Отголоски старой дружбы

      Вообще-то Рома не курил. Ему не нравился ни запах, ни привкус во рту, да и привычки особой не было. Но за это лето, особенно в те моменты, когда только прошло очередное полнолуние, сигарета стала едва ли не единственным утешением. Лишь горький дым вытеснял из головы тяжёлые мысли, которые с прошлого года были практически постоянными Ромиными спутниками.       Вечер выдался пасмурным и тихим. Капли дождя монотонно стучали по оконному стеклу – лишь этот звук нарушал царившую тишину. Не слышно ни голосов, ни топота множества ног по старым каменным плитам, даже ветер не завывал в каминах и трубах. Только дождь с мерным стуком ударялся о стекло.       Одиночество радовало, давало повод хоть на время побыть наедине с собой. Не притворяться, что всё хорошо, не улыбаться через силу. Огромные размеры академии были рады всем студентам без исключения, даже таким меланхоликам, каким к концу месяца становился Рома.       В сущности, замок – это всего лишь учебное заведение. В нём обитали самые обычные люди, студенты и преподаватели, со своими слабостями и страхами. И академия за сотни лет своего существования просто не могла не иметь своих историй. Порой хороших, счастливых, а порой и не очень.       Коридор на пятом этаже в северной части замка почти всегда пустовал, особенно по вечерам. Когда-то давно тут находился кабинет боевой магии, ровно до тех пор, пока в нём не нашли обезображенный труп молодой преподавательницы, что вела этот предмет. История эта случилась почти восемьдесят лет назад, и за это время обросла кучей мифов. Клара Рабинович – так звали учительницу – была молода и красива. Это был факт. Она пользовалась популярностью среди мужчин академии – факт. Среди поклонников было немало студентов, что тоже являлось фактом. Остальное превращалось в догадки. Убийцу – а это, несомненно, было убийство – так и не нашли. Слухи множились, строились предположения, а интерес к странной истории не утихал и десятилетия спустя. Шло время, и вот уже слухи приписали преподавательнице роман со старшекурсником. Шло время, и слухи превратили любовника в преследователя, от которого Рабинович никак не могла найти спасения. Шло время – и вот тайный преследователь и Рабинович меняются местами, и оказывается, что это молодая преподавательница страдала от неразделённой любви, после чего покончила с собой в своём же кабинете.       История противоречила сама себе – не могла Клара сама себя так изуродовать. Но некоторые студенты почему-то упорно принимали эту версию истории, как данность. У них даже появилась традиция: при любовных терзаниях нужно было прийти в кабинет Рабинович и просидеть в нём всю ночь, прося дух погибшей преподавательницы о помощи. Проверить действенность способа решались немногие: одно дело привидения замка, и совсем другое – встретить наяву пришедшую с того света душу покойницы и вести с ней задушевные беседы.       Сейчас несчастных влюблённых не наблюдалось, чему Рома был несказанно рад. Парень с ногами забрался на холодный каменный подоконник и прислонился плечом к оконному стеклу, по ту сторону которого уже сгущались сумерки. На фоне темнеющего неба он уже мог различить собственное чахоточное отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами – Рома и правда походил на смертельно больного.       Подумать только, одна ночь. Одна ночь и собственная недальновидность изменили его жизнь навсегда. Каждый раз, словно перед смертной казнью… да что там! Осуждённый на смерть ожидает казни лишь раз, после чего он знает – всё кончится. Рома же готовился к своей участи каждый месяц, а в последнее время – каждый день. Наблюдал за луной, прибавляющей в объёме и сулящей неизменную боль.       Рома всё реже смотрел на небо – луна внушала ему страх. Он знал, что бледный земной спутник принесёт лишь кошмар, повторяющийся из месяца в месяц, после которого даже утро не станет избавлением. Ведь ты знаешь – всё вернётся. Вернётся боль, вернётся ужас… Рома судорожно затянулся сигаретой, задавил бычок о подоконник и выдохнул дым, наполнив воздух сизыми клубами. Парень направил кольцо на окурок и испепелил его, стряхнув пепел на пол.       Дождь всё так же стучал в окно. Рома коснулся пальцами своего тёмного отражения – разве могло это подобие живого существа ещё совсем недавно быть крепким и здоровым, как бык, молодым человеком? Рома не узнавал себя. Телосложение ещё оставляло былую мощь, но Рома не мог не заметить, что он уже начал худеть, будто и правда чем-то серьёзно болел. Взгляд тяжёлый, старческий – прям романтический герой, скорбящий над могилой возлюбленной. Что ж, по крайней мере, созвучно окружающей обстановке.       Парень усмехнулся, заметив, что при этом даже его лицо не делается более весёлым. Это уже совсем не так, как улыбались друзья. Дашка та прямо расцветает, лучится, стоит ей улыбнуться. Белла улыбается скромно, как кисейная барышня девятнадцатого века, но получается мило и искренне. Даже у Игоря улыбка выходит жизнерадостной, хотя взгляд и остается несколько жёстким. Рома же потерял вкус к жизни. Сначала, когда всё только произошло, он растерялся и не понимал и половины происходящего. После первого полнолуния парень был раздавлен и напуган. Он не знал, что ему делать. Но пришёл лекарь и вселил надежду – всё можно исправить. Рома расцвёл, у него появился шанс на нормальное будущее. Парень жил этой надеждой.       Но шло время. Все вокруг него искали избавления: родители, те немногие преподаватели академии, что были в курсе, Белла и Игорь, даже Даша пыталась хоть чем-то помочь. Но тщетно. Казалось, что всё впустую; хотя Рома и понимал, что до избавления от проклятия могут пройти годы, надежда в нём с каждым лунным циклом становилась всё меньше и меньше, грозя исчезнуть совсем…       Парень прислонился головой к прохладному стеклу. Дождь всё шёл. И не он один.       – Рома!       Четверокурсник нехотя повернулся. Рядом стояла Белла. Из-за светящихся шариков, толкающихся под потолком, её глаза казались мерцающими в полутьме.       – Мы идём навестить Игоря. Ты с нами? Дашка ждёт в общежитии.       Рома поёжился, но не от дуновения сквозняка. Ему вспомнились слова лекаря, после того, как Игоря прооперировали: «Перелом основания черепа, гематома, тяжёлая кровопотеря. Будем делать прогнозы, когда очнётся». И мысли: «Если очнётся».       – А есть ли смысл идти? – мрачно ответил Рома, не слезая с подоконника. – Лекари прогнозов не дают.       Белла в ужасе отдёрнулась:       – Да как тебе не стыдно?! – прошептала она. – Он твой лучший друг!       Рома почувствовал себя последней свиньёй на планете.       – Прости. – Он спрыгнул на пол и постарался выдержать взгляд Беллы. И не смог. – Не знаю, что на меня нашло.       – Я понимаю. – Белла взяла Рому за руку. – Ты измотан, полнолуние в этот раз приключилось то ещё! Но, Рома… нельзя отчаиваться. И нельзя, чтобы твоё отчаяние захлестнуло всех, кто тебя любит.       Рома ничего не ответил, просто обнял девушку.       – Пойдём, – сказал он, чуть отстранившись. – Дашка ждёт.       Белла кивнула и поплелась рядом.       – Мне кажется, она боится. Больниц, – пояснил Рома, поймав непонимающий взгляд Беллы. – То, что она тогда рассказала, про аварию, про то, как погиб её друг, а сама она очнулась в больнице с отрезанными до бёдер ногами… это ведь не удивительно.       – Я не думала об этом с такого ракурса, – ответила Белла. – Но я… не знаю даже. Что-то изменилось в ней самой после матча. Она ведь в тот день так и не пошла в больницу, ты же помнишь? Появилась уже в общаге, под вечер, вся зарёванная. Спросила только, жив ли он, и когда я сказала, что да, ушла в комнату, зарылась под одеяло и не вылезала до утра.       – Они много через что прошли вместе. – Рома пожал плечами. – Дашка ведь спасла его этим летом.       – А мне кажется, что всё проще… – Белла сказала это очень тихо, но в тишине пятого этажа её слова прозвучали эхом.       – В смысле… ты… – Рома округлил глаза. – Подожди, но Артур? Ты же не думаешь, что Даша настолько легкомысленна, что так скоро сможет его забыть?       – Нет, конечно же, это не так. Просто… – Белла подбирала слова. – Я думаю, что она сама ещё толком не определилась. С чувствами. Она любила Арти, нам всем он нравился, но с Игорем они… на одной волне, понимаешь?       – Они постоянно о чём-то спорят.       – Вот именно, Рома. Вот именно.       Белла пошла в сторону лестницы, и Рома медленно последовал за ней. Он не знал, как относиться к словам подруги, но уже привык доверять её интуиции.