Треклятый Фаулер

- И что будет потом? – Спрашивает Хэнк. - Зима точно наступит, - отвечает ему Шейла, и Хэнк не знает, насмешливо или горестно искривились ее губы. – Будет дождь и снег, а потом снова придет весна, вот увидишь. Как ему на новом месте? - Я все время спрашиваю, и не могу поверить. - А тебе? - Мне… мне иногда кажется, что я живу не своей жизнью. - И как эта жизнь? Хороша? . Пустоты больше не существовало, и не было необходимости ее заполнять – саморазрушением, алкоголем, бессонными ночами, когда не можешь отвести взгляд от стены напротив, потому что на ней отражаются тени любимых призраков. Потому что когда становилось совсем тяжело, приходил не только Сумо со своей молчаливой поддержкой, там был еще кто-то – тот, кто заполнял собой любой намек на пустоту – телом ли, словом, всем своим существом так, что грешно было отчаиваться и роптать. Возможно, поведение Коннора нередко казалось странным или вовсе непозволительным - например, он имел привычку постоянно находиться рядом: когда Андерсон переступал порог дома, он следовал за ним неотступно, однако Хэнк никогда не жаловался и не отстранялся, напротив, в какой-то момент не обнаруживая Коннора поблизости, он сам будто бы тосковал и внутренне теплел, когда тот привычно утыкался в плечо, гладил по руке, переплетая его пальцы со своими. Со стороны это могло казаться паталогической жаждой внимания, но Хэнку было все равно – он сам в этом нуждался и сам желал этих прикосновений. И когда Коннор спохватывался, что надоел и, очевидно, усилием воли буквально отрывал себя от Хэнка, занимаясь бытовыми делами, отправляясь один на прогулку с Сумо, Хэнк часто потом сам звал его – и они в десятый раз смотрели записи на старых кассетах или энимал плэнет, а потом мыли посуду или разбирали старые вещи – вместе, вместе. И Хэнк потом привлекал его к себе так близко, насколько это возможно, и целовал, и бормотал на ухо всякие глупости. - Тебе хорошо со мной? – спрашивал Хэнк так, как будто съехаться было изначально его идеей, и сердце на секунду останавливалось прежде, чем Коннор отвечал. - Хорошо. А тебе со мной? - Хорошо ли мне с тобой? Я ведь теперь жизни без тебя не представляю. Что я буду делать, если ты решишь вернуться к Аманде? Лицо Коннора тогда будто освещалось изнутри, и он улыбался обезоруживающе и победоносно. - Тогда ты придешь и вернешь меня. Или я приду обратно раньше, потому, что не смогу ждать. Или я вообще никогда никуда не уйду от тебя. Можно? - Нужно. – Говорит Хэнк, чувствуя, как становится труднее дышать. – Это – все, что мне нужно. Всегда.