White Wolf for Black

      — Сладость моя, всё точно в порядке? — голос дрогнул от волнения. — Давай я всё же схожу до Сокджина?       — Мне скоро полегчает, — вновь наклоняясь к траве. — Гуки, пожалуйста, не смотри. Иди в дом… — омега прикрывает рот ладошкой и старается освободиться из крепкой хватки.       Только альфа не уходит, с заботой поправляет пряди волос и натягивает спавший плед на плечи, осторожно целует в висок и продолжает прокручивать в голове идеи, из-за чего Тэхёну могло стать плохо посреди ночи. В последнее время состояние омеги заставляет беспокоиться: ходит сам не свой, стал чувствительнее и не ест почти ничего.       Новый рвотный позыв не даёт омеге возразить против того, чтобы его альфа наблюдал за «этим». Да и на самом деле, тёплая ладонь Чонгука на спине словно забирает неприятную режущую боль в горле.       Всё заканчивается спустя минут десять. Альфе приходится взять обессиленного и бледного, почти уснувшего, любимого на руки и занести в дом, в ванну.       Немного усилий, и деревянная емкость наполняется тёплой водой, которую альфа успел вскипятить и разбавить холодной, чтобы не обжечь нежную кожу омеги. Он помог Тэхену раздеться и аккуратно опуститься в воду. Волнение за его состояние не отступало ни на секунду, но Чон старался держать себя в руках и унять разбушевавшиеся нервы, пока помогал омеге умыться и немного расслабиться.       Когда Тэхён, распаренный и завёрнутый в большое мягкое полотенце, вздрагивает на руках, пока его несут в комнату, а потом снова закрывает уставшие глаза, Чон не выдерживает и, аккуратно уложив омегу на кровать, бежит по направлению к дому Сокджина.

***

      — Ну, что могу сказать, всё с ним хорошо, — устало выдыхает старший. Не каждый день к тебе в дом залетает ночью вожак с криками «Срочно!». — Я дал ему травяной настой, завтра будет как огурчик.       — Может, ты ещё раз его осмотришь? Ему ведь точно нехорошо было, — вожак нервно тряс ногой, сидя за кухонным столом.       — Ты станешь отцом, и тут скорее тебе плохо, чем твоему омеге. Выпей ромашку что ли, — с усмешкой, на которую хватает сил, произносит лекарь. — А я домой, — и не дожидаясь, когда вожак выйдет из состояния шока, Сокджин уходит, тихо закрывая за собой дверь, чтобы не разбудить недавно заснувшего омегу.

— Отцом? — чувствуя море эмоций и медленно осознавая…

***

      На следующее утро (если три часа дня можно таковым назвать), Тэхён чувствует себя действительно отлично, исключая факт смущения за то, что он вчера испортил любимую футболку Чона своей… «кхм», своим плохим самочувствием.       Альфа уже вовсю носился по дому: приготовил завтрак, натаскал воду, переделал дела, требующие его присутствия, постирал вещи (вот здесь нужно удивиться, ведь раньше его было не заставить, даже через долгие уговоры). И сейчас, услышав тихое шарканье ног по дому, несётся в сторону объекта безмерной любви, который он намерен защищать от всех существующих опасностей.       Увидев босые ноги Тэхёна, он тут же приносит тапочки и под негодующее бурчание: «Что происходит?», надевает их на слегка холодные ступни.       — Доброе утро, — оставляя лёгкий поцелуй на носу. — Пойдём завтракать?       — Чонгук, объясни мне что происходит? — складывая руки на груди в ожидании объяснений. Раньше альфа так себя не вёл. — У нас пол блестит чистотой! Ты до сих пор дома, а не на обходе территории. Я не понимаю… Неужели это из-за вчера? Так вот, я себя чудесно чувствую.       — Тебе нельзя перетруждаться, я решил помочь с домашними делами. — переводя взгляд на тапочки. — А ещё нельзя мёрзнуть.       — Не понимаю твоей логики. Хочу и буду! — смахивая столь ненавистный атрибут с ног куда-то в сторону, бурчит омега.       Чонгук рассержен, но не подаёт виду, только подхватывает омегу на руки и несёт до кресла, на котором ноги однозначно не замёрзнут, особенно если на них надеть вязаные носочки. Следом тёплый чай впихивается в руки, всё ещё ничего не понимающего Тэхёна, а за ним на колени опускается деревянный поднос с кашей и чем-то сладким.       — Гуки… У тебя же сегодня были дела? — еле успевает договорить омега, потому что в ту же секунду у губ появляется ложка с кашей.       — Я решил их утром. И теперь всегда буду, чтобы день проводить с тобой, а часть дел буду распределять между Юнги и Намджуном. Мне нужно следить, что бы ты нормально питался, а то в последнее время ты мало ешь.       — Я просто набрал немного. Мне нужно скинуть пару кило… — договорить не дают, прожигая злым взглядом.       Его омега самый красивый, об этом неустанно говорят все, но особенно Чонгук, который каждый день, не уставая, сыплет комплиментами. Какое похудение?!       Альфа очень старался подавить в голосе злость на такую глупость, но получилось не до конца, поэтому, когда он начал говорить, Тэхён аж вздрогнул.       — Беременные всегда набирают вес. Выдумал тут…       Каша чуть было не оказалась на полу, пока Тэхён прокашливался от услышанного. Удивлённый взгляд так и показывал «Какие — какие?.. Беременные?». С чего бы? Они же всегда успевали до сцепки, кроме…

блять…

***

      То, как вожак убегает от своего разгневанного омеги, наверное, увидели все. Особенно учитывая то, что бегали они с криками «Я стану отцом!» и «Чон Чонгук, тебе конец, сам будешь рожать!».       Все члены стаи были только рады услышанной новости, а на их «совершенно не странное» поведение не обращали внимания. Сокджин с улыбкой наблюдал за этой картиной, решив пока не сообщать омеге то, что судя по двум смешанным с его, Тэхёна, запахом, у них будет двойня…       А что? Вожак ещё нужен, не хочется, чтобы его сильно покалечили.

***

      Сделав несколько выматывающих кругов по территории, они всё же решают продолжить «переговоры дома».       — Ну ягодка моя, разве ты не рад, что у нас будет маленький волчонок? — где-то из-под одеяльного укрытия доносится голос, совершенно взрослого, сильного и властного вожака.       — Ты! — в этот раз вроде бы летит ваза. — Я конечно хочу от тебя детей, но… Это… — переводя дыхание. — Это рано!       — Я тебя люблю, ты меня тоже. В стае дела идут хорошо, несколько омег тоже беременны, нашему пупсику не будет скучно, — пытаясь успокоить разъяренного омегу, говорит альфа, выглядывая из-под одеяла. — Давай попьём чаёк?       Слышится звук, громко топающего на кухню, Тэхёна. Выползая из укрытия, Чонгук надеется, что он помилован и прощён.

***

      Ближе к вечеру, пара уже сидит в обнимку на кровати и читает какой-то принесённый из города роман. Чонгуку удалось заверить, что всё будет хорошо, и они обязательно вместе со всем справятся, также было решено обсудить все детали на следующий день, потому что за сегодня оба устали от всех испытанных эмоций.       Альфа периодически целует щёчку и ушко, иногда позволяя себе спуститься на шею. Тэхён ёрзает от этих «невинных» прикосновений к его талии и бёдрам и старается не замечать возбуждение альфы спиной.       Ворчать вовсе не хочется, за чаем они каким-то магическим образом помирились, особенно после всех речей и заявления Чонгука о том, что каждый вечер он будет делать массаж. Вот только рука альфы, продолжающая плавные движения, не даёт спокойно дочитать предложение, которое Тэхён перечитывает уже пятый раз! Может всё-таки стоит поворчать?       — Если ты не прекратишь, то мы даже главу не дочитаем! — морща носик, пыхтит омега. — Сюжет вообще-то очень интересный.       — Ну, я обязательно прочитаю тебе эту главу во второй раз… Завтра, — хитрую улыбку Тэхён ощущает плечом, на котором смыкаются для нового поцелуя губы Чонгука. — Когда ты принимал ванну, я успел сходить к Сокджину и узнал, что сексом мы можем заниматься почти до восьмого месяца, — ненадолго отрываясь от своего занятия, шепчет на ухо альфа.       — Чонгууук… — сложно противостоять такому томному голосу возле уха и сладким поцелуям.       — А ещё, мы можем не бояться сцепок. Что думаешь?       Омега тихо стонет, запрокидывая голову назад и плавно расцепляет руки на своей талии.       — Думаю, что сегодня мы обойдёмся поцелуями, — теперь очередь Тэхена также по-хитрому улыбаться как пару минут назад это делал Чон. — А ещё я хочу понюхать кедровую шишку.       Измученно вздыхая, альфа встаёт с кровати, проклиная своё обещание выполнять любые прихоти, и идёт искать самую красивую шишку. Но некая печаль отступает сразу же после слов, которые омега почти шепчет:       — А вот, когда я вдохну её прекрасный запах, мы обязательно продолжим. Говорить о том, что в лес Чонгук бежит, чуть ли не спотыкаясь о ветки, думаю не стоит.