Неделя на романтику.

Раскаты грома становились более частыми и громкими с каждой минутой, яркие вспышки грозы вместе с ними. Лишь тогда, когда Дилюку пришлось повысить голос, рыжий отдается в захват за плечи, с большой болью наступая на пораненную ногу. Глаза уже не так болели, можно было рассмотреть приближающийся домик уже не размыто. Свалившись на пороге, слава что уже на веранде, что была защищена от дождя, Аякс пододвинулся к периллам и принялся снимать порванный кроссовок, испачканный в крови. Тот же, равнодушный и пустой взгляд красноволосого загонял в чувство вины и некого смущения. —Еще раз, спасибо.–сняв обувь, юноша виноватыми глазами посмотрел в красные.–Если ты тут стоишь только из-за меня, то не стоит, иди в комнату. Промою рану и тоже, возможно, приду. Проводив его взглядом, юноша сел на ступеньки, ведущие к земле. Странная тишина. Куда делись люди, которые недавно заполняли этот домик? Они не волновали, вообще не волновали. Пустым взглядом посмотрев на раненую почти насквозь ступню, Аякс вдруг застыл. Боль чувствовалась лишь только тогда, когда смотришь на то место, а на деле оно не болело вообще. Снова грустные мысли. Лишь бы не привязаться к красноволосому, иначе с этой привязанностью ничего поделать не сможет. Вновь обернувшись за спину, он видит движение в своей комнате–это знакомый перебирал вещи, по всей видимости. Точно. Надо проверить целостность телефона. Хлопая по карманам штанов, ничего похожей формы там не было. Сердце забилось еще чаще, и уже не приятно. Юноша поднялся на ноги и попытался рассмотреть в траве яркий чехол. Ничего. Смысла нет. Это небольшая потеря в материальном плане, но теперь шансы доложить семье о своем положении упали до нуля. Парень плюнул на это и довольно быстрым шагом зашел в комнату за бинтом, что он обязательно клал в сумку при сборах. Опять странный взгляд. Он его буквально преследовал. Кинув взаимный взгляд, было видно, что Дилюку есть что сказать или спросить, но тот видимо отказался от этого. Ладно. Только что перевязав ступню, юноша обул свободные резиновые пляжные тапки и подошел к окну. —Ненавижу это чувство. Куда делись остальные, ты случаем не знаешь?–обернувшись. После ответа Аякс взял яблоко из сумки и ушел обратно на веранду, в тех же мокрых, грязных и подранных ветками вещах. Время близилось к вечеру, но пасмурная погода все не уходила, так и подсказывая, что дожди затянутся на всю ночь, а хуже–на один, или больше, день. Сидеть на ступеньках и искать резкий смысл жизни не было самым интересным занятием, стоило уже подниматься и идти в корпус. Подхватить простуду до кучи в этой ситуации не было бы приятным делом. Схватившись за перегородку, юноша встал на ноги, по привычке оттряхнул задницу, и закрыв за собой старую, скрипучую дверь, направился в общую комнату. Кружку от чая он оставил на ступеньке специально, с опытной целью–посмотреть, сколько чистой, дождевой воды наберется за ночь. На ходу вытирая волосы, юноша что-то тихо пел себе под нос. Эту песню любил его младший брат, просил включать постоянно в машине, да и всегда, когда будет возможность включить музыку. Аккуратно сложил полотенце на батарею, зная о отсутствии тепла. Вещи неприятно липли к коже из-за той прогулочки, стоило их снять. Но с другой стороны–если он сейчас снимет одежду, то будет явно холодно. Отопления тут нет, одеяла тут нет, лишь холод. Бросив взгляд на стену, Аякс видит мокрую насквозь штукатурку. Еще и стены оказались в прямом смысле из картона. Заебись. Не волновали возможные взгляды, Аякс скинул с себя сначала кофту на молнии и водолазку, затем–вытер торс полотенцем, а уже только после этого надел домашнюю футболку, что была явно не по размеру, на парочку больше. Штаны можно было спокойно выжать и получить целое ведро воды, но лучше это сделать на веранде. —И высушить вещи только тогда, когда будет солнце. Но никто не знает, когда оно будет. Дилюк не появлялся на глазах почти два часа–он был занят чтением книги. Было бы такое занятие у рыжего, но, к сожалению, ему пришлось ходить туда‐сюда, изучать корпус, и даже попытаться найти вход в подвал. Обычно это дверцы в полу, неаккуратно закрашенные в цвет этого пола, чаще всего закрытые коврами. Но коврам тут появиться неоткуда, даже в спальнях голая, холодная плитка. Дальше к занятиям...Аякс успел перебрать свои вещи, взятые с собой. Ну, перебрать–выкинуть четверть, другую четверть сложить на тумбочку и кровать, четверть кинуть обратно в сумку, а последней четвертью являлась еда, ей юноша поделился с сожителем, утроив таковой ужин (но, конечно, не всей, ибо еще выживать хер знает сколько). Уже мучаясь от безделья, Тарталья лег на кровать, соседней к кровати красноволосого, и долгое время просто смотрел то на стену и окно, то на читающего товарища. На его лице все те же серьезные эмоции, а может они такие, когда он очень уж занят?.. Ну либо зачитан, как сейчас. Не хотелось ему мешать, но и не было желания сидеть в тишине весь вечер. Увидев, что он убирает книгу на тумбочку, Тарталья вновь повернул голову на щеку, начав говорить. —У меня есть карты. Не хочешь поиграть? Просто так, без ставки. "Прости, но только на раздевание". После ответа оба замолчали, смотря в глаза друг-другу. Что это сейчас было? Неосознанное высказывание, или вполне серьезное предложение? Пытаясь сдержать в себе глупый смешок, Аякс пошел за картами, что лежали на внутренней полочке небольшой тумбочки. Ледяной ветер все так же продувал сквозь неаккуратно заделанные швы, но вот солнце уже упало до конца за кроны деревьев. Снова темнота. Дождь непрерывно стучит по карнизам и тонкой крыше до сих пор, от него никуда не уйти. Сейчас приходили мысли, что в такой обстановке прожить еще пару дней вполне возможно, но главный страх–услышать скрип пола на веранде, а еще хуже–в коридоре, так что лучше всегда проверять, закрыта дверь или нет. Любая кровать тут по ширине являлась даже меньше, чем односпальная, так что рыжий пододвигает к чужой кровати ту соседнюю, на коей он недавно лежал. —Карты правда самые обычные, колода из тридцати шестки штук.–уже усаживаясь, он начал перемешивать их.–Надеюсь что никакой экземпляр не исчез отсюда, а то эта колода прошла сквозь о-о-очень многое... Для того, чтобы удостовериться в целостности, нужно было сосчитать, то есть–замолчать. Аякс человек одинокий, потому и разговорчивый. Людям, кто остались одни, часто когда есть что рассказать, и делают они это везде, где могут–от родных, близких и друзей, до продавцов-консультантов и пассажиров в общественном транспорте. В случае рыжего, предоставилась отличая возможность поболтать с уже не новым знакомым. Карты разложены, было принято решение играть в самого простого дурака–на два игрока партия приходилась быстрая и легкая. Часто юноша в детстве сидел с родителями на даче, и уже когда совсем поздно, мать зажигала подвесные свечи, что заменяли лампы, ставила на стол тарелку с какими-нибудь свежими ягодами, и только потом начинался раунд в дурака. Нередко мальчишка выигрывал, но поддавались ему взрослые или нет–он так и не узнал. Первые на заправленный плед кинуты две шестерки разных мастей, которые красноволосый отбил налегке. На него он же походил десяткой, а потом подкинул даму. Пришлось принять уже две дамы и десятку в свой гарем. Минуты три хватило на то, чтобы на руках Тартальи осталось больше, чем десять карт, пока старший хвастал отсутствием карт на руках. —Как так то, твою мать?!..–это не страх снять футболку, а страх проиграть. Ну на этом и строятся такие игры, не правда ли?–Ладно, правила соблюдаю. Без каких-либо проблем юноша скинул с себя широкую футболку и положил ее рядом. Второй проигрыш подряд. Такого провала перед новым соперником вообще не ожидал. А он неплох в игре. Интересно, он всегда так играет, или в игру с особыми условиями стоило вложить усилия? Под конец второго раунда хотелось уже все бросить и пойти на принцип, но так просто нельзя ведь все бросать, нужно стоять до конца–это звучит почти как девиз жизни Тартальи. Но, вопреки вложенным силам и желаньям, как было сказано вначале, штанам походу уже придется лежать на полу. Остаться в дураках явно стоило редкой улыбки красноволосого. Чуть посмеявшись, юноша садится обратно и уже начинает перемешивать колоду, как товарищ кидает на него одеяло и уходит из комнаты. Чего? Может Аякс сделал чего не то? И выбежал, ничего не сказав, помимо неуслышанных рыжим, помятых и тихих слов. Еще около минуты Аякс сидел в полуобороте и тупо смотрел на закрытую дверь. Стоило ли идти к нему и спросить в чем дело? Или подождать пока он сам придет? Тарталья уже давно вышел из возрастной стадии несознательного ребенка и примерно понял, что вдруг так стало причиной резкого выхода. Он ведь сам предложил такие условия? А может это младший не так все понял. Может это была шутка? Да ну, он говорил это с такой серьезностью. Ладно, стоит одеться и выйти на веранду.