И я разожгу твоё сердце подобно весне

2014

      Он проснулся среди ночи, рывком садясь на кровати. Холодный пот заливал широко раскрытые от недавнего кошмара глаза, попадал на ресницы, заставляя провести рукой по лицу, стирая влагу. Промозглый ветер задувал из распахнутого настежь окна, пробегаясь мурашками по светлой коже.       Часы мерно отстукивали ритм, и Стив был бесконечно благодарен тому, что в этой комнате, где гуляли лишь ветер и страх, есть звук, за который можно зацепиться. Яркие стрелки показывали начало четвёртого утра, и, выдохнув, Стив откинулся обратно на подушку, что всё ещё хранила его тепло.       Спать не хотелось, несмотря на то, что усталость брала своё. Глаза закрывались, и стоило только поддаться этому порыву, позволив утянуть себя в приятную дрёму, как Стив видел отголоски недавнего кошмара. И, затаив дыхание, возвращался в реальность снова, из раза в раз вслушиваясь в тиканье часов.       Уже практически половина пятого.       Погода на улице казалась отвратительной — конец октября всегда дождлив, сыплет на землю остатками ярких листьев и холодит по вечерам порывами ветра. Прошёл всего месяц, как Стив снова перебрался в Нью-Йорк, но почувствовать мрачность этой поры года здесь он успел на отлично. В юности, задолго до сыворотки, он всегда болел, и чаще всего — осенью.       За окном кто-то слушал музыку и явно танцевал прямо под проливным дождём. Нью-Йорк никогда не спал.       Горячая вода расслабляюще стекала по крепкой спине, разукрашенной гематомами после недавней вылазки. Стив с трудом спал на спине — несмотря на ускоренную регенерацию, синяки сходили дольше обычного. Наташа говорила, что ему стоило бы себя поберечь и прекратить физические нагрузки на время выздоровления, но Стив никогда не был тем, кто прислушается к совету по поводу своего здоровья.       Он устал. Устал от дождя за окном, устал от суеты города. От слежки, которая не приносила никаких результатов. Стив всегда оставался на шаг позади, в прямом смысле слова гоняясь за призраком, чья тень неумолимо растворялась в предрассветных сумерках из раза в раз. Цепляясь за каждую ориентировку, которую отправляли ему Наташа или Сэм, Стив срывался с места и оказывался в назначенном месте позже, чем было нужно.       Солдат не хотел, чтобы его искали, поэтому Стив и не делал успехов. Но упрямство, заложенное в крови, не давало сдаться, прекратить поиски, прислушавшись к здравому смыслу. Он не имел преимущества в этой погоне — игре — ведь Солдат знал, где найти Стива, а Стив его — нет.       Стив сморгнул воду с глаз, слегка нахмурив выразительные брови. Каждый вдох отдавался глухой болью в рёбрах, которым достался основной удар, когда Стива швырнули спиной в стену. Но боль отрезвляла, не давала забыться, уйти в себя с головой.       Вновь вернуться к тем мыслям, которые доводили до дрожи.       Свет на кухне был тусклый — старую лампу нужно было давно менять, но руки никак не доходили. По большей мере Стив приходил в квартиру лишь переночевать, ведь всё остальное время находился в разъездах. Холодильник всегда пустовал — лишь когда приходила Наташа, там появлялось что-то кроме пива и самых простых продуктов долгого хранения.       Стив не видел смысла обживаться здесь сейчас, ведь эта квартира… Он не мог назвать это место домом, просто не поворачивался язык. Здесь не было ничего, что должно быть дома. Кровать всегда холодна, одиночество сжирает изнутри, дёргает за живое, оставляя дыры в и без того израненной душе.       Дом всегда был там, где Баки. И было совсем не важно, где — на войне или в сырой квартире в Бруклине.       Кофемашина гудела, наполняя крошечную кухню равномерным звуком, тем самым заглушая шумное дыхание Стива. Он стоял, слегка наклонившись упираясь руками в столешницу, и старался принять наиболее удобное положение для спины, которая нещадно болела.       Стив понимал, что давно не появлялся в Башне, что отвечал на редкие звонки Тони сухо, ведь был по уши в работе. И понимал, что поступает неправильно по отношению ко всем, зациклившись лишь на своей цели, которая с каждым днём казалась всё больше и больше недостижимой. За прошедшее время он не продвинулся ни на шаг, из раза в раз обвиняя в этом только себя, ведь никто, кроме него самого, не был виноват.       Ни Наташа, которая всегда присылала ориентировки вне зависимости от времени суток; ни Сэм, который слушал о неудачах, что терпел Стив, и никогда не игнорировал нарочно.       Ни, тем более, Баки.       Кофе на вкус был отвратительный — зёрна явно оказались пережаренными, с противной горечью, что оседала на языке. Но именно такой кофе бодрил по утрам, когда погода за окном оставляла желать лучшего, когда шум дождя успокаивал, подталкивал снова вернуться в кровать и забыться сном, которого всегда было так мало.       Стив поморщился от резкого хлопка, донёсшегося откуда-то сверху. В доме, где он жил, постоянно были проблемы — то трубы прорвёт, то крыша протечёт. От порывов ветра оторвалась часть покрытия, которая теперь при малейшем дуновении колышется, отдаваясь громким стуком.       На кухонном столе лежала живописная открытка из Милана, на обратной стороне которой было небольшое послание, написанное отрывистым, но таким знакомым почерком. С недавних пор Стив стал получать подобные «письма» вместе с остальной почтой. И именно после первой открытки он прекратил поиски, сложив руки.       Впервые это произошло в начале сентября, когда в воздухе ещё пахло уходящим летом и яблоками, которые продавались на прилавках небольших рынков. Стив не знал, что делать — срываться с места в ту же секунду, как понял, от кого это пришло, или успокоиться и ждать.       Перед приходом Наташи Стив забыл убрать открытку в тумбу рабочего стола, что стоял у зашторенного окна. Ей хватило лишь взгляда, чтобы всё понять. А Стиву пришлось рассказать, вновь прося совет, чувствуя себя при этом таким беспомощным, словно маленький ребёнок, которому всё нужно объяснять.       И именно Наташа посоветовала не торопить события. Баки знал адрес Стива, знал, что тот пытался найти его, и про неудачи в этом он тоже знал. Вот и дал знать о себе весьма оригинальным способом. Первая открытка, из тех, что продаются в туристических лавках, была из Копенгагена. Последующие из других городов Европы, тех, где Стив всегда хотел побывать как обычный гражданский, а не на миссиях.       Баки не задерживался на одном месте долго — максимум несколько недель, ведь открытки приходили регулярно. И Стив правда ждал, сам не зная чего. Читал короткие предложения на обратной стороне, в которых практически ничего не говорилось на первый взгляд.       Но он видел подтекст, видел сквозь слова то, чего не заметила Наташа.       Баки начинал вспоминать и делился этими отрывками со Стивом, несмотря на то, что, по сути, сейчас тот ему был лишь смутно знакомым незнакомцем.

***

      Дорога до Башни всегда занимала много времени, несмотря на то, что Стив водил мотоцикл, а не машину. Пробки на центральных улицах тянулись километрами, недовольные водители сигналили, пытаясь как-то вывернуть из затора. Протиснуться между машинами было практически невозможно без вреда для боковых зеркал.       Стив не поехал привычным маршрутом, объезжая огромные проспекты Нью-Йорка. Он перепутал поворот, свернув на прямую дорогу до Башни, что находилась в самом центре Манхэттена, и теперь коротал минуты ожидания зелёного света, отстукивая ритм популярной попсовой песни, которая играла в соседней машине.       Его не узнавали на улице в последнее время. Козырёк кепки и слегка отросшая борода оказались весьма хорошей маскировкой. Люди, проходящие мимо, просто не обращали внимания, а даже если им и казалось, что сам Капитан Америка прогуливается по городу, то не спешили подходить для фото или автографа, ведь могли просто обознаться. А Стиву этого времени хватало, чтобы улизнуть от любопытных взглядов.       Привыкнуть к тому, что тебя знает каждый ребёнок и старик на улице, практически невозможно. Стив не привлекал к себе внимания в повседневной жизни, не носил форму, расхаживая по улицам в звёздно-полосатом одеянии. Несмотря на настойчивость некоторых фанатов, которые изредка наглели с просьбами о фото, подписи на голой груди, Стива это не беспокоило.       Хотя, соглашаясь на сыворотку в сорок третьем, Стив даже не подозревал о той популярности, которая ждала его в будущем. Он в целом о будущем, таком, как сейчас, не думал. Двадцать первый век хорош собой — еда больше не пресная, да и сидеть на одних бобах неделями не нужно, как во времена Депрессии. Много достоинств, которые Стив успел подметить.       Но сердце его навсегда останется в промозглой зиме сорок пятого. В той ночи, что он разделил с Баки, последней перед поимкой Золы.       В ночи, когда он последний раз видел Баки — родного, ласково улыбающегося, льнущего к горячему телу, скользящего ледяными пальцами по оголённой коже.       Сигнал машины сзади вывел Стива из раздумий, в которых он погряз. Транспорт на дороге понемногу приходил в движение — совсем медленно, но пробка двигалась, что уже являлось успехом, хотя Стив и так опаздывал на назначенную Тони встречу.       Стив не хотел ехать в Башню сегодня, только не тогда, когда получил открытку от Баки из Нью-Йорка. Это был такой прямой, прозаичный знак, что Баки рядом. Чёрт возьми, они в одном городе, и дал знать ему об этом как раз Баки. То ли издеваясь, то ли предупреждая, что он близко.       Стиву нужно было побыть одному, но Тони настаивал, говорил, что уже и забыл, как выглядит Стив, поэтому ждёт его в течение часа. Прошло практически три месяца с тех пор, как Стив стал получать открытки из разных стран мира, после чего из дома практически не выходил.       И лишь несколько недель назад пришла первая из Штатов. Стив замечал некую закономерность в передвижениях Баки — с каждым разом он становился всё ближе и ближе к Нью-Йорку, в котором его ждал Стив. И вот он наконец-то здесь.       Стив не хотел давать себе ложных надежд, что увидит Баки в скором времени. Быть может, тот и в Нью-Йорке надолго не задержится, проедет мимо. Но сердце трепетало при одной лишь мысли, что, вот... почти. Совсем рядом. Ведь Баки сам посылал некие сигналы, писал короткие письма на обратной стороне открыток.       К тому же, одной из причин, по которым Стив не хотел появляться в Башне, сейчас было то, что он знал кое-что, о чём Тони пока рассказать не мог. Перерыв все советские архивы, которые отправила ему Наташа, Стив узнал много нового, такого, от чего волосы дыбом вставали. Да и совесть мучила, нашёптывала едким голоском, что он поступает неправильно, что Тони имел право знать. Стив решил ещё прошлым вечером, что не станет поднимать эту тему сейчас. Не в этот раз.       Припарковавшись на подземном паркинге Башни, Стив шагнул в лифт, который поднимался точно на этаж Мстителей. ДЖАРВИС приветливо поздоровался, открывая доступ на вход.       Единственное, по чему он скучал в Башне — виды из окон. Панорамные стекла, такие чистые, что, казалось, будто их и вовсе нет. Выйдя из лифта, Стив услышал знакомые голоса, доносящиеся из гостиной. Почувствовал знакомый аромат кофе, что разносился по комнате.       — Стивен Роджерс прибыл на этаж, — раздался спокойный голос ДЖАРВИСа, и Стив слегка неловко замер на пороге. За время, что он провёл за слежкой, его навыки социализации явно ухудшились, и вместо радостного приветствия Стив выдал тихое:       — Привет.       Увидев тех, с кем уже прошёл довольно многое, Стив понял, что скучал не только по панорамным окнам. Скучал по компании, по шуточным перепалкам Наташи и Клинта, которые стихли, как только Стив появился в комнате. Ему точно стоило приехать раньше, ещё месяц назад, когда Тони звал, когда Наташа настаивала, предлагая ему отвлечься от работы.       В обществе Мстителей всегда было уютно, даже несмотря на то, что они все настолько разные. Стив особо не понимал, как им всем удаётся всегда оставаться вместе, встречаться спустя долгое время разлуки и вести себя так, словно не было за плечами множества совместных подвигов и обид.       Время не тянулось, подобно патоке, как это зачастую происходило, когда Стив находился в одиночестве. Минуты летели словно секунды, так быстро и незаметно, что хотелось их замедлить, пусть и насильно, остаться в этом счастливом моменте подольше. Ему до боли не хватало общества друзей, таких, какими являлись его сокомандники.       В кармане рубашки лежала начатая пачка сигарет, и Стив чувствовал её при каждом движении, словно она прожигала дыру в его груди. Это сигареты, которые курил когда-то Баки — когда-то очень давно, словно не в этой жизни. Стив не был сторонником вредных привычек, но, кажется, с каждым днём всё лучше понимал, почему Баки так нравилось дымить.       Вечер продолжался, Тони подливал алкоголь всем желающим, даже для Стива не жалел, хотя и оставался при своём мнении, что тот просто переводит выпивку. Стив не пьянел, совсем — ни виски, ни самая крепкая водка, которую однажды привезла Наташа, не заставили его почувствовать и доли опьянения. Ему особо не нравился вкус — раньше алкоголь хотя бы давал эффект и был смысл от него.       Наташа вела себя подозрительно тихо, не сводила взгляд пронзительных зелёных глаз со Стива, словно хотела что-то тому сказать да не могла. Она шутила и смеялась, но совсем не так, как раньше. Впрочем, после недавних событий и у Стива улыбка поугасла, превратилась лишь в тень той, что некогда была.       — Я, пожалуй, пойду проветрюсь, — вдруг сказал Стив, понимая, что ему отчаянно нужно поговорить с Наташей наедине.       И, встав с мягкого кресла, выразительно взглянул на девушку, моментально отводя взгляд. Стив знал, где находятся балконы, на которые практически никогда никто не заходит. И там не беспокоит ДЖАРВИС, пусть и не прекращает круглосуточное наблюдение.       В пачке осталось всего две сигареты — слегка помятые, промокшие под недавним дождём, в который Стив угодил несколько дней назад без зонта. В таком виде они ещё больше напоминали о Баки, о его вредной привычке и вечных попытках скрыть это от родителей. Напоминали о войне, когда на фронте в редкие моменты затишья солдаты крутили самокрутки, стараясь рассыпать как можно меньше табака на холодную землю.       — Не знала, что ты куришь, — Стив слегка вздрогнул от неожиданного появления Наташи. Она всегда умела подкрасться так, что даже суперсолдата застигнет врасплох.       — С недавних пор, — просто ответил Стив, перекатывая сигарету в изящных пальцах. — Ты хотела поговорить или мне показалось?       — Не показалось, — она облокотилась на перила рядом. — Ты можешь сказать, что я безрассудна и мне стоило сказать тебе раньше…       — Судя по тому, к чему ты клонишь, я так и скажу, — Стив внимательно посмотрел на неё, пытаясь разгадать выражение лица.       — Всё в норме, — заверила его Наташа. — По крайней мере, я так думаю.       — Наташа, — хмуро проговорил Стив. — Что такого случилось, что ты не могла рассказать это при всех?       — Сигнализация в твоей квартире была принудительно отключена, — серьёзно сказала она. — Предположу, что изнутри. И жучки, которые были, больше не действительны.       — У меня в квартире были жучки? — Стив широко распахнул тёмные глаза. — И какого чёрта?       — Для твоего же блага, Стив, — Наташа отступила на шаг назад, чувствуя, что Стив находится не в лучшем настроении.       — А что с сигнализацией?       — Понятия не имею, — она просто пожала плечами. — Её отключили за несколько секунд. Не был бы ты здесь, я бы подумала, что это ты домой вернулся.       — Передай остальным, что я покидаю их в срочном порядке, — он потушил окурок о крышку банки, что служила пепельницей.       — Стив, — Наташа дёрнула его за руку, останавливая на полпути. — Не думаю, что тебе стоит бросать всё и ехать прямо сейчас. Обычные воры не нашли бы спрятанные жучки.       — Тогда мне тем более нужно ехать, — не согласился он.       — Сигнализация снята уже около двух часов, ты ничего не потеряешь, если посидишь со всеми ещё немного, — успокоила его Наташа. — Да и красть у тебя особо нечего.       Чувство тревоги немного притупилось, ушло на второй план. Стив не хотел ни о чём думать, не хотел надумывать то, чего априори быть не могло. По крайней мере, так скоро. Ему пришлось вернуться первым, чтобы дать Наташе время выждать. Появись они вместе, Тони точно не удержался бы от шутки, быть может, и не одной.       Шутить и смеяться Стиву сейчас не хотелось.       Он беспокойно ёрзал на месте, поглядывая на Наташу. Вкус у дорогого виски стал ещё хуже, горечь на языке казалась такой противной, что хотелось выпить по меньшей мере литр воды. Пальцы напряжённо отбивали рваный ритм по подлокотнику, стараясь попадать в такт играющей музыки.       — Ты будто шампур проглотил, — съязвил Клинт, припадая к бутылке с пивом.       — Пружины кресла в ноги упираются, — хмуро ответил Стив, чем вызвал возмущённый вдох у Тони.       — Ты хотя бы знаешь, сколько стоит это кресло? — он развернулся на пятках точно лицом к Стиву. — Там ничего не упирается, Роджерс.       Стив был благодарен Наташе, которая вступила в перепалку о качестве мебели и пружинах, которые находятся внутри. Прошло больше часа с момента разговора на балконе, и всё, чего сейчас хотел Стив — оказаться прямо перед дверью своей квартиры, слушая стук своего сердца.       Стрелка часов неумолимо приближалась к полуночи.

***

      Стив не был любителем нарушать правила дорожного движения, но сейчас попросту не оставалось выбора. Нью-Йорк никогда не спал и пробки на дорогах даже в начале первого ночи этому лишь свидетельствовали.       Он не знал, чего ожидал. В груди теплилась надежда, призрачная и практически нереальная, но до чего же желанная. Впрочем, разум подсказывал, что к нему могли ворваться простые воры и, перерыв всю мебель в поисках спрятанных денег, таким образом обезвредили жучки.       Дорога до дома казалась бесконечной, несмотря на то, что Стив умело объезжал шумные магистрали, где и стояли водители в очередной пробке. Обычно он добирался за полчаса, не нарушая правил и не прибавляя скорости. Тони иногда подначивал, что Стив вообще ездит как пенсионер.       Добравшись за рекордные пятнадцать минут, Стив припарковался у дома, вглядываясь в окно своей квартиры. Горел свет. И сердце пропустило удар — стали бы воры оставлять свет?       Ключи предательски упали у входной двери — скользкие пальцы дрожали от нетерпения. Стив замер на мгновение, тяжело выдохнул, досчитав до десяти. Ему срочно нужно было успокоиться, отключиться от назойливых мыслей в голове.       Старый, покрытый налётом ржавчины замок жалобно скрипнул, открываясь, и Стив сделал шаг, чувствуя, что в доме он не один. Ничего не изменилось — даже чашка из-под кофе стояла на столе так же, как и днём.       Только вот появилось чужеродное ощущение, что в доме кто-то есть. Кто-то, кроме него.       Хватило лишь одного взгляда на тень, что стояла у открытого окна с зажатой в блестящих металлических пальцах сигаретой.       Стив почувствовал, словно его ударили под дых. Фигура, скрытая в тени, куда не доставал включенный свет из гостиной, развернулась, одарив взглядом серых глаз, которые в темноте казались почти чёрными.       — Привет.