Кукла со шрамами

      Через несколько минут раздался телефонный звонок.        — Да? — ответил Денис Николаевич.        — Денис, ты где? — услышал он голос полковника.        — Еду в участок, буду минут через двадцать.        — Зайди ко мне, как приедешь, — мужчина положил трубку.       Лейтенант сделал глубокий вдох.       Когда Денис Николаевич доехал до участка и припарковался, то сразу пошел в кабинет к начальнику.        — Старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич прибыл! — сказал он, прислонив руку к голове.        — Вольно! Садись… — седой мужчина указал на стул за столом. — Денис, почему был не на рабочем месте?        — Я ездил на бывшие места работы педагога, который был убит. Брал характеристики, — ответил лейтенант.        — А после где был?        — Заехал на обыск его квартиры.        — Слушай, в твоем подчинении девять человек, неужели некому заняться этим?        — Люблю контролировать все сам.        — Да, это я заметил. Почему другие дела не ведешь?        — Веду, просто этому уделяю больше внимания, как никак — резонансное дело.        — Мне нужен доклад по Горьковской улице.        — Опросили свидетелей, вызвали отца убитой на допрос, он с дочкой не общался уже двадцать лет, что она занималась наркотиками он не знал. Пока отсматриваем записи с камер видеонаблюдения.        — Хорошо. А по особняку Вайсера?        — Ох... — Денис ухмыльнулся. — Константин Викторович, ну ясно же, что любовница обокрала.        — Я не понял, ты в полиции работаешь или в отделе предположений? Что за несерьезный подход к делу?        — Виноват! — мужчина тяжело вздохнул. — Я вызову на допрос домработниц.        — Так… — мужчина посмотрел на бумаги на столе. — Давай-ка «дело учителя» на Иринку сброшу, она займется им.        — Нет-нет, Константин Викторович, я вполне справляюсь, — запротестовал лейтенант.        — Ты бы лучше, вместо сегодняшних поездок по всему городу, к Вайсеру съездил со следаками. Это дело сейчас в приоритете, понял?        — Но там ограбление, а тут убийство в школе и…        — Я все сказал, — грубо перебил лейтенанта Константин Викторович. — В том то и дело, что ограбление явно быстрее расследуется, чем убийство, тебе ли не знать. Там человек уже мертв, ему похрену вообще на суды, задержания и так далее, родственников у него нет, на мозги нам капать не будут, ну и отложи ты это пока! Нечего коней гнать. А Вайсер — человек важный, сам понимаешь.        — Вас понял, — Денис Николаевич встал.        — Свободен! — махнул рукой Константин Викторович.       Мужчина кивнул и покинул полковника. Он сразу же пошел в свой кабинет и рухнул на стул. Денис Николаевич вытер лицо рукой. Он взглянул на листок с данными Ксюши Ежовой — школьницы, которая заявляла о домогательствах учителя, но ей не поверили — и, взяв в руку телефон, позвонил ей. Послышали длинные гудки, трубку сняли.        — Алло? — произнесла девушка на том конце.        — Здравствуйте, это Ксения Ежова?         — Да.         — Я старший лейтенант полиции Денис Николаевич, хочу поговорить с вами по поводу вашего бывшего учителя химии Киреева Вячеслава Владимировича.        — И что вам нужно? — настороженно произнесли на том конце.        — Если вы не против, я хотел бы встретиться с вами.        — Я живу в другом городе. Денег дашь — приеду.        — Ладно, тогда поговорим по телефону. Я беседовал с директором, и он сказал, что, когда вы учились еще в школе, вы пришли к нему и пожаловались, что Вячеслав Владимирович вас домогался.       На том конце повисла тишина.        — Ксения? — произнес Денис Николаевич.       — Если нужны показания — плати. Две тысячи, — судорожно произнесла девушка, шмыгнув носом.       Денис Николаевич тяжело вздохнул.        — На что тебе деньги? На сигареты, выпивку, дозу?        — Захочешь поговорить — номер и цену знаешь, — произнесла девушка и бросила трубку.       Лейтенант кинул телефон на стол и, протерев глаза, включил компьютер.              Около девятнадцати часов вечера мужчина засобирался домой и, выйдя из участка, пошел к машине. Тут к нему подошла девушка.        — Дримчуков Денис Николаевич? — спросила она.        — Да, чем обязан? — спросил мужчина, остановившись, и повернул голову в сторону незнакомки. — А, Маргарита… — он заулыбался.        — О, помните меня? Великолепно. Не могли бы Вы ответить на пару вопросов по так называемому «делу учителя»? — девушка достала из кармана диктофон.       Лейтенант отвел глаза в сторону и, спустя пару секунд, вновь посмотрел в ее глаза.        — Давайте поступим так: для начала выключите диктофон, — попросил Денис Николаевич.       Девушка взглянула на аппарат и нажала на кнопку.        — Я дам телефон матери подозреваемой, и она вам даст полный комментарий.        — Я уже пыталась ей звонить, она бросает трубку… — Маргарита скрестила руки на груди. — А почему вы отказываетесь давать комментарии?        — Вы же знаете, что комментарии вам должны давать в пресс-службе. Я просто рядовой сотрудник, поэтому не имею права на какие-то разъяснения, пока идет следствие, — Денис Николаевич медленно пошел в сторону машины.        — Вам есть, что скрывать? — Маргарита пошла следом.        — Не провоцируйте меня, — улыбнулся мужчина и остановился. — Я читаю «Вестник» на работе по утрам, вроде это не желтая пресса, а допрос устроили, как «желтушный» журналист. Да и работали мы с вами уже месяца три назад над делом о нападении на предпринимателя, там вы скромнее себя вели.        — Все отказываются давать комментарии, что нам думать? — девушка развела руками.        — Я же сказал, звоните матери.        — Она бросает трубку!        — Позвоните ей через часик, и она ответит на все ваши вопросы, — Денис Николаевич кивнул. — Но… Есть одно условие.        — Какое? — спросила девушка.        — Чтобы даже намека не было на халатность со стороны родителей, ясно? Они у нее неидеальные, но всех собак на них кидать не надо. Нам надо сфокусироваться на учителе. Ах да! Еще было бы неплохо упомянуть, что защищать интересы девочки некому. В общем, им нужен хороший адвокат, сами там придумайте, как на это намекнуть.        — Ладно, — журналистка улыбнулась. — Спасибо!        — И да… — Денис Николаевич взял из руки девушки диктофон и, нажав три клавиши, включил запись их разговора. — Я же просил выключить.       Лейтенант нажал на кнопку «удалить» и вернул Маргарите гаджет.        — Я очень давно в органах, знаю все марки диктофонов, больше не надо юлить.       Девушка поджала губы и, неловко улыбнувшись, убрала диктофон в карман.       Денис сел в машину и позвонил Алина Дмитриевне.        — Алло? — произнесла женщина.        — Здравствуйте, это Денис Николаевич.        — Здравствуйте!        — Вам звонили журналисты?        — Звонили! Это какой-то кошмар! Откуда у них мой номер?        — Поверьте, они узнают все что угодно. Мне нужна ваша помощь.        — Какая?        — Вы должны дать комментарии по делу Василисы.        — Кому? Какой комментарий?        — Вам через час позвонит Маргарита Яр из «Вестника». Это нормальная газета, они коверкать ничего не будут. Вы должны ответить на ее вопросы, рассказать все, что знаете.        — Я не собираюсь на всю страну позориться. Вы представляете, что будет с Василисой? В нее все будут пальцами тыкать!        — Если они не дождутся комментария, то выдумают больше подробностей — будет еще хуже. Общественный резонанс может помочь нам в деле. Во-первых, расследование пойдет в разы быстрее; во-вторых, это может очень здорово повлиять на результаты суда; в-третьих, на ситуацию могут обратить внимание куча правозащитников, общественных деятелей и даже адвокатов, которые будут готовы взяться за ваше дело совершенно бесплатно. Вы же наверняка смотрите новости и знаете, какая сила у СМИ.        — Я не хочу превращать трагедию в театр.        — Никто ни во что ее не превращает, я прошу вас дать комментарий только для Маргариты. Дальше оно само пойдет.       — Ох… — женщина задумалась. — Правда, что могут дать хорошего адвоката бесплатно?        — Да, они сами к Вам придут. Не буду лукавить, им нужен пиар. Но ради пиара они сделают все, чтобы выиграть дело.       Алина Дмитриевна тяжело вздохнула.        — Ладно, Денис, я вам доверяю, но мне тяжело это все говорить…        — Я понимаю вас, Алина, понимаю. А сейчас внимательно послушайте меня.        — Да?        — Первый эпизод был в середине сентября. У Василисы двадцать три шрама, значит и насилию она подвергалась минимум двадцать три раза. Также он фиксировал на видео все издевательства.        — Бог ты мой! — женщина присела на кровать и закрыла лицо рукой.        — Алина, соберитесь, надо упомянуть это все в разговоре с Маргаритой, ладно?        — Хорошо… — еле слышно произнесла женщина.        — Как там Василиса? Как прошла психиатра?        — Сидит в комнате, практически не разговаривает. Ей сейчас очень тяжело, — тихо произнесла Алина.        — Понял, ладно. Я завтра после работы заеду к вам.        — Хорошо, — Алина Дмитриевна положила трубку и опустила пустой взгляд в пол.              Как и обещал, Денис Николаевич позвонил в квартиру Алины Дмитриевны на следующий день, и та сразу открыла дверь.        — Добрый вечер! — поздоровался мужчина и снял куртку. — Как вы?        — Нормально, вроде… — Алина выглядела, как никогда разбитой.        — Вася в комнате? — спросил мужчина тихо.       Женщина кивнула. Денис Николаевич снял ботинки и, постучавшись, вошел к Василисе. Девочка лежала на кровати в позе эмбриона. Лейтенант подошел к ней и тронул за плечо.        — Эй, не спишь? — спросил он.        — Нет… — Вася обернулась, приподнялась и уголки ее губ поползли вверх. — Это вы…        — Я, — Денис Николаевич сел на край кровати. — Как ты?        — Когда была у психиатра, я кое-что еще вспомнила…        — Что? — мужчина заглянул в глаза девочки.        — Будто в голове обрывки, помню только пару минут с каждого раза и все… — Вася опустила голову. — Как резал меня вспомнила, как делал это со мной, — Вася поморщилась. — Это так мерзко, я чувствую себя такой грязной…       Денис Николаевич положил ладонь ей на плечо.        — К сожалению, такое бывает часто, но ты не виновата в том, что случилось. Ты же понимаешь это?        — А кто виноват? — Вася подняла взгляд на мужчину.        — Только он, больше никто.        — Я помню, как однажды напилась с папой и пыталась маме рассказать, что со мной случилось, но она даже слушать меня не стала… — Вася поджала губы. — Если бы она тогда послушала меня, этого всего бы не было, — глаза девочки наполнились слезами.        — Не вини родителей и себя. Во всем этом виноват только он. Если будешь держать обиду на родных, то это ничем хорошим не закончится, понимаешь?        — Почему все это случилось? Почему именно я? Мне так страшно, я не хочу в тюрьму. — Василиса сжала зубы, и из ее глаз хлынули слезы.       Девочки уткнулась в плечо лейтенанта.        — Ну тише, тише… — Денис Николаевич положил ладонь ей на голову и стал осторожно гладить. — Не надо думать о плохом, мы сделаем все, чтобы тебя не посадили, слышишь? Твоя мама тоже старается, она большая молодец. Хочу сказать, что все, кто работает над этим делом, — за тебя.        — Правда? — Вася подняла на мужчину заплаканные глаза.        — Правда! — Денис Николаевич улыбнулся. — Слушай, у меня к тебе вопрос будет довольно личный, но нам необходимо это уточнить для расследования…       — Какой?       — Насчет месячных. У тебя их нет или он склонял тебя в эти дни тоже?       Василиса опустила глаза и шмыгнула носом.       — Они у меня прекратились. После того, как я выпила таблетку, которую он мне дал.       — Что за таблетка?       — Он сказал, что это как контрацепция, только для меня. Обычно он всегда надевал презерватив, но в тот раз хотел без него и получается, что он… Ну… В общем, он в меня…       — Я понял, что было дальше?       — Он дал мне сразу выпить таблетку какую-то, я выпила. У меня к вечеру поднялась температура, вырвало. Потом были боли в животе и кровь снизу, я тогда сутки валялась дома. После этого у меня не было месячных.       — Ты еще какие-то таблетки принимала?       — Он давал мне эти таблетки еще пару раз, но мне было так плохо после них, что потом я делала вид будто пила их, а на самом деле выплевывала.       — То есть были половые акты без предохранения, но ты не пила таблетки?       — Получается так.       — Ты не была беременной? — осторожно поинтересовался лейтенант.       Девочка пожала плечами.       — Не знаю. Даже если была бы… Он иногда так сильно давил на живот, что там бы точно никто не выжил.       — Я тебя понял.       — У меня даже были синяки. Ставил меня к парте и… С такой силой… Что потом на ногах и животе были синяки.       Лейтенант молча смотрел в пол.       — Мне неприятно это все вспоминать. Я не хочу раз за разом повторять это всем.       — К сожалению, это придется делать, но это для твоего же блага.       — А почему вы работаете в полиции? Неужели вам нравится копаться в этом всем?        — Конечно это не особо приятно, но меня держит то, что я помогаю людям. А работаю я в участке не так давно на самом деле. Я начал работу в МВД, был следователем по особо важным делам.        — Ух ты! И какие дела вы расследовали?        — Да много разных: убийства, покушения, наркотики…        — Ого! Вы задерживали крупных наркоторговцев? — с интересом спросила девочка.        — Ха, ты это в фильмах видела? — усмехнулся мужчина.        — Ага, и в новостях иногда.        — Ну… — лейтенант задумчиво посмотрел на пол и улыбнулся. — Правда хочешь послушать?        — Конечно! Я ни разу не общалась с полицейскими, — ответила Василиса.        — Из запоминающихся: ловили мы как-то свинью…        — Свинью? — Василиса громко рассмеялась.        — Да, свинью. Розовенькую такую, крупную, — не смог сдержать смеха и Денис Николаевич. — В ней наркотики провозили. Ехала машина для перевозки скота, а нам информация поступила, что там груз в животных перевозят. Ну, мы тормознули их, открыли двери и одна свинья как вырвалась и давай бежать в лес. Коллеги пустились за ней, как-никак в ней был героин. Свинка-то килограмм двести, один догнал, накинулся, свинья как завизжит, перевернула моего парня и копытом — в лицо, свинья дальше побежала. Второй сотрудник аж руку сломал, когда догонял, с небольшого обрывчика упал и полетел кубарем. У нас капитан ржал, когда увидел нас, но сказал, что надо поймать свинку.        — Ничего себе! — произнесла Вася, расширив глаза. — А потом?        — А потом пошли прочесывать деревню ближайшую, там свинью и нашли у одной бабули. Она сказала, что свинка сама пришла к калитке, ну, она ее в свинарник посадила. Изъяли эту бешеную свинью и все.        — Обалдеть! — девочка усмехнулась.       Денис Николаевич смотрел в пол с улыбкой. Василиса впервые почувствовала его рядом с собой вне образа полицейского. Он казался ей самым лучшим на свете человеком, которому не все равно на нее. Как ей было грустно, что он не ее отец. Ученица несмело взяла мужчину за ладонь и крепко сжала в своей маленькой ручке.        — Простите, просто мне было интересно, какие у Вас руки… — произнесла девочка, заметив удивленный взгляд мужчины.        — Все в порядке. И какие у меня руки? — Денис Николаевич натянул улыбку.        — Теплые и большие, какие должны быть у папы.        — С чего ты взяла, что такие руки должны быть у отца?        — Не знаю, я всегда представляла их именно так… — Вася пожала плечами.        — А какие руки у твоего? — поинтересовался мужчина.       Девочка задумчиво нахмурила брови.        — Не помню, если честно. Помню руки Вячеслава...        — И какие они были?       Василиса медленно подняла взгляд на Дениса Николаевича и отвела глаза в окно.        — Иногда они казались мне такими мягкими, будто защищали меня, оберегали, жалели, а иногда — до жути грубыми, они били, щипали, душили, — шепотом произнесла девочка.        — Как тебе спится? — перевел тему мужчина.        — Не спала уже сутки.        — Тебе нужен отдых, слышишь?        — Ага, — Вася сделала тяжелый вдох. — Расскажите мне еще что-нибудь? — попросила она.        — Если честно, я плохой рассказчик… — поджал губы лейтенант.        — Вы очень хороший! — девочка улыбнулась.        — Ладно, могу рассказать что-нибудь про университет.        — Давайте! — произнесла ученица, зевнув и откинувшись на подушку.        — Нас направили стажироваться к одному злому майору. Он прям ненавидел нас всем сердцем, считал, что мы ни на что не годны… — начал Денис Николаевич, устремив взгляд в окно.       Мужчина делал тон голоса все тише и тише и в конце концов, увидев, что девочка, сомкнув глаза, уснула, осторожно вынул из-под нее одеяло и прикрыл ее. Василиса заворочалась.        — М-м-м… — промычала она, пытаясь открыть глаза.        — Спи, спи… — прошептал лейтенант и вышел из комнаты.