Неделя на романтику.

Накинув на себя вещи с пола и тапки, юноша взял в руки плед из своей сумки и тихими шагами пошел на крыльцо. Верно, он тут. Дождь все никак не мог прекратиться или стать хоть немного тише–он все с такой же силой бил по кровле. Тишина. Даже не переглянулись взглядами. Словно незнакомцы. Да и говорить было нечего. Аякс вручил в его руки свой плед и так же, как и раньше, сел на ступеньки. —Искупаться в реке? Было бы классно, но навряд ли вода будет теплой. Ты закаляешься?–положив щеку на колени, юноша из-под низу заглянул в его лицо. Только после того, как он заметил что красные глаза с угрозой посмотрели в синие, Аякс повернул голову обратно, смотря на картину спереди.–Я кстати просрал телефон. Видимо, когда искал ориентир и споткнулся. К слову, отсюда и рана.–глянул на забинтованный голеностоп.–Ну, это уже не так важно. Практически не болит. Этот диалог был длинным, ставить точку совсем не хотелось. Каждый задавал друг-другу различные вопросы, как чуть тема не перевелась на личный фронт. Оба сразу замолчали. Аякс снова занял собеседника разговорами обо всем на свете–от любимой еды, до историй из детства, и лишь для того, чтобы посидеть так подольше. Не хотелось казаться докучным, темы все-таки пришлось отбирать, чтобы вдруг не надоесть товарищу. Конечно, оба скорее всего заболеют если посидят тут еще пять минут, но было ощущение, что такие разговоры не смогут подловиться в комнате. Атмосфера другая, что ли...Да и смотреть на дождь было довольно интересно, чем смотреть на стены или потолок. "Все, еще минутка, и я позову его в домик, точно."–пообещал сам себе Аякс. Не хотелось, чтобы эта минутка заканчивалась. Чувствовалось что-то родное и знакомое, раздирающее изнутри. Холод от погоды уже так не пронизывал, как час назад, когда Аякс сидел тут один. Лишь присутствие человека рядом заставило юношу прочувствовать, как к нему возвращается та нота жизни, что была до двенадцати лет. Все, минута прошла. С огромным нежеланием юноша поднимается на ноги, протянув руку красноволосому. На кровати все те же карты, их Аякс быстренько собрал и кинул коробочку точно в сумку, а сам сел на холодную простыню все той же, присоединенной к чужой, кровати. Плед был огромен, замотаться хватило, но навряд ли хватит выделяемого телом тепла на то, чтобы точно согреться. Юноша просидел так довольно долгое время, пока не уснул. Веки уже невольно падали от усталости, и он падает на поверхность той же кровати. Ничего бы не заставило проснутся в ночь юношу после такого странного дня, даже холод или шум дождя, но эта ситуация появлялась, кажись, избранной. Будучи в глубоком сне, Аякс не слышал ничего, что происходит за рамками картин перед закрытыми глазами, в которых показывались не совсем приятные, даже режущие разум действия, скорее всего это отображение прожитых суток болью, контрастно слившихся с теплым вечером. Но странные звуки, под которые подстроились сновидения. Что-то похожее на всхлипы и глубокие вдохи. Неужели..? Аякс открывает один глаз, чувствуя, как к нему прикасается теплое, чужое тело. Тут понятно, во всем лагере никого, кроме красноволосого юноша не находил за последнее время. Он крепко обнимает его и вжимается лицом в черную футболку. Чего? Ему что, снится? Аякс аккуратно потряс головой, для того, чтобы понять, спит он или нет. Нет. В чем тогда дело? Лампочка уже не горела, на кровать не падал даже тусклый свет луны из-за кучных дождевых облаков, но комната была странно освещена, так что можно было рассмотреть эмоции на чужом лице. Оно мокроватое. Неужели ему снилось что-то настолько ужасное? Или он не спал. Ответы на эти вопросы найти было невозможно, ведь Тарталья тогда сам спал как сурок. Несдержанно он все-таки провел сжатой ладонью по его щеке, вытирая излишнюю влагу с поверхности кожи. Удивляло, она впрямь была куда мягче, чем как-то думал Аякс. Он укладывается выше к подушке, вытаскивая свой плед из-под собственного тела, позже накрыл его таким одеялом. Тепло оно удерживало куда лучше, чем те, что были тут уже на кроватях. Красноволосый даже подозрительно не пошатнулся от резких действий. Кажись крепко спит. Ну, главное, чтобы ему было хорошо и удобно, а главное–без слез, они ему не к лицу вообще. Задумавшись о всяком своем под какой-то странный, не свойственный под сон, темп дыхания Чайльд безудержно поглаживал чужие скулы, уши, макушку. Лишь бы Дилюк ничего не подумал, если вдруг проснется первым, если он, конечно, спит. Засыпать в таком положении было гораздо удобнее и теплее, чем прошлой ночью, когда оба спали по раздельности. Хотелось уже провалиться в сон, но желание насладиться горячими объятиями было куда выше. Опять Аякс себе пообещал, что еще минут десять, и он начнет засыпать. Абсолютная тишина. Слышно лишь тихое дыхание красноволосого, которое успокаивало беспокойную, не знающую спокойствия, душу. Осталась пара минут. Юноша снова чуть наклонился к его лицу. Спит он или нет? С виду спит, но вдруг открывает глаза и нарушает тишину шепотом. "—Эй, Аякс, у тебя есть мечты на будущее?". Прозвучало довольно неожиданно. Рыжий был один их тех людей, которые гибко поддаются течению жизни или обстоятельств, пытаясь не лезть в нее специально, по крайней мере он так считал пока не приехал в этот лагерь. Не так, чтобы он настолько перевернул эту жизнь, но и не оставил ее без нового штампа. Новое знакомство было лишь в плюс, особенно в том, что кажись оно заляжет глубоко в сердце за счет прожитых дней. Аякс отвечает на вопрос только через пару минут. —Я не знаю точно. У меня есть все, к чему я стремился в детстве. Есть дом, деньги, да и большего не надо. Разве что побороться с одиночеством. Его скрашивает обычно младший брат, да и у того редко выходит побыть у меня.–минутная пауза, характеризующаяся тишиной.–А, разве что купить собаку. Они смешные и интересные. Хочу мопса. Улыбка от той фразы стала еще шире. Так что же останавливало покупку песика? То, что Аякс пропадает бывает дома настолько редко, и то дни с родными были единичные случаями, когда он все-таки приезжал в их глухой городок, а на начало июня Тарталья брал отпуск на неделю. —Меня в этот лагерь и привела монотонность одинаковых дней. Хотелось чего-нибудь яркого и особенного. Да кто знал, что попаду я в эту дыру. А тебя что привело сюда? Кажись, этот вопрос больно показался на разуме товарища, это было понятно из изменения тона голоса, с спокойного, обычного на какой-то подрагивающий. Стоит явно оборвать этот диалог, и больше не сводить разговоры на такие темы. Тот все сильнее вжимается лицом в грудь Аякса. Успокаивать он не умел, а если и начинал–то делал только хуже. Особенно если это касается семьи того человека. Похожих проблем юноша не переживал никогда, скорее всего к счастью, и не мог понять потерю близкого. Ладно, закрыли тему. Рыжий подтягивает Дилюка чуть повыше, словно маленького котенка, чтобы и самому было удобно, и ему. Ночь только началась, и по всей видимости она предстоит очень долгой. Даже на разговоры не хватало сил. Холод резко прошелся по ногам, дверь в комнату открылась с громким скрипом. Оба подняли голову на нее. Открыта. Странно, Аякс точно слышал и видел, как товарищ закрывал дверь на замок. Сердцебиение сперва почти остановилось, а как пришло осознание, забилось еще чаще, чем минутой назад. Стоило туда подойти и закрыть обратно. —Должно быть ветер. Посиди тут, я закрою дверь, заодно и выясню, открыта ли входная дверь или окна других комнат. Возможно отсюда и появился сквозняк.–юноша мягко отталкивает его, передавая в его руки плед, и обув тапочки, покидает комнату. Везде темно. Даже никаких намеков на то, что в остальных комнатах есть лампочки или хотя бы свечки. Либо они побиты, либо их успели выкрутить другие ребята. В первой, из трех комнат, которая по всей видимости являлась вожатской, окна не было вообще. Во второй окно было, но тоже закрыто, издалека видно было хилый замочек. Тогда что появлялось причиной открытию закрытой на щеколду замок, тяжелой двери. ...на щеколду... Только что понял ситуацию и сердце застучало в разы быстрее. Опять удушающий страх. "Во всем лагере только два человека, Дилюк был рядом. Твою мать. Главное не поддаваться панике.. Да как тут блять не поддашься."–именно эти мысли приходили тогда, когда юноша стоял в холле домика. Резко все затихло и в ушах раздался громкий писк, как тогда. Аякс опирается одной рукой о стену, в попытках не упасть на колени и не создать шум, на который явно придет красноволосый. Такого исхода не надо, пусть он сидит там, в точной безопасности. Звуки в голове вроде бы исчезли, юноша огромными шагами подкрался в коридор и захлопнул входную дверь. Хоть какое-то облегчение. Вдруг с стороны веранды произошел громкий звук, будто упало что-то тяжелое. Уже в холодном поту юноша подпер длинной палкой, похожей на швабру, дверь и с большой скоростью убежал в комнату, начиная изнутри ставить к входной двери свободные кровати и тумбочки. Окно. Подбежал к стеклу и прямо возле него стал строить башню из пустых тумбочек. Страх все нарастал, Тарталья прыгнул обратно на свою кровать, на которой сидел ничего не понимающий Дилюк. Не хотелось ничего объяснять. Парень прижался к нему уже сидя, начав закутывать обоих во все, что было под рукой–свой плед, простыни с других кроватей, одеяла оттуда же, даже подушками. Аякс прижимается к товарищу все сильнее от некого страха после этого случая. Он точно слышал, как что-то упало, к тому же веранда была пуста, и ронять там было нечего. Человек? Да навряд ли. Чужие губы неожиданно касаются опущенного уголка губ, заставляя слегка ему приподняться и залиться пятнистым щекам ярким румянцем. Когда Дилюк начал говорить серьезным голосом что-то со слов "А теперь будь добр, выслушай..", становилось страшно. Неужели каким-нибудь образом будет упрекать или говорить о произошедшей глупости? Да ну, он бы не стал так делать. А может и стал бы.. Непредсказуемый человек, лучше его послушать и узнать точно, чего он хочет. Это были всего лишь утешения–от них впрямь становилось легче и сердцебиение прекращало быть таким интенсивным и давящим. Еще пара перекинутых слов, и вновь тишина. Казалось, будто они играют в прерывистые переглядки–каждый из них время от времени смотрит на друг друга, с целью узнать, кто спит, а кто нет. Пять минут такой игры и красноволосый проваливается в сон первее, чем рыжий. Проиграл значит–Аякс улыбается и кладет голову плотнее к его плечам, слушая тихое посапывание. Довольно теплая кожа, рядом с ней впрямь чувствовалось что-то знакомое и до боли родное. Не сдержавшись, юноша утыкается прямо в ключицы, усердно вдыхая запах чужой футболки и кожи. Вот бы высунуть язык и попробовать на вкус его. Великий соблазн, сдержать его сильно сложно. Стоило всего высунуть лишь кончик языка, как уже чувствовался вкус выветренного парфюма и чего-то очень сладкого. Облизнув губы, парнишка стал стремительно расцеловывать его шею, его плечи. Спит крепко, значит, ничего не произойдет.