Кукла со шрамами

      — Разойдитесь! — громко произнес один из полицейских и, открыв решетку, заковал Васю в наручники и увел.       Они шли по длинному коридору.       — Гляди, у него пистолет есть, — прошептала Вика.       Василиса кинула взгляд на кобуру, болтавшуюся на ремне.       «И что?»       — Стащи его. Стащи его и застрели эту стерву гособвинителя! Она так и хочет тебя засадить! — произнесла Вика с напором.       «Мой адвокат поможет мне, не говори глупости».       — Не поможет! Я же говорила!       «Она еще ни одно дело не проиграла и не бралась бы за мое, если бы знала, что оно не принесет победу».       — Ой, какая же ты все-таки слабачка! — фыркнула Вика.       Полицейский с подсудимой зашли в небольшую комнату.       — Попить хочешь? — спросил он, усаживая ее за стол.       — Я бы не отказалась, спасибо, — кивнула девочка.       Парень удалился, оставив девочку одну. Василиса оглядела помещение. Четыре глухих стены, покрашенные в серый цвет, стол и два стула — это все, что было внутри. Лампа издавала неприятное дребезжание и периодически мигала. Атмосфера царила до одури гнетущая. В углу возле потолка висела камера видеонаблюдения.       «Большой брат следит за нами», — вспомнила слова Вячеслава Владимировича девочка и поморщилась от его лица, которое предстало перед глазами. В помещение вернулся конвоир и поставил пластиковый стаканчик с водой. Он сел напротив и залип в телефон, листая TikTok. То и дело из динамика доносились чьи-то голоса, а лицо парня периодически кривилось в улыбке.       — Он молодой совсем, свистнуть пистолет будет несложно, — прошептала Вика.       Василиса нахмурила брови и ничего не ответила.       — Вечно все за тебя делать приходится, — произнесла Вика.       — Да отвали ты уже от меня! — громко сказала ученица.       Полицейский искоса посмотрел на девочку.       — Че? — спросил он, пожевывая жвачку.       — Ничего, — Вася покачала головой.       — А у тебя правда… Ну, эти… Галлюцинации, да?       — Правда, — кивнула ученица.       — И сейчас ты типа с ней разговаривала, да? — осторожно поинтересовался парень.       — Да, она уже достала меня.       — Прикол, — усмехнулся полицейский.       — Извините, но у меня на нервной почве жутко чешется все тело, можете, пожалуйста, расстегнуть наручники? В них я никак не справлюсь, — спросила девочка.       Полицейский поджал губы.       — Вообще не положено…       — Я пятнадцатилетняя школьница, над которой издевался педофил. Вы правда меня боитесь? — Василиса подняла бровь.       — Ну, хочешь я тебе почешу, — парень поднялся с места и подошел к ней.       — Не трогай меня! — резко выкрикнула Вася, подскочив со стула.       — Эй, успокойся, — парень выставил руки. — Я не собираюсь ничего делать.       — Не трогай меня! — из глаз Васи потекли слезы и она, рухнув на колени, расплакалась.       Полицейский подошел к девочке и присел на корточки рядом.       — Тише, я не собираюсь тебя трогать… — он достал ключ и осторожно снял наручники. — Все в порядке, я не причиню тебе вреда.       Вася потерла запястья и, прислонив руки к лицу, стала вытирать слезы.       — Простите, вы просто не знаете, сколько я пережила, я не хотела напугать вас. Он просто делал это все, он всегда говорил, что хочет помочь, всегда делал вид, что оберегал меня, а сам просто… Просто… — говорила взахлеб девочка.       — Тише, я понимаю, — попытался успокоить ее парень. — Я бы сам его лично грохнул, отвечаю.       — Правда? — девочка взглянула своими заплаканными глазками на него.       — Конечно, у нас в тюрьме знаешь, как таких придурков наказывают? Мама не горюй.       Девочка неожиданно обняла его за талию. Парень округлил глаза и опешил, но уходить не стал.       — Меня никто никогда не защищал. — произнесла девочка и слезы вновь потекли по ее щекам. — Мама вечно ругала меня и ругалась с отцом, она никогда не слушала меня, никогда не понимала, никогда не спрашивала, как мои дела, ей всегда было плевать. Всем всегда было плевать на меня! Понимаете? Всем! Всем, кроме него. Наверное, поэтому я терпела столько времени, наверное, поэтому я так к нему прикипела. Он проявлял много внимания, конечно, не того, которое мне нужно было, но проявлял.       — Да, да, я понимаю тебя, — ответил парень, не зная, какие слова еще подобрать.       — Пообещайте, что меня не посадят, — произнесла девочка.       — Но… Я же не судья, я не могу ничего обещать.       Василиса зажмурила глаза и разрыдалась. Ее тело трясло от истерики, она сильнее обнимала парня и плакала ему в плечо.       Парень смотрел перед собой и не знал, что ему делать. Он не знал, какие слова подобрать и как поддержать. Он осторожно положил руки ей на плечи.       — Послушай, все будет хорошо, слышишь? Давай-ка встанем с пола, ты успокоишься, попьешь воды, ладно? — он начал вставать.       Тут дверь комнаты распахнулась.       — Что здесь происходит? — раздался громкий голос Дениса Николаевича.       — А вы кто, уважаемый? — спросил парень, поднявшись на ноги.       — А я очень уважаемый, — Денис Николаевич достал удостоверение и, показав его, подошел к ученице. — Что стряслось?       — Простите, я просто ужасно нервничаю, — произнесла девочка, шмыгнув носом.       Денис Николаевич помог ей подняться и усадил за стол.       — Где старший? — спросил строго лейтенант.       — Он отошел, сказал мне привести подсудимую и посидеть с ней, — сбивчиво произнес парень.       — А ты, собственно, кто такой? Стажер, что ли?       — Рядовой Смирнов Андрей Юрьевич, — представился парень.       — Так вот, рядовой Смирнов, протоколы не учил? Почему наручников нет на подсудимой? Тут тебе петелька на столе для прикола, что ли, прикручена? — строго произнес Денис Николаевич.       — Нет, наручники надо к столу пристегивать, — кивнул он, потупив взгляд в пол. — Она просто…       — Мало ли, что она просто. Выполнять.       Василиса с удивлением смотрела на некогда доброго лейтенанта, который, сгустив брови, отчитывал полицейского.       — Вот и вся его натура, увидела? — прошептала Вика с ехидной улыбкой. — А я говорила, ему звездочки на погонах важнее. Он тебя использовал так же, как и Вячеслав. Мужчины на то и мужчины, что ничем друг от друга не отличаются.       «Он просто делает вид, что не замешан в деле, вот и все, он на моей стороне», — ответила Василиса.       Андрей надел наручники на руки Василисы и приковал их к столу. Денис Николаевич повернул голову в сторону девочки.       — Выйди, — произнес он парню и тот повиновался.       Мужчина сел напротив и внимательно посмотрел в удивленные глаза ученицы.       — Это для твоей же безопасности, — произнес он еле слышно и кивнул на наручники. — Что ты показывала мне, когда сидела в суде?       — Ничего, просто… — замялась девочка.       — Тебе нужна помощь врача?       — Нет, все в порядке.       — Ты точно в порядке? Если что, заседание, в случае чего, можно перенести.       — Нет, все хорошо. Обстановка просто нервозная немного.       — Почему ты позволила себе крики в зале суда?       Василиса потупила взгляд в пол и стала нервно покачивать ногой.       — Вика вернулась? — спросил Денис Николаевич.       — Не говори ему про меня, иначе тебя точно в психбольницу упекут до конца дней, тебя будут привязывать к кровати и колоть лекарства, пока ты овощем не станешь, — прошептала Вика.       — Нет. Вспомнила все, что происходило и… Видимо, слишком сильно погрузилась.       Денис Николаевич кивнул и отвел взгляд в сторону.       — А здесь что произошло? Почему я застал вас с рядовым на полу?       — Не подумайте, он не приставал ко мне, он наоборот хотел, как лучше. Пытался меня успокоить, поэтому не ругайте его, пожалуйста, это я во всем виновата.       — Хорошо, — Денис Николаевич встал с места и внимательно оглядел девочку. — Ты ничего не задумала?       — Нет, — ответила она.       Мужчина обошел ее и встал напротив.       — Обычно так отвечают, когда что-то задумывают, — ухмыльнулся он.       — Переведи тему, — произнесла Вика.       — Меня посадят, ведь так? — грустно спросила девочка.       Денис Николаевич облокотился руками на стол и приблизил лицо к ученице. Он вгляделся в ее глаза. Василиса отдалилась от лица мужчины с непонимающим взглядом.       — Говори, — произнес он.       — Что? Я не понимаю, о чем Вы! — нервно произнесла Вася.       — Помнишь, что я сказал тебе, когда мы тогда были в кабинете? Я сказал, что я здесь чтобы помочь тебе, что я не враг. Я хочу, чтобы ты вспомнила эти слова и сейчас, мои намерения помочь тебе не изменились. Скажи, что с тобой происходит?       Василиса отвела взгляд и показала жестом, чтобы Денис Николаевич приблизился.       — Я вспомнила убийство, — прошептала она. — Я все вспомнила.       Лейтенант сгустил брови и выпрямился.       — Я тебя понял, — произнес он. — Все будет хорошо.       Василиса кивнула. Денис Николаевич вышел, и в помещение вернулся Андрей. Он молча сел на стул напротив и, снова достав телефон, стал смотреть видео. Через несколько минут в помещение вошел другой полицейский, и они вместе с Андреем вернули девочку в зал суда. Василиса спокойно села на скамейку.       — Эй, послушай, — Анастасия Сергеевна откинулась на стуле и обратилась к Васе. — Больше не надо кричать или говорить во время заседания, ладно? Не порть мою работу, веди себя спокойно. Если задают вопрос — встаешь и отвечаешь, потом садишься на место. Все как мы с тобой обговаривали. Хорошо?       — Угу, — кивнула Вася.       — «Не порть мою работу», — кривляясь, произнесла Вика. — Тоже мне, важная нашлась.       — Судебное заседание продолжается, — объявила судья, стукнув молотком.       Андрей попросил коллегу его подменить и вышел из здания суда. Он накинул куртку и закурил.       — О, здорова, Андрюх, — поздоровался проходящий мимо парень. — Угостишь? — он кивнул на сигарету.       — Здорова, Виталь, — Андрей протянул тому пачку. — Писец, задолбался я, короче.       — Че случилось? — спросил парень, поджигая сигарету.       — Да Корнеев меня попросил отвести заключенную, ну, я отвел, она там истерику устроила, на полу валялась. Потом этот пришел, старший лейтенант какой-то, давай мне мозги делать, мол, хули я наручники снял, хули не пристегнул к столу…       — Дудунов, что ли?       — Не, какой-то не из наших. Давай, блин, за протоколы мне затирать.       — А, ясно, не проверял, как ты футболку в трусы заправил? Точно ли там все по протоколу? — усмехнулся Виталий, выдыхая дым.       — Во-во, там предъявы такого уровня были, мля… — Андрей сплюнул в снег.       Виталий опустил глаза на ремень парня и сгустил брови.       — Он у тебя табельное что ли отжал? — спросил он.       — В смысле?! Вот же оно… — произнес Андрей, стукнув по кобуре, тут же округлил глаза и опустил взгляд.       Внутри было пусто.       — Ты пистолет потерял, ты угораешь, что ли? — Виталий выкинул сигарету.       — Твою налево, — в панике произнес Андрей. — Сука!       — Ну ты ослина, бля! Где ты был сегодня? Вспоминай! Может, в толчке оставил?       — Он точно был при мне на суде, я проверял, я тупо стоял охранял порядок, он выпасть не мог, потом мы пошли с девчонкой и там… — он неожиданно вскинул брови. — Сука, это она спиздила, я отвечаю!       — С какой девчонкой? — допытывался Виталий.       — Ну, подсудимая.       Парень округлил глаза.       — Ты щас шутишь? — произнес он. — То есть сейчас в зале суда сидит человек с твоим табельным, блять, пистолетом?       Андрей нервно закивал.       — Пизда тебе, Андрюх, — выдохнул Виталий и вбежал в здание суда.       Андрей отправился следом.              Василиса вновь оперлась локтями на колени и, облокотив подбородок на ладони, погрузилась в свои мысли. В голове все путалось, ее собственные мысли будто заглушал неразборчивый шум. Она представила Катю Шмелеву с ее раздробленной головой и порванной кожей лица и неожиданно вспомнила, что много раз видела ее в школе. Она ни с кем не общалась, и пару раз девочка видела, как ее задирали одноклассницы. Одевалась она скромно, на завтраке ела что-то из пакетика, который брала с собой. Один раз Вася даже была свидетелем, как Катя своровала пару кусков хлеба из столовой.       — Помнишь, химик говорил тебе про нее, что это он ее до суицида довел, — напомнила Вика.       «Точно, было такое, я уже и забыла».       — Я ей завидую даже.       «Почему?»       — Ну смогла решиться прервать этот ад, знаешь, только сильный человек способен на такое.       «А разве не слабак, который решил просто сдаться?»       — Вздор! Только сильный человек может решить расстаться с жизнью, а слабак продолжит терпеть все издевки и продолжать мучиться.       Василиса повела плечом, не зная соглашаться с Викой или нет.       — Судебные заседания — это такая скука, — посетовала девушка и, вновь достав сигарету, закурила. — Может, ну его? Тебе все равно конец.       «Почему это? Вдруг все будет хорошо, Денис Николаевич обещал».       — Не будет, ты и сама это знаешь. Тебя успокаивают все вокруг только ради того, чтобы ты руки на себя не наложила, и то — даже тут они не волнуются за тебя, просто смерть подсудимой — это лишняя забота. Ты видела сегодня Дениса Николаевича? Видела своего адвоката? Они все показали свое истинное лицо, им всем плевать на тебя, дорогуша, — Вика стряхнула пепел и выдохнула клуб дыма прямо в лицо Васе, отчего та поморщилась.       «Ты очень сильно негативишь».       — Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь. Ты мешаешь им всем, вот и хотят тебя упрятать, куда подальше.       «Если бы хотели, то не добивались бы переквалификации».       — Еще раз повторяю, адвокату выгодно тянуть это дело, чем больше засветится на камерах, тем больше популярности обретет, — прошипела Вика.       — Подсудимая? — услышала она громкий голос и тут же очнулась от своих мыслей.       — Да? — Вася встала.       — Вы меня хорошо слышите? — уточнила прокурор.       — Да, извините, я задумалась.       — Я хотела бы задать лично вам несколько вопросов, — женщина заглянула в бумажки у себя на столе. — Судя по записям с допроса, который был проведен сразу после совершенного вами преступления, а также, согласно выписке о проведении психиатрической экспертизы, вы заявляли, что убийство, якобы было совершенно некой Викой, ученицей десятого класса вашей школы. Вы можете пояснить, кто это?       Василиса задумчиво отвела глаза.       — Это была галлюцинация, этого человека не существует, — ответила она.       — Скажите, с момента убийства до сегодняшнего дня вы виделись, общались или как-либо по-другому взаимодействовали с этой Викой?       Василиса сглотнула и посмотрела вбок. Вики рядом не было.       — Нет, — твердо ответила девочка.       — Второй вопрос. Анастасия Сергеевна обмолвилась о количестве эпизодов совершенного над вами насилия. Помните ли вы все эти эпизоды?       — Частично, — произнесла Василиса.       — Вы помните, как брали нож с кухни и клали в сумку, перед тем, как пойти в пятницу вечером в школу и совершить убийство Киреева Вячеслава Владимировича?       — Нет.       — Вы помните, как лично наносили удары этим предметом… — Лариса Викторовна взяла в руки окровавленный нож в запечатанном пакете и продемонстрировала девочке. — …по телу своего педагога по химии?       Денис Николаевич сгустил брови и впился глазами в Василису.       — Вот сейчас она все вспомнит… — прошептала Ульяна.       Василиса внимательно оглядела нож. Перед глазами предстало лицо педагога. Из его рта лилась кровь, глаза как две стекляшки смотрели наверх. Василиса хаотично разбрасывала удары по его телу и громко смеялась. Кровь. Лицо педагога. Нож. Кровь. Ее лицо, забрызганное алой жидкостью. Смех. Кровь. Лицо педагога. Удар. Удар. Удар. Удар.       — Нет, — твердо заявила Василиса и легонько улыбнулась.       Лариса Викторовна внимательно оглядела лицо девочки.       — Вы знали, что убитый скончался не от ваших многочисленных ударов ножом? — задала вопрос женщина, подойдя ближе.       Василиса непонимающе посмотрела на гособвинителя.       — Он умер буквально на пару минут раньше, от сердечного приступа. Он что-то сказал вам «на прощание»?       Девочка опустила взгляд и вспомнила его слова: «У меня болит сердце, вызови скорую».       — Протестую! Вопрос не имеет отношения к делу, — произнесла Анастасия Сергеевна.       — Протест принят, — произнесла судья. — У вас есть еще вопросы?       — Да. Подсудимая, вы планировали убийство Киреева Вячеслава Владимировича?       — Нет.       — Вы помните, как думали о том, чтобы отомстить педагогу, за все совершенные им преступления, которые причинили вам моральные или физические страдания?       — Нет.       — Вы испытывали желание убить Киреева Вячеслава Владимировича в то время, как он причинял Вам физические или моральные страдания, или после таковых?       — Нет.              — Какой зал? — спросил Виталий.       — Пятый, на втором этаже.       — Что за лейтенант был? Он зачем зашел?       — Не знаю, походу дело вел ее, он потом меня выйти попросил и остался с ней один на один на пару минут.       Парни взмыли на второй этаж.       — Короче, надо этого лейтенанта найти. В лицо запомнил?       — Да, он сидит на последнем ряду. Я смогу опознать.       Андрей осторожно открыл дверь и, подойдя к Денис Николаевичу, тронул его за плечо.       — Тут ситуация, — прошептал он. — Выйдите в коридор, пожалуйста.       Денис Николаевич обернулся и вышел вслед за парнем.       — Что такое? — спросил лейтенант.       — В общем… — Андрей замялся.       — Сержант полиции Бойко Виталий Олегович, у нас проблема, у рядового пропал табельный пистолет, и мы предполагаем, что он в данный момент у заключенной. — произнес Виталий.       Денис Николаевич вскинул брови.       — Видимо, она выкрала его, когда я ее утешал, — потупил взгляд в пол Андрей.       — Ты уверен, что нигде не выронил его? — обеспокоенно спросил Денис Николаевич.       — Нет, точно не мог.       — Так. Нужна запись с камер, где их можно посмотреть?       — Пойдем, — махнул рукой Виталий.       Они почти бегом прошли по длинному коридору. Сержант дернул дверь серверной, но она оказалась закрытой.       — Минуту, — он взял в руки телефон и куда-то позвонил.       — Вот мне влетит… — пробубнил Андрей, протерев лицо рукой.       — Тебя правда только это сейчас волнует? — нахмурился Денис Николаевич. — Она там сейчас либо всех присутствующих, либо себя застрелит, ты понимаешь вообще, что натворил?!       — Да я откуда…       Но Денис Николаевич перебил его и взял за грудки:       — Я тебе, чтобы повыебываться, что ли, про соблюдение протокола говорил? Задержанный должен быть в наручниках и пристегнут к столу, мать твою!       — Она спину почесать хотела! Она просила ее расстегнуть!       — Когда у Чикатило яйца чесались, думаешь его расстегивали, а?       К двери подбежал охранник и, достав связку ключей, стал открывать серверную. Денис Николаевич оттолкнул Андрея и когда дверь была открыта все трое вошли внутрь. Виталий сел за компьютер и стал рыться в папках.       — Так, ща, ща… — пробубнил он.       Парень нашел нужное видео и включил его. Денис Николаевич склонился над монитором. На видео было видно, как Василиса, резко обняв парня, незаметно положила руку на кобуру и расстегнула ее, она осторожно вынула пистолет и, когда зашел Денис Николаевич, а Андрей отвернулся, она убрала его за пояс штанов под кофту.       — Блять! — Денис Николаевич вышел и сразу взял в руки телефон.       Он набрал номер Анастасии Сергеевны, но она сбросила звонок. Он написал ей СМС.              — Вы представляли, как совершаете убийство Киреева Вячеслава Владимировича?       — Нет, — скучающе продолжала отвечать девочка.       — Я попрошу вас описать, что произошло в тот вечер, за пару минут до момента первого удара ножом в тело учителя.       — Я лежала на парте, он стоял надо мной и готовился совершить проникновение… Потом сзади подошла Вика и воткнула нож в его левый бок, сюда, — Вася показала на себе.       Анастасия Сергеевна взглянула на свой Apple Watch и вскинула брови, она несколько раз перечитала сообщение: «У Васи с собой пистолет».       — Госпожа судья, — перебила рассказ девочки адвокат. — Я вынуждена прервать допрос, так как считаю вопросы некорректными и вижу, как на мою подсудимую оказывают давление, — произнесла она. — Более того, я получила конфиденциальную информацию от свидетеля по делу, которая является решающей в данном деле, и я прошу собрать срочное совещание.       — Вы можете сейчас огласить эту информацию? — уточнила судья. — У нас было совещание буквально несколько минут назад. Мы не можем каждые десять минут прерывать заседание.       Адвокат подошла к прокурору и что-то шепнула ей. Женщина поднялась с места.       — Госпожа судья, разрешите с вами проконсультироваться, — произнесла она.       Все трое ушли в совещательную комнату. Василиса села на место и тяжело вздохнула.       — Ну и что стряслось? — тут же спросила судья недовольно.       — У подсудимой пистолет. — выпалила Анастасия Сергеевна. — Мне только что написал это следователь по ее делу.       — Пистолет? — ахнула женщина.       Адвокат набрала номер Дениса Николаевича.       — Ты получила сообщение? — тут же спросил он.       — Да, откуда у нее пистолет?       — Она стащила его у рядового, который ее сопровождал во время перерыва, я только что увидел это своими глазами на камерах видеонаблюдения.       — Я оповестила судью и гособвинителя, мы сейчас в совещательной. Что нам делать?       — Надо подумать.       — Ты знаешь ее лучше меня, скажи, что она может планировать? Захват заложников, суицид или что?       — Я склоняюсь ко второму варианту, но если представить, что вернулась Вика, то может быть все, что угодно. Черт, как так-то… — Денис Николаевич протер лицо рукой. — Врач говорил, что она стабильна…       — Сейчас нам что делать?       — Значит так, объявите перерыв, но до этого, попросите всех присутствующих покинуть зал суда, чтобы, если Вася что-то заподозрит, она не причинила им вред, далее выведите ее в наручниках из клетки, далее работа за малым. Только ни в коем случае… Слышишь?! Ни в коем случае не поднимайте кипишь, не зовите кучу полиции и охраны, ведите себя, как обычно, я прошу, если она что-то заподозрит, то может вытворить все, что угодно.       — Надо пригласить сюда опергруппу, чтобы дежурила у входа в зал, на случай, если она решит взять заложников и машину скорой, — предложила адвокат.       — Да, я позабочусь об этом, — Денис Николаевич положил трубку.       — Ну что? — спросил Андрей.       — Что-что… Красавчик ты, Андрюха, медаль тебе выпишу, блять, прям на лоб, сука, — бросил мужчина и вышел.       Троица вернулась в зал суда. Василиса встала со скамейки, к ней подошла адвокат.       — Ну что? — спросила девочка.       — Все хорошо, — натянула улыбку Анастасия Сергеевна. — Мы с тобой точно выиграем это дело. Ты молодец!       — Почему это она так резко сменила тон? — задумчиво произнесла Вика.       «Может, и вправду дела идут в гору», — рассуждала Вася.       — Она была резкой, а тут вдруг на тебе… — Вика оглядела судью и гособвинителя. — Посмотри на них, они взволнованы.       Василиса стала рассматривать лица женщин. Лариса Викторовна судорожно собирала бумажки в стопку и исподлобья смотрела на девочку. Судья опустила глаза вниз и что-то набирала в телефоне. Девочка обернулась и увидела, что Дениса Николаевича на месте нет.       — Тут что-то явно нечисто, — прошептала Вика.       — Итак, — громко произнесла судья, — поскольку в деле возникли новые обстоятельства, я вынуждена объявить о переносе рассмотрения дела. Просьба всех присутствующих, в том числе журналистов, покинуть помещение.       Все повставали с мест и побрели на выход.       — Она их выгоняет? Для чего? Тут явно что-то нечисто! — произнесла Вика. — Они что-то задумали!       «Но что?» — Вася проводила взглядом последнего журналиста. Двери захлопнулись.       Денис Николаевич стоял по ту сторону и, прильнув к двери, слушал все происходящее.       — Можете увести подсудимую, — произнесла судья.       — Нет, тут явно что-то не так, — в панике произнесла Вика, наблюдая, как рядом стоящий полицейский подносит ключ к ее клетке. — Нет, просто так вам меня не схватить.       Василиса резко выхватила пистолет и наставила на него.       — Отойди на два шага и подними руки, чтобы я их видела, — строго произнесла она.       Полицейский повиновался.       — Что вы задумали? — спросила Вася, нацелив пистолет на судью.       — Василис, пожалуйста, опусти пистолет и давай поговорим, — взмолилась Анастасия Сергеевна.       — Откуда вы узнали, что он у меня есть, а? — допытывалась девочка.       Тут дверь распахнула и туда вошел Денис Николаевич. Он уверенной походкой подошел к клетке, где сидела Василиса и встал напротив нее. Девочка навела пистолет на него.       — Я не боюсь, — произнес он. — У меня два пулевых в плечо и одно в живот.       — Четвертое может убить, — произнесла она.       — Мы можем остаться тут вдвоем? Ты разрешишь этим людям уйти? — спросил лейтенант.       — Мне все равно на них, — ответила Вася.       Судья, гособвинитель и адвокат покинули зал.       — Ну что… Все-таки что-то ты задумала, да? — ухмыльнулся мужчина и, выдвинув стул, сел напротив нее. — И какая твоя цель, если не секрет?       Василиса молчала. Она опустила руку с пистолетом и села на скамейку.       — Я могу отпереть тебя? — спросил лейтенант.       — Нет, — твердо произнесла Вася.       — Хорошо, как скажешь. Как ты себя чувствуешь?       — Как я себя чувствую? — девочка рассмеялась. — Вы читали, что пишут обо мне в интернете? Я вчера отрыла свой старый планшет и прочитала комментарии к новости обо мне. Они считают, что я все выдумала, что я просто так убила этого придурка! Что сама влюблена была или за двойку отомстила, Боже! Вы читали, что пишут люди?       — Нет, я не читаю комментарии, потому что там пишут сущий бред, — ответил мужчина. — Не обращай внимания на их глупые слова.       Василиса ничего не ответила, она смотрела в пол, хмуря брови.       — Ты права, знаешь… — неожиданно произнес мужчина. — Слишком много свалилось на твои плечи испытаний.       Девочка посмотрела ему в глаза.       — Быть в ловушке у психопата, который довел тебя до нервного срыва, в процессе которого ты убила его. Потом этот изнуряющий суд, куча людей, повышенное внимание. Неудивительно, что ты не выдержала. Кто угодно не выдержал бы. Но знаешь, я хотел бы поговорить с тобой.       — Отговорить меня собираетесь? — усмехнулась девочка.       — Вовсе нет, ты же уже все решила. Просто хочу с тобой поговорить и все. Мне интересно узнать, было ли хоть что-то хорошее, начиная с сентября и заканчивая сегодняшним днем?       — Я убила учителя, — улыбнулась Василиса. — Знаете, я бы хотела убить еще раз, это весело.       — Почему ты считаешь убийство веселым?       — Куча крови, она радует меня. Это здорово иметь власть над человеком, — Василиса подняла пистолет и наставила на голову Дениса Николаевича. — Классно видеть страх в глазах и чувствовать себя Богом.       Лейтенант сидел, не шелохнувшись.       — А Вы почему не боитесь? — поинтересовалась ученица.       — А смысл бояться? В случае, если ты решила убить меня — это мне не поможет, а если ты решила оставить меня в живых, то бояться мне тоже нечего.       — Вы удивительный человек, — девочка опустила руку с оружием.       — Чем же? Я такой же, как и все.       Василиса лишь улыбнулась и ничего не ответила.       — Ты хочешь видеть лица, которые молят тебя о пощаде, только ради того, чтобы почувствовать себя важной? Обрести власть, которой, по твоему мнению, у тебя никогда не было?       — Вы считаете меня неважной?       — Наоборот, я считаю, что абсолютно каждый человек важен и ценен и ничего ценнее жизни человека в этом мире нет. И у тебя одна жизнь, у тебя не будет второй попытки начать все заново и знаешь, сейчас будет самый лучший момент отложить оружие и начать жизнь с чистого листа.       — А вы убивали? — неожиданно спросила ученица.       — Один раз, — признался лейтенант. — Мы штурмовали квартиру, где мужчина держал в заложниках всю свою семью. Когда мы проникли внутрь, он нацелил на нас двустволку. Я был вынужден выстрелить. Стрелял, куда видел. Три пули, все в живот. Его не спасли.       — Разве следователи ездят на подобные задания? Я думала у вас больше офисная работа, да на трупаки выезжать.       — Я лично езжу почти на каждое свое дело. Да и тогда у меня немного другая работа была.       — Ну и что испытали, когда убили первый раз? — Вася разглядывала пистолет.       Денис Николаевич опустил взгляд и потер ладони.       — Ничего хорошего. Я до сих пор жалею, что на моих руках кровь, — лишь вымолвил он.       — И какое наказание вы получили?       — Пожизненное. Пожизненное чувство вины и мысли, что мог бы и должен был поступить иначе.       — Он разве не был сволочью? Он разве заслуживал жизнь?       — А жизнь разве надо заслужить? — мужчина поднял на нее глаза. — Разве она не дается всем при рождении?       — Ну, знаете, надо быть достойным продолжать жить дальше, — фыркнула Вася, теребя пальцем предохранитель пистолета, то поднимая его, то опуская.       Лейтенант внимательно наблюдал за ее действиями.       — Почему вам разрешено убивать, и вас не судят? Почему мне так нельзя? Если человек — ублюдок, если он — животное, почему я должна сидеть, как обезьянка в клетке, и трястись от страха, а вам поди медаль выдали за убийство.       — Нет, медаль не выдали. Убийство — это суд, и, прежде всего, это суд над самим собой. Но у тебя есть все шансы не получить наказание, и это прекрасный момент для того, чтобы начать жить с начала, понимаешь?       — Тот, кто держал заложников в квартире, имел больше привилегий жить, нежели тот, кого убила я, — словно не слыша мужчину, произнесла девочка.       Лейтенант потер лоб рукой и покачал головой.       — Хорошо, раз ты решила себя убить, то объясни, чем ты не заслужила жить?       — А разве это жизнь? — подняла брови девочка. — Папа — алкоголик, мама — безвольная тряпка, в школе жизни мне уже не дадут, за плечами — три месяца ада, а впереди — еще не один суд. А люди в интернете? Они все меня ненавидят, считают лгуньей, а если кто-то сольет мой адрес? А если придет отомстить? — ученица нахмурила брови. — Знаете, что? Я устала бояться. Я тряслась все эти три месяца и устала сидеть и трястись на суде. Вам не понять того, что пережила я, вам никогда не понять, сколько у меня внутри боли, сколько внутри боли, — глаза девочки наполнились слезами, а голос задрожал. — Я убила зверя, убила педофила, убила мразь, а теперь сижу и трясусь, сижу и трясусь, как сидела каждый раз на его уроках, боясь, что он заставит меня остаться, боясь, что сейчас он снова сделает больно. А когда я оставалась, он доставал нож, и я знала, знала, что сейчас будет. Что сейчас будет больно, что мне надо потерпеть и все закончится. И я три месяца говорила себе: «Потерпи, скоро закончится, скоро все закончится», — девочка грубым движением вытерла слезы, которые катились по щекам. — Мне больно, Денис, мне так больно внутри, что это никогда не закончится. Да, пусть я отсижу, или пусть меня даже не посадят, но куда я дену свои воспоминания? Куда я дену все то, что у меня в голове? Куда я дену эти шрамы? Куда я дену всю эту боль? Куда я дену себя? Свое грязное использованное тело? Мне противно от самой себя! Я даже когда в душе моюсь, брезгую себя касаться!       Лейтенант сидел молча, смотря ей в глаза.       — Мне надо было умереть еще тогда, после убийства педагога, но вы меня остановили. А сейчас не остановите.       Василиса встала и прислонила пистолет к виску.       — Послушай, — лейтенант встал с места. — Посмотри мне в глаза, слышишь? Посмотри на меня.       Девочка подняла на него свой взгляд.       — Вот, молодец, смотри мне в глаза. Ты видишь, что здесь находится? Ты чувствуешь рукой пистолет, чувствуешь слезы, которые текут по щекам, верно? Посмотри на меня. Обрати внимание на мои глаза, на мой голос. Ты слышишь меня? Почувствуй, как бьется твое сердце, обрати внимание на свое дыхание, возможно рука, в которой ты держишь оружие, вспотела. Ты чувствуешь это?       Девочка ощутила, что ее ладонь и вправду вспотела, она услышала гулкое биение своего сердца и как что-то сдавливает грудь. Она почувствовала холодный зимний воздух, который просачивался из приоткрытой форточки. Василиса посмотрела в окно, за которым неспешно падал снег. Вся неизбежность стала куда-то исчезать и где-то глубоко внутри появилась надежда на то, что все будет хорошо.       — Вот умница. Ты молодец! — похвалил ее мужчина. — А теперь отдай мне, пожалуйста, пистолет, хорошо? Я никуда не уйду, обещаю, мы продолжим с тобой общаться, не переживай.       Лейтенант осторожно приблизился к решетке за которой стояла девочка и протянул ей свою ладонь.       Василиса посмотрела ему в глаза и стала медленно опускать оружие.       — Устроила цирк! — услышала она громкое восклицание и подпрыгнула от испуга.       Рядом стояла Вика.       — Что такое? — спросил Денис Николаевич, не понимая, что так напугало девочку.       — Ты меня ужасно раздражаешь! Принимаешь решение, а потом на попятную, что ты за человек такой?! — обрушилась Вика с обвинениями в сторону Васи.       Ученица крепче сжала в руке оружие.       — Прекрати, — несмело произнесла она.       — Это Вика? Вика вернулась? — спросил Денис Николаевич.       — Неужели тебе так легко присесть на уши? Я тобой поражена! Ты ни одно дело не можешь довести до конца, одни эмоции! — продолжала ругаться Вика.       Глаза ее покраснели от ненависти, прическа была взъерошена, а руки сжаты в кулаки.       — Хватит, пожалуйста, я запуталась, я ничего не понимаю, — руки Василисы задрожали, а слезы с новой силой покатились по щекам. — Ты пугаешь меня.       — Слушай меня, мой голос, — громко и настойчиво произнес лейтенант. — Только мой голос, слышишь? Посмотри мне в глаза. Вспомни, как я говорил, что ты должна…       — Заткнись! — выкрикнула Вика.       Мужчина вскинул брови от крика Василисы. Она резко изменилась в мимике. Лицо ее рассвирепело, а глаза покраснели.       — Хватит указывать мне! — с напором продолжила она.       — Василиса, слушай только мой голос. Только мой, — произнес мужчина.       — Заткнись и дай ей сделать то, что она должна сделать! Эта маленькая глупая девчонка ничего не может довести до конца!       — Дай мне свою руку, — Денис Николаевич протянул девочке ладонь. — Помнишь, как мы с тобой общались про то, какими должны быть руки?       — Стреляй, — произнесла она.       — Слушай мой голос и меня, Василиса, я здесь, я реальный, как и ты, — продолжил мужчина.       — Что мне надо сделать, чтобы ты исчезла? — прошептала Василиса.       — Убей меня, — произнесла Вика.       — А где ты?       — Я в твоей голове.       — Василиса, — произнес лейтенант, подойдя к двери ее клетки. — Твой отец и твоя мама очень хотят тебя увидеть и обнять.       Девочка смотрела сквозь мужчину и не слушала его.       — Ну же, заставь меня замолчать. — произнесла Вика.       — Как скажешь, прощай, — с этими словами девочка поднесла к виску пистолет.       Ее палец лег на спусковой крючок.       — Предохранитель! Не забудь снять предохранитель, — произнес Денис Николаевич и, запустил руку в карман брюк.       — Предохранитель?       — Это такая штука, защита от случайного выстрела, — лейтенант сжимал в ладони ключ. — Сбоку защелка. Ты ее двигала пару раз, пока мы разговаривали.       Вася опустила пистолет и передвинула щеколду. Она прислонила пистолет к виску и обернулась на мужчину.       — Спасибо, сейчас Вика замолчит, и мы с вами пообщаемся.       Вася, закрыв глаза, улыбнулась сквозь слезы и нажала на спусковой крючок. Лейтенант быстро достал ключ и стал отпирать клетку. Девочка открыла глаза и поняла, что пистолет не выстрелил. Она в панике повернула голову на Дениса Николаевича.       — Обманщик! Я же хотела, как лучше! — выкрикнула она.       Мужчина поднял на нее глаза, их взгляды встретились. Лейтенант уже успел отпереть замок и оставалось лишь мгновение, чтобы открыть дверь и выбить злосчастный пистолет из руки девочки. Она смотрела на него. Время замедлилось. Девочка ощутила свободу второй раз в жизни. Первый раз это было, когда она поняла, что может раз и навсегда избавиться от педагога, а второй — сейчас, когда раз и навсегда заставит Вику замолчать. Вася, не опуская пистолет, нащупала большим пальцем защелку и передвинула ее в другое положение. Денис Николаевич уже отворил дверь, он внимательно смотрел на пистолет и ему оставалось сделать один шаг. Василиса крепче сжала в потной ладони оружие. Мужчина сделал резкий выпад в сторону девочки. Раздался выстрел.       Денис Николаевич встал, как вкопанный, с протянутой рукой, ему не хватило секунды, чтобы предотвратить трагедию. На выстрел в зал сбежалась полиция, они окружили место преступления. Пол потихоньку заливался кровью, мужчина стоял, не шевелясь, и смотрел на труп девочки. Кто-то стал что-то спрашивать у лейтенанта, но он стоял неподвижно, его глаза были прикованы к пулевому отверстию в голове Василисы.       — Отойдите! — услышал он громкий голос сзади.       Лейтенанта оттолкнули. Мужчина, оперся рукой об стену.       — Эй, ты в порядке? — к нему подошла Ульяна и взяла за плечи. — Пойдем, слышишь, ты не виноват.       Она попыталась увести мужчину, но Денис Николаевич стоял, как вкопанный.       — Пойдем, мы тут лишние, — продолжала говорить девушка.       — Я же почти успел, почти… — прошептал мужчина.       Ульяна взяла лейтенанта за руку и вывела в коридор.       — Секунда, мне не хватило одной секунды… — прошептал Денис Николаевич, смотря в пол. — Одно мгновение, это даже меньше секунды, и я бы смог выбить этот чертов пистолет из ее рук. Я уже почти дотянулся.       — Ты не виноват, слышишь? Ты сделал все, что мог, — попыталась успокоить его девушка.       — Где Андрей? — спросил мужчина, неожиданно подняв голову.       — Какой Андрей?       — Тот парень, чей пистолет она стащила, тот придурок, который не уследил за табельным. Где этот мудак?       — Во-первых, я знаю только нашего Андрея, и он сегодня дома, во-вторых, это делу не поможет, тут виноватых вообще нет, если на то пошло — роковая случайность и все.       — Ну как… Как можно было так тупо табельное проебать, а? — сокрушался мужчина, схватившись за голову. — Блять, да как?! Ну как это возможно? Если подсудимая просит расстегнуть наручники, а потом устраивает истерику с объятиями, ну дураку же понятно, что она что-то замышляет, блять! Ну дураку! Нет, блять, этот клоун берет и проебывает табельное, и, более того, он даже не проверяет его до того момента, пока ее в клетку не посадили. Я просто в шоке! Как можно быть таким раздолбаем, ну как?!       Девушка стояла рядом и смотрела в пол, не зная, что сказать.       — А потом у нас жалуются на полицию, конечно, с такими-то кадрами, которые только вышли из колледжа и пороха еще не нюхали. А зачем в полицию пошли?! Наверное, чтобы в форме разгуливать, да девок соблазнять? Тьфу ты, блять. Специалисты хуевы.       Ульяна подняла взгляд и увидела в конце коридора девушку с синими волосами, которая внимательно наблюдала за ними.       — Ты знаешь ее? — спросила Уля, толкнув Дениса Николаевича локтем.       Мужчина повернул голову и увидел Злату. Он выпрямился и пошел к ней навстречу.       — Я немного опоздала и, видимо, пропустила что-то интересное. Что тут происходит? Почему здесь куча ОМОНа, а у здания дежурит скорая? — спросила она, сгустив брови. — Почему ты материшься на весь коридор?       — Она застрелилась, — сразу выдал Денис Николаевич. — Прости, я не смог ее спасти.       Девушка вскинула брови.       — Как так вышло? Откуда у нее пистолет?       — Она украла у конвоира… Разыграла спектакль и стащила табельное.       Злата тяжело вздохнула и запрокинула голову к потолку.       — Хорошо работает полиция, ничего не скажешь, — на выдохе произнесла она. — А ты-то за что извиняешься?       — Я говорил с ней прямо перед ее смертью, я пытался что-то поменять, но…       — Почему ты? Почему не медиатор какой-нибудь? — Злата скрестила руки на груди.       — Она больше всех мне доверяла.       — Ясно, — девушка поджала губы.       Лейтенант стоял с поникшей головой и совершенно пустыми глазами. Девушке стало жаль его, хоть она и не терпела его работу и его характер, она все равно где-то в глубине души любила его. Девушка стукнула брата по плечу.       — Не унывай, слышишь? Все образуется. Не выдержала девочка, бывает, мне тоже очень ее жаль, но надо двигаться дальше.       Лейтенант лишь закивал.       — Поехали ко мне? Покажу, где живу, с парнем познакомлю, — предложила Злата.       — У меня еще дела есть, — произнес мужчина, обернувшись.       — У тебя нет дел, сегодня выходной, прекрати изображать занятого, тебе развеяться надо. Учти, второй раз приглашать не буду, первый и последний раз, — усмехнулась Злата. — И то из жалости.       Денис Николаевич взглянул ей в глаза и грустно улыбнулся.