Хэллоуинские прихорашивания

Мы и мечтать не могли о такой приятной ночи. Обычно ходить на подобные вечеринки с богатыми и знаменитыми скучно, но с праздником Хэллоуина все стали более легкомысленными и глупыми, поэтому нам пришлось разыгрывать шутки весь вечер. Просто представьте себе сценарии, в которые могут попасть Бэтмен и Робин, если они немного выпьют. Я был в невероятном предвкушении, потому что мне пообещали всё, что угодно, и я собирался воспользоваться этим сполна. Помня обо всём, я выпил ровно столько, чтобы расслабиться, и ни капли больше. Я хотел быть полностью готовым к следующей части нашего вечера. Он никогда не давал мне полной свободы действий, и мой разум сходил с ума от сценариев, но я точно знаю, чего хочу. Мы с Тимми сбегаем с вечеринки в полночь под предлогом неотложных дел, возвращаемся в отель и смеёмся всю поездку на такси над нашими глупыми трюками и тем, как много нам сходит с рук под видом дружбы. Он заставляет меня чувствовать себя таким молодым. Зная, что любая гостиница может быть оснащена камерами, мы держим руки при себе в лифте, едва сдерживаясь. Мы напряжённо переглядываемся, почти затаив дыхание от предвкушения. Я ничего не могу с собой поделать, и когда двери открываются, я хватаю его за руку и бросаюсь бежать, таща его за собой. Подойдя к двери, я нащупываю ключ, пока Тимми переводит дыхание. – Боже, Арми, куда ты так торопишься? – спрашивает он с ноткой раздражения в голосе. – Может быть, я слегка чересчур увлечен кое-чем... – говорю я, и мое лицо расплывается в улыбке. Он смягчается и прощает меня своим взглядом. Тимми знает, как это важно для меня. Хотя, возможно, он не знает, как долго я этого хотел. Много раз я хотел о чём-то попросить, хотел быть на высоте, но что-то всегда меня сдерживало. В своей жизни мне всегда приходилось быть главным, брать на себя инициативу, быть тем, у кого есть ответы на все вопросы, но с ним мне не нужны никакие ответы. Я принадлежу ему, он даёт мне ответы, он мой лидер. Это позволяет чувствовать свободу – в те моменты, когда мы крадёмся прочь. Никогда в своей жизни я не думал, что командовать 22-летним парнем в постели будет самой горячей и приятной вещью, которую я мог бы испытать, но вот, я здесь, живу своей лучшей жизнью, когда я с ним. Несмотря на всё удовольствие и облегчение, которые доставляет мне его контроль, есть ещё одна вещь, которую я хочу сделать, чтобы контролировать его. Только один раз. Возможно, чаще, если ему это понравится. Мы врываемся в гостиничный номер, я поднимаю Тимоти и впечатываю в стену, немного выбивая из него дыхание. Его красивые, длинные ноги обвивают мою талию, и наши языки сплетаются, как они делали это кучу раз и раньше. Когда я чувствую, как он тает в нашем поцелуе, я вспоминаю, что о нём тоже нужно позаботиться. Свирепость нашего поцелуя помогает снять некоторое напряжение, которое мы испытываем из-за невозможности быть любовниками на публике. Его длинное, жилистое тело горит от жара, и я чувствую, что начинаю немного потеть. Я бы списал это на костюмы, но мне не было жарко на вечеринке. Это тепло – то, как реагируют наши тела, когда они соприкасаются. Острые ощущения и адреналин заставляют нас гореть. Я никогда не устаю держать это тело, но я хочу двигаться дальше, поэтому несу Тимми к кровати и осторожно укладываю на неё. Я опускаюсь на колени рядом с ним, кладу подбородок на край кровати и запускаю руку в его волосы. – "Всё, что угодно" всё ещё в силе? – Конечно, детка, но я волнуюсь. Ты можешь рассказать мне, что ты делаешь? Я никогда не видел его таким в спальне. Это проявление эмоций заставляет меня сочувствовать ему. Я помню, как в первый раз подчинился ему и как моё сердце чуть не выскочило из груди. Отказ может быть пугающим. – Да, я расскажу, – отвечаю я, наклоняясь для другого поцелуя, более аккуратного, чтобы выразить свою любовь и заботу о нём. – Есть кое-что, что я давно хотел сделать с тобой. Он приподнимается на локтях, выглядя немного удивлённым. – Серьёзно, Арми? Почему ты не сказал мне до сих пор? Я делаю паузу, чтобы подобрать нужные слова. Он не сводит с меня пристального взгляда. – Мне просто так понравилась наша динамика, что я не хотел как-либо её нарушать. Ты же знаешь, как мне понравилось, что ты взял на себя инициативу. У тебя это хорошо получается. Я хотел, чтобы это продолжалось. – Оу... – отвечает он с грустью в глазах под маской. – Что ж, я рад, что ты признаёшься в этом сейчас. Я хочу, чтобы ты был самим собой со мной. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя подавленным когда-либо. – Я знаю, малыш, – отвечаю я, проводя рукой по его волосам и восхищаясь его красотой. – В будущем я буду делать лучше. Но сейчас давай поиграем. Тимми выглядит заинтригованным. – То, что я давно хотел попробовать – это шибари. Я думаю, ты бы выглядел потрясающе, будучи связанным. – Шибари? И у тебя есть с собой верёвка? Ты готов к этому? – Да, я уже некоторое время держу в своей дорожной сумке кусок верёвки, надеясь, что этот день настанет. – Вау. Я и понятия не имел. Теперь он выглядит совершенно ошеломлённым. Я знаю, что Тимоти легко пугается, но я не думал, что он так это воспримет. – В самом деле? Разве ты не видел эти новости о моих лайках в Твиттере? Я думал, что это всем известно. – Боже. Нет, я, должно быть, пропустил это, когда в очередной раз отключался от соцсетей... – он пытается продолжить, но я останавливаю его. – Не стоит беспокоиться, дорогой. Мы можем подробнее поговорить об этом позже. Мы можем начать? Он быстро меняет настроение, вспоминая, почему мы здесь в первую очередь, и обещание, которое он дал мне. В его глазах снова появилось возбуждение. Он кивает в знак согласия и снова расслабляется на кровати. – Пожалуйста, начинайте, мистер Хаммер, – говорит он с ухмылкой. – Чем я могу вам помочь? – продолжает он, едва скрывая смех. Мне нравится его смех. Даже во время секса его смех доставляет мне радость. Попробуйте посмеяться во время секса с кем-нибудь ещё и посмотрите, что получится. Они становятся застенчивыми, защищаются, даже закрываются. Но не я. Видеть его счастливым - это лучшее чувство. – Что делать с этими костюмами, мистер Шаламе? Полагаю, их удаление было бы предпочтительнее? – Вы верно полагаете. Решив начать снизу, я развязываю шнурки ботинок Тимоти и снимаю те по очереди. Его ноги, вероятно, болят от дурачеств на вечеринке, поэтому я провожу несколько минут, массируя каждую из них и прислушиваясь к его тихим звукам, которые дают мне понять, что ему это явно нравится. Смотреть на этого человека, распростёртого на кровати в костюме Робина, – это зрелище, достойное восхищения. Он выглядит таким невинным и сексуальным одновременно. Забравшись на край кровати, я позволил своим рукам скользнуть вверх по каждой ноге, оказаться в опасной близости от его возбужденного члена, но не касаться. Оседлав его посередине, я занимаю удобную позу, чтобы раздеться. Я тоже могу быть дразнилкой. Двигая ладонями вверх, я, наконец, добираюсь до его воротника и расстегиваю накидку, затем немного опускаю каждое плечо трико. Красивые сверкающие глаза смотрят на меня, а его шея и ключицы обнажены. Мне требуется всё моё мужество, чтобы не сорвать с него этот костюм, но я не хочу торопиться. Растянувшись на нем сверху, я покрываю поцелуями оголённые места и чувствую, как он извивается подо мной, делая все возможное, чтобы немного потереться своим членом. Я встаю на четвереньки, не позволяя ему так скоро получить слишком много удовольствия. Устраиваясь поудобнее, я начинаю медленно снимать трико, наблюдая за каждым участком обнажённой кожи. пока я снимаю костюм, я подумываю о том, чтобы остаться в лосинах. Нет, лучше, всё-таки, снять их для лёгкого доступа. Однако маска останется. – Ты освобождён от одежды, Тимми, но тоже оставь маску на себе. Ты выглядишь в ней так, блять, горячо. Ухмылка Тимоти становится ещё шире. Он может изящно принять комплимент от меня, но ни от кого больше. Он протягивает руку и взъерошивает свои волосы, устраивая маленькое шоу для своего мужчины. Я говорю ему, что сейчас вернусь, и иду за верёвкой. Вернувшись, я кладу её на кровать рядом с Тимми, даю ему пощупать её, и он восхищается гладкостью волокон. Я объясняю, что это помогает предотвратить ожоги от веревки, но он всё равно может в результате получить небольшие ссадины или синяки. Тимоти соглашается на это, прекрасно зная, что я буду очень осторожен. Рассказывая ему об этом опыте, я даю ему понять, что есть страховочные ремни, так что я могу быстро вытащить его из веревки, если это необходимо, и он должен сказать мне, если почувствует, что что-то немеет. Тимми понимает и снова соглашается на это. Прежде чем я сделаю что-нибудь ещё, я понимаю, что я всё ещё в костюме Бэтмена и связываю Робина. Разве это не Бэтмен спас Робина от Джокера? Бэтмен находит Робина распростёртым с руками и ногами, что связаны верёвкой. Это такая смехотворная случайность, что я даже не замечаю, как начинаю хихикать. Я посвятил Тимми в шутку – ему это понравилось – и сказал, что останусь в костюме. – Может быть, это всегда было в глубине твоего сознания, Арми. Может быть, это судьба? – Думаю, что это так, моя дорогой. Теперь начинается самое интересное. Мне нужно, чтобы ты встал. Он послушно поднимается на ноги. Я начинаю с того, что обхватываю его талию – эту сексуальную тонкую талию, – чтобы закрепить верёвку, затем поднимаюсь вверх, используя рисунок крест-накрест. Затем я завожу обе руки ему за спину и кладу одно предплечье поверх другого, сжимая оба в своей руке. Я осторожно обматываю верёвку вокруг них, а затем затягиваю, чтобы убедиться, что он не сможет использовать руки. Закрепив конец верёвки, я разворачиваю Тимоти, и на его лице лишь застенчивость. Я никогда не видел его более сексуальным. Я хочу проглотить его. Принять в своё тело. Смаковать каждый кусочек. Всё, что происходит с этого момента, будет находиться под моим контролем. Я чувствую лёгкую дрожь в своих руках, когда протягиваю их, чтобы обхватить его лицо. Власть, которую я имею над ним сейчас, поражает меня. Приблизившись, я прикусываю его нижнюю губу и случайно пускаю немного крови. Я ощущаю её вкус на языке, прежде чем замечаю, что натворил. Отстраняясь, я заглядываю ему в глаза, но всё, что я вижу – это желание. – Я сделал тебе больно, дорогой? – Нет, детка, я в порядке. Просто будь осторожен с моим лицом, – говорит Тимми, подмигивая. Я знаю, как важно его лицо. Я бы никогда не испортил его нарочно, но иногда я не контролирую свои силы. – Зато с остальной частью меня можешь делать всё, что угодно. Я хватаю верёвку, которая проходит вдоль его спины, разворачиваю его и толкаю в кровати, укладывая лицом вниз на матрас. Он поворачивает голову, чтобы увидеть меня, и на его губах появляется злая усмешка. – Бэтмен, пожалуйста, помоги мне! Меня связал очень плохой человек! Что он делает? Он играет в ролевую игру, даже не предупредив? Я обожаю его за это. – Робин, кто это сделал с тобой? Скажи мне сейчас же! Я этого не потерплю! – Это был Джокер. Он хотел забрать меня у тебя, как часть своего масштабного плана. Он сказал, что убьёт меня, если ты не появишься! – Ага! Значит, ты – приманка. К счастью, я люблю свою приманку, на самом деле. Люблю так сильно, что хочу съесть её красивую задницу. Тимми приподнимает бёдра, открывая мне вид на красивую розовую дырочку, и я погружаюсь языком внутрь неё. Почему он здесь такой вкусный? Я никогда не узнаю этого секрета. Я свожу его с ума. Его стоны начинают исходить из глубины живота. Он ещё немного приподнимает бёдра, я проникаю глубже и его ноги начинают дрожать от удовольствия. Я слишком возбудил свою маленькую игрушку. Позволяя ему насладиться этим ощущением ещё несколько мгновений, я планирую свой следующий шаг. Лучше дать ему ещё немного, прежде чем я получу своё. Медленно отстранившись, я снова натягиваю верёвку Тимоти на спину и переворачиваю его обратно. Он всё ещё невероятно твёрд, и я знаю, что он умирает от желания почувствовать ещё хоть что-нибудь. Я хватаюсь за ткань своих лосин в промежности и разрываю, позволяя эрекции и заднице освободиться. Я хватаю смазку, смазываю его член, а затем опускаюсь на него. Ему не верилось. Тимми не ожидал этого, но ему это нравится. Я ёрзаю на нем немного, прежде чем наклониться и снова поймать его рот. Его сладкий, восхитительный рот. Я так сильно люблю его внутри себя. Он всегда был поражен тем удовольствием, которое я получаю от езды на его члене, и я знал, даже когда он пытался это скрыть. Мой Тимми старается быть уверенным в себе со мной в постели. Я двигаю его членом внутрь и наружу, одновременно поглаживая свой собственный. Малышу нравится этот вид. Я позволил ему полюбоваться зрелищем еще на мгновение, а затем перешел к тому, ради чего я действительно сюда пришел. Приблизившись прямо к его уху, я позволяю своему дыханию на мгновение пощекотать его, а затем спрашиваю, могу ли я трахнуть его. – Да, Арми. Но, пожалуйста, не торопись и хорошенько подготовь меня. Ты такой огромный, а я хочу завтра встать с постели. – Я точно знаю, что делать, детка. Ты просто скажи мне, если будет больно. Он прикусывает нижнюю губу и кивает. Я знаю, что он мне доверяет. Эта верёвка действительно облегчает манипулирование им. Я переворачиваю Тимоти еще раз и поднимаю на колени, чуть согнув тело. Задница в отличном положении. Схватив смазку, я смазываю свой мизинец, а затем ввожу его в него. Он вздыхает, и я двигаю этим пальцем, пока он полностью не расслабиися. Затем я смазываю свой средний палец и довольно долго работаю им. Ему требуется немного больше времени, чтобы освоиться, но как только я чувствую, что он подставляется, я понимаю, что могу двигаться дальше. На этот раз я облизываю указательный и средний пальцы и очень медленно толкаю внутрь. Дыхание Тимми прерывается, он напрягается. Я успокаиваю его своими словами и убеждаю, что всё в порядке. Потом поворачиваю его тело немного в сторону, чтобы он мог хорошенько рассмотреть меня. Возможность смотреть мне в глаза помогает ему успокоиться, и он начинает делать медленные, размеренные вдохи, которые позволяют ему впускать и отпускать меня. Как только я погружаюсь глубоко, до упора, он вскрикивает, но не от боли, а от удовольствия. Он понимает, что такого удивительного в проникновении в задницу, и ёрзает от сладких ощущений. Когда я убираю пальцы, он стонет, тем самым дав понять, что он готов для меня. Я хочу, чтобы этот член был настолько скользким, насколько это возможно, поэтому наношу побольше смазки, прежде чем прижаться головкой ко входу. Я спрашиваю его, готов ли он, чтобы убедиться, и он просто шепчет “пожалуйста”. Даже со всей этой подготовкой мне приходится скользить в него очень медленно, и я наслаждаюсь каждой секундой. Ощущение его горячего, влажного тела захватывает меня. Мои глаза закатываются, когда я продвигаюсь на последние несколько сантиметров. Он тяжело дышит, пытаясь приспособиться к моему размеру. Теперь Тимми окончательно готов. Я остаюсь на месте, стоя на коленях, между его раздвинутых ног. Держась за верёвку, я толкаю его вперёд и снова тяну назад, заставляя его прекрасное тело скользить по моей длине в унисон. Управляя его телом таким образом, я весь горю. Мне нравится иметь такой контроль над Тимоти, и ему это тоже нравится – больше, чем кто-либо из нас мог себе представить. Погружаясь в этот транс удовольствия и контроля, я теряю себя и чувствую, что он и я – две половинки одного целого, и мы можем быть целостными только тогда, когда наши тела связываются, как сейчас. Наслаждаясь этим, я продолжаю толкаться внутрь Тимми, пока не чувствую, что знакомое ощущение шевельнулось глубоко внутри меня. Нет большего удовольствия, чем быть вместе с ним. Я спрашиваю его, скоро ли он, и он говорит мне, что очень близок к этому. После этих слов я прислушиваюсь к изменениям в его дыхании. Я знаю, когда он оказывается там, прямо на пике, и отпускаю его, как только это происходит. Мы оба тяжело дышали и стонали вместе, блестя от пота, и довольствуясь этим прекрасным опытом, который мы только что разделили. Я выхожу из Тимоти и кладу его на живот, затем развязываю верёвку, что освобождает его руки. Когда оставшаяся часть с его тела тоже оказывается размотанной, он обмякает. Я беру Тимми за руку и осторожно начинаю массировать, помогая крови прилиться к его конечностям. Кажется, он не может найти слов, но продолжает улыбаться мне, переводя дыхание. Его красивые кудри слиплись от пота на лбу, а глаза всё ещё сияют блеском под этой маской. Я переворачиваю его на другую сторону и убеждаюсь, что нет никаких повреждений, нежно сжимая прелестное предплечье. – Как ты себя чувствуешь, детка? – шепчу я ему на ухо. Всё, что Тимоти может сделать, это промычать что-то утвердительное. Я убираю кудри с его лба и целую там. – Я так рад, что тебе понравилось. Спасибо тебе за всё, – говорю я, оставив долгий поцелуй на его губах. Он никогда не перестанет меня удивлять.