Кукла со шрамами

      Он вернулся в квартиру и, достав из сумки файл с листами, сел их изучать за кухонным столом. Он сразу взял лист, где начиналась история Васи, и стал вчитываться в каждую деталь. Учитель стал следить за девочкой еще в конце марта. Сначала описание было точно таким же, как и у остальных жертв: когда уходит и приходит в школу, на какой перемене идет есть, сколько времени проводит в туалете. Денис Николаевич вчитывался в каждую букву и цифру, пытаясь понять, почему первое нападение этот монстр решил осуществить только в середине сентября. Мужчина перелистывал страницу за страницей и, наконец, остановился на фразе: «Купил булочку. Радость». Через пару дней стояла запись: «Купил бутылку воды в столовой. Благодарность», а через месяц запись: «Дал пять конфет. Благодарность». Спустя еще пару дней, лишь пометка: «Еще рано. Я не боюсь, я уже готов, а вот она – нет. Попробую еще расположить к себе. Почему-то с ней все идет очень медленно. Она всегда в своих мыслях и не обращает на меня никакого внимания».       Следующая запись идет через неделю: «Она улыбнулась мне и была милой. Еще рано. Лучше сделать все в новом учебном году, за лето она может соскочить». Далее – обычная слежка, а потом запись от первого сентября: «Поругалась с мамой около школы. Улыбнулась мне чуть теплее, чем другим и поздоровалась за руку».       Денис Николаевич сделал тяжелый вздох и продолжил читать.        «16 сентября. Тронул ее за талию. Подумала, что случайность, реакции никакой, она опять в своих мыслях».        «17 сентября. Установил камеру».        «18 сентября. Реакция на компромат — безысходность, подавленность. Реакция на то, что я ее трогал — страх, стеснение, слезы. Не осознает, что происходит. Подчиняется».       Мужчина перелистнул страницу и отвернулся к окну. Он так просидел пару минут, пока не услышал, как открывается входная дверь. Лейтенант вышел в коридор и встретил дочку с женой.        — Привет, солнце, — произнес он, натянув улыбку, и поцеловал Надю в щечку.        — Привет, пап! — произнесла девочка, обняв отца.        — Надюш, разденешься и беги за уроки, ладно? На ужин позову, — произнесла Таня.       Девочка сняла ботинки и, помыв руки, ушла в комнату.        — Как ты? — спросила Таня, пройдя с мужем на кухню.        — Нормально… Отсканировал страницы дневника того учителя. Хочу поизучать, а то в тот раз как-то бегло пробежался. Заодно про других почитаю.        — А со Златой как?        — Более-менее нормально. Правда ведет себя, как взбалмошный подросток.        — Ну и ладно, главное, что с ней все в порядке. Рано или поздно повзрослеет. Она купила мой любимый торт, я была приятно удивлена! — Таня, улыбнувшись, налила чай.        — Ага, а имя племянницы забыла...        — Ты правда так думаешь? Мне кажется, что это просто игра. Она тебя любит, просто пытается доказать обратное. Сомневаюсь, что, запомнив тирольский пирог с малиной, она забыла Надю.        — Возможно... — Денис Николаевич пожал плечами.        — Больше некому было изучить? — Таня кивнула на бумажки и сделала глоток чая.        — Да я сам хочу всем этим заняться.        — Зачем тебе это?        — Я хочу разобраться во всем, чтобы понять, что происходило с ней.        — Скажи мне честно: ты хочешь, чтобы девочку посадили?        — Не хотел бы.        — Только прошу тебя: помни, что она пошла на убийство с особой жестокостью. Относись ко всему критично.        — Да, я не даю волю эмоциям на работе, не переживай.        — Трезвая голова и отсутствие эмоций – залог успешного расследования! — улыбнулась Таня. — Сам мне это говорил, когда я только пришла к вам в следственный.        — Это точно, — закивал Денис Николаевич. — Но вот подойти с холодной головой и без эмоций к такому красивому ведомственному психологу не получилось… — мужчина заулыбался.       — Сколько ты за мной ухаживал? Полгода?       — После третьей нашей встречи ты сказала, чтобы я поработал над чувством влюбленности.       — И ты поработал. Просто стал до дома подвозить и цветы дарить с шоколадками. По-моему, работу с чувствами я объясняла не так.       — Я просто понял это по-своему, — Денис Николаевич подошел в жене и обнял ее за талию. — Давай честно, к тебе пол-отдела ходило далеко не за психологическими консультациями.       — А мне все равно в сердце запал только один следователь по особо важным делам, — женщина провела ладонью по груди мужчины. — Ты кушать будешь с нами?        — Мне надо поработать, я потом поем, — мужчина поцеловал супругу и, отстранившись, собрал листки со стола.        — Старший лейтенант, мальчик молодой, так хочу поужинать с тобой… — пропела Таня с улыбкой. — Если бы ты знал всю мою тоску по твоему плечу…        — Тань… — засмеялся мужчина и вышел с кухни. — Вот артистка!       Он разложил на рабочем столе сканы и продолжил изучать.              Время было уже два часа ночи, Денис Николаевич выписывал на чистый листок информацию из блокнота. Наконец, проведя подсчеты, он откинулся на спинку стула и протер лицо рукой.        — Пипец… — прошептал он.       Мужчина взглянул на часы и, глубоко вздохнув, умылся, а потом лег спать.       В 07:00 зазвонил будильник и он, полусонный, прошел на кухню. Таня положила на тарелку яичницу и, поставив мужу чай, села напротив.        — Во сколько лег? — спросила она.        — Не уверен, что вообще спал. Я многое повидал, но с таким столкнулся впервые, и я не про жестокость, я про то, какое терпение имела жертва. Три месяца издевательств, а она даже не попыталась никому сообщить. Да, есть маньяки, которые долго скрывались, не оставляя улик, есть те, которые держали жертв в заточении, сбежать от них не было никакой возможности, но, когда ты спокойно идешь на все эти издевательства… — произнес мужчина, сев за стол.        — Что там? — поинтересовалась женщина.        — Двенадцать недель. Все это длилось ровно двенадцать недель. В двенадцати неделях шестьдесят учебных дней с понедельника по пятницу. Эпизодов насилия, судя по записям, было тридцать девять. Получается, она к нему ходила примерно три раза в неделю. Прямо как на работу, твою мать! — мужчина уставился на яичницу. — Что-то аппетита нет…        — Хм, смог скрывать столько месяцев свое преступление, но главный компромат записывал в свой дневник…        — Не только в дневник записывал. Он делал видеозапись пыток.        — А это нашли?        — Пока конфисковали рабочий компьютер и камеру. Там пусто. Я вчера пробил этого изверга.        — И что?        — Он работал еще в трех школах. Сегодня съезжу по адресам и опрошу директоров.        — А семья есть у него? Может, родители живы…        — Никого. Даже женат ни разу не был. Буду делать ордер на взлом его квартиры и проведу там обыск.        — Я пойду Надю разбужу, — произнесла Таня, взглянув на часы.        — Давай, я работать, — Денис Николаевич встал из-за стола и, собравшись, уехал.              09:30. Следователь подошел к одной из школ, где работал Вячеслав Владимирович, и вошел внутрь.        — Здравствуйте! — произнес охранник, вскинув брови. — Вам кого?        — Старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич, — он показал охраннику удостоверение. — Мне надо поговорить с директором школы – Ириной Алексеевной.        — А… Сейчас я вызову ее.        — Я бы поговорил с ней в кабинете.        — Ну, пойдемте… — мужчина провел лейтенанта к кабинету и, постучавшись, открыл дверь.       Денис Николаевич вошел в кабинет. Женщина сидела за компьютером. Оторвав взгляд от экрана, она сняла очки и привстала.        — Здравствуйте… — произнесла она растерянно.        — Добрый день, старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич. Можем с Вами обсудить одного из ваших бывших педагогов? — произнес он.        — Конечно, присаживайтесь, — женщина указала на стул напротив ее стола.       Лейтенант пододвинул стул к столу и сел на него.        — По поводу кого Вы хотели поговорить? — спросила директор, поправив пиджак.        — Киреев Вячеслав Владимирович, учитель химии, он работал у вас.       Женщина задумалась и полезла в компьютер.        — Если честно, я такого не припоминаю…        — Он работал у вас около десяти лет назад.        — А-а-а, я просто занимаю эту должность всего пять лет, — Ирина Алексеевна залезла в базу данных. — Так, Киреев… Да, был такой. Он проработал у нас три года и девять месяцев. Был уволен по собственному желанию. Никаких замечаний к нему не вижу, характеристика неплохая. А разрешите поинтересоваться, почему вы спрашиваете о нем?        — Он подозревается в домогательствах к ученицам.        — Боже… — Ирина Алексеевна вскинула брови. — Я бы знала, если бы что-то подобное было у нас в школе. Моя подруга работала тут директором до меня, и она бы обязательно рассказала об этом. В нашей школе безопасность детей стоит на первом месте, все учителя проходят ежегодное медобследование, которое включает психолого-психиатрическую экспертизу.        — Ладно, я вас понял. Пришлите мне, пожалуйста, на почту контактные данные подруги, я свяжусь с ней, — Денис Николаевич вынул из кармана визитку и положил на стол директора. — Более Вас не отвлекаю.       Мужчина вышел из школы и, сев в машину, вбил в навигатор следующий адрес.       Через сорок минут он уже был на месте и, предъявив пропуск на охране, прошел к директору. За столом сидела пожилая женщина.        — Здравствуйте, Зинаида Георгиевна. Старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич. Я пришел поговорить по поводу Киреева Вячеслава Владимировича, — он сел за стол.        — Доброе утро! Киреев? — женщина потерла переносицу. — Он уже давно у нас не работает. А что случилось?        — Можете сказать, по какой причине он уволился из Вашей школы?        — Решил уйти и все тут. Говорил, что нашел место получше. Что-то произошло?        — Дело в том, что он обвиняется в сексуальном насилии над ученицами.       Женщина медленно сняла очки, зажмурила глаза, протерла их рукой и, внимательно вглядевшись в мужчину, нахмурила брови.        — Он приставал к детям? — спросила она тихо.        — Не только, он так же склонял их к сексуальной связи.       Зинаида Георгиевна положила руку на грудь и замотала головой.        — Что же Вы такое говорите… Он казался очень хорошим преподавателем и человеком, всегда работал больше всех, ученики любили его, да и мы все друг другу, как семья. Я работаю на должности директора более двадцати пяти лет, и я умею разглядеть ненормальных. Уж поверьте, если бы Вячеслав Владимирович был таким, я бы увидела!        — Он хорошо скрывался. С разных мест работы характеристики все, как одна: идеальный педагог, образцовый, строгий. Тем не менее, факты говорят об обратном... — Денис Николаевич сложил руки в замок.        — Вы что-то путаете, может его оклеветали?       «Да, оклеветали, сейчас пойду скажу это девочке, которую он насиловал три раза на неделе», — пронеслось в голове мужчины, но он сдержался и отрицательно покачал головой.       — Знаете, какие сейчас школьницы пошли? Ходят в своих мини-юбках, размалеванные, как черт пойми кто, я их сколько раз гоняла? Сколько родителей в школу вызывала? Они мужиками крутят, а потом идут заявления писать!        — То есть если ученица пришла в откровенной одежде, это дает учителю право ее трогать?       Директриса посмотрела на мужчину неодобрительным и строгим взглядом.        — Знаете, что у нас с Вячеславом были отличные отношения, доверительные. Он бы никогда не пошел на такое преступление. Я ему позвоню сегодня…        — Не дозвонитесь, — произнес на выдохе Денис Николаевич.        — Почему?        — Его убили.        — Бог ты мой! — женщина покачала головой. — Какой ужас!!!        — В общем, в вашей школе никто не жаловался на приставания, так? — Денис Николаевич встал со стула.        — Никто не жаловался! — ответила директриса.        — Ладно, если будет информация, звоните, — Денис Николаевич оставил визитку и покинул кабинет.       Он сел в машину и завел ее, вбил еще один адрес в смартфон и поехал.        — Неужели ни одной зацепки? — пробубнил себе под нос мужчина, стоя в пробке. — Хорошо скрывался или просто не решался?       Он залез в телефон и прочитал имя следующего директора школы, где насильник работал прямо перед тем, как устроился в школу, в которой училась Василиса.        — Ну что ж, Виктор Андреевич, сейчас и ты мне будешь говорить о том, какой он золотой человек?..       Лейтенант подъехал к школе и, представившись охраннику, прошел в кабинет директора. За столом сидел полный мужчина лет пятидесяти и разговаривал по телефону.        — …да, да, нам же выделили на ремонт, — произнес он в трубку, но, увидев человека в форме, неожиданно замолк. — Я вам перезвоню... — он сразу заблокировал телефон и, поправив пиджак, внимательно уставился на полицейского, который сел за стол.        — Здравствуйте! Я старший лейтенант Дримчуков Денис Николаевич, — сотрудник полиции показал удостоверение.       Директор взял его в руки и, внимательно изучив, вернул обратно.        — Добрый день! Чем могу быть полезен?        — У вас в школе работал Киреев Вячеслав Владимирович, он был учителем химии… — Денис Николаевич еще не окончил фразу, но заметил, как директор приподнял брови и нервно отвел взгляд в сторону. — Скажите, какая была причина его увольнения? — решил спросить лейтенант.        — По собственному желанию, — сглотнул мужчина и посмотрел прямо в глаза лейтенанта. — А что такое? С какой целью интересуетесь?        — С какой целью? С целью того, что он обвиняется в сексуальных домогательствах по отношению к ученицам, — мужчина, почти не моргая, продолжал смотреть в глаза директора.       Виктор Андреевич протер лоб рукой и опустил взгляд на стол.        — Я ничего такого не знаю… — произнес он.        — А я слышал, что Вы что-то такое знаете, — строго произнес Денис Николаевич.        — Откуда? — директор нервно поправил прическу.        — Птичка напела. Виктор Андреевич, давайте серьезно. Не ерничайте и говорите, как есть, мы все равно допросим Вячеслава Владимировича, и он нам все расскажет, как миленький, мы способы знаем. Просто хотелось бы узнать от вас, за сотрудничество со следствием вас не тронут, — произнес он уже мягче. — По какой причине он уволился?        — Ну... — Виктор Андреевич сделал глубокий вздох. — Девчонка одна нажаловалась, что он приставал к ней.        — Так, а потом что? — мужчина пододвинулся ближе и поднял брови. — Не бойтесь, говорите все, как есть, — произнес он еле слышно и с полуулыбкой. — Я ж все понимаю, девочки разные бывают, приврать могут… Особенно в таком возрасте… Сколько ей, кстати, было?        — Ей было четырнадцать лет, ну, она из сложной семьи, понимаете? Там воспитывает мама одна, да и то – алкоголичка, — разоткровенничался мужчина, увидев, как лейтенант перестал давить. — Она училась плохо, должны были оставить ее на второй год. И тут как-то раз приходит ко мне и говорит, мол, так и так, трогал он ее. Ну, ничего криминального, понимаете?        — Понимаю-понимаю, — Денис Николаевич положил руки на стол. — Давайте предметнее говорить, звали-то ее как?        — Ксюша, однофамилица моя, но ко мне отношения не имеет, — отмахнулся рукой мужчина, усмехнувшись.        — А дальше-то что?        — Ну а дальше, я вызвал Киреева, сказал ему, мол, жалуются на тебя. Он отрицал все, утверждал, что ничего такого не делал, что это она сама на него вешалась.        — Ну а потом-то что? — почти шепотом произнес Денис Николаевич.        — А потом я ему говорю, Слав, ну, чего бы там не было, увольняйся по собственному... Ксюша сказала, что она в полицию пойдет. Ну, я-то понимаю головой, что он ничего такого не делал, но нам скандал не нужен. Ну, он и ушел по-тихому, да и все. Понимаете?        — Понимаю, понимаю, — согласился лейтенант. — Это все?        — Да, все. Про это толком никто и не знает. Шум-то зачем поднимать? У нас скоро «Учитель года», мы будем своих коллег выдвигать. Нам не нужны проблемы, понимаешь, Денис? — произнес Виктор Андреевич, поджав губы.        — Я вам не Денис, а Денис Николаевич, — произнес лейтенант, нахмурив брови. — Вот же вы гад! — голос мужчины стал грубее. — Если бы вы тогда по статье его уволили или же в полицию пошли, то сидел бы он сейчас далеко-далеко. У вас дети есть, Виктор Андреевич?        — Есть... — сглотнул мужчина.        — Так вот представьте, что вашу дочку такой вот урод изнасиловал. Приятно?        — Нет…        — А в этом только вы виноваты. Посадили бы тогда его, была бы цела и здорова девочка.        — Но я же… — попытался оправдаться Виктор Андреевич, побледнев.        — А сейчас есть три жертвы, как минимум, и там не просто «потрогал», там съемки детского порно. Ваш «Славик» себя режиссером вообразил. Хорошо Вы избежали шумихи, да? — прищурил глаза Денис Николаевич.       Виктор Андреевич только нервно сглотнул и потупил глаза в пол.        — Я бы вас назвал очень «хорошими» словами, да не могу. При исполнении нахожусь, — произнес сдержанно лейтенант. — Значит так, телефон девочки мне давайте и ее адрес.        — Я не знаю ничего, она выпустилась уже.        — Виктор Андреевич, Вы хотите, чтобы я Вас сейчас задержал по статье сокрытие преступления?        — Послушайте, лейтенант, можем же договориться? — спросил чуть слышно мужчина, положив руку на портмоне, лежащее на столе.       Денис Николаевич нервно вздохнул.        — А вы сейчас на что намекаете? Еще и за дачу взятки присесть захотели?        — Я ни на что не намекаю, — ответил директор и медленно убрал руку с кошелька.        — Номер телефона и адрес! — произнес Денис Николаевич.       Директор поджал губы и нахмурился.        — Ох, Славка, допрыгался... — пробубнил он себе под нос и залез в компьютер.       Денис Николаевич скрестил руки на груди.        — Вот, держите, — ответил недовольно директор, протянув полицейскому распечатанный листок из личного дела девочки. — Вы его уже задержали?        — Не успели, его убили, — Денис Николаевич взял листок и встал с места.        — Так вы же… Вы говорили… — начал Виктор Андреевич.       Лейтенант подошел к двери и покинул кабинет директора. Он вышел из школы и, сев в машину, кинул листок на пассажирское сиденье. Его ладони вцепились в руль.        — Блять, уроды! — выругался он.       Затем посмотрел на листок с данными девочки. Тут раздался телефонный звонок. Денис Николаевич сделал глубокий вдох и, достав телефон из кармана, прислонил его к уху.        — Слушаю! — произнес он.        — Денис Николаевич, мы на квартире.        — Я еду, что-нибудь интересное нашли? — мужчина посмотрел в зеркало и протер лицо рукой.        — Да только вошли…        — Понял тебя, работайте, я скоро буду! — Денис Николаевич убрал телефон в карман и повернул голову на школу.       Мужчина поджал губы и завел машину.       Припарковав машину возле дома насильника, он поднялся на пятый этаж, сразу вошел в квартиру и заглянул в комнату.        — Ну что, как тут дела? — спросил он, расстегнув куртку.       Сотрудник полиции привстал с корточек и молча посмотрел в глаза начальника. Денис Николаевич подошел к парню и заглянул в открытый ящик, где лежали фотографии голых девочек.        — Да твою налево! — выдохнул мужчина, отвернувшись. — Что еще?        — Видео... В компьютере, — произнес Андрей растерянно.        — Изымайте всю технику, пусть отсматривают.        — Вам копии снять? — тихо спросил парень.       Денис Николаевич усталым взглядом посмотрел в глаза своего подчиненного.        — Нет, не надо. Ульяна займется этим.        — Понял вас. Там три папки: Василисы и еще двух.        — Ты что, уже посмотрел что-то?        — Немного. Ну, там просто жесть… Он знаете там, что делал? Короче…        — Слушай, давай без подробностей и без того тошно, — перебил его Денис Николаевич.       Андрей сразу же замолк.        — Сигареты есть? — спросил лейтенант.        — Так вы ж не курите, — удивился Андрей и полез в карман.        — После твоих находок... Пойдем выйдем.       Мужчина с парнем вышли в подъезд и, открыв окно, закурили.        — Был сегодня еще в трех школах, где работал этот «учитель». На предпоследнем месте работы он к девочке домогался, она директору рассказала, а тот, чтобы скандала не было, просто попросил учителя уйти по собственному… — Денис Николаевич выдохнул сигаретный дым.        — И директор Вам это рассказал сам? — Андрей затянулся.        — Припугнул его немного, конечно, поэтому он сразу раскололся.        — Вот урод! — парень поморщил нос. — И как вы с ним спокойно разговаривали? Я бы ему в стоечку и двоечку… — произнес парень, два раза махнув кулаками.        — Слушай, ну, на работе я прежде всего лейтенант, а потом уже человек, так что эмоции – в сторону... Ты мне лучше скажи: тебя где учили бить на допросах, если человек не нравится?        — Да я так… — замялся парень.        — Опять курят, ну, сколько можно?! — послышались снизу возмущения. — Щас полицию вызову на вас! — и через пару секунд на лестнице показалась пожилая женщина.       Денис Николаевич повернул голову в сторону напарника.       — Еп…Андрюх. Ладно я задумался, ты то что не сказал? — лейтенант сразу же затушил сигарету и выкинул окурок в окно.       Он повернул голову в сторону женщины.        — Доброго дня, уважаемая! Вы извините, работа нервная, совсем замотались, — с улыбкой произнес Денис Николаевич, — уже уходим.        — А чего это вы тут делаете? — женщина дошла до лестничной площадки и встала, уставившись на взломанную дверь. — А чего это там случилось?        — А вы из какой квартиры? — поинтересовался Денис Николаевич.       — Да я вот соседка, через стенку от него живу. А что такое случилось-то?       — От него – это от хозяина квартиры?       — Ну да, Слава – вот в пятьдесят шестой, а я в пятьдесят седьмой живу.       — Через стенку значит… Ничего подозрительного не слышали, не видели?       — Да нет, а что я должна была слышать?       — А гости, может, к нему ходили, ученики его, например? Не замечали?       Женщина задумалась.       — Ой, давно было, но видела только один раз к нему девочка молодая приезжала... Ну, я не знаю, лет ей четырнадцать, наверное, было… — пожала плечами женщина.       Денис Николаевич сгустил брови.       — Ну, такая, прилично одетая. Даже поздоровалась со мной. Приехала, побыла у него, наверное, минут пятнадцать-двадцать и выбежала. Прям вот выбежала знаете, как пуля. Все. Но это давно было. Я тогда на скамейке сидела у подъезда. А потом Слава через пару минут вышел, присел со мной, пообщались с ним, сказал, что вот приходила на дополнительные занятия она и вешаться на него стала, ну знаете… Чтобы оценку поставил хорошую… А он отказал ей. Она расплакалась и убежала. Ну, знаете, какое сейчас поколение… — махнула рукой женщина. — Минут десять поговорили с ним, да и разошлись. Он, знаете, вообще чуткий человек, детей очень любит.       — Да мы в этом и не сомневались, — буркнул Андрей.       — Как вас зовут? — спросил Денис Николаевич.       — Меня – Раиса Евгеньевна.       — Раиса Евгеньевна, а в общем, как Вячеслава Владимировича охарактеризуете? — спросил лейтенант.       — Ой, он человек хороший, добрый, всегда помогал мне, ну, знаете сумки донести или в магазин сходить. Я к нему, как к сыну, относилась. Я как-то ногу сломала, так он меня очень выручал. И почту забирал, и продукты таскал, по дому помогал… С внучкой моей даже играл.       Денис Николаевич вскинул брови.       — Сколько лет внучке?       — Ой, она у меня маленькая, ей шесть лет всего. Знаете, сейчас все рожают-то поздно. Я дочку просила, сколько чтобы она родила? Спасибо Господу Богу, что внучку застала хоть, теперь и помирать можно… — пожилая женщина перекрестилась и что-то прошептала.       — А сколько внучке было, когда мужчина с ней играл? Это было в вашем присутствии? — допытывался лейтенант.       — Ну, это было пару лет назад... А что Вы такой допрос-то устроили? Случилось что?       — Ничего серьезного… — ответил Денис Николаевич. — Вы могли бы повторить все, что сейчас рассказали про ученицу, под запись?       — Ну, могла бы… А зачем?       — Денис! Подойди, — раздалось из квартиры убитого.       — Сейчас! — ответил лейтенант и отвел Андрея в сторону. — Значит так, — произнес он шепотом. — Оформи соседку, как свидетеля, запиши показания, пусть попробует вспомнить дату, время, хотя бы ориентировочно. Про то, что случилось – ни слова! Про его садистские наклонности тоже, а то она сейчас тут при нас отдаст душу Господу Богу.       — Понял, — ответил Андрей.       Денис Николаевич похлопал коллегу по плечу и вошел в квартиру.        — Чего такое, Уль? — спросил лейтенант, пройдя на кухню.        — Ты вроде просил звать, если что-то найдем. Вот... — Ульяна указала пальцем на открытую дверцу шкафа.        — Что там? — Денис Николаевич заглянул внутрь.        — Дневник. Я мельком глянула, тут он писал, куда больше, чем в том, что мы нашли в школе. — Ульяна взяла с полки неприметный блокнот и протянула мужчине.       Денис Николаевич взял дневник и пролистал страницы. Его глаза бегло скользили по страницам, но, увидев слово «влюбилась», он остановился и стал читать: «Она влюбилась в меня. Выглядит она явно старше своих семнадцати лет. Думал, что мне понравится, если девочка сама будет за мной бегать, но сейчас она меня раздражает. Когда я вижу ее, не могу перестать думать про Катю. Они чем-то похожи... От этого ничего, кроме отвращения, не испытываю. Пора рвать с ней. Шлюха! Она даже не девственница. Мерзость!».       — Катя? — спросил лейтенант, переведя взгляд на Ульяну. — Это же имя его первой жертвы.       — Дневник он вел, работая еще на своем предыдущем месте работы. Он тогда не мог ее знать. Возможно, это какая-то его бывшая, — девушка пожала плечами и взяла в руки блокнот.        — Не мало тут написано…        — Страниц пятьдесят, — предположила Ульяна.        — Займешься этим и посмотришь видео с компьютера?        — А ты что?        — У меня еще пара дел, я не успею, — произнес лейтенант.        — Хорошо. А что там по дневнику, который был найден на месте убийства?        — Тридцать девять эпизодов. Как я понял, он наносил порез за каждый раз. Ну, на теле у Васи врачи нашли двадцать три шрама от порезов ножом разной степени давности, остальные, видимо, были не такие глубокие.       — Тридцать девять? — девушка вскинула брови. — Это не дофига ли за три месяца?       — И это за шестьдесят учебных дней…       —Погоди… — Ульяна стала что-то сосредоточено считать в голове. — Шестьдесят минус тридцать девять... Получается двадцать один? Да, двадцать один. А семь умножить на три будет… Так же двадцать один!       — Ты сейчас про что?       Девушка подняла взгляд на лейтенанта.       — А месячные? Они в среднем идут семь дней каждый месяц. Тут выходит, что месячные длились двадцать один день за все три месяца. В следствии этого, она либо ходила к нему абсолютно каждый день, либо у нее нет месячных, ну а третий вариант, что он проводил экзекуции в эти дни, но я сомневаюсь в этом. А вот почему месячных нет – это вопрос…       — Я что-то об этом не подумал… — лейтенант скрестил руки на груди. — Нет, не каждый день, были перерывы, но чтобы перерыв длился неделю – такого не было…       — Она от него не залетала случайно?       — В дневнике про это не было ни слова, да и она уже прошла прием гинеколога, про беременность сказали бы.       — Она могла залететь и сделать аборт, цикл сбился и месячных не будет. Короче, уточни это у нее. Либо он пичкал ее чем, либо еще что… В общем, ей может быть необходима медицинская помощь.       — Да, уточню, спасибо за наводку.       Денис Николаевич кивнул, вышел из кухни и огляделся, оперуполномоченная была в кухне, трое полицейских в одной комнате и два сотрудника ― в другой. На вешалке висело пальто и зимняя куртка. Он посмотрел вниз, где стояло пять пар обуви, четыре из которых были начищенными кожаными туфлями. Мужчина незаметно запустил руку в пальто и, что-то нащупав, достал. Лейтенант взглянул на открытую пачку презервативов. Мужчина поморщил нос и, покачав головой, вернул их на место.       На лестничной площадке он встретил Андрея, который что-то записывал в табель.       — А старушка где? — поинтересовался Денис Николаевич.       Парень кивнул вниз по лестнице, где стояла женщина и с кем-то общалась по телефону.       — Ей дочка позвонила. Кстати, по внучке — выдыхай, она его в гости позвала, когда они отмечали ее юбилей, там было много гостей, уединиться с девочкой ему было негде, квартира — однушка.       — Ну, хоть это радует… Ладно, я помчал.       — Быстро вы.        — Дела, — лейтенант застегнул куртку и стал быстро спускаться по ступенькам.