Глава VII.
15 июня 2022 г., 07:25
Заботы Чонгука кажется слишком много, настолько, что сейчас Тэхён сидит у Чимина и пьёт чай в течение уже двух часов.
Омега возится с приготовлением чего-то очень вкусного и даже не говорит и слова против того, что Тэхён «прячется» у него дома. На кухне почему-то прохладно, скорее всего где-то забыли закрыть окно, поэтому оба парня в теплых носках и кофтах. Из спальни доносится бубнёж Юнги, который возится с ребёнком, и это звучит так мило, что на глазах сразу представляется образ Чонгука с их волчатами.
Да-да, Сокджин случайно проговорился, когда делал осмотр, но к его удивлению, Тэхён, вместо возмущения на, очень хорошо делающего детей, Чонгука, обрадовался. Он уже спокойно принимал факт того, что в скором времени ему предстоит стать папой, и у них с Чонгуком будет большая и крепкая семья, в этом нет сомнений, видя то, как альфа любовно смотрит, как нежно гладит живот и рычит на всех, кто пытается прикоснуться к его омеге.
Но вот факт того, что ему почти месяц придётся ходить в волчьем обличии, не имея возможности перекинуться обратно… Заставлял волноваться. Хотя все утверждают, что время пролетит незаметно.
С момента, как омега узнал, что беременен, прошёл месяц. Тэхён со своим альфой в полной мере познали то, насколько много удовольствия может приносить вязка, также Чонгук столкнулся с прихотями в час ночи и «маленькими» капризами из-за округляющегося живота.
Альфа волновался в некоторые моменты даже больше, чем омега. Вот, к примеру, когда Тэхён ударился ногой, на которой до сих пор красуется синяк, то вожак поднял на уши несколько человек, расспрашивая, не навредило ли это детям.
Сейчас Чон наверняка переживает, почему его омега ушёл так надолго. Но его излишняя забота уже комом в горле стоит. Это конечно очень приятно, но боже! Это слишком…
Всё же решив, что засиживаться в гостях и лишний раз проверять нервы своего альфы не стоит, Тэхён допивает чай и, отодвигая кружку, встаёт со стула.
— Чимин-а, спасибо большое, я наверное пойду, — делая небольшой поклон в знак благодарности.
Омега улыбается и, вытерев руки полотенцем, легко обнимает гостя за плечи.
— Заходи ещё, я всегда рад твоей компании, — протягивая сверток недавно испечённых печенек, подмигивает Пак.
***
Альфа нервно постукивает пальцами по столешнице, он боится, что Тэхён мог замёрзнуть (в куртке, с огромным шарфом и вязаным свитером) или где-то споткнуться и упасть. В глубине сознания, Чон прекрасно понимает, что тут дойти от одного домика до другого и убиться — шансов крайне мало. Но вот ехидный волнующийся голос подсказывает, что малюсенький, но шанс, такого стечения событий всё же есть. Когда в прихожей раздаются шаги, альфа словно ураган налетает на своего омегу, крепко, но осторожно сжимая того в объятиях. И зацеловывает немного покрасневший носик. Он так сильно любит… И знает, что это взаимно. А ещё он видит, что куртка расстегнута, и уже хочет начать возмущаться, как тихий размеренный голос Тэхёна перебивает: — Хочешь печенек? — невинно хлопает глазками, всё ещё находясь в крепкой хватке. — Я тебя хочу, можно? — тихим шёпотом на ухо. Секундная пауза и продолжение. — Я так хочу тебя отругать. Ты не представляешь. Тихий смех заполняет коридор. Он ощущается так правильно в этом доме и так искренне. Оба знают, что наказание может быть только в виде огромной кучи поцелуев до лёгкой усталости. Повсюду приятно пахнет смесью их запахов, которые пропитали всё что возможно. Чонгук помогает снять верхнюю одежду и переодеться в домашнюю. Когда он стягивает свитер, то очень сильно старается не засматриваться на красивое тело, но все старания летят коту под хвост, когда, остановив взгляд на ключицах, альфа наклоняется, чтобы оставить небольшой укус. Тихий стон срывается с губ омеги и служит зеленым светом для более откровенных действий. Стоило уже давно привыкнуть, что Чонгуку всегда мало (на то он и вожак, чтобы быть самым выносливым, сильным и властным). Притянув Тэхёна за талию, альфа оставляет мягкий поцелуй на губах, проводит рукой по талии и отстраняется, подмигивая. — Я налью нам чай. Не забудь надеть носочки. — Чон Чонгук! — возмущённо пыхтит омега, дуя губы, и зло косится на альфу, застывшего на пороге и облокотившегося о стену. — Мы обязательно продолжим, когда попьём чай с печеньем, — он словно припоминает тот случай, когда ему пришлось бежать за шишкой! Возмутительно, да как так можно? — Люблю тебя, волчонок. — отправляя воздушный поцелуй и уходя в сторону кухни.***
Дни проходят под полным контролем альфы, хотя после разговора, Чонгук стал меньше волноваться, ну или просто не показывает этого. Недавно проходила охота, и омега сумел уговорить всех на то, чтобы его взяли с собой. По итогу, в количестве принесённой добычи он стал победителем (правда, никто не соревновался, но об этом ему знать не обязательно), потом долго радовался и вис на шее своей пары. Всё проходило умеренно и стабильно… Если бы в одно утро на пороге дома не появился отец. Омега стал медлительнее на седьмом месяце, потому попросил открыть дверь альфу, пока сам шуршал тапочками по коридору. Тот момент, когда Чонгук резко подхватил на руки и усадил на кресло, без каких-либо объяснений, заставил встревожиться. — Что вам надо? — слышать грубость от обычно очень ласкового и милого альфы (ласкового только с Тэхёном) было удивительно. А слышать голос отца было ещё удивительнее… — До меня дошли новости, что у меня скоро будут внуки, — голос старшего волка был мягким и... Извиняющимся? — Я бы хотел… Хотел поговорить. Могу я? Чон что-то прорычал и медленно направился к своему омеге, только тот вправе принимать такое решение. Тэ сидел с опущенной головой и как-то задумчиво разглядывал свои пальцы. Они не говорили нормально с отцом так давно. А говорили ли вообще? Наверное, прощение пришло уже давно, но столкнуться лицом к лицу, даже с поддержкой Чонгука — кажется сложной задачей. Сильная рука гладит коленку, и альфа терпеливо ждёт ответа: если это «нет», то он тут же, пинком под зад, выпроводит незваного гостя, но если ответ всё же положительный, то Чон готов отдать всю свою заботу и помочь поговорить. — Гуки, пусть, — говорить приходиться через какой-то ком досады. — Пусть заходит. Вожак кивает и целует в лоб, намекая, что всё будет хорошо.
