Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Сейчас… Она уже три дня как прозябала вне Магического Лондона, снимая номер во вполне себе бюджетном отеле «Клейтон Сити». Ей требовалось куда больше времени, чтобы переварить всё то, что произошло за последние полгода. Осмыслить. Принять. Свыкнуться со своим положением. Её жизнь круто развернулась на 180 градусов в один миг, и она постоянно твердила себе, что ей нужно время. Ей нужно чертовски больше времени. Сидя в маленьком уличном кафе, которое Гермиона Грейнджер облюбовала ещё в первый день пребывания в городе, девушка тупо смотрела в открытый органайзер, пялясь в одну точку. Наверное, со стороны она выглядела странно, но Гермионе было решительно плевать — у неё проблемы, и мнение случайных людей волновало в последнюю очередь. Итак, Гермиона, соберись. Воспринимай происходящее как очередное приключение в своей жизни. Ты столько всего преодолела, преодолеешь и это. Давай же. Девушка, не отрывая взгляд от тетради, прекрасно осознавала, что тщательный аутотренинг никак не помог: приключений ей хватило с головой на три жизни вперёд, так же как и количества похороненных близких людей. Мерлин, разве я многого прошу? Дай мне спокойно прожить хоть пару лет. Но, видимо, подумала Грейнджер, её прокляли ещё в детстве, раз молитвы так и не долетали до адресата, и она получила от жизни очередное испытание. Мелкая дрожь тонким кружевом пробежала по плечам, и Гермионе стало не по себе. Она лихорадочно обвела взглядом помещение кафе, выискивая объект внезапной нервозности, неосознанно сжимая руки в кулаки. Ничего подозрительного. Но всё же ощущение, что за ней наблюдают, никак не покидало ни мысли, ни напряжённые мышцы. Девушка не единожды чувствовала на себе чужой взгляд, но, обернувшись в сторону гипотетического раздражителя — всегда натыкалась на пустоту. Что за незадача — мне уже мерещится слежка, ещё чуть-чуть и придут галлюцинации. Она усмехнулась своим мыслям и заставила себя успокоиться. Взяв ручку, Гермиона будто обхватила пальцами чужеродный объект — настолько привыкла пользоваться пером. — Что ж, дорогая, — Грейнджер невесело пробормотала себе под нос, — привыкай опять к маггловским предметам, в ближайшем будущем тебе придётся только ими и пользоваться. Внезапный девичий вскрик и звон посуды прервал опостылевшие мысли. Вздрогнув от неожиданности, Грейнджер, как и добрая половина присутствующих, наблюдала, как нерадивая официантка врезалась на полном ходу в молодого мужчину и, уронив поднос, опрокинула на него целую чашку крепкого чёрного кофе. Гермиона оценивающе пробежала взглядом по мужской фигуре, отметив, как и всякая обычная девушка, что парень, павший жертвой эспрессо, весьма недурён собой — ухоженные тёмные волосы, спортивного вида телосложение и длинные ноги. Что ж, она вполне могла понять несобранность официантки. Мерзкое тёмное пятно расплывалось на песочного цвета твидовом пальто. Вот так не повезло — очистить такое будет крайне хлопотно. Потеряв интерес к ситуации и не обращая внимания на последующие потоки извинений и сожаления, Гермиона вернулась к своему важному занятию — разглядыванию пустой странички. Чем она располагала на данный момент? Грейнджер наконец-то вывела первый пункт — приличная сумма маггловских денег, спешно обменянная в Гринготтсе. После оплаты номера на неделю — должно хватить на еду и предметы личного пользования. Второй пункт — маленькая сумочка, с которой она не расставалась ни на миг, зачарованная заклятием Незримого расширения. Всё, что необходимо на первое время — определённо может найтись в ней. Третий пункт — документы на имя Гермионы Джин Грейнджер. Документы, которыми она не могла пользоваться, иначе всё то, что она сейчас делает — пойдёт прахом. Она должна быть осторожна. Предельно осторожна. Четвёртый пункт — волшебная палочка. Гермиона не могла позволить себе колдовать — лишь в самом крайнем случае, иначе её легко отследят по магическому следу. Последний раз она применяла магию перед тем, как покинуть границы волшебного мира. Грейнджер вынуждена была наложить чары на свои документы, воспользовавшись анкетными данными своей бывшей одноклассницы-магглы, с которой она хоть и очень редко, но переписывалась до сих пор. О подруге никто не знал. Даже он. Особенно он. Гермиона посмотрела на свой коротенький список и мысленно подвела печальный итог: магглорождённая волшебница, покинувшая волшебный мир на неопределённый срок, без возможности творить магию, без работы, без достаточной суммы денег, без документов, добровольно подавшаяся в бега. Закрыв лицо ладонями, Гермиона протяжно вздохнула — у неё определённо были большие проблемы. Может, это было глупо — вот так порвать со своим прошлым, друзьями, работой, близкими и удрать, поджав хвост. Но она об этом не жалела и знала, что поступила единственно верно, и, не сделав этого, подвергла бы себя кошмарному будущему. Будущему, наполненному болью, реками слёз, унижений, тоски и разочарований. А она не привыкла лить слёзы. Она не привыкла опускать руки. Она не привыкла бояться. И гори всё синим пламенем, если она не будет пытаться спасти себя и того, кто ей дорог, до последнего вздоха. Она — Гермиона Грейнджер. И она не сдаётся. Никогда. Даже если придётся сойтись в схватке с самим дьяволом. Обольстительным, но в то же время холодным, отвратительным в своём характере, но таким притягательным. Ему было достаточно произнести одно слово, и ты паришь, словно птица в небесах, но и одного лишь молчаливого взгляда серых глаз хватало, чтобы разбить о землю. Да, он определённо был дьяволом. Дьяволом с подходящим именем. Он был Драко Малфоем. Её сердце ускоренно заколотилось в груди, отбивая нечёткий ритм, во рту пересохло, грудь потяжелела, а в животе вспыхнули тянущие ощущения. Мерлин! Господи! Она ведь только мысленно упомянула его имя. Всего лишь имя. Реакция организма не должна быть такой — это просто возмутительно. Гермиона запретила себе думать о нём. Вспоминать. Грезить. Он — её сон, начавшийся так сладко и закончившийся кошмарным ужасом. Страсть, переросшая в нетерпимость, трансформировавшаяся в презрение. Да, она презирала его всеми фибрами своей души. Его и весь род Малфоев. И чем чаще она будет себе об этом напоминать, тем быстрее это станет настоящей правдой. Грейнджер расплатилась за свой уже остывший кофе и угрюмо поплелась к отелю. Всё, чего бы ей сейчас хотелось — принять долгий тёплый душ и упасть на мягкую постель. Девушке казалось, что она может проспать не менее суток — очень устала. Кисло улыбнувшись швейцару у двери, она уже направилась к лифту, как вдруг взгляд зацепился за песочного цвета пальто. Тело сработало раньше мозга — как будто кто-то накинул невидимое лассо на её ноги. Гермиона застыла на мгновение, а потом, когда усталый мозг начал работать на полную мощь — нырнула за ближайшую колонну. Сердце загнанно билось в груди, но она не могла себе позволить расслабиться и успокоиться — она наблюдала. Казалось бы, твидовые пальто светлых оттенков не такая уж и редкость, тем более в той части Лондона, где постоянно снуют туда-сюда офисные работники. Но Гермиона была уверена, что именно на этом пальто сейчас должно красоваться огромное кофейное пятно. И вряд ли от него можно избавиться за полчаса. Обычным способом нет, а вот с применением волшебства…. Грейнджер нужно было убедиться, что это не очередная провокация её мозга. Ей нужно было убедиться в том, что она в безопасности. Она напряжённо следила за тем, как высокий молодой человек разговаривает на ресепшене с сотрудником отеля. Естественно, сотрудником оказалась девушка. — Чёрт бы вас побрал! — прошипела Грейнджер, цепляясь пальцами за холодный камень, едва смещаясь в сторону для лучшего обзора. Гермиона всё еще успокаивала себя тем, что происходящее является совпадением, а пятно парень постирал в туалете и высушил феном, а возможно, она ошиблась и это совсем другой человек. Но эти нелепые отговорки вмиг испарились, когда незнакомец вытащил из бумажника фотокарточку и показал работнице. Та, с небывалым энтузиазмом, начала кивать головой и, не закрывая свой рот, продолжала щебетать что-то. Именно в этот момент, пожав руку собственной истерике, Гермиона Грейнджер, развернувшись на каблуках, спешно покинула холл отеля, едва не сбив с ног услужливого швейцара. Выбежав на улицу и едва не угодив под колёса проезжающего мимо автомобиля, Гермиона спешно остановила такси и, запрыгнув в салон, слишком громко хлопнула пассажирской дверкой, одновременно протягивая смятые купюры водителю. Продолжая сканировать главный вход в отель «Клейтон Сити». — Автовокзал Виктория Лондон, пожалуйста. Видимо, таксист был весьма привычен к разнообразности собственной клиентуры, так как ни словом не обмолвился ни о небрежном отношении к автомобилю, ни к отсутствию у истеричной пассажирки примитивных правил приличия. Гермиона практически заставляла себя дышать глубже с каждым метром, отдаляющим её от проклятого отеля. Руки трясла неукротимая дрожь, отдавая в самое сердце, скручивая кости, будто последствия Круцио. Глаза непроизвольно наполнились слезами, а вот во рту, наоборот, пересохло от сковавшего глотку страха. Страха быть найденной. Господи! Случилось то, чего она так боялась. То, чего надеялась не случится — он преследовал её. Как он её нашел? Ведь она использовала чужое имя, не колдовала и не выходила на связь ни с кем из своих близких — никаких следов. Мерлин! Ему понадобилось всего три дня. Трое суток, чтобы найти её среди миллионов магглорождённых. В чужом для него мире. Несчастных 72 часа. Всего лишь. За это время он наверняка вытряс всю душу из Поттеров, Уизли, всего бывшего факультета Гриффиндора и половины Когтеврана. Гермиона была уверена, что Малфой проверил не только её родителей, но и дальних родственников. Проверил всех, к кому она могла обратиться за помощью. Так много людей и так мало времени понадобилось ему, чтобы понять — её нет рядом с теми, к кому она могла прийти. Если бы не обстоятельства, Гермиона могла бы восхититься его способностями получать то, чего он хотел. А сейчас он хотел добраться до неё. Неистово. Как можно быстрее. Немедленно. Но почему? Зачем ему та, что отвернулась от него? Не оценила его отношение к себе? Неужели Малфоя настолько оскорбило поведение Гермионы, и он жаждет её объяснений? Ради такого он не пошёл бы на такие глобальные поиски. Озарение накрыло Гермиону, и она тщетно попыталась унять дрожь. В голове истерично билась лишь одна мысль: он знает, ему всё известно. Он знает и теперь охотится за ней. Идёт по следу, чтобы сделать то, чего она так боится — уничтожить её. Преследует, как добычу на охоте — чуя её страх и осознание погибели. Загоняет в угол, чтобы вдоволь поиграть перед тем, как уничтожить. Насладиться агонией, чтобы в итоге сполна прочувствовать наслаждение от собственной победы… Гермиона сжала руки в кулаки и мысленно приказала себе успокоиться — у неё не было времени на истерику. Она не могла себе этого позволить. Что ж, если животное загнать в угол — оно бьётся до последнего. Это всем известный факт, а Гермиона всегда уважала факты и следовала им. Она старалась продумать план действий. Она вынуждена бежать — это её единственный шанс спастись. И будь она проклята, если не попытается! Пусть даже все магические существа Британии будут задействованы в её поисках. *** … Огни вечернего Лондона калейдоскопом мелькали в окне пассажирского рейсового автобуса. Утомлённые изнурительным долгим днём люди, сидя на своих местах, витали каждый в своих мыслях и заботах, и Гермионе казалось, что она вполне способна прочитать каждую из них: приготовить ужин, покормить кота, как надоела эта работа, ублажить соседа, завести кота, избавившись от нерадивого любовника… Да, она могла, но вот люди, погрязшие глубоко в себе, не замечали, как одна молодая девушка, навскидку лет так двадцати пяти, внимательно осматривала попутчиков и, видимо не заметив ничего подозрительного в их поведении, уставилась нечитаемым взглядом в окно, меланхолично пропуская летящие картинки окружающего мира. Она направлялась в Кловелли, Девон — маленькую рыбацкую деревню, расположившуюся у Бристольского канала, застывшую во времени, словно хорохорившаяся волшебница неопределённого возраста — ей могло быть пятьдесят, а могло и все девяносто. Девушке предстояло провести в салоне маггловского транспорта не менее четырёх часов. И если бы кто обратил внимание на неё, то непременно заметил, что молодая мисс постоянно напряжена и подозрительно сканирует любые передвижения людей по салону. А когда автобус заходит на запланированную маршрутным листом автостанцию — не отрывает взгляд от входящих в салон пассажиров, осматривая при этом снующих туда-сюда, спешащих на свой рейс, людей. Возможно, кто-то бы спросил у неё, не нуждается ли она в помощи, нужно ли ей что-нибудь… Но. Никто не заметил, да и девушку вряд ли спасла бы их помощь. Ей никто не мог помочь. Гермиона нервно осмотрелась по сторонам, прижимая крепче к себе дамскую сумочку весьма потрёпанного вида. Девушка специально взяла такую, чтобы не соблазнять почитателей лёгкой добычи. Создавалось впечатление, что она ехала налегке. Что ж, пришла пора опять пуститься во все тяжкие — побег с попытками уклониться от преследователей. А точнее, от преследователя. И даже если он лично не наступает ей на пятки, предоставив грязную работу своим верным псам, то она не сомневалась, что контроль над слежкой всецело принадлежит ему. Гермиона судорожно загребла воздух, когда непрошенные мысли о нём заполонили её сознание. Снова. Чёрт! Последние сутки её изрядно вымотали. И если ранее она не думала ни о чём другом, как только о скороспешном планировании своего побега из магического Лондона, то сейчас, сидя в тишине закрытого пространства, она осознавала, как назойливые мысли настойчиво лезли в голову, жужжа противно, тонко и навязчиво… Она боялась его реакций, она страшилась его гнева… Он был хитёр, властен, эгоистичен и крайне нетерпим к личностям, посмевшим обвести его вокруг пальца. Точнее, попытавшимся обвести вокруг пальца. И «крайне нетерпим» казалось очень неподходящим определением того, что он обычно делает с теми, кто ему неугоден. Кто пошёл против него. Кто посмел даже подумать о том, чтобы предать Драко Малфоя. Он залезет в голову, перевернёт всё вверх ногами, превратит мозг в кашу, извратит всё светлое и оставит раскуроченным трупом валяться на дороге жизни. В общем, типичная манера будущего лорда Малфоя вести дела. И Гермиона не только сделала всё вышеперечисленное — она бросила его. Сбежала, не объяснившись. Гермиона предположила, что он начнёт её искать с сегодняшнего утра. Она очень надеялась на то, что он не сразу выявит пропажу. Малфой предпочитал самолично выбрасывать надоевшие вещи: антиквариат, коллекцию обуви, женщин. Никто не бросал Драко Малфоя. Никогда. Он контролировал всё и всех. Жёстко и твёрдой рукой. Гермиона безрадостно ухмыльнулась своим мыслям — что ж, своим поступком она наверняка вывела его ярость на новый уровень. Девушка лишь надеялась, что не увидит Малфоя больше и не испытает на себе силу этого разрушающего чувства. Молила всех богов, чтобы не допустили её встречи с ним. Смилостивились над ней. Пожалели её. Она наивно надеялась, что ему не будет никакого дела, есть ли она поблизости или нет. Гермиона считала, что даже облегчит ему задачу — избавит от приевшейся женщины, не объясняясь. Пусть даже этой женщиной была в этот раз она сама. Не было никаких причин преследовать её — кроме одной. Одна реальная причина. Причина, по которой Гермиона сейчас и находилась в душном автобусе, пытаясь спасти себя и своё будущее. Гермиона Грейнджер никогда не должна была пересекаться с этим мужчиной после окончания Хогвартса. Она должна была строить карьеру, создать семью и завести парочку милых ребятишек. Но судьба та ещё сука, и, видимо, Гермиона недостаточно хлебнула горя и страданий, раз прямо здесь и сейчас сидит в маггловском общественном транспорте и никак не может успокоить нервное подёргивание пальцев. Вынуждена убегать впопыхах, заметая свои следы. Никому ничего не сказав, не объяснив, не подготовившись. И если ещё утром она думала, что презирает Драко Малфоя, то сейчас реально ненавидела его и всю его психически неуравновешенную семейку — сборище отвратительных чистоплюев. Ненавидела. До скрежета зубов. До темноты в глазах. До рези в лёгких. Гермиона в очередной раз мысленно вернулась на автовокзал, вспоминая, как быстро купила билет на ближайший рейс. Наверняка кассир подумал, что у неё не все дома, проверяя документы, чем заставил её нервничать ещё больше. Она едва могла удержать себя от того, чтобы не начать крутить головой в поисках подозрительных личностей, привлекая к себе ещё больше внимания. Ей хотелось испариться прочь с этого места, этого вокзала, этого Лондона. Выскочить из собственной шкурки. Да, она была явно не в себе. Резкая остановка автобуса выдернула Гермиону из мыслей. Девушка быстро посмотрела в окно, но увидела лишь темноту — они остановились прямо посреди леса. Возмущённые и настороженные в равной степени голоса пассажиров слились в какофонию звуков, но Гермиона не слышала ничего. В её голове набатом билась тревога. И лишь одна мысль красным огнём горела перед глазами: её нашли. — Почему мы остановились? Что случилось? — молодой мужчина, занимавший место прямо за Гермионой, привстал, пытаясь разглядеть, что же такое происходит. Девушка почувствовала, что у неё перехватывает дыхание, и ещё мгновение — она свалится в припадке прямо в проход. Страх липко расползался по организму, захватывая конечности в невидимые тиски, заливая бетоном горло, не давая проникнуть спасательному воздуху. Она почувствовала, как её тело опять начинает пробивать дрожь. Господи, прошу тебя, только не это. Мозг словно издевался над ней, выхватывая самые страшные фразы из общего гула. — … Вроде посреди дороги кто-то есть… — … Возможно, в автобусе преступник и его ищут?.. — … Кому понадобилось останавливать автобус посреди леса?.. Гермиона засунула руку в сумочку и обхватила свою волшебную палочку. Она понимала, что это было бессмысленно — она не смогла бы использовать магию при таком количестве людей. Мозг отчаянно пытался найти выход из положения, подбрасывая разные картинки ближайшего будущего. Картинки одна хуже другой. Она видела, как снаружи темнеющая фигура подходит к автобусу, и мир перестал существовать — это конечная. Дверь салона со свистящим шумом отъехала в сторону, и тучное тело заполонило пространство. Гермиона моргнула, выдохнув со свистящим звуком — она не понимала, что до этих пор сдерживала дыхание. — Спокойствие, — густой голос наполнил салон, перебивая мешанину, состоящую из звуков, издаваемых десятками людей. — Мне пришлось остановиться и убрать ветку посреди дороги. Вчера была дрянная погода. Это всего-навсего водитель. Маггл. Просто водитель автобуса. Грейнджер прижала ладонь к колотящемуся сердцу, пытаясь таким образом успокоить трепыхающийся орган. Господи. Как ей выдержать всё это? Когда она будет в безопасности? Девушка намеренно проигнорировала тоненький противный голос, звучавший в её голове: «никогда». Было уже за полночь, когда Гермиона добралась до маленькой рыбацкой деревеньки, состоявшей лишь из одной улочки. Если бы её не раздирали мысли о насущном, она бы оценила очаровательную, без автомобильного движения, мощёную булыжником мостовую. Она восхитилась бы рыбацкими коттеджами, столетиями не менявшими свой вид, ухоженную живописность и цветущее разнообразие. Но, к сожалению, мысли Гермионы никак не соответствовали окружающему её миру. Отказавшись от специальных деревянных саночек, предназначенных для багажа — будто он у неё имелся — Гермиона потопала к ближайшему отелю в деревне «Ред Лион». Она нуждалась в горячей еде, душе и отдыхе. В этот момент девушка даже не стала мысленно считать, во сколько ей обойдётся проживание здесь. Она устала и чувствовала себя крайне скверно. Её ум устал, она выдохлась от постоянного стресса и напряжения. Такие вещи никому не приносили пользу, и Гермиона понимала, что в её положении она просто обязана прийти в чувства, чтобы продумать свои дальнейшие действия. Приветливый мужчина за стойкой регистрации выглядел так, будто сейчас не середина ночи, а как минимум начало рабочего дня. Какая несправедливость! Гермиона же чувствовала себя изрядно потасканной. Не моргнув даже глазом на странную посетительницу, администратор регистрировал некую туристку без багажа, бегло вбивая данные её паспорта в систему. Пока мужчина проделывал стандартную процедуру — Гермиона не сводила с него напряжённого взгляда. Как бы там ни было, она подделала свою личность, и каждый раз, когда нужно было воспользоваться этим — её пробирали жгучий стыд и опасения быть обличённой. Услышав явно заготовленную приветственную речь, Гермиона расслабилась и спросила, есть ли у неё возможность перекусить. Администратор вежливо пообещал предоставить стандартные закуски прямо в её номер, так как среди ночи кухня закрыта. Грейнджер была так голодна, что могла съесть что угодно. Проводив постоялицу в номер, администратор удалился. Видимо, ночью другие сотрудники были освобождены от своих обязанностей — оно и не странно, вряд ли в маленьком отеле есть необходимость работать в ночные смены. Горячий душ, Гермиона. Горячий душ, чистое бельё, еда и сон. На данный момент только эти мысли прокручивались в голове девушки, будто заевшая пластинка. Сев на постель, Гермиона, в ожидании доставки еды, обратила внимание на убранство номера. Зелёные гардины перекликались с похожего оттенка ковролином. Двуспальная кровать, как уже успела отметить девушка, была мягкой, зовущей прилечь в мягкие объятия, дабы забыться крепким сном. С правой стороны разместилось уютного вида кресло песочного цвета. Напротив кровати — деревянный комод на котором возвышался плазменный телевизор. Гермиона поднялась и прошла вглубь комнаты — до туалетного столика с большим зеркалом. Глядя на своё отражение, она подумала, что уже давно её внутреннее состояние отражалось на внешнем виде — она выглядела отвратительно. Под глазами залегли синие тени, губы обветрились, волосы выглядели неухоженно. Девушка улыбнулась самой себе — да уж, во время побега не остаётся времени для должного ухода за собой. Стук в дверь заставил Гермиону вздрогнуть и настороженно покоситься на вход в её номер. Слава Мерлину, вежливый голос сообщил, что еда доставлена. Гермиона рывком открыла дверь и, поблагодарив администратора и пожелав спокойной ночи, накинулась на еду. Ужин ещё никогда не был так восхитителен. Грейнджер уничтожила два больших сэндвича до последней крошки, после чего накинулась на огромный кусок пирога, залив это великолепие сладким какао. Насытившись, девушка подошла к большому окну, затенённому тяжёлыми гардинами, и, отогнув край, осмотрела улицу. Она прекрасно понимала, что ведёт себя глупо — ведь будь преследователи здесь, вряд ли они торчали бы под её окнами. Но ей было так спокойней — знать, что она проверила. Выдохнув, Грейнджер прошла в ванную комнату, и всё, на что её хватило, — оценить душевую кабину, настолько она была на грани отключки. Быстро приняв душ и клятвенно заверив саму себя, что завтра утром она обязательно приведёт себя в порядок — девушка завалилась в постель, даже не высушив волосы. Его губы были удивительно мягкими и нежными, когда он проводил ими по её телу. Гермиона приподнималась вслед за каждым поцелуем, и стоило ему наклониться к очередному участку обнажённой кожи — она уже горела в ожидании. Такой контраст! Рот Драко Малфоя никогда не вызывал ассоциации с мягкостью и нежностью. Но сейчас он словно пёрышком скользил по её коже. Лаская, дразня, обещая. Гермиона задохнулась от ощущений. Мерлин! Она так скучала по его прикосновениям. Девушка закатила глаза, уставившись в потолок, беззвучно загребая воздух. Он прочертил языком влажную дорожку вдоль линии рёбер, приподнял голову и втянул в рот сосок. Облизывая. Посасывая. Сжимая кожу при каждом прикосновении, накрывая лобок горячей ладонью, раздвигая мягкую плоть, проникая поступательными движениями, предлагая, но так и не позволяя получить обещанное... Обманывая лишь. Касаясь, но не так, как ей бы этого хотелось. Гермиона дёрнулась ему навстречу, но Драко лишь с мокрым звуком выпустил её грудь изо рта. Он не поднял голову, не посмотрел ей в глаза. Просто застыл. Она устремила на него взгляд, увидев лишь светлую макушку, и когда уже была готова окликнуть — парень пошевелил пальцами в её трусиках, размещая их так, как она и хотела. Драко мазнул пальцем по её клитору, углубляясь ниже, размазывая по половым губам выделяющуюся смазку. Издеваясь, не иначе. Ноги Гермионы непроизвольно раздвинулись шире, предоставляя этому мужчине лучший доступ к её интимным местам. Никакого стыда. Никакого стеснения. Она хотела его чувствовать. Чувствовать тяжесть его тела на себе, ветерок от его дыхания на своей покрытой испариной коже, его самого в себе. Она изголодалась по этому мужчине. Её потребность в нём иногда пугала. Видимо, он и вправду отличный волшебник, раз даже Гермиона не смогла устоять перед его чарами. Не то чтобы ему особо пришлось применять их к ней… Он потирал её клитор в присущей ему грубоватой манере — надавливая, кружа ритмичными движениями, делая это рвано, чтобы усилить возбуждение. Гермиона зажмурилась, растворяясь в ощущениях, купаясь в них, насыщаясь ими. Лишь тихие стоны, срывавшиеся с её губ, наполняли отельный номер. Она хотела бы обнять его, но всё, на что была способна, — комкать в кулаках одеяло. Малфой же, широко открыв рот, слизывал капельки пота с её тела. Медленно, словно всё время мира находится в его распоряжении, он начал свой путь вверх. Не прекращая пытку пальцами в её промежности. Он оставил влажный поцелуй между её грудей, втянул в рот тонкую кожу шеи, без нежности массируя маленький участок кожи языком. Там, где он прикасался к ней — горело, там, где он лежал на ней — дрожало. Драко вдавливал её хрупкое тело в кровать и в какой-то момент толкнулся к ней тазом, глухо выругавшись — так тихо, что Гермиона не расслышала, что именно он произнёс. И замер. Так и не приподнявшись. Не посмотрев на Гермиону. Не поцеловав ни разу…. Она и сама замерла под ним, продолжая тупо пялиться в потолок и комкать одеяло в руках. Почему он остановился? Она сделала что-то не так? И стоило ей отпустить одеяло и приподнять руку с намерением прикоснуться к его спине, как Малфой резко увеличил давление собственного веса, не позволяя ей. Не разрешая трогать его. Он перешёл на единую скорость, практически втирая клитор в её же промежность и в то же время дразня преддверие влагалища, скользя с лёгкостью, создавая влажные звуки, перемежающиеся с его прерывистым дыханием и её постанывающим голосом. Его дыхание опаляло кожу её шеи, создавая маленькие влажные бисеринки и тут же осушая их, сильные удары его сердца отзывались эхом в её теле. В её сердце. Гермиона не сдерживала свои стоны, забыв о самоконтроле и собственной застенчивости. Ещё одно движение, и Малфой облизал мочку её уха, позволяя воздуху тут же опуститься прохладой на влажность, оставленную его языком. И этого хватило. Пальцы на ногах поджались, и Гермиона напряглась всем телом, так, как всегда делала в преддверии оргазма: вытянувшись струной, зажмуривая глаза, и лишь когда её тело разбивалось на части, а разум полностью переставал руководить действиями — открывала рот в безмолвном крике, приподнимая таз, летела слепо, словно падала, не ощущая твёрдости под собой. Она, скорее, почувствовала, чем заметила лёгкое движение парня у её уха, и замерла, услышав его голос. Хриплый, низкий, рокочущий баритон с ноткой сдерживаемой ярости. — Я найду тебя, Грейнджер. Где бы ты ни была, — он толкнулся к ней грубо и настойчиво, заставляя почувствовать силу собственного неудовлетворённого возбуждения. — Тебе никогда не спрятаться от меня. Гермиона распахнула глаза и резко вскочила с постели. Сердце колотилось в груди, а конечности одеревенели. Взгляд же пугливо осматривал комнату в поисках его. Прислушавшись к себе, девушка поняла, что тело ещё охватывает остаточная дрожь. Она крепко зажмурилась, понимая, что её нижнее бельё неприятно влажное и доставляет дискомфорт. Краска стыда затопила лицо — она только что кончила во сне. Более того, от его рук. Она раньше презирала его? Теперь она презирала себя не меньше. Приняв самый долгий душ в жизни и приведя себя, наконец-то, в подобие нормального вида, Гермиона вынудила себя спуститься к завтраку. В это время года туристов было не так уж и много, поэтому девушка вполне могла позволить себе мгновения тишины и спокойствия. Расслабиться хотя бы на минутку. Она не хотела этого, не желала. Хотела забыть. Но… Утренний сон никак не покидал её мыслей. И Гермиона разрешила себе. Всего лишь на мгновение. Закрыв глаза, она вспоминала его голос: тембр, глубину. Она вспоминала его глаза: светлые, чистые. Она вспоминала его руки: сильные, ласкающие. Она вспоминала, понимая, что никогда и не забывала. Да и не сможет забыть. Выдохнув, девушка открыла глаза, часто моргая, чтобы не позволить ни единой слезинке покинуть её глаза. Всё, Гермиона, время вышло — бери себя в руки. Девушка поднялась и неспешным шагом вышла на центральную улицу, крепко прижимая к себе свою дамскую сумочку. И смотря на залив Атлантического океана, подставляя лицо ветру и вдыхая солёный воздух, Гермиона мысленно составляла план своих будущих действий. Вернувшись в отель ближе к обеду, Грейнджер мило поприветствовала нового служащего, подарив тому искреннюю тёплую улыбку. Она чувствовала себя умиротворённо и спокойно, что ли — с ней такого давно не случалось. Пережив в прошлом столько горя и не сломавшись, она в очередной раз уверила себя, что и это испытание судьбы она вынесет со всей свойственной ей несгибаемостью. В её голове уже созрел план на ближайшее будущее, и она тихо мурлыкала себе под нос мотивчик старой детской песенки, улыбаясь. Войдя в номер и решив помыть руки, Гермиона первым делом направилась в ванную. Уже пройдя практически через всю комнату, девушка остановилась, как вкопанная, тупо смотря перед собой, не позволяя себе даже моргнуть. Нечто инородное притаилось в этом номере. Некто. Тот, кто своим присутствием заполнил каждую частичку пространства этой комнаты. Тот, кто всегда доводит начатое до конца. Тот, кто привык получать всё, что пожелает. В голове стало пусто, и сердце будто перестало качать кровь — замерло. — Здравствуй, Грейнджер. Глаза предательски защипало, и Гермиона громко протолкнула слюну в резко пересохшее горло. Она повернулась. Должна была. Да и выбора у неё не было. Повернулась для того, чтобы впереться взглядом в серые глаза, взирающие на неё. Равнодушно. Безразлично. Холодно. Так, будто никогда эти глаза не горели, глядя на неё, будто не было в них никогда того лихорадочного блеска, когда он практически срывал одежду с её тела, разрывая ткань. Так, будто всё это ей показалось. Приснилось. Померещилось. Она повернулась, для того чтобы увидеть, как на кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, барабаня пальцами по подлокотнику, сидит Драко Малфой. Для того чтобы услышать холодный голос с налётом ледяного безразличия и режущей скуки… … для того, чтобы понять — ей конец. — Не желаешь ли ты объясниться, почему сбежала? — он показательно опустил взгляд на её живот, и Гермиона перестала дышать. — Украв моего ребёнка.