Внешний образ обманчив

Тэйват — мир на костях, по которому разливаются кровавые реки, и в одном из его уголков непоколебимый город Ли Юэ замирает в преддверии пахнущей холодом ночи. Торопливо уплывающие облака окрашиваются в буйствующую палитру заката. Маячившее на горизонте солнце — пылающий величественный гигант — теперь кажется таким маленьким и ничтожным под натиском надвигающихся сумерек. Тени сгущаются над головами редких прохожих, обволакивая широкое небо. Гавань, недавно шумная и живая, теперь уже погружается в глубокий сон. На опустевших улицах уже не слышно разговоров людей, что так спешили по своим делам, детей, игравших во дворах, и лая голодных собак. Лишь многочисленные фонари, освещавшие улицы красивого города Властелина камня, мерцают теплым светом, оставаясь беспокойными среди воцарившегося умиротворения. Столько людей в это время нежатся в мягкой постели и погружаются в сладостную пучину прекрасных сновидений. Люди... Только три одинокие фигуры ползут среди высокой травы, как голодные клещи в поисках жертвы. Уверенно шагая по горным извилистым тропам, куда не сунется ни одно здравомыслящее создание, они вдыхают свежесть холодной ночи, обещающей быть сегодня крайне неспокойной. Одна из фигур — Адепт Сяо — вдруг замедляется и подозрительно щурится на затухающую полосу света у самой земли. Другая — Герой Тэйвата — резко останавливается и чуть не впечатывается носом в его спину. Третья — парящая консерва — плетётся где-то хвостом и тяжело, как галапагосский нелетающий баклан, пытается эквилибрировать в пространстве. Весёлая компания замирает на склоне, и Якса молча указывает на тонкую грань небосвода, вспыхивающую цветом киновари, и в его цитриновых глазах отражаются алеющие облака, а вместе с ними — проблеск беспокойства. Позади слышится удивленный возглас Паймон, которая доэквилибрировала и теперь виснет с открытым ртом, наблюдая всполохи багряного пламени в лучах уходящего солнца. Итэр тоже всматривается в бушующее небо, и глаза его сверкают задумчивостью. Кажется, один Сяо взволнован и понимает всю опасность ситуации. — Мрачно, — заключает он, отворачиваясь от последних лучей. Удручённые, те медленно гаснут, так и не погладив напоследок его лицо, — будьте внимательны. Неизвестно, какая тьма ожидает впереди. Итэр и Паймон делают вид, что внимают его словам, активно кивая. Последней предостережения не нужны, она ретируется, как только в радиусе пяти километров задрыгается беснующийся хиличурл, а вот первому... С ним особенный случай. У Великого Героя Тэйвата стальной иммунитет на любые предостережения об опасности, и исправить это не в компетенции Адепта. Он уже даже не надеется воззвать его к голосу разума. Время показало, что у скитальцев по мирам рано или поздно мозг остаётся в одном измерении, а тело своё путешествие продолжает уже самостоятельно... Сяо вздрагивает от потока горячего воздуха, обдавшего открытые лопатки. Итэр чуть ли не прижимается к нему со спины, грея напряжённые мышцы, и определённо знает, какой оказывает эффект. Тело передёргивается от волны мурашек, но это отвлекает от неутешительных мыслей, пусть и на короткое мгновение. — Идём? — шепчет ему в ухо Итэр, едва не касаясь губами мочки, и Сяо, поборов внезапную слабость, отвечает уверенным шагом вперёд. Непокорная горная тропа извивается, словно змея, то расширяясь до размеров надутого слайм, то становясь узкой, как поле зрения пустынника. К тому же воздух, наполненный влагой, словно тяжелеет с каждым пройденным метром. Трое чувствуют одно и то же — спёртый запах смерти. Тропа, будто тоже вдыхая его, от страха сужается всё больше и отказывается расползаться по этой подозрительной местности, и когда начинает казаться, что она в конечном счёте просто схлопнется, посреди скал неожиданно открывается загадочная поляна. Загадочная потому, что ни травинки на ней не растёт, а сомнительного вида почва тянется к зияющей в камнях чёрной дыре. Стоит приблизиться, как пещера угрожающе темнеет и пышит на путников своим зловонным дыханием. Паймон съёживается, готовясь к стратегическому отступлению, а Итэр вырывается вперёд и старается не кривиться в отвращении, слушая неприличные чавкающие звуки, которая издаёт влажная земля под ним. Путешественник спотыкается обо что-то, опускает взгляд и всё-таки морщится, но вместе с отвращением в груди просыпается нездоровый интерес искателя приключений. В грязи, смешанной с кровью, в неестественно скрученной позе валяется испустивший дух хиличурл. Итэр, игнорируя хлюпающую склизкую субстанцию под ногами и не самый приятный аромат, опускается на корточки и протягивает руку. Кончики пальцев замирают в паре сантиметров от костяной маски, а затем опускаются на шею. Ожидаемо, никаких признаков жизни, однако эта смерть... Такая странная. Ни ран, ни следов от удушья, лишь эта поза и мёртвое, ещё свежее тело. Будто у него была жаркая ночка, а сейчас он просто дрыхнет без задних ног. Удивительно... — И-итэр! Что ты там разглядываешь?! — тоненький голосок спутницы прорывается сквозь застеленное думами сознание, — П-паймон тут не по себе! Давай вернёмся! Итэр не удостаивает её вниманием, слишком увлечённый хиличурлом рядом с собой. Консерва так и остаётся висеть в воздухе, не решаясь сдвинуться ни взад, ни вперёд. Тем временем Сяо, второй искатель приключений, неслышно подходит ближе. Краем глаза Путешественник улавливает блеск начищенного древка Нефритового коршуна, готовящегося в любой момент обнажить когти и замарать себя в крови. — Тьма убила их, — подаёт голос Адепт и очерчивает наконечником копья поле битвы перед входом в пещеру, и теперь Путешественник открывает глаза на картину в целом. Недалеко от его хиличурла лежат десятки таких же тел. Все скручены, будто умирали в страшной агонии, будто нечто свирепое рвало их изнутри. Якса отрешённо продолжает: — то, с чем ты столкнёшься, может нанести непоправимый вред и... — Сяо, — Итэр останавливает начавшуюся было лекцию о вреде тьмы и того, что ему, якобы смертному, вообще лучше было бы не соваться в самое пекло, а спать себе спокойно в кровати. Путешественник встаёт и поворачивается к нему с сокрушающим спокойствием на лице, выдерживая испытывающий взгляд Охотника на демонов, — я всё знаю. Я уверен в своём решении. Итэр буквально кожей ощущает, как Сяо пытается подавить рвущийся наружу вздох обречённости. Он качает головой, но не решается продолжить дискуссию, хотя ему очень хотелось бы отправить отважного Героя Тэйвата куда-нибудь, желательно подальше отсюда. Вместо этого он подходит к пещере, которая приветствует его новым порывом несладкого аромата разложения. — Ладно, вы там это... Удачи, а Паймон будет контролировать обстановку снаружи, — и стоит им отвернуться, как верный компаньон исчезает, рассыпаясь тысячью серебряных звёзд. Итэр этого даже не замечает. Что-то необъяснимое влечёт его на глубину этой пещеры, и он, ведомый странным чувством, ступает в длинный тоннель первым, не обращая внимания на оклик Сяо. Путешественник ступает в лужу крови и непонятной слизи и чуть не поскальзывается, но подоспевший Адепт вовремя хватает его под локоть. — Не уходи без меня, — его строгий тон на мгновение позволяет прийти в себя, и Путешественник заторможенно мычит в знак согласия. — Просто... Меня будто что-то тянет туда. Сяо не меняется в лице. Кажется, для него это не новость. — Демоны. Они везде, где происходят утечки тьмы. Не позволяй им завладеть тобой. То ли от его слов, то ли из-за опустившейся ночи по коже неприятно пробегается мороз. Тело обдаёт почти могильным холодом, пробирая до самых костей, и Итэр чувствует, как хватка на локте усиливается. Ветер не приносит свежести, лишь сильнее забивает в нос трупный запах, от которого желудок грозит вернуть всё съеденное днём. Пробираясь по узкому тоннелю, Путешественник старается не слишком зацикливаться на окружающей обстановке. По каменным стенам тянутся свисающие сгустки чего-то, отдалённо напоминающего размазанные слаймы, под ногами хлюпает жижа из крови и грязи. В потоке этой субстанции мелькает чья-то рука... Смрад сжимает лёгкие, скручивает воздух в тяжёлые воздушные массы, встающие поперек носовой полости, но два бывалых солдата идут ему напролом. Тоннель будто жалеет смертников, не хочет пускать их на самое дно, сдавливая проход каменными стенами, а позади так заманчиво сверкает луна... Но ни один из них не оборачивается, продолжая на ощупь пробираться в темноте. В какой-то момент Итэр всё-таки поскальзывается и на рефлексах хватается за ближайший объект — Сяо, — утаскивая его за собой. Адепт пытается балансировать, стараясь одновременно ткнуть копьё в стену, но покрытые прочным слоем слизи камни агрессивно отталкивают Нефритовый коршун, и смертники весело, а, главное, быстро оказываются внизу. Тоннель брезгливо выплёвывает их на открытое, неожиданно освещённое пространство. В потолке виднеется щель, из которой пробивается упорный лунный свет и ночной воздух, разбавляя мрачность и затхлость помещения. Итэр приземляется ровно на экватор и морщится, потирая ушибленный копчик. Сяо успевает принять вертикальное положение раньше, чем то же самое происходит с ним. Он щурится, сверкая кошачьими глазами в полумраке, и водит носом в противоположную сторону. — Чувствуешь? — Да, это было больно... — Итэр кряхтит и поднимается на ноги. Каменный пол холодный и липкий, и Путешественник передёргивается, даже не задумываясь, материализуя в ладони меч. Пальцы обхватывают привычную рукоять, и на душе становится чуть спокойнее. Когда ритуал соблюдён, он прослеживает за взглядом Адепта и непроизвольно сжимает эфес крепче. В той стороне, из наполовину разрушенного прохода клубнями валится чёрная жирная дымка. Вальяжно ползая по полу, она просачивается сквозь щели в камнях и поднимается выше, желая выскользнуть через щель на поверхность. Но ей не хватает сил, и она, будто впрямь живая, огорчённо склоняется к камням, но тут же задирает импровизированную голову, не теряя надежды ощутить сладкий вкус свободы. Сяо бросает на дымчатое создание презрительный взгляд и подытоживает: — Нельзя позволить тьме выйти. Нужно найти её источник раньше, чем она вырвется. Итэр, посчитав, сколько раз за эти пару часов он сказал «тьма», уверенно кивает. Дело и впрямь важное. Но, прежде чем рубить мечом воздух, он неуверенно уточняет: — А как мы его будем искать? Сяо дёргает плечом, мол, не чеши языком, по пути разберёмся. По классике жанра, в этот момент из прохода, как пробка из бутылки, выскакивает вооруженный дубинкой хиличурл. Монстр несётся как бешеный, в экстазе размахивая деревяшкой. Его тело окутывает жадная дымка и поглощает, медленно, по капле выпивая жизненные соки. Её призрачные зубы впиваются в горячую плоть существа, и то разгоняется пуще прежнего, будто ему под хвост попала вожжа. Хиличурл совершает рывок в сторону мирного Адепта, и тот в мгновение ока выбрасывает переднюю ногу и отточенным движением выносит копьё вперёд. Остриё колит быстро и беспощадно, пронзая ткань с влажным омерзительным хрустом. Сяо вырывает копьё из объятий плоти, и тело безвольной куклой падает вниз. По каменному полу льётся чёрная жидкость, смешиваясь со слизью, и Путешественник невольно отступает назад, уходя от плывущей к его ногам подозрительной массы. Сяо, поворачивая копьё остриём вверх, будничным тоном поясняет: — Осквернённый. Их плоть и кровь становятся чёрными по мере того, сколько тьмы они поглощают. В конце их всех настигает агония. — Понятно, — Итэр наклоняется, рассматривая откинувшегося хиличурла и кровоточащую дыру в брюшной полости. Никак не может налюбоваться трупами монстров. Крайне возбуждающее зрелище. Потрогав, понюхав и полизав, он с озабоченным видом спрашивает: — Итак. А план у нас есть? Сяо дёргает вторым плечом. — Оттуда тянется скверна, — ну, хоть не тьма. Адепт тыкает остриём в загадочный проход, всё никак не дающий ему покоя, — возможно, именно там находится источник. — Как мы поймём, что это именно он? Расправив плечи, Сяо отрезает: — Я пойму. И погружается во мрак. Закатив глаза, Итэр следует за ним, перепрыгивая через зловонную лужу, и чернота смыкается над его головой плотным куполом. Скрытый дымкой пролом враждебно направляет на них острые камни, но смертники, как рыбы в воде, ловко проскальзывают между ними. Может, не такие они и смертники. По крайней мере, так кажется, но чем дальше они пробираются, тем обманчивее становится это ощущение. В следующем зале пещеры к запаху разложения добавляется парфюм из свежей крови, а ноги вязнут в чём-то липком, как в болоте. Итэр отрешённо отмечает факт, что кого-то тут зарезали совсем недавно. Он прикладывает руку к носу, тяжело и глубоко вдыхая и сдерживаясь от подступающего к горлу кашля. Железы не выдерживают, милостиво смачивая роговицу слезами. Взор затмевается, а в пещере и так хоть глаз выколи. Ни шиша не видно, и как тут ещё что-то искать? Итэр смахивает раздражающую влагу и вытягивает ладонь, растопыривая пальцы, и воздух разряжают звенящие фиолетовые искры. Лёгкое гудение, и на руке вспыхивает светящийся лиловый шар, позволяя разглядеть пещерные апартаменты. От зрелища за шкирку течёт холодный пот. Каменного пола не видно — он весь залит кровью, а в ней по частям бултыхаются филигранно покромсанные тела. Оторванные, непонятно чьи конечности бесцельно плавают в большой кровавой луже, то показываясь на поверхности, то застенчиво прячась вниз. Итэр выравнивает дрожащую на кончиках пальцев электрическую сферу и направляет фиолетовое свечение под ноги. Заряженная новыми частицами, она с радостью показывает ему плавающую затылком вниз голову... Человека. Лица не разобрать, слишком изуродовано, но по ошмёткам уныло качающейся в крови одежды он понимает, что это очередной «похититель сокровищ», который пытался отыскать клад, а нашёл свою смерть. Итэр прокашливается и чуть хрипло спрашивает: — Это тоже... сделала тьма? Сяо едва качает головой и напряжённо произносит: — Нет, это другое... Будь настороже. Путешественник кивает и, потеряв интерес к болтающейся голове, перешагивает через неё. Человеческому трупу не удаётся завлечь его. Куда больше Героя Тэйвата соблазняют рассечённые пополам маги Бездны, купающиеся неподалёку. — Хм, — Путешественник, не обращая внимания на измазанные сапоги, шагает глубже и склоняется над трупом. — Итэр? — Сяо сжимает древко копья и напряжённо выдвигает руку вперёд, готовясь обороняться от невидимых врагов, — не лезь. Там может быть опасно. — Да-да... — Путешественник почти бережно подцепляет маску с более-менее уцелевшего тела и срывает. На него мёртвыми, подёрнутыми пеленой глазами смотрит синее мурло убитого мага, и оно кажется ему каким-то до боли знакомым... — Что у тебя? — Итэр вздрагивает от того, как близко раздаётся его голос. Сяо стоит позади и пилит между лопаток бесстрастным взглядом. Мысленно вдохнув и выдохнув, Путешественник решает поделиться догадкой: — Ты знаешь, прозвучит дико, но мне кажется, что я где-то видел его. Адепт пару секунд стоит, переваривая информацию, и спокойно произносит: — Одно лицо на всех... Но да, ты мог его видеть. Итэр задумчиво жуёт губу, пронзая мёртвого внимательным взглядом, будто от этого он оживёт и восполнит картину воспоминаний. Убедившись, что этого не произойдёт, он отворачивается от трупа, делая непринуждённое лицо, а сам незаметно убирает маску в удобный карман широких штанов. — Ладно, идём дальше. Сяо ещё смотрит ему в спину недоверчивым взглядом, но Путешественник уже хлюпает сапогами впереди, освещая себе путь. — Прежде чем я отчалю в Энканомию завтра, хочу всё проверить, — отрешённо произносит Итэр, и Адепт только кивает, подавляя зарождающуюся в душе тоску, но следующие слова быстро добивают её: — а то вдруг мой милый Сяо ещё поранится, пока меня не будет. Якса шумно втягивает воздух и тут же жалеет об этом, заходясь в кашле. Итэр хитро улыбается, прищуриваясь, и он только качает головой, бормоча под нос базированное: «никакого уважения к Адептам». Путешественник отпускает тихий смешок, который мелодичным звоном отдаёт в каменных стенах и проникает куда-то в центр мозга, бросая в холод всё существо. Сяо покрывается липкими мурашками от абсурдности и дикости ситуации. Они стоят в пещере, полной трупов, утопая ступнями в чужой крови, и беззаботно кидаются друг в друга шуточками... Этот прогнивший мир точно летит в бездну, а Сяо вместе с ним. Отталкивая носками сапог плавающие куски плоти, Итэр продвигается дальше, к другому концу пещеры, и Якса чувствует, как грудную клетку сдавливает восходящая из глубин тревога. Здесь слишком тихо... Подозрительно тихо. Путешественник направляет сферу на противоположный «берег» и медленно ступает к нему, уводя спасительный круг фиолетового света, и Сяо ёжится, не желая признавать, что среди выпученных глаз, которые будто пытаются рассмотреть его мёртвыми зрачками, оставаться в темноте неуютно даже ему. — Итэр, стой, — Адепт почти бегом настигает его, подгоняемый плохим предчувствием и липким страхом. На очередном метре под ногой что-то возмущённо булькает, и он пытается не представлять себе какой-то определенный объект. — М? — безучастно отзывается Путешественник, судя по всему, донельзя очарованный открывающимися видами. — Осторожнее, — лишь произносит Сяо, и Итэр как обычно активно кивает. Продолжая исследования, он вытягивает руку вперёд, и электрический шар вдруг засыпает пространство искрами. В фиолетовых отблесках отражаются проржавевшие клешни, заинтересованно выглядывающие из кровавой лужи. Сяо не успевает ни сообразить, ни среагировать, когда игривый заряд срывается с руки Итэра в темноту и вспыхивает ярким лиловым огнём, застилающим глаза белой пеленой, прежде чем дымка жадно проглатывает его. Сквозь шум стучащей в висках крови и звёзд перед глазами Адепт чувствует тёплую ладонь на предплечье, а затем ударная волна с силой отбрасывает его в стену. Тупая боль ломит тело, расползаясь по спине подобно муравьям, и Сяо на миг кажется, что все его позвонки рассыпаются в пыль. Крик со стороны врывается в сознание, словно поток холодной воды, и тонет в душераздирающем скрежете металла. Мозг будто прошивает пуля. Оглушающий звон набатом стучит в черепной коробке, и Якса сквозь пелену разлепляет веки. Голова тяжёлая, едва соображающая, но пальцы рефлекторно нащупывают конец древка недалеко улетевшего Нефритового коршуна. В чувство приводит недвусмысленно летящий сверху булыжник. Сяо вскакивает на ноги быстрее, чем успевает подумать о последствиях, и уворачивается, прочертив копьём кривую линию. Камень плюхается в лужу, разбрызгивая алые капли. В тот же миг рядом оказывается Итэр, уходящий из-под атаки железной клешни. «Рука» проскальзывает мимо и с размаху бьёт о стену. От грохота закладывает уши, а земля на мгновение уходит из-под ног. Пещера шатается и жалобно стонет, осыпая незваных гостей камнями. — Руинный охотник, — свистяще выдыхает Итэр, пока механическая туша лениво выползает из своего укрытия, занимая собой, как минимум, половину пространства. Чёрная дымка вокруг него расступается, и теперь смертники могут любоваться железным колобком с четырьмя руками. Восставшая от сна химера металлосборщика поворачивает к ним свой единственный огненно-жёлтый глаз и наводит фокус на потенциальных мародёров. — Мне не нравится этот взгляд... — констатирует Итэр и незаметно для самого себя перетекает в обороняющуюся позицию, выставляя перед собой меч. Сяо согласно перехватывает копьё чуть выше пояса. Наконечник Нефритового коршуна хищно прицеливается в сторону охотника, пока тот поднимается к потолку, тараня лезвиями стены. Пещера злобно рычит и кидается в него камнями, но они благополучно отскакивают от металлического шарабана в сторону менее защищённых смертников. — Да нас тут завалит раньше, чем эта груда металлолома успеет прицелиться, — раздражённо шипит Итэр, увиливая от очередного булыжника, выбравшего мишенью его правое колено. Сяо хмыкает где-то позади: — Я бы не был так уверен... — Прицелиться успеет? — Путешественник задирает голову, и огненный глаз заигрывающе вспыхивает ему в ответ. Герой Тэйвата удовлетворённо скалится, сжимая меч до посинения, и электрические искры встают на дыбы, зайчиками прыгая вокруг клинка, — ну, я тебе сейчас... Сяо, я думаю, ему нужна «перезарядка». Адепт поворачивается к нему и, уловив ход мыслей, только дёргает плечом, мол, шиш с тобой, дерзай, а сам делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Лопатки сводит в напряжении, тело, как сжатая пружина, а воздух вокруг сгущается, закручиваясь в смертельную воронку. Железный колобок беснуется, со скрежетом вынимая лезвие, и рвётся наперерез яростной стихии, поднимая руку на Сяо. Итэр преграждает ему путь, со свистом рассекая мечом воздух, и фиолетовые вспышки разрезают помещение на части, заставляя пространство напряжённо вибрировать. Якса задерживает дыхание, глядя на заряженное месиво под ногами в ожидании жгучего удара, но искры играючи огибают его и ускользают в сторону врага. Он сжимает руку в кулак, и воронка закручивается быстрее, волнуя застывшую гладь и унося с собой останки убитых, подсвеченные вспышками молний. Они ударяют синхронно. Порыв ветра швыряет руинного охотника в стену, сбивая прицел, и тот дёргается в электрических конвульсиях, мигая сердито пылающим глазом. Махина сползает вниз, и новая порция пещерного гнева обрушивается сверху. Сяо только успевает вцепиться в руку Итэра, дёргая его назад, от каменного града. Руинный охотник стонет, как гнущаяся железка. Ему требуется несколько секунд, чтобы оклематься, и он, издавая системные звуки, вновь поднимается в воздух. Чёрная дымка облаком вываливается из пробоины на его боку. Робот обиженно гудит и закручивает заострённый конец руки спиралью, готовясь нанести следующий удар. — Видишь? — спрашивает Сяо, затащив Итэра за большой камень, который сначала их чуть не прибил. — Считаешь, в нём находится источник? Дымка, будто подтверждая, выхлопом вырывается из металлических внутренностей и опускается вниз, обвивая тела плавающих магов Бездны. — Ты глянь на неё, что творит, — Итэр цокает языком и обеспокоенно уточняет, — она же не сможет их оживить? Сяо хмурится и, чуть замявшись, отвечает: — Оживить — нет, а вот пробудить их злость... Его речь прерывает удар, от которого крупная дрожь пробивает всю пещеру. Оставленная лезвием филигранная линия, куда уже просачивается мутная жижа, мелкими трещинами испещряет пол. Не желая ждать, когда руинный охотник доберётся до них, герои покидают укрытие, и оглушающий удар приходится на камень, раскалывая его пополам. Итэру кажется, что он чувствует, как от грохота в черепной коробке подпрыгивают мозги и в панике бьются о стенки. Сяо без раздумий кувыркается и пролетает мимо охотника, хищной птицей наворачивая круги. Механическая рука тянется за ним, а огненный глаз пищит, пытаясь зафиксировать цель, но Адепт плавным движением ускользает. Руинный охотник увлекается Яксой, и Путешественник удачно заходит с другой стороны, сжимая в ладони приятно вибрирующий меч. Клинок нагревается, искрится, осыпая камни короткими вспышками, и тепло от бурлящей внутри силы разливается в груди, разгоняемое электрическими зарядами. Руинный охотник лишь на миг оборачивается, и тут же его глаз облепляет зелёный туман. Слуха Итэра касается сдавленный хрип, и над железной тушей взмывает Адепт, уже закрыв лицо рогатой маской. За его спиной, как крылья, расправляется призрачная изумрудная вуаль. Сверкающий в фиолетовом отблеске Нефритовый коршун убийственно наставляет острый «клюв» на добычу, взывая принять судьбу, но она внезапно выражает несогласие. Ослеплённый охотник, издав кровожадный системный звук, дёргает рукой в сторону Яксы, но подскочивший Итэр с разворота вонзает меч в сгиб железного локтя. Вопреки, клинок входит плавно, как в мягкую ткань плоти, и края её плавятся под напором впитавшей энергию стали. Одновременно Сяо закручивается в воздухе и наносит сокрушительный удар в падении на макушку руинного охотника, оставляя в ней зиять чёткий укол от копья. С силой провернув, Итэр резко выдёргивает меч, и отделённая от тела рука с унылым завыванием падает на пол. Сяо спрыгивает с временно неактивного колобка и успевает дать дёру прежде, чем накренившаяся туша мстительно придавливает его. Удара не избежать, и несчастная пещера в который раз содрогается от ужаса и со страху роняет ещё парочку камней. Задрав голову, Итэр одаривает рушащийся потолок скептическим взглядом. Булыжники валятся сверху, а чёрная дымка заполоняет всё вокруг, лишая обзора. Сяо трогает его за плечо и хрипит. Голос, будто чужой, веет холодом металла: — Нужно уходить. Итэр отрицательно качает головой: — Источник. Мы не уничтожили его, — если бы не маска, он бы поймал взгляд Адепта, в котором уважение и страх соперничают друг с другом. Все эмоции адресованы ему. Боится Сяо не за себя, но Путешественник спешит успокоить: — у меня есть идея. Ободряющая улыбка сияет на его лице, и чёрная дымка брезгливо отшатывается, уплывая к выходу из зала. Итэр понимает: времени не так много, и срывается с места, чувствуя спиной обеспокоенный взгляд. Кровь кипит, внутри неистово клокочут электрические заряды, но он подавляет их. Ажиотаж стихает, и сила плавно меняется, становясь спокойнее, твёрже. Итэр разгоняется, отталкиваясь от пола, и дрожь под ногами ощущается особенно остро. Все чувства сосредотачиваются на холодной земле. Глаза застилает дымка, но Путешественник безошибочно цепляется за выступ в стене. Пещера благоволит отголоскам силы Властелина камня, но не перестаёт трястись и сыпаться. Итэр перепрыгивает на длинный выступ повыше и втыкает меч в ползущую по стене трещину, срываясь на бег и молясь, чтобы шаткая конструкция не ушла из-под ног. Слух режет скрежет — там, где прочертило лезвие, вырастают переливающиеся золотом шипы. Путешественник резко отталкивается, кувыркнувшись в воздухе, и периферическим зрением наблюдает, как Сяо бросает копьё в глаз начинающего функционировать охотника. Искры разлетаются от замыкания, и робот снова рушится на землю, но падающие камни не дают Адепту приблизиться, оттесняя его. Шипы вырастают моментально, подпирают потолок и вонзаются в противоположную стену, создавая над головой подобие крыши. Сяо пользуется моментом и вырывается вперёд, создавая яростный поток ветра. Стихия с изумрудным проблеском подхватывает Итэра, и тот, приземлившись на ноги, с силой ударяет ладонью по полу. Золотая пыль разлетается в стороны, мелкие камни подпрыгивают на трясущейся земле, и шипы выползают из образовавшихся трещин до самого потолка, подпирая шаткое сооружение. Путешественник украдкой выдыхает и, потирая ноющую руку, устремляется вслед за Сяо. Тот, не теряя времени, окончательно лишает руинного охотника единственного глаза и уже шарится в его внутренностях. Тело Адепта утопает во вьющейся дымке. Она ластится, окружает, пытаясь вцепиться, но он даёт ей отпор. Хрипы из-под маски становятся всё отчётливее, переходя в удушающий кашель. Сяо до посинения сжимает древко копья и вгоняет наконечник вглубь. Раздаётся победный щелчок. Якса выныривает из металлического «живота» и разжимает ладонь. В пальцах блекло переливается ядро руинного охотника. Коричневая железка — главный возбудитель геморроя и клубящейся смертельно опасной дымки — возмущённо жужжит, чувствуя себя оплёванной. Из-под маски хрипит безэмоциональный голос Сяо: — Я уничтожу ядро. Отойди. Итэр повинуется, и причина суеты оказывается лежащей на камнях. Адепт сжимает двумя руками Нефритовый коршун, направляя наконечник вниз, и тот отзывается усиливающимся сиянием. Где-то вдали булькает лужа. Путешественник оборачивается и взволнованно поджимает губы. Защита в виде волшебных шипов не выдерживает, потолок и стены начинают заново осыпаться. Ноющую руку от кисти к предплечью простреливает вспышка боли, стоит только подумать о том, чтобы повторить трюк. Оно и не требуется. Зелёный свет заливает пространство, и Сяо выверенным движением вонзает остриё в ядро. Хруст сражает чёрную дымку, и та, бледнея, из последних сил взвивается кверху и тут же поражённо прижимается к земле. Опустив копьё, Адепт с блаженным вздохом срывает демоническую маску. На показавшемся измученном лице из носа к губам течёт тоненькая струйка крови. Итэр подскакивает в тот же миг, здоровой рукой обнимая за талию и прижимая к себе. Безвольно качнувшись, Сяо опирается о представленное плечо, обдавая шею тяжёлым дыханием. Сверху на них угрожающе трещит, и новый камень предупреждающе разбивается неподалёку. — Самоё время сматываться, — констатирует Итэр, и Адепт согласно мычит. В воздухе мерцает уже знакомая изумрудная вуаль. Она укрывает их с головой в своих призрачных объятиях, и мир за её пределами размывается в одну сплошную тёмную полосу. Сознание затмевается, и уставшее бренное тело перестаёт ощущаться, становясь таким лёгким и невесомым. Исчезают мысли, и наступает блаженная пустота... Правда, недолгая. Звуки и ощущения врываются в мутное сознание неудержимым потоком, и мир первые секунды кружится перед глазами. Итэр мотает головой, силясь прийти в себя, и пелена постепенно спадает, а под ногами вырастает деревянный балкон постоялого двора «Ваншу». Свежий воздух на мгновение дезориентирует. От счастья Путешественник забывает, как дышать и, опомнившись, глубоко вдыхает, радуясь тому, как он наполняет лёгкие. Порыв холодного ночного ветра колышет листья деревьев, налетает на Итэра, поднимая выбившиеся светлые пряди, и запускает тысячи мерзких мурашек по коже. — Не стой. Идём в комнату, — изнемождённый голос доносится откуда-то из-за спины. Не нуждаясь в ответе, Сяо первым ковыляет в коридор по направлению к двери. Снимает с пояса ключ и тыкает в замочную скважину, но тот неожиданно упирается в тупик, не сдвинувшись ни на миллиметр. Якса озадаченно хмурится, вынимая стержень. Итэр подходит с таким же выражением лица и, бросив настороженный взгляд, дёргает за ручку. Дверь приветственно скрипит, впуская блудных хозяев внутрь, а там... Как будто Барбатос под куражом пролетел. Кавардак, вещи все разбросаны, простынь скомкана и вытирает пол, на столе покоятся тарелки с недоеденным тофу, а посреди всей бесовщины на половицах храпит Паймон. Сяо смеривает это безобразие непроницаемым взглядом и опускает напряжённые плечи. Нервную атмосферу рассеивает наигранный вздох Итэра, пускающегося в причитания: — Бедная! Она так за нас волновалась, что от переизбытка чувств свалилась в обморок! — И вещи от волнения разбросала. Нервы заела миндальным тофу. Сяо скрещивает руки на груди, обдавая консерву презрительным взглядом, но та благополучно игнорирует его, распластавшись в объятиях Морфея. Итэр сокрушённо качает головой, всплёскивает руками, позабыв о боли, и тут же корчится от подставного напоминания. Уставшая конечность требует отдыха, доставая нытьём до самых костей. Герой Тэйвата с отчаянием рассматривает как некстати сформировавшийся беспорядок, но Сяо спешит его успокоить. Пальцами он выделывает одному ему известный пас, и материализованный порыв ветра сдувает стелящееся по полу шмотьё вместе с Паймон в неизвестном направлении. Путь свободен, а разбирать завал будет уже кто-то другой... Сяо подталкивает болезненного героя к кровати, и тот после рекомендаций и настоятельного пинка всё равно не ложится. С озабоченным лицом Итэр спешит расставить всё по местам и помыть, наконец-то, тарелки, заодно проверить отсутствие горячей воды. Проснувшаяся от шороха Паймон не одобряет его эстетических порывов. Выкатываясь из кучи вещей, она трёт зеньки и сонно озирается по сторонам. А проморгавшись, выдаёт безапелляционное: — А вы что тут делаете?.. Не ожидавший такой наглости Адепт давится собственноручно созданной воздушной массой, но на помощь приходит Итэр. Его приглушённый, но от того не менее насмешливый голос раздаётся из-за ширмы: — А ты ждала кого-то другого? — Что?.. Нет! — застигнутая врасплох консерва начинает суетиться, — Паймон не это имела в виду! — Угу, мы так и поняли... Итэр вздыхает, уже минуты две безуспешно гипнотизируя кран. Одна единственная капля лениво вытекает из трубы, поддавшись очарованию его красивых глаз, и раздосадованно бьёт дно деревянного таза. Ну, зато он убедился в отсутствие не только горячей, но и вообще любой воды... Оплёванный Итэр без особой надежды заглядывает в бочку с экстренным запасом, и — о, чудо! — она оказывается полной. Вода, конечно, ледяная, холоднее сложно придумать, но ею, во всяком случае, можно пользоваться. Уже обрадованный Итэр переливает часть в котёл и ставит греться на раскалённую каменную печь, закрывая изворотливые языки пламени чугунной крышкой. Те ненасытно трещат, палят жаром, и холодная комната пропитывается их теплом. Уставший Герой Тэйвата скидывает обувь и падает на пол, следуя примеру Паймон. Когда-то успевший переодеться Сяо теперь хмуро смотрит на него сверху, скрестив руки, и неожиданно для самого себя спрашивает: — Тебе обязательно ехать завтра? Путешественник раскрывает подёрнутые пеленой сна глаза в немом вопросе, и Якса тут же жалеет, что вообще поднял эту тему. И пока он переживает душевные метания, Итэр судорожно пытается обработать текст поступившей информации и заставить свой закатывающийся мозг посылать электрические импульсы. Так, куда он там хотел ехать? Не в Ригу, вроде бы, а там кто его знает... А! То-очно... Сяо и Паймон одновременно вздрагивают от протяжного страдальческого стона и обеспокоенно кидаются к Итэру, но тот только лениво отмахивается и падает обратно на пол. — Не ехать... Плыть мне надо... В Инадзуму, — зевает, прикрывая рот рукой, — Кокоми просила моей помощи. Паймон активно кивает и подключается к беседе: — Будем под землю спускаться! Ухх, Паймон боится! Там ведь эти страшные, как их... Аждахи фиолетовые, только маленькие. Драконы, в общем, — сталкиваясь с непонимающим взглядом Сяо, она поясняет... — ну, то есть, собаки. Глаза Адепта от замешательства меняют цвет на уничтожительно-осуждающий: — Ты смеешь сравнивать Аждаху, бывшего союзника Гео Архонта с собакой? — Нет-нет-нет!!! — Паймон мотает головой и руками так быстро, что чуть не падает на дрожащего в конвульсиях Итэра, сдерживающего приступ истерики, — Паймон лишь хотела сказать, что они как динозавры, но только собаки, — консерва чешет затылок, чувствуя где-то промах, — ну, они не только фиолетовые, ещё белые есть. Стреляют такими комочками чёрными и сосульками, — она экспрессивно машет руками, силясь показать размеры чего-то, сама не знает, чего... Сяо смотрит на неё бессодержательными глазами, склоняет голову набок и молча ожидает продолжения. — Ну, как тебе объяснить... Итэр! Уже оправившись после истерического припадка, Путешественник спокойно произносит: — Вишапы глубин, — стоит двум золотым словам сорваться с уст, как затуманенный взгляд цитриновых глаз проясняется, и Адепт осмысленно кивает: — Видел их в Разломе. Будьте бдительны, они действительно опасны. — Вот-вот! — подхватывает радостная Паймон. После её возгласа повисает подозрительная пауза со скрытым подвохом, и Итэр, уже задумавший дрыхнуть на полу, вдруг как ужаленный подскакивает и отчаянно вскрикивает: — Вода! Выкипела там уже, зараза... — он подбегает к печи, срывает с камней котёл, радуясь перчаткам на руках и спасшей его нелюбви переодеваться немытым, иначе к боли от ушиба добавились бы ещё и ожоги. К счастью, вода в большинстве своём покорно осталась на месте, зато теперь таким кипятком можно хоть всю бочку разбавлять, чем и спешит заняться Итэр. Искупавшись и окунув протестующего Сяо с головой в пену, полностью удовлетворённый Герой Тэйвата в чистой одежде растягивается по новым белоснежным простыням. Надо отдать Верр Голдет должное, она знает толк в обустройстве хорошего спального места... Рядом с ним уютным калачиком сжимается Паймон, и минуты не проходит, как этот компактный клубочек постепенно раскручивается и занимает уже полноценную половину кровати. Как раз в этот момент из-за ширмы показывается мокрый Адепт. — Ну, наконец-то! Я уж думал, ты там утонул, и мне пора обрадовать Ху Тао покупкой гроба. Сяо испытывающе впивается в него глазами и раздражённо шмыгает носом, всё ещё чувствуя фантомные мыльные пузыри по всему лицу, а Итэр, напротив, щурится довольно, оглаживая ласковым взглядом скулы, проходясь по влажным, взлохмаченным волосам, и Адепт первым разрывает зрительный контакт. Путешественник сдвигается к середине, бесцеремонно оттесняя Паймон к краю, что, словом, никак не прерывает её младенческий сон, и стоит Сяо опрометчиво шагнуть ближе, как он хватает его за руку, дёргая на себя. Разморённый Адепт теряет равновесие и, предприняв неудачную попытку зацепиться за колонну с балдахином, наваливается на Итэра. Сяо недовольно шикает, стукаясь о сухое тело. Кости трещат, будто ему уже три тысячи лет. А ему всего-то две с небольшим! Якса изворачивается змеёй, пока сильные руки надёжно пришпиливают его, и с губ Путешественника срывается тихий задорный смешок. Сяо дёргается и замирает, когда тёплые губы прижимаются к мокрой щеке. Итэр мягко скользит ниже, ловит скатывающуюся с волос каплю, и выдыхает горячий воздух, согревая холодную кожу. Адепт съёживается от ползущих по телу мурашек и увиливает от прикосновений, умостив голову на груди. Размеренный ритм сердца успокаивает, в печи тлеют последние угли, и тишина, прерываемая ровным дыханием, наползает на Ли Юэ. И это ощущение слишком иллюзорно для неугомонного Тэйвата, с самого своего зарождения не знающего покоя. Сяо чувствует, как на фоне буйствующего мира пучина сна постепенно затягивает его в свою сладкую, подобострастную ловушку. Хорошего от неё ждать не приходится, но он слепо верит, что светлая аура Героя Тэйвата спрячет его от собственных кошмаров. Итэр укрывает одеялом, гладит выпирающие лопатки и перебирается на затылок, впутывая пальцы в пряди, но делает это скорее рефлекторно, бездумно. Его глаза пусты и печальны, сознание блуждает где-то на границе миров, и Сяо после мучений выбора решает не тревожить его. Он проваливается в беспокойный сон, а наутро в глаза, как обычно, бьёт радостное солнце, заливая светом кровать с одиноко лежащей фигурой.