понятия, как «гей», и было слишком сложно объяснить это Алекс. И опять же, Кара не хочет, чтобы это прозвучало так, словно ей всë равно или будто она не испытывает гордость за сестру, потому что она на самом деле гордится ей. Алекс — еë герой. Алекс — еë сестра. Кара любит еë больше, чем кого-либо ещë во всëм мире, и, прожив на Земле достаточно, она понимает, что признание сестры не было для той чем-то незначительным. Однако Кара прожила на Криптоне достаточно долго, чтобы принести с собой свои взгляды: как в том, как она видит других людей, так и в том, к кому тянет еë саму. Люди любят ярлыки, но Кара не думает ими, независимо от того, как много времени она провела на Земле. Таким образом, ей пришлось сопоставлять своë восприятие с чудовищной сложностью признания Алекс, и это было нелегко. Что оказалось ещë сложнее, так это объяснить Алекс то… чем бы это ни было, то, что у неë происходит с Леной Лютор. Что превращает это замешательство в замкнутый круг, потому что Кара даже не знает, что у них за отношения или как она к этому относится. Кроме того, что она определëнно испытывает некоторые чувства. По факту, очень много чувств, и это не первый раз, когда Кара влюбляется в девушку — женщину, на самом деле — но это явно самое сильное, что она когда-либо чувствовала. В действительности, вероятно, самое сильное, что она когда-либо чувствовала к кому-либо: парню или девушке, или кому-либо ещë. И это реально страшное осознание. Кара не знает, какие у них отношения, но еë сердце так невероятно переполнено эмоциями, направленными на Лену, и она даже не задумывалась о том, что Лютор — женщина, когда влюблялась в неë, но сейчас переживает об этом. Переживает, что Алекс рассердится на неë за то, что она ничего ей не сказала, беспокоится, что, возможно, сестра подумает, что Кара пытается как-то… конкурировать или быть лучше или что-то в этом роде. Она не уверена, как правильнее объяснить, что это просто то, кем она является, что она никогда не думала об этом, поскольку очевидно, что Алекс пришлось об этом много размышлять, и кажется несправедливым, что это чувство для Кары такое простое, такое неудивительное и совсем не страшное. Страшно не потому, что это женщина, а потому что речь о Лене, и это совершенно другая причина чувствовать себя напуганной. Помимо выяснения того, как сказать Алекс, существует также вопрос о том, что сказать. Как Кара объяснит время, проводимое с Леной: улыбки, смех и разговоры, которые иногда даже не содержат слов? Как ей описать тепло, которое она чувствует, когда пальцы Лены ненароком касаются еë плеча или руки, колена или волос? Как ей передать, каково это — видеть, как слой за слоем падает защита Лены, когда они сидят с босыми ногами на диване, смотрят Netflix, и Лена постепенно наклоняется вбок, соскальзывая всë ближе, а еë голова опускается на плечо Кары, после чего не хочется двигаться ни на дюйм, опасаясь потревожить еë? И ещë то, как Лена смотрит на неë, смотрит так, будто считает, что Кара — лучшее, что она когда-либо видела. И то, как их взгляды слишком долго задерживаются друг на друге, или то, как у Кары перехватывает дыхание, когда Лена смеëтся, или то, как Лена начинает что-то говорить, а затем качает головой и говорит что-то дальше. Всего этого так много, и Кара, не зная, что это всë значит, хочет поговорить с Алекс, но также не хочет умалять то, что ранее рассказала ей сестра. Таким образом, она просто продолжает молчать и если даже чувствует себя виноватой, то просто напоминает себе, что технически ей нечего сказать, так что это не ложь. Да, точно. — Ты думаешь слишком громко. — Что? — Кара отрывается от своих мыслей и искоса смотрит на сестру, изображая на лице то, что, как она надеется, является бодрой улыбкой. — Нет, ничего подобного. — У тебя морщинка. — Алекс, протянув руку, гладит большим пальцем центр лба Кары. Та отмахивается. — Я просто пытаюсь понять, осталось ли у меня ещë место для пиццы или я ощущаю себя объевшейся, или вроде того. — Ты никогда не чувствуешь себя объевшейся, — сухо замечает Алекс. — Тогда, я думаю, у меня ещë есть место для пиццы. — Кара улыбается ещë шире и, прежде чем Алекс сможет расспрашивать еë дальше, вскакивает и отправляется прямиком на кухню. Однако она не успевает туда добраться, как раздаëтся звонок в дверь, и Кара, застонав, меняет направление. У неë не возникает мысли проверить, кто там, прежде чем открыть дверь, потому что обычно к ней приходит Уинн, Джеймс или Дж’онн. Но это оказывается Лена, которая улыбается и выглядит идеально, и Кара чувствует, как у неë перехватывает дыхание, когда она смотрит на подругу. Младшая Дэнверс неосознанно улыбается в ответ и на мгновение забывает, где она и что делает. Для неë существует только Лена, она выдыхает: «Привет» и продолжает на неë пялиться. — Привет, Кара. — Лена осматривает еë, скользя пристальным взглядом вниз по фигуре и затем вверх, после чего в еë глазах вспыхивает веселье. — Милая пижама. Кара смотрит на свой наряд и морщится. — Чëрт. — Не ждëшь гостей? — На самом деле, у неë уже есть гости. Обе девушки поворачиваются на звук голоса Алекс. Кара чувствует, как еë щëки краснеют, в то время как выражение Лены меняется с тëплого на холодно-вежливое, какое у неë всегда бывает со всеми людьми, кроме Кары. — О, привет, агент Дэнверс. Приношу извинения, я не знала, что у вас сегодня вечер сестëр. — Она оглядывается на Кару, которая слабо улыбается и слегка пожимает плечами. — Традиция вечера четверга, — небрежно отвечает Алекс и подходит к ним, пока тоже не оказывается у двери. Еë взгляд переходит от Лены к Каре и обратно. — Ты принесла жареные пельмени и… красное вино? — Еë брови поднимаются, пока она читает этикетку, а Кара нервно переминается рядом. — Очень дорогое красное вино. Выражение лица Лены не меняется. Она лишь кивает, слегка покачивая бутылкой. — Да, верно. Я знаю, что пельмени — любимое блюдо Кары, а вино — моë. Всем чего-то понемногу. Но я вижу, что должна была позвонить заранее. — Лена коротко смеëтся и делает шаг назад от дверного проëма. — Моя ошибка. Хорошего вам вечера. — Она поворачивается, собираясь уйти, и Кара беспомощно смотрит ей вслед. — Иди, — подталкивает сестру Алекс. Когда Кара неуверенно смотрит на неë, она показывает подбородком в направлении Лены с нечитаемым выражением лица. — Иди, Кара. Проводи еë. Поговорим, когда вернëшься. В этих словах звучит обещание, и младшая Дэнверс прикусывает губу, после чего кивает. Затем она бежит по коридору, и ей удаëтся догнать Лену у лифта. — Позволь мне проводить тебя, — говорит Кара, входя в лифт с Лютор. — В этом нет необходимости, Кара. Пожалуйста, иди к своей сестре. — Я хочу. — Дэнверс, улыбнувшись, касается пальцами тыльной стороны ладони Лены. Этого жеста достаточно, чтобы Лютор снова смягчилась, напряжëнные плечи расслабились, лицо озарила тëплая улыбка, и она становится больше похожа на ту Лену, к которой привыкла Кара. Лифт открывается, и они выходят в ночь. Сейчас всë тихо и мирно. В городе царит спокойствие. Кара с минуту наслаждается тишиной, затем снова смотрит на Лену. — Было очень мило с твоей стороны принести мою любимую еду. И вино. Мне правда жаль, что я уже была, ну, ты понимаешь… — Она беспомощно машет рукой в сторону своей квартиры. — Будь это не так, я бы хотела, чтобы ты вошла. — Лена ничего не отвечает, складывая еду и вино на пассажирское сиденье автомобиля. — Мне правда очень нравится, когда ты приходишь, понимаешь? И смотреть с тобой Netflix или играть в Скрэббл, или что-то другое — это всегда так весело. Сегодня просто совсем неподходящий момент, извини, я, наверное, должна была предупредить, что по четвергам… Лена поворачивается к ней и, скользнув рукой вокруг шеи, притягивает ближе к себе. Это плавное и медленное движение. Достаточно медленное, чтобы Кара понимала, что сейчас произойдëт, и также осознавала, что Лена даëт ей возможность отстраниться. Воздух застывает в лëгких Кары. Она не отстраняется. Другая рука Лены поднимается, чтобы нежно обхватить еë щеку, и Кара оказывается поймана в ловушку взгляда этих зелëных глаз. В них присутствует нехарактерная неуверенность, однако это не мешает Лене наклониться и мягко, очень мягко, коснуться губами губ Кары. Это последнее, что видит Дэнверс, поскольку еë глаза закрываются. Еë руки на мгновение повисают вдоль тела, она не знает, к чему прикоснуться, после чего наконец обхватывает ими бëдра Лены, запутываясь в ткани блузки. Они практически замирают на долгую минуту, исследуя губами форму и текстуру губ друг друга, их тела едва соприкасаются. Лена не перемещает никуда свои руки, будто боится, что это зайдëт слишком далеко. Каре хочется, чтобы она это сделала. Ей хочется, чтобы Лена притянула еë, прижала к себе, позволила их телам прильнуть друг к другу, чтобы Кара могла в полной мере почувствовать еë тепло. Но сейчас не подходящее время для этого. Она это понимает, поэтому отпускает Лену, когда та поднимает голову и, моргнув, медленно открывает глаза. — Ничего себе, — бормочет Кара, и Лена, засмеявшись, прижимается лбом к еë лбу. — Ничего себе, — соглашается она, прикасаясь пальцами к своим губам. Затем Лютор отступает на шаг назад и снова опускает руки. — Не буду мешать тебе вернуться к вечеру сестëр и… Увидимся завтра? — Ммм… Ага. — Кара кивает и машет, с мечтательной улыбкой наблюдая, как Лена уезжает. Она почти воспаряет наверх (хотя могла бы сделать это в буквальном смысле, если бы на ней был суперкостюм, а не пижама) и возвращается в свою квартиру, где на диване с пивом в руке сидит Алекс. — Итак, — старшая Дэнверс, ухмыляясь, поднимает брови, — Лена Лютор, да? — Мы друзья, — оправдывается Кара, направляясь на кухню, чтобы взять ещë пиццы. Она внезапно жутко проголодалась. — Точно. — Алекс закатывает глаза и нажимает кнопку проигрывания на пульте. — Этот оттенок помады для тебя немного темноват, Кара. Младшая Дэнверс краснеет и поспешно вытирает рот салфеткой. Когда Алекс смотрит на неë всë с тем же выражением лица, Кара смиряется с тем, что этот разговор состоится раньше, чем хотела. Она подходит к дивану и опускается рядом с сестрой, едва дыша и пытаясь придумать, что сказать. Но Алекс обнимает еë за плечи, и Кара знает, что, как бы она это ни рассказала, всë будет хорошо.