Хэллоуинские прихорашивания

– Сделай это для меня, – говорю я Арми, протягивая ему тёмную тонкую палочку. – Я почти уверен, что покалечу тебя этой штукой, – говорит он раздражённым тоном. – Нет, нет. Ты сможешь это сделать. Я видел, каким нежным ты можешь быть, – говорю я, тыча в него палочкой, побуждая его подыгрывать. Арми осторожно берёт её и снова смотрит на меня глазами, умоляющими перестать давить на него. – Только не испорть ничего. Я давно хотел, чтобы ты это сделал. – Неужели? Что заставило тебя подумать, что мне это понравится? Ещё больше раздражения. Всё это – часть представления. – О, нет… Мне всё равно, нравится тебе это или нет – это то, чего я хочу. Хотя, может быть, ты тоже придёшь к этому, – твёрдо парирую я. Я начинаю немного расстраиваться. В прошлом Арми всегда был сговорчивым. До сих пор он не говорил мне "нет". Я был осторожен в своих просьбах, но я знаю, что в этих отношениях власть принадлежит мне. Ему могло показаться, что он должен держать себя в руках, потому что такова была его натура, но это было до тех пор, пока он не встретил меня. Иногда я смотрю на него, думаю, что приручил его, как дикую лошадь, и очень горжусь своим достижением. Никто не может добиться от него своего так, как могу я. – Давай, я жду, – говорю я, постукивая по ботинку скрещенными руками. Он, кажется, смирился и тянется ко мне. Я поднимаю руку. – Стой. Прежде чем мы начнем, ты должен раздеть меня. Не хотелось бы портить эти прелестные вещи. – Ты прав, Тим – они прелестные. Боже, ты так всё усложняешь, – говорит он, глядя на меня. Мы посмеиваемся над этим, но затем, когда ловим взгляды друг друга, снова становимся серьёзными. Всё действительно очень сложно. Никакой совместной жизни. Не разделять наши ежедневные тяготы лицом к лицу. Не нужно держаться друг за друга, когда нам нужно разрушить наши стены. Это заставляет каждый момент чувствовать себя более заряженным и важным. Я ловлю себя на том, что придумываю сценарии, которые хотел бы разыграть в этих коротких встречах – только для того, чтобы испытать меланхолию от осознания того, что большинство из них не осуществится. Это не мешает мне мечтать, и сегодня я могу воплотить одну из них в жизнь, пока Арми продолжает заниматься своим делом. – Как пожелаешь, – вздыхает он, придвигаясь ближе ко мне, возвышается надо мной и смотрит сверху вниз с намёком на улыбку. Просовывает руки под подол моей рубашки и хватает за бёдра, а затем притягивает вплотную к себе. Инстинктивно я поднимаюсь на цыпочки и целую его. Его тело расслабляется, в то время как он обнимает меня, прижимая к себе как можно крепче и углубляя поцелуй. Иногда он сжимает меня так крепко, что трудно дышать. Это один из тех самых случаев. Именно это делает опыт намного более приятным для меня. Именно это ощущение заставляет всю кровь приливать к моему члену. Я знаю, насколько сильно его желание, и иметь такой контроль над ним - это всё. Арми хочет меня так сильно, что может буквально раздавить меня своим телом. Нет ничего лучше этого. Он прерывает поцелуй, отстраняется и обращает внимание на мою эрекцию. Потом толкается бедром в мой пах, придавливая, в то время как его горячее дыхание щекочет мое лицо. Я чувствую, что это заходит слишком далеко. Мой план рискует сбиться с курса. – Арми, у нас есть неотложное дело. Извини, что отвлекаю, но мы можем вернуться к этому? Я играю, ведя себя немного милее, чем до этого. – Ах, да. Дело, – говорит он, хмурясь. – Можно? С этими словами он берётся за мою рубашку. Я даю своё разрешение одним лишь взглядом, после чего он осторожно стягивает мою рубашку через голову и смотрит вниз. Очевидно, на него подействовала моя обнажённая грудь. Он отворачивается, чтобы отложить рубашку, а потом поворачивается обратно. – Ладно, ты готов? – Но что насчёт моих штанов? – Ты действительно хочешь, чтобы я снял твои штаны? – Кто знает, какой беспорядок ты наделаешь? Лучше перестраховаться... – ... Тогда извини, – ворчит он, расстёгивая пуговицу, а следом - молнию. Просовывает руки за пояс, помогает стянуть брюки. Арми забывает о моих ботинках, но вскоре исправляет ситуацию: опускается на колени и начинает послушно развязывать шнурки. Вид того, как он обслуживает меня, помогает мне с ботинками, заводит меня. Я залезаю в свои боксёры и провожу ладонью плавно, снизу вверх, по своему члену. – Не могу поверить, – шепчет Арми себе под нос. – Что? – Я сказал, что не могу поверить, – повторяет он, поднимая взгляд с моей обуви. – И во что же ты не можешь поверить? – В то, какой же ты ебучий садист. Ты ведь знаешь это, верно? – Конечно, – отвечаю я, позволяя злобной ухмылке расплыться на губах. Арми снова приступает к работе и снимает каждый ботинок, а затем и штаны. Он относит вещи в безопасное место и возвращается на место. – Мои боксёры и носки, пожалуйста. На всякий случай. Это реально действует на него и заставляет балансировать на грани потери контроля. – Боже, в этом нет необходимости. Ты играешь абсолютно нечестно. – Я всегда так играю, – говорю я, проводя пальцем по его шее. Вернёмся к игре. – А что насчёт меня? Я, может быть, тоже могу испачкать свою одежду. – Можешь, но это не то, что я задумал. Ты остаёшься одетым. Он принимает мои желания и снимает последние предметы одежды, пусть и стискивает зубы. Я всё еще невероятно твёрд. Арми возвращается, выглядя почти грустным. Я подношу ладонь к его щеке, чтобы успокоить. – Теперь можешь начинать. Я с важным видом подхожу к стулу и откидываюсь на спинку, растягиваясь во весь рост. Яркий свет от туалетного столика не позволяет мне скромничать. Всё выставлено напоказ, и в этот момент я чувствую себя особенно смелым. Я не всегда был таким уверенным, чтобы позволить Арми видеть каждую деталь моего тела. Он хватает маленькую палочку со стойки и подходит, пытаясь сохранить самообладание, несмотря на мою наготу. Я замечаю, как он делает глубокие размеренные вдохи. – Я видел, как это делали раньше, так что, думаю, у меня есть идея. Но ты скажи мне, если я вдруг что-то неправильно сделаю. Арми придвигает табурет, чтобы мы могли оказаться лицом к лицу. Его дыхание снова касается моей кожи, заставляя меня вспомнить вкус его рта. Он осторожно опускает моё нижнее веко, очень плавно проводя подводкой по верху и под ресницами. Один глаз закрыт – он, кажется, испытывает облегчение. Быстро переходя к следующему глазу, как бы торопясь закончить, Арми проделывает то же самое и расплывается в улыбке, любуясь своей работой. Я смотрю на себя в зеркало: он проделал хорошую работу. Кажется, он думает, что с него хватит, но у меня в запасе есть ещё кое-что. – Теперь сделай всё остальное. – Что "остальное"? – Я хочу, чтобы ты нанёс немного блеска на мои ресницы. От этого приказа он распахнул глаза. – С ума сойти. – Выполняй и будешь награждён. – Я надеюсь, что и для меня что-то есть, – заявляет он, наклоняясь и поглаживая свой член через штаны, почти умоляя меня дать ему разрешение раздеться. Я слегка приоткрываю рот, облизываю губы, затем прикусываю нижнюю губу. – Не волнуйся, Арми. У меня есть кое-что особенное для тебя. Настроение Арми поднимается, и он спрашивает меня, что делать дальше. Я объясняю, после чего он опускает палец в маленькую баночку и мягко наносит грунтовку на мои веки. Потом он берёт кисточку и собирает немного рассыпавшегося золотого блеска. Его рука не очень устойчива, и часть блеска падает мне на лицо, грудь и пах, но работу Арми доделывает до конца. – Бля-я-ять... – протягивает он извиняющимся тоном. Я открываю глаза, смотрю на то, что он сделал, и не могу удержаться от смеха. Он пытался, он действительно пытался. – Не волнуйся. Этого достаточно. К тому же, костюм скроет большую часть беспорядка. Его плечи опускаются, и он, кажется, доволен тем, что сделал, но я знаю, что перфекционист в нем страдает. Теперь он может сделать кое-что, что никогда не испортит. – На колени, – командую я, возвращая себе самообладание, – отсоси мне. – Но... Он показывает на мой торс, покрытый блёстками. Я знаю, что Арми не хочет, чтобы они попали на него, но меня это совершенно не волнует. Он выглядит смирившимся, потому что не может сказать мне "нет". Арми опускает глаза, подходит ближе и послушно опускается, после чего, наконец-то, принимает меня во всю длину. Я задыхаюсь от удовольствия. Его рот - совершенство. Чистое, мать его, совершенство. Запустив пальцы в волосы Арми, я массирую кожу его головы. Он покорно работает своим ртом, и я чувствую, как медленно нарастает напряжение. Он отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. – Можно? Я знаю, что он имеет в виду, поэтому киваю, снова прикусив губу. Арми смачивает палец во рту и медленно вдавливается им между моих ягодиц. Он знает, как сильно мне это нравится. Я хватаюсь за подлокотники кресла и не могу сдержать стон, вырывающийся из горла. Он снова берёт мой член в рот и сосёт, пока медленно двигает пальцем внутри. Я пытаюсь расслабиться, но безуспешно. Приподнявшись со своего места, я глубоко толкнулся в его горло. Он довёл меня. – Я сейчас кончу, Арми... Он мычит, давая мне понять, что остаётся на месте, пока я продолжаю толкаться. Я изливаюсь ему в рот с такой силой, что и сам не ожидал. Звёздочки летают у меня перед глазами и я понимаю, что этот оргазм более мощный, чем обычно. Думаю, что именно удовольствие от того, что я снова добился своего с Арми, и его рот привели меня к такой реакции. Он поднимает голову, после чего я разражаюсь смехом. Он встаёт и поворачивается, чтобы посмотреть на себя. Всё, что он может сделать, это закрыть глаза и потрясти головой. – Не волнуйся, детка, я помогу тебе избавиться от всего этого, – говорю я, имея это в виду лишь наполовину. Все знают, что блеск никогда не сходит. Ухмылка на моём лице даёт ему понять, что это было нарочно. Я хотел, чтобы он блестел. Чтобы блеск отмечал его как мою собственность на ночь. Он попался в мою ловушку. Я беру салфетку и начинаю вытирать лицо Арми, провожу рукой по его волосам. – Ладно, может, тебе стоит просто пойти умыться, – предлагаю я сквозь смех. Арми не торопится и намыливает лицо, ополаскивая его так сильно, как только может. Вернувшись, он спрашивает: – Так какова же моя награда? Учитывая, что ты со мной сделал, ей лучше бы быть удовлетворяющей. – После вечеринки я позволю тебе делать со мной всё, что ты захочешь. – Что угодно? – спрашивает Арми, а его брови взлетают на лоб. – Всё, что угодно, – повторяю я. Он был так добр ко мне, поэтому абсолютно этого заслуживает. Я представляю, как крутятся колёсики в его голове, и вижу, как он доволен будущей свободой во власти надо мной. – А теперь давай одеваться. Арми открывает шкаф, чтобы показать наши костюмы – Бэтмен и Робин, сшитые по мотивам оригинальных костюмов из комиксов. Костюмы очень аутентичные, оба пришли с лосинами, трико, плащом и маской. Когда мы выбирали их, мы сошлись на том, что я ещё не готов быть Бэтменом, но когда-нибудь доберусь до него. Решив, что нам стоит пока прикрыть эту тему, я спрашиваю Арми, можем ли мы одеть друг друга, и он соглашается. Я помогаю ему снять уличную одежду и раздеваю догола. Боже, он такой красивый... И возбуждённый. Я не уверен, что смогу дождаться окончания вечеринки, но мы договорились прийти вовремя. Он садится, и я начинаю с лосин, натягивая их на одну ногу. Делаю паузу, а мои губы приоткрываются при виде его восхитительного члена. – Я думал, что у нас нет времени, – ухмыляется он мне. – Нет ничего важнее заботы об этой прелести. – Я не откажусь от неё, – отвечает он, слегка покачивая бедрами, и занимает удобную позу. Я ничего не могу с собой поделать, он мне нужен. Не успеваю я опомниться, как падаю на колени и начинаю ласкать его ртом. Как член может быть таким вкусным? Его кожа всегда сладкая, сквозь неё словно просачивается немного тестостерона. Так опьяняет, боже. Теряясь в ритме, я позволяю себе превратить член Арми в сплошное слюнявое месиво. Ему это нравится. Полагаю, поддразнивание помогло сдвинуть дело с мёртвой точки, потому что, прежде чем я это осознаю, он извергается мне в рот, схватив за затылок. – Господи, как же ты хорош. Как ты умудряешься всегда угадывать, что мне нужно? – У меня отличные инстинкты, если ты не заметил. Я очень чуткий. Он кивает в знак согласия и откидывается на спинку стула. – Нам всё ещё нужно идти, верно? Я бросаю на него взгляд, говорящий "тебе лучше знать", схватив полотенце, вытираю его, как могу, а затем – лосины, представляя, как снова их снимаю. Помогаю ему надеть остальное и застёгиваю плащ на его воротнике. Он смотрит на себя и восхищается своим красивым телосложением в облегающем костюме. Потом он осторожно одевает меня, стараясь при этом как можно чаще задевать мой член. Кто кого дразнит теперь? Когда он заканчивает, я всё ещё твёрд внизу, но я должен взять себя в руки и угомониться. Он определённо издевается. Мы обуваемся и собираем остальные вещи в аккуратную стопку на потом. Пока игра закончилась. Мы держимся за руки и целуем друг друга в последний раз, прежде чем нам снова придётся притворяться, что мы просто друзья. Я улыбаюсь, глядя ему в лицо, потому что вижу несколько крошечных золотых искорок, которые всю ночь будут напоминать мне, что он действительно принадлежит мне. Я поворачиваю дверную ручку, но тут Арми поднимает руку, чтобы закрыть дверь обратно. Прижимая меня к ней своим весом, он наклоняется к моему уху и спрашивает: – Что угодно? – Всё, что угодно, – шепчу я, волнуясь и гадая, что же будет дальше.