Любовь в стиле Возрождения или Другой поворот событий....

- Я… я… - девушка не успела договорить, потому что госпожа Алоиза указала пальцем на дверь её спальни. Флёр со страхом поднялась на второй этаж, и следом за ней вошла в комнату её почтенная матушка. Госпожа Гонделорье была женщиной старого закала, из знатной графской семьи, и любого не-дворянина считала не человеком, а, скорее, каким-то низшим существом. Но с равными она держалась ровно и вполне любезно. Какая-то сухость и чёрствость в её обращении с единственной дочерью болезненно ощущалась девочкой, и она не питала абсолютно никаких чувств к матери, кроме некоторой доли уважения и страха перед этой молчаливой надменной женщиной... Зато своего отца, весьма знатного шевалье Жерома Франсуа Виктора Гонделорье, весельчака и транжиру, она обожала, пока он не умер от всеобщей эпидемии тифа, когда ей было десять лет... Отец, женившийся на матери исключительно из-за приданного, не проводил много времени в их роскошном, но чопорном особняке, и всегда старался развеселить свою тихоню-дочь, которая коротала дни под надзором строгой гувернантки, вышивая, читая благонравные книги и сильно скучая... Поэтому его смерть стала для неё большим ударом... И сейчас её строгая мать стояла перед ней, и, закрыв плотно дверь, дабы служанки не услышали, спросила ледяным тоном: - И где же вы пропадали, мадемуазель? Не врите мне, я всё прекрасно знаю! - напугала она её. - Говори сама, или я буду вынуждена тебя допрашивать! - бесстрастно сказала мадам Алоиза. Но Флёр упрямо замотала головой и сомкнула губы. Она с ненавистью и страхом смотрела на мать. Никогда, ни за что она не выдала бы имени своего любимого. Матушка её была куда выше и дороднее своей миниатюрной дочери, потому схватила её крепко за тонкое запястье, оставив красные следы на них: - Говори! - процедила бессердечная мать. И тут, не выдержав её нахального взгляда и вызывающего молчания, она размахнулась и влепила ей ошеломительную пощечину, отчего Флёр отшатнулась... Девушка все так же бесстрашно взглянула на свою мать и та, подойдя к ней, схватила дочь за волосы и со всего размаху ударила по лицу. По лицу девушки стекала алая струйка крови. Но мать Флер была безжалостна, даже к своей дочери. Грозно посмотрев на нее, отпустила волосы, и девушка, ударившись головой об стенку, скривилась от боли. Но в дом вошел Феб и, услышав шум, доносившийся из комнаты кузины, вошел в спальню. - Госпожа, нам надо ехать! - сказал мужчина и укоризненно посмотрел на будущую тещу. Женщина молча ушла из комнаты, и Феб, подхватив свою кузину на руки, вынес ее из дома. Усадив девушку в карету, залез сам. Однако мать Флёр позвала капитана и о чём-то таинственно пошепталась, в это время сердце девушки болезненно сжалось... Ей казалось, что она ему всё рассказала... Но мать, закончив говорить с капитаном, величаво удалилась в дом, даже не взглянув в сторону дочери. Феб, почтительно поклонившись ей, уселся в карету и, не глядя на девушку, велел ехать. Всю дорогу он молчал и, не выдержав страха, неизвестности и напряжения, Флёр робко произнесла: - Феб... Феб! Почему вы молчите? Вы не хотите разговаривать со мной? - девушка и опустила глаза в пол. - Вас не было всю ночь! Где вы были?! - зло начал Феб. - Может, с вами что-то приключилось? - уже более спокойно спросил капитан. - Я... я очень устала и захотела прогуляться. Но я замечталась и сама не заметила, как прошло время, - юная особа молила бога, чтобы он поверил. Но вдруг из уголка губ девушки снова начала капать кровь, и Феб аккуратно стер ее и сказал: - И всё равно вы не должны были выходить из дома! Ваша матушка сказала мне, что она вас уже предупреждала, дабы вы не смели покидать свою комнату и дом после шести вечера, кроме как в сопровождении. И то, что вы так её ослушались... - недовольно сказал он. Но её природная гордость, которая была разбужена словами Пьера о самостоятельности, была уязвлена. Девушка запальчиво ответила своему бывшему жениху: - Я не младенец! И эти законы уже не для меня! - Что? - удивленно спросил мужчина. - Дома поговорим! - зло прошипел Феб, и девушка вжалась в спинку сидения. - Простите, я перегнула палку! - испуганно сказала Флер. - Ничего страшного, вы переволновались, - Феб одобрительно улыбнулся, и они до самого дома болтали о всяких глупостях, иногда вспоминая детство. Доехав до поместья, Феб вышел из кареты и подал руку девушке, но та жалостливо посмотрела на него и он, подхватив ее на руки, унес в дом. Пьер тем временем повалился на кровать и чуть не заплакал от злости и разочарования... Ведь ему так хотелось устроить достойную своей любимой жены ночь, но всё вышло как-то нелепо из-за нехватки времени. «Так не бывает», - грустно думал он, заложив руки за голову и напряжённо обдумывая варианты её похищения или... разборок с её матерью, а может, и с этим неизвестным Фебом, о котором он слышал только как о распутнике и заядлом игроке... - Тьфу, чёрт! Вот придурок! - зло прошипел он, чувствуя неладное. Но затем, отогнав эти дурацкие мысли в сторону, он, так и не поспав, отправился к Клопену за советом... Благо целый день был ещё в его распоряжении... Он не собирался просто так сдаваться...