Dreaming Darkly

      Нога Гарри дернулась, и он постучал ручкой по краю стола. Потому что к черту перья. Серьезно.       Робардс без конца бубнил о последних новостях по всем активным делам. Гарри не вслушивался. В чем смысл? Он закусил губу и взглянул на Рона, думая об их вчерашней ссоре. Голова все еще пульсировала, и он в третий раз за эти две недели проклинал себя за то, что напился и не взял больничный. Кто, блять, вообще проводит командный брифинг в семь утра?       Рон сидел в другом конце комнаты и внимательно слушал, как продвигающийся по службе аврор, каким он и был. Гарри заставил себя не пялиться на него. Это не была вина Рона. Гарри знал, что это так, но, черт возьми, это его так выбесило. Он взглянул на «Темпус» на стене, мысленно прикинув, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет выйти на улицу покурить.       Он поскреб по столу сломанным и обкусанным ногтем, думая о том, не хочет ли он пойти куда-нибудь сегодня вечером. Дин может составить ему компанию. Дин почти каждую ночь выбирается из дома с тех пор, как они с Симусом расстались несколько месяцев назад. Гарри не помешал бы хороший секс, даже если под Оборотным, в чужом теле, он всегда чувствовал себя чертовски странно. И если ни он, ни Дин не найдут кого-то в клубе, что ж, это будет не первый раз, когда они придут к взаимовыгодному соглашению.       Только когда он уловил слово «Малфой», Гарри вскинул голову, грубо отбрасывая спутавшиеся волосы с глаз, и сосредоточился на доске рядом с Робардсом. В левом верхнем углу доски появился снимок лица, которое безошибочно принадлежало Драко Малфою. Малфой смотрел из кадра на собравшихся авроров, скользил по ним взглядом, с недовольным, высокомерным выражением. Он выглядел… он выглядел так, будто последние пять лет сказались на нём примерно так же, как и на Гарри. Его лицо было худым и изможденным, каким не было в школе. Под глазами у него были темные круги, похожие на синяки, а спутанные волосы доходили до подбородка. Но самым удивительным был шрам. Это была грозная, искривленная полоса тянущаяся от уголка рта вверх по щеке, едва не задевая глаз. Внезапно Гарри задумался, как он получил этот шрам — что с ним случилось.       Он был в Азкабане, вспомнил Гарри, задаваясь вопросом, когда именно Малфой освободился, и какого черта его рожа оказалась на доске с расследованиями. Он сосредоточился на деталях, оторвав взгляд от фотографии. Робардс изменил доску, чтобы показать грязный бар, которым теперь, по-видимому, управлял Малфой, а также три фотографии людей, которых видели там в последний раз. Гарри пытался заставить себя забыть о том, что Малфой работает в баре - Малфой работает - пока вникал в детали. Последним, что бросилось в глаза Гарри, был список веществ, все легальные, хотя и сомнительные, продаваемые в баре Малфоя. «Зловещие грезы». Гарри закатил глаза, какое чертовски пафосное название.       Затем он снова посмотрел на снимок. Люди исчезали из этого бара. Мог ли Малфой убить их? Гарри рефлекторно содрогнулся от этой мысли. Малфой был кем угодно, но не убийцей. Или все таки? Он вспомнил шестой курс; подумал о Кэти Белл. Подумал о Роне, задыхающемся на полу, с пеной изо рта.       Гарри снова взглянул на Рона, чувствуя тот же гнев, что и прошлой ночью, вспыхивающий внутри него. Рон, должно быть, знал об этом деле. Все это звучало как продолжение расследования, но Гарри пропустил все предыдущие брифинги. Рон не сказал ему ни слова об этом. Даже ради того, чтобы посмеяться над Малфоем и тем фактом, что он оказался таким гадом, как все и предполагали.       Гарри ещё раз посмотрел на снимок Малфоя, обращая свой гнев на фото, наблюдая за тем, как Малфой поднял подбородок, как будто бросая всем вызов. Все еще такой же пиздецки высокомерный придурок. Он выглядел так, будто считал себя умнее их всех. Гарри стиснул зубы, вспоминая каждый раз, когда он превосходил Малфоя и заставлял его подавиться своими словами. Он — если он делал это — если он убивал людей, его нужно было остановить. Гарри выиграл эту кровавую войну не для того, чтобы позволить такому дерьму продолжаться.       Джеффрис вышел в переднюю часть комнаты, и нога Гарри еще сильнее задергалась при мысли, что он ведет дело Малфоя. Он заставил себя успокоиться. Черт, он так хотел курить. Джеффрис был фальшивым, некомпетентным мудаком, и Гарри мог бы легко переплюнуто его, если бы Робардс когда-нибудь позволил бы ему действительно что-то сделать.       — Наш рейд в помещении подозреваемого две ночи назад позволил нам получить образцы «Сна без сновидений», «Жаброслей», «Эйфории», «Алихоции», «Муховертки», ряда спиртных напитков и «Феликса». В настоящее время мы изучаем разрешения Малфоя на варку и продажу этих веществ, — сказал Джеффрис, выпячивая грудь, выглядя как огромный петух.       — Были отобраны образцы каждого из веществ, и пока мы не обнаружили никаких следов темной магии или признаков того, что какое-либо из веществ не то, чем кажется.       Гарри фыркнул про себя. Конечно, нет. Малфой мог быть ублюдком, но не идиотом. Он никогда им не был.       Робардс пристально посмотрел на Гарри со своего места в передней части комнаты, и Гарри поднял бровь в ответ. Что собирается делать Робардс? Уволить его? Он держал Гарри рядом в течение последних пяти лет, несмотря на то, что он был огромной обузой, и каждое его появление на публике вызывало проблемы. Его видели пьяным или обдолбанным в среднем раз в месяц, и он был кошмаром для отдела пиара… как ни странно, учитывая, что, как оказалось, изначально его наняли на работу, как раз для обеспечения хорошего пиара Минестерству.       Робардс стиснул зубы и снова повернулся к Джеффрису. Гарри пренебрежительно фыркнул, на этот раз громче, из-за чего Рон повернулся, бросив на него быстрый обеспокоенный взгляд, прежде чем отвернуться обратно. Гарри откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и не обращая внимания на то, что его нога снова начала дергаться. Блять, он ненавидел эти брифинги. Ненавидел быть отстранённым от дел месяц за месяцем.       — Мы не думаем, что рейд насторожил подозреваемого, так как «Зловещие грезы» оставался открытыми последние несколько ночей, — говорит Джеффрис, пока остальная часть комнаты бессмысленно кивает и строчит заметки, размахивая в воздухе нелепыми перьями. Гарри снова смотрит на фотографии на доске. На снимке бара видна мерцающая неоновая вывеска и фасад, окрашенный последний раз где-то в семидесятые, кричащий о скором проваливании. Гарри встретился взглядом с пронзительными серыми глазами Малфоя, когда понял, что его мысли возвращаются к тому, что тот делал, управляя таким местом… и к тому, почему, черт возьми, люди исчезают от туда.

***

      Рон зашел к нему в офис ко времени обеда. Гарри был удивлен, когда ему дали отдельный офис на втором году работы, вскоре после окончания обучения. Ему потребовалось примерно три дня, чтобы понять, что это не было поощрением, это был способ держать его подальше. По-видимому, он либо а) слишком отвлекал остальных новобранцев - хотя у Рона не было такой проблемы, и тогда он все еще был в газетах так же часто, как и Гарри. Или б) его отношение «мне похуй» раздражало его начальство, и они боялись, что это передастся остальным. Правила в Министерстве, по-видимому, были гораздо более неприкосновенными, чем Правила Хогвартса или Правила гребаного выживания, сражаясь с Темным Лордом в возрасте с одиннадцати до семнадцати лет.       Гарри нравилось думать, что это было в) он был более компетентен, чем все остальные, вместе взятые, и им не нравилось напоминание о том, что он тратит свое время, сидя на заднице, в то время как все остальные получают назначенные дела.       Но что бы там ни было, он уже давно перестал об этом размышлять. Иногда он думал, что ему тоже следовало сменить место работы. Только что бы он делал? Плюс Рон был здесь. И ему нравилось работать с Роном. По большей части. За исключением недавнего времени, с тех пор, как Робардс начал шептать ему на ухо такие вещи, как «руководитель группы» и «карьерный рост».       Выражение лица Рона было настороженным, как будто он не знал, ждёт ли его приветствие или проклятие. Гарри почувствовал мрачное удовлетворение. Не похоже, чтобы он когда-либо действительно проклинал Рона, и ссора, которая у них была прошлой ночью, была ничуть не хуже любой другой. Конечно, он обвинил Рона в том, что он перелез через него, чтобы лечь в постель к Робардсу… но то, что Рон не рассказал ему о деле Малфоя, было просто низко. И он это знал. Гарри мог видеть доказательство, написанное на его лице.       Гарри посмотрел на своего лучшего друга в безупречно застегнутой аврорской форме, с прямой спиной и сильными плечами. Рон сильно окреп за последние несколько лет. Он был самым ярким образцом обучения авроров. Буквально; они убрали Гарри с плакатов два года назад. Гарри сопротивлялся тому, чтобы взглянуть на свою внешность. Он знал, как выглядит рядом с Роном.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — ответил Рон, и что-то в его позе немного расслабилось. — Хочешь пообедать?       Гарри не был голоден — он пил уже четвертый кофе за день, — но он знал как выглядит предложение перемирия, когда его протягивали. Кроме того, ему нужно было знать ровно то, что знал Рон.       — Конечно, — сказал он, вставая и хватая свою аврорскую мантию со стула, на который бросил ее, как только вернулся в свой «офис». Он не стал ее застегивать. Красно-синие таблетки на его футболке с Матрицей были гораздо менее заметными и менее оскорбительными, чем многие из тех, что он носил за последние несколько лет. Он все ждал, что его переведут на испытательный срок, или просто сделают какой-нибудь выговор, но Робардс только сжимал зубы и отворачивался. Футболка Metallica «Cunning Stunts» была одной из его любимых. Ему нравилось смотреть, как пульсирует вена на лбу Робардса, когда он носил ее.       — В кафетерий или «У Оливера»? — спросил Рон, пока они шли.       Гарри поморщился от дерьмовых вариантов. Еда в кафетерии Министерства была дерьмовой, но если бы они пошли к Оливеру, ему пришлось бы сначала выпить Оборотное зелье, если только он не хотел, чтобы на следующий день его лицо было в ебаном «Ведьминском еженедельнике» под заголовком «Избранный выбирает пирог: найди любимые пироги Гарри внутри»! Иногда он ненавидел Рона и Гермиону за то, что шумиха вокруг них угасла после первых нескольких лет.       — Кафетерий, — проворчал он. — Но сначала я хочу покурить.       Рон открыл рот и снова закрыл. Гарри сгорбился, засунув руки в карманы, и поднял бровь, глядя на Рона в молчаливом вызове. Он получил достаточно придирок от Гермионы по поводу этой конкретной привычки. Ему не нужно было этого от Рона. Рон только покачал головой, и они молча пошли к лифтам, а затем вышли во внутренний двор за Атриумом. Гарри почувствовал, как что-то в нем расслабилось, когда они прошли через загороженный дверной проем. Отсутствие оберегов аппарации в этой области было одной из причин, по которой она нравилась Гарри. Одна только мысль о том, что он может уйти, если захочет, успокаивала.       Гарри вытащил из кармана табак и бумагу, свернул самокрутку и быстро облизнул ее. Он поджег ее кончиком палочки и поднес ко рту, глубоко вдохнув и чувствуя, как дым наполняет лёгкие. Он закрыл глаза, прислонившись к стене, затем наклонил голову, выпуская дым непрерывным потоком, чувствуя, как его плечи расслабились впервые за все утро.       Рон сидел на одном из столиков для пикника в нескольких метрах от него, склонив голову набок и наблюдая за Гарри.       — Ты же не добавил туда жабросли? — тихо спросил он. Гарри фыркнул и сделал еще одну затяжку.       — Не в те, которые курю на работе. Нет.       По лицу Рона было заметно, что он не успокоился, и Гарри предложил ему недокуренную сигарету.       — Хочешь проверить?       На мгновение в глазах Рона появился намек на любопытство, как будто он вспомнил времена, когда они вместе накуривались. Те смутные послевоенные времена, когда все было хреново и все, что притупляло боль, приветствовалось. Затем его взгляд погас, и Гарри вспомнил, что Рон нашел другие способы справиться с ситуацией. Молодец, черт возьми, Рон.       — Гермиона меня убьет, — пробормотал Рон.       Гарри кивнул и сделал еще одну затяжку, выпуская дым и думая о косяке, который ждал его дома. Может быть, он накурится до того, как отправится камином к Дину. Он нахмурился, когда мысль о жаброслях снова вернула его мысли к бару Малфоя.       — Думаешь, это сделал Малфой? — спросил он. — Убил тех людей? Он не задал настоящего вопроса — какого хрена ты не сказал мне, что Малфой находится под следствием?       Рон лишь пожал плечами, ударив ногой по земле.       — Это дело Джеффриса, а не мое.       — Иди на хуй, — сказал Гарри. — У тебя должно быть какое-то представление. В конце концов, ты был на всех брифингах. Он не мог сдержать намека на усмешку, которая прокралась в его голос. Рон посмотрел на него, и его щеки вспыхнули от того, что, как понял Гарри, было гневом.       — Не начинай это снова, черт возьми, — пробормотал Рон.       — Что? — спросил Гарри, раздвигая руки в знак невинности и чувствуя краткий укол удовлетворения, когда рот Рона сжался в жесткую линию.       — Да, я был на брифинге, когда впервые заговорили о деле Малфоя, — сказал Рон. — Потому что мне на самом деле не похуй на мою работу.       Гарри закатил глаза.              — Какую работу? Все, что я, блядь, делаю, это сижу и выставляюсь напоказ каждый раз, когда Министерству нужен Избранный для их Избранного Дела или их Избранного Чертова Послания.       Рон только вздохнул и скрестил руки на груди, как будто Гарри был капризным ребенком, с которым ему было неинтересно спорить. Гарри почувствовал, как его челюсти сжались, и отвел взгляд, поднося сигарету к губам и втягивая в себя, пока не почувствовал жар на кончиках пальцев. Он швырнул окурок на землю и затоптал, а затем оглянулся на Рона, выпуская дым.       — С каких это пор он вышел из Азкабана? — спросил Гарри, разрываясь между желанием Рона продолжить их вчерашний спор и желанием заполнить некоторые пробелы. Он подумал о суровых серых глазах и о губах Малфоя, искривленных в ухмылке, которая растянулась по его лицу из-за шрама.       Рон пожал плечами.       — Не могу точно вспомнить, когда. Несколько лет назад.       Гарри сузил глаза.       — Его должны были посадить на пять лет. С момента вынесения приговора прошло всего пять лет.       Рон снова пожал плечами.       — Хорошее поведение или что-то в этом роде. Я не знаю. Это было тогда, когда Кингсли произносил все эти репарационные речи.       Гарри покачал головой, возвращаясь мыслями назад. Его жизнь была сущим хаосом тогда, но он знал, что обратил бы внимание на то, что Малфоя выпустили из тюрьмы. Конечно.       — Я не слышал об этом, - сказал он, глядя на Рона. Он знал, что его настоящий вопрос был ясен. Почему я об этом не слышал?       Рон помрачнел.       — Я думаю, все это случилось, когда вы с Джин были в Греции несколько лет назад.       Гарри вздрогнул. А. Поездка приведшая к разрыву. Это все объясняло.       Это никогда не планировалось как поездка перед расставанием. Джинни ожидала совсем другого от их отпуска, судя по ее реакции, когда она застала его чертовски пьяного на коленях перед барменом в соседнем заведении.       Гарри тогда заперся в доме на целый месяц после того, как вернулся оттуда. Потребовалось три месяца и вмешательство Министерства, прежде чем репортёры наконец отвалили.       — И никому не пришло в голову упомянуть об этом при мне? — спросил Гарри голосом, достигшим уровня незаинтересованности, которым он гордился. Но под ним он чувствовал, как в нем разгорается гнев.       Рон снова вздохнул.       — Нет, мы думали об этом. Мы просто решили этого не делать. Гарри засунул руки в карманы и посмотрел на Рона из-под челки.       — И почему же? — спросил он уже жестче. Ему так надоели косые взгляды, озабоченный шепот, паузы в разговоре, когда он входил в комнату. Но это прекратилось давным-давно. Во всяком случае, он так думал.       — Потому что мы знали, что ты станешь таким, — сказал Рон, жестом указывая на него и отталкиваясь от стола.       — Каким таким? — спросил Гарри, осознавая, что его голос стал выше. Он сжал кулаки в карманах, чувствуя, как его гнев — всегда такой близкий к поверхности — растет.       — Одержимым, — категорично сказал Рон. — Мы знали, что ты станешь одержим. Ты всегда становишься таким, когда дело касается его.       Гарри уставился на него, чувствуя, как его гнев переходит от кипения к реву. Он проигнорировал то, как правда слов давила на него. Это только еще больше злило.       — Ты не можешь нихуя решать за меня, — выплюнул он. — Я думал, мы, блять, уже давно это прояснили.       Рон сделал шаг вперед, стиснув зубы.       — Знаешь что? — сказал он, его руки на мгновение сжались в кулаки, но затем расслабились и он сознательно заставил себя успокоиться. — В последнее время многое прояснилось для меня.       Взгляд, брошенный на него Роном, был злым, но в нем был оттенок печали, который тянулся к Гарри, умоляя его остановиться и подумать. Но он отверг его.       — Тогда съебись к Робардсу, — сказал Гарри, скрестив руки на груди, и по выражению глаз Рона понимая, что Рон думает, что он снова ведет себя как ребенок. Это только усилило его гнев. — А знаешь что? Оставайся тут. К черту это.       Гарри отвернулся от Рона, схватил палочку и аппарировал со двора.

***

      Гарри приземлился в переулке возле "Черри Дика". Это не был один из его любимых баров - он зашел туда в первый раз только потому, что они с Роном были в стельку пьяны, и название бара так рассмешило их, что их чуть не стошнило. Но бар был дешевым и маггловским, что означало, что ему, как правило, не нужно было пить Оборотное зелье. Кроме того, он открывался в одиннадцать утра, а значит, он мог предварительно поднакидаться, пока ждал открытия одного из клубов, которые ему нравились.       Он не стал преображать свою одежду. Они привыкли видеть его в самых разных нарядах. Он был уверен, что они считали его каким-то чудаковатым фэнтезийным косплеером.       Гарри толкнул дверь, запах застоявшегося пива окутал его, а в уши ворвались звуки спортивных каналов. Сегодня ему не хотелось делать ставки, поэтому он выбрал столик в дальнем углу, швырнул горсть банкнот на барную стойку и по пути взял бутылку виски и стакан. Это было их единственное условие - что бы он пил из стакана.       Гарри рухнул на табурет и щедро налил себе. Он выпил залпом, едва почувствовав жжение, прежде чем снова налить. Затем он сел, подперев голову одной рукой, выцарапывая ногтем бесцельные узоры на столешнице.       Малфой. Какого хрена Малфой владеет каким-то темным баром? Джеффрис никогда не сможет этого понять. Было везением, если он мог разобраться со своими пуговицами, и день считался хорошим.       Гарри долго сидел, виски в бутылке становилось все меньше, пока он терялся в водовороте мыслей. Когда он потянулся к бутылке и обнаружил, что она пуста, Гарри огляделся вокруг, медленно моргая. Бар был уже заполнен, и на улице было темно. Он взглянул на светящиеся красные цифры на стене. Было почти десять. Он встал и потянулся. Комната слегка качнулась, и его охватило ощущение смутного покоя. Ему нужно было отлить. А потом, возможно, он мог бы отправиться в Эдж и Пул. Это был маггловский клуб — ему не нужно было Оборотное зелье. К черту Дина. Ему не нужен был Дин, чтобы хорошо потрахаться.

***

      Гарри чувствовал, как обжигающий жар адского пламени кипит под ним, высасывая воздух из его легких. Его рев представлял собой живую стену звука. Чудовище, сулившее смерть и отчаяние. Руки Гарри крепче сжались на метле, и он наклонился вперед, чувствуя, как тело у его спины повторяет его движение, а руки с отчаянной силой держатся за него.       Сзади раздался пронзительный крик, и он резко повернул голову, сердце заколотилось в груди, когда он увидел, как дракон поднимается из огненного океана. Он закричал, вытянул руки, пытаясь развернуть метлу, но он был слишком медленным. Слишком, слишком медленным. Пламя поднималось. Зубы сомкнулись, и он увидел, как Гермиона исчезла, ее крик резко оборвался. Гарри снова закричал, в его голосе звучали ярость и страдание. Затем он почувствовал, как руки обхватили его за талию, словно когти, притянули его к себе и потянули за метлу.       Он наклонился вперед, не видя, не слыша, его разум был пуст. Гермиона. Рон был сбоку, он мчался вперед, Забини сидел у него за спиной. Лицо Рона было пустым. Потерянным. Он не видел дракона, поднимающегося из-под него. Гарри всхлипнул, предупреждая. Челюсти снова сомкнулись.       Он услышал голос у себя за спиной, слова, не имевшие смысла.       Гарри оглянулся через плечо. На мгновение он увидел Малфоя, лицо которого исказилось от ужаса. Затем черты его лица изменились: глаза Малфоя горели ярко-красным огнем. Малфой открыл рот невероятно широко, все его тело загорелось и обвилось вокруг Гарри, сжимая и сжигая его.       Гарри почувствовал, что его кожа сгорает, и снова закричал. Клыки Малфоя вонзились в его шею, а он кричал и кричал, пока все не исчезло.       Гарри резко сел в кровати, легкие горели, пока он пытался сделать вдох. Его горло болело, и он повалился вперед, подтянув колени и положив на них голову, обхватив руками ноги. Он был весь в поту и дрожал от сна. Он чувствовал пустоту внутри себя там, где раньше были Рон и Гермиона.       Он зажмурил глаза, попытался сосредоточиться на контроле дыхания и снизить частоту сердцебиения. Это было нереально. Ничего из этого не было реальным. Они спаслись от адского пламени. Они были живы. Он все еще чувствовал жар огня, обжигающий его собственную кожу, когда Малфой обернулся - Малфой. Это была его чертова вина.       Он не видел огненный сон уже много лет, и даже когда он снился, Малфой не был тем, кто его убивал. Его кошмары обычно были о лесе, или озере, или о том, как Дамблдор падает в космос, а вокруг него расцветает зеленый свет. А теперь Малфой вдруг вернулся, и огонь тоже. Гарри зарычал и ударил кулаком по кровати рядом с собой. Он чертовски ненавидел огонь. Он попытался выкинуть из головы звонкие крики ужаса Гермионы, проводя пальцами по волосам, морщась от спутанных, потных прядей. Ебучий Малфой.       Гарри старался не обращать внимания на свой гнев на Малфоя, когда доставал палочку, чтобы наколдовать Темпус. Он стиснул зубы, чтобы не выругаться, когда увидел, что было всего три часа ночи. Он вернулся домой всего два часа назад. При тусклом свете уличного фонаря, Гарри спустил ноги с кровати и надел очки, а затем спортивные штаны и футболку. Не было никакого смысла снова пытаться уснуть. Кратковременное чувство облегчения, которое принесли ему виски и быстрый секс в клубе, давно прошло. В хорошую ночь, ему удавалось поспать всего четыре часа, а после кошмара и вовсе не удавалось.       Он вышел из своей комнаты и прошел через лестничную площадку в помещение, которое раньше было официальной гостиной, а теперь стало единственным местом, которым он действительно пользовался в этом доме. Войдя в комнату, он взмахнул палочкой в сторону лампы, а затем в сторону отопления. Грёбаное место замерзало. Он был готов поклясться, что каждую ночь холод из верхних комнат проникал через потолок, как будто какое-то злобное существо жило над ним и, когда он спал, пользовалось случаем, чтобы попытаться вернуть себе дом. Он знал, что это неправда. Гермиона сама наложила защитные чары на верхние этажи Гриммаулд Плейс. Но то, что не было правдой при свете дня, подкрадываться к нему в темноте.       Гарри рухнул на диван, натянув на себя толстый вязаный плед. Это был подарок Молли. Он был уверен, что оно должно было украсить их с Джинни брачную постель. Какая разница. Плед был тёплым . Он достал пульт из-под одной из подушек и включил телевизор, затем Playstation, обнаружив контроллер под рубашкой, которая пахла так, будто ее нужно было постирать несколько недель назад. Он бросил ее в сторону двери и запустил Crash Bandicoot. Если уж ему пришлось проснуться, он мог бы заняться чем-нибудь полезным. Всю неделю он торчал на уровне, полном тупых прыжков из стороны в сторону.       Он играл до самого рассвета - решительно не допуская мыслей о Малфое и вызванном им гневе, - затем принял душ и отправился на работу. Рон не заходил в его кабинет, но Гарри и не ждал этого. Вероятно, у Рона было множество важных дел.       Гарри провёл день в архиве, не обращая внимания на странные взгляды, которые на него бросали из-за изучения дел, которыми он не занимался уже много лет.       К концу дня у него был дубликат всей информации, собранной по делу Малфоя.       К вечеру он уже точно знал, что будет с этим делать.