Dreaming Darkly

      Гарри проглотил Оборотное зелье, закрыв глаза и медленно дыша, чтобы не выплюнуть его обратно. Он попытался сосредоточиться на чем-то другом — на чем угодно, лишь бы не думать о том, как искривились и удлинились его кости, как расплавились и расплылись черты его лица. Блять, он ненавидел Оборотное.       Когда все закончилось, он открыл глаза и посмотрел на свое новое «я» в зеркале. На него смотрел мужчина средних лет с водянистыми голубыми глазами, залысинами, пузом и постоянно недовольным выражением лица. Гарри никак не мог вспомнить, было ли это выражение лица самого мужчины или только его, когда ему приходилось перевоплощаться в это тело. Он нахмурился, глядя на свое отражение.       — Привет, Эдгар, — пробормотал он, поморщившись, когда его голос превратился в знакомое хриплое кваканье. У Гарри было ощущение, что Эдгар находился на пути к ранней смерти от рака легких. Но это была не его проблема. Этот человек был приписан к двенадцатичасовому зелью Гарри, и он выглядел как раз подходящим для посещения захудалого бара поздно ночью.       Гарри натянул синий дождевик поверх клетчатой ​​рубашки и шерстяного жилета, которые всегда носил Эдгар, затем сунул палочку в карман и направился на улицу к, заранее вызванному, такси.       Бар Малфоя было нетрудно найти. Он находился на границе между волшебным и маггловским Лондоном. Бросив водителю вдвое больше, чем стоила его поездка, Гарри вылез из такси задаваясь вопросом, а не из обоих ли миров приходили клиенты Малфоя. Те, кто исчез — те, о ком они знали, — все были волшебниками. Мысль о том, что Малфой мог использовать свой бар, чтобы заманивать магглов на смерть — чтобы сохранить ту самую идеологию Пожирателей Смерти, — вызвала в нем волну горячего гнева.       Ранее в тот день он навёл справки о помиловании Малфоя — идея о том, что его выпустили за хорошее поведение, была просто смехотворной. Малфой не узнал бы хорошее поведение, даже если бы оно укусило его за задницу. Нет, Гарри был готов поспорить, что состояние Малфоев имело к этому гораздо большее отношение. Эта мысль только еще больше разозлила его — мысль о том, что такие люди, как Малфои, могут купить себе выход — или вход — куда угодно. Все, что захотят. Люди должны были платить за свои преступления — должны были платить чем-то значимым, а не просто тянуть деньги из неисчерпаемых запасов.       Гарри встряхнулся, пытаясь сосредоточиться. Он был сам не свой, с тех пор как увидел фотографию Малфоя накануне. Что-то в глазах Малфоя не выходило у него из головы. На мгновение он пожалел, что не выкурил косяк, что бы успокоить нервы, прежде чем сесть в такси.       Прошло много времени с тех пор, как он работал в поле. С тех самых первых дней, когда все его активные дела прогорели из-за активных фанатов, желающих заполучить кусочек Спасителя. С тех пор, как он просчитался с временем работы Оборотного зелья, и трансформировался во время рейда, оставив Джеффриса без защиты из-за чего тот получил проклятие, и пролежал в Мунго несколько месяцев. Гарри глубоко вздохнул, тряхнул головой и сосредоточился на том, что видит, пытаясь успокоиться.       Вблизи бар выглядел еще более жалким. Неоновая вывеска жужжала и периодически мигала. Остальная часть улицы вокруг была темной и тихой, не было слышно грохота басов, к которому Гарри привык в ночных заведениях. Он огляделся по сторонам, не обнаружив никаких признаков наблюдения за этим местом. Джеффрис так и сказал: они не хотели наводить Малфоя на мысль, что рейд, проведенный за несколько дней до этого, был чем-то большим, чем стандартной проверкой.       Гарри подошел к входу, толкнул деревянную дверь и на мгновение задержался, чтобы осмотреть интерьер. Внутри это место было еще хуже, если такое вообще возможно. Он почувствовал слабый и злобный огонёк удовлетворения от того, что Малфой опустился до такого - от того, что чопорный, идеально ухоженный наследник чистокровной семьи теперь владел местом, на которое Гарри не помочился бы, даже если бы оно горело.       Ковер был грязно-серого цвета. Первоначальный цвет сложно было угадать под слоями многолетней грязи. Несколько барных стульев были обломаны и не сочетались друг с другом, а флуоресцентное освещение было тускло-желтым, настолько тусклым, что Гарри приходилось щуриться, чтобы разглядеть детали помещения. Оно было небольшим: по краям, на фоне затемненного переднего окна, стояло несколько диванов, на другой стороне комнаты - бар, уставленный бутылками, их содержимое медленно и заманчиво переливалось всеми цветами. Гарри почувствовал, как его внимание привлекла единственная часть комнаты, которая не выглядела полностью заброшенной.       Он шагнул к светящимся бутылкам, оглядел пустой бар и подумал, не ошибся ли Джеффрис и не закрыл ли Малфой это заведение. Но тут дверь на другом конце комнаты с грохотом распахнулась, и внутрь прошла худая фигура, напоминающая скелет.       Гарри замер, расширившимися глазами рассматривая Малфоя - рваная черная мантия, редкие, спутанные волосы. Но больше всего внимание привлек толстый красный шрам, пересекавший лицо Малфоя. Он был совсем не похож на того мальчика, которого Гарри помнил. Гарри знал это по фотографии, но теперь, увидев Малфоя воочию, Гарри почувствовал себя необъяснимо выведенным из равновесия. Ему не нравилось это ощущение. Он отмахнулся от него, лихорадочно ища, за что бы ухватиться.       — Что, блять, с тобой случилось? — выпалил Гарри и покраснел, сразу же проклиная себя осознав ошибку. Но Малфой только нахмурился, как будто ему часто задавали этот вопрос.       Взглянув на Малфоя еще раз, Гарри подумал, что, возможно, так оно и было. Малфой наклонился вперед и положил руки на барную стойку, глядя через нее на Гарри.       — Чего ты хочешь? — спросил Малфой, его взгляд стал жестким.       Гарри почувствовал, как его гнев снова вспыхнул реагируя на пренебрежительный тон Малфоя, и мысленно встряхнулся. Это его работа. Он был здесь, чтобы выяснить, что, черт возьми, задумал Малфой. Здесь, если быть честным с самим собой, он должен доказать, что может справиться с такой работой. И ему не нужна была целая команда, дышащая ему в затылок, чтобы доказать это. Он мог сделать всё сам. Он всегда лучше всего работал в одиночку.       — Выпить, - сказал он, жестом указывая на бар, как будто это было очевидно, а Малфой был особо тупым. Эдгар обычно не был мудаком, но Гарри не мог ничего с собой поделать. Как будто что-то в том, что Малфой стоял перед ним — независимо от того, как он изменился, — вызывало потребность манипулировать им, чтобы вывести из себя.       Малфой хмыкнул, больше ничего не сказав. Гарри слегка прищурился, прежде чем заставить лицо Эдгара улыбнуться.       Гарри прошёл вперед и уселся на один из барных стульев, не обращая внимания на то, что его штаны местами прилипли к нему. Бывало и хуже.       — Меня зовут Эдгар Мартин, — сказал он, протягивая руку.       Малфой молча наблюдал за ним и не думая отвечать на предложенное рукопожатие.       — Вы не особо гостеприимны, да? — сказал Гарри, опуская руку, когда тишина затянулась настолько, что стало некомфортно. Какая-то его часть хотела заставить Малфоя ответить — просто трясти его, пока он не получит ответы на все вопросы.       Ему все еще было трудно примириться с тем, что человек, стоящий перед ним, был тем самым Малфоем, которого он знал. Отличалась не только его внешность. Теперь от него исходила аура опасности, которой никогда раньше не было. Все в нем кричало Гарри, что нужно быть осторожным. Но он проигнорировал это.       Губы Малфоя напряглись.       — Я здесь не для того, чтобы быть гостеприимным. Я здесь, чтобы продавать выпивку. Хочешь выпить — заказывай.       Гарри едва сдержался, чтобы не закатить глаза и не послать Малфоя на хуй. Может, Малфой не так уж и изменился. Гарри перевел взгляд на выбор напитков позади Малфоя. На самой нижней полке он увидел несколько маггловских спиртных напитков, над ними стояли волшебные ликеры, а на верхней полке — ряд зелий, бурлящих и пузырящихся. Вокруг них была слабая дымка, из-за чего Гарри заподозрил, что на них были наложены дезиллюминационные чары. Взгляд Гарри привлек светящийся желтый пузырек, который весело плевался и булькал.       — Я выпью шот Феликса, — сказал он.       Глаза Малфоя сузились, но он повернулся, чтобы взять бутылку. Рукав его мантии задрался, и Гарри с шипением вздохнул, увидев предплечье Малфоя. Его Метка все еще была там, но она была блеклой, ее скрывали более злобные красные шрамы, такие же, как на его лице.       — У тебя Темная метка, — сказал Гарри, задаваясь вопросом, что он хотел сказать этим заявлением.       Малфой вряд ли стал бы доверять Эдгару после двадцати секунд разговора. Гарри чувствовал, как растет его гнев, но на этот раз он был направлен на него самого. Он попытался отделаться от этого чувства. Он мог это сделать. Он знал, что может. Единственная причина, по которой у него не было прорывов, заключалась в том, что Робардс был мудаком и держал его в запасе. Он мог это сделать.       Малфой налил шот и поставил его перед собой, на заляпанную барную стойку.       — Триста пятьдесят галеонов, — сказал он, полностью игнорируя замечание Гарри.       Гарри подумал над тем, чтобы надавить на него, желая посмотреть на реакцию Малфоя. Но он не мог позволить себе выводить его, если хотел узнать, что происходит.       Через мгновение Гарри заметил, что Малфой смотрит на него с вызовом, приподняв бровь, и впервые осознал, что, возможно, совершил ошибку, став Эдгаром на сегодняшний вечер. Эдгар не был похож на человека, заказывающего шоты за триста пятьдесят галеонов.       Гарри мысленно пожал плечами. Он был здесь сейчас. Он мог это сделать.       Он полез в карман, вытащил монету для перевода и коснулся ею символа Гринготтса рядом с кассой, думая о том, как сильно он хочет перевести деньги. Символ на мгновение засветился зеленым, и Малфой скрестил руки на груди, не сводя взгляда с лица Гарри.       Гарри убрал монету в карман и поднял шот, выпив его отработанным движением. Напиток имел вкус блеска, солнечного света и возможностей, и он почувствовал, как это сияние почти мгновенно распространилось по нему. Головная боль, сидевшая у него за глазами — та, что была настолько постоянной, что он уже почти не замечал ее — исчезла. Он почувствовал, как его гнев тоже угасает, затухает и отходит на задний план. Его гнев сейчас не имел значения. Единственное, что было важно, — это ответы, в которых он нуждался. И он мог их получить. У него вдруг появилась абсолютная уверенность в том, что он сможет их получить. Он мог сделать все, что захочет, — путь был проложен перед ним. Гарри широко улыбнулся.       — Что-нибудь еще? — спросил Малфой с безразличием в голосе.       Гарри колебался.       «Уходи» — прошептал Феликс в его голове. Он сопротивлялся этому порыву всего мгновение, пока подавляющая правильность предложения не овладела им.       — Нет, это все, — сказал он, соскальзывая с табурета и слегка махнув рукой, направляясь к выходу.       Дойдя до двери, Гарри оглянулся через плечо. Малфой все еще стоял за барной стойкой, скрестив руки на груди и глядя вслед уходящему Гарри. Гарри отвернулся, улыбка не сходила с его лица. Нужно было купить немного Феликса для дома. Это было дорого, но о, оно того стоило. Гарри давно не чувствовал себя так хорошо.       Он вышел на улицу и повернул налево, начав идти. Через минуту Феликс снова шепнул ему.        «Жди»       Гарри прислонился к зданию, вокруг него темнела улица. Он сунул руку в карман и достал свою палочку, накладывая на себя дезиллюминационные чары.       Прошло какое-то время, прежде чем он увидел то, чего ждал, но это было похоже на мгновение внутри золотого пузыря зелья. Навстречу ему по улице спешил мужчина. Его руки были засунуты в карманы, а плечи сгорблены. Он был худым и выглядел целеустремленным, как будто все его внимание было сосредоточено на том, куда он шел. Гарри мысленно потянулся к нему, осторожно прикоснувшись к его сознанию. На втором году обучения он наконец-то научился ставить щиты, а вместе с тем владению весьма сносной легилименцией. Ему не нужно было быть более чем сносным, чтобы уловить мысли этого человека. Его разум кричал о своей потребности. В нем была только одна мысль — образ той самой облупившейся двери, из которой Гарри видел, как вышел Малфой.       Феликс всколыхнулся в Гарри, и он вдруг понял, что ему нужно делать, так ясно, как будто ему об этом кричали. Он достал свою палочку и оглушил мужчину, а затем наложил амортизирующие чары, перед тем как тот упал на землю.       Гарри работал медленно и методично, Феликс дал ему понять, что у него есть все время в мире. Он придвинул мужчину к зданию и наложил дезиллюминационные чары на его бессознательное тело. Затем он трансфигурировал одежду Эдгара в разумную имитацию той, что была на другом человеке, и достал из кармана пузырек.       Гарри глубоко вздохнул и опустил волосы внутрь. Эта версия Оборотного действовала всего два часа, но она была разрешена для использования со случайными образцами. Он почувствовал тошноту, когда его тело снова изменилось, вес свалился с него, ногти впились в ладони, и в них запульсировала боль. Такую же боль он почувствовал в спине, которая слегка утихла, когда он наклонился вперед, подражая позе человека, в которой он видел его.       Гарри сделал еще один глубокий вдох, чувствуя, как Феликс течет в его крови, успокаивая и умиротворяя его, говоря ему, что все будет хорошо. Гарри кивнул сам себе, а затем направился по улице, имитируя то же самое шарканье, которое он наблюдал у мужчины.       Когда он снова вошел в здание, он не остановился, а направился прямо к двери возле бара, золотистое тепло тянуло его к ней, уверяя, что он прав.       Он на мгновение замер перед дверью, мысли метались в голове. Джеффрис был здесь. Он должен был проверить все комнаты. Этот парень проебывается, как никто другой. Так что же было за дверью?       «Выше», — прошептал ему Феликс.       Гарри поднял глаза и увидел символ дракона, выгравированный на деревянном полотне двери. Он был почти неразличим среди выцветшей зеленой краски. Гарри потянулся вверх, морщась от боли, заставляя свое тело выпрямиться, а пальцы коснуться символа. Феликс внутри него прыгал от радости, бурлил в груди от удовольствия, что нашёл ответ.       Воздух перед ним, казалось, на мгновение замерцал, а затем дверь снова затвердела, и Гарри толкнул ее.       Он шагнул внутрь и моргая, огляделся по сторонам. В воздухе висел дым, комната была тускло освещена мерцающими факелами. Гарри почувствовал горьковатый привкус жаброслей и почти машинально вдохнул его, чувствуя, как голова идет кругом. Эта комната была больше, чем та, что находилась снаружи. По всему периметру располагались ниши, и Гарри мог видеть людей, вытянувшихся в них, их очертания были нечеткими в клубящемся дыму. В центре комнаты были расставлены кровати, на многих из которых лежали неподвижные фигуры: одни смотрели пустыми открытыми глазами, другие - лежали с отвисшей челюстью, раскинув руки и ноги.       Гарри на мгновение растерялся, пытаясь осознать все это, но тут рядом с ним появился Малфой и обхватил его за плечи. Гарри вздрогнул от его внезапного появления, но Малфой успокоил его.       — Все в порядке, Виктор, — мягко сказал Малфой, — теперь ты здесь. Иди, приляг, и мы быстро вернем тебя к Аннабель.       Гарри позволил вести себя вперед, пока его разум метался, пытаясь понять, что он видит, что говорит Малфой — почему он вдруг стал таким мягким, а раньше был жестким и холодным.       Гарри оглядел комнату и увидел десятки людей, казалось бы, спящих, и внезапно название бара начало обретать зловещий смысл. Он подумывал уйти — достаточно ли он увидел? Достаточно ли этих улик, чтобы предоставить их Робардсу? Но он все еще не знал, что на самом деле делал Малфой.       «Доверься», — прошептал Феликс, и Гарри кивнул, сделав еще один глубокий вдох.       Голова закружилась, и он почувствовал оцепенение, как будто он парил над самим собой, окутанный пузырем спокойствия.       Малфой провел его между кроватями. Другая его рука, не лежавшая на плечах Гарри, скользнула по спящим телам в странной ласке. Веки Малфоя дрогнули, когда он коснулся каждого из них, всего на мгновение. Гарри почувствовал, как внутри него зарождается беспокойство, но дым в легких и золото в крови оттеснили это чувство, уверяя, что все в порядке, и что отпустить его гораздо легче, чем думать.       Гарри машинально сел на кровать, к которой его подвел Малфой, и взял в руку протянутую ему бутылку. Он взглянул на неё и узнал темно-фиолетовый цвет Сна без сновидений.       — Ну вот, — сказал Малфой, приседая перед Гарри. — Если хочешь, мы можем повторить парк? День рождения, когда ей было семь, и вы несколько часов катались на карусели?       Гарри кивнул, глядя в серые глаза Малфоя, которые вдруг стали казаться намного больше, чем были. И намного темнее. Что-то глубоко внутри него — какой-то инстинкт выживания —кричало об осторожности. Это было неправильно. Это было опасно.       — Мы сейчас все оплатим, а потом ты сможешь поспать. Тогда у тебя будет то, что ты хочешь, — сказал Малфой.       Гарри заставил себя сосредоточиться. У него была монета. В его кармане лежала монета, но он не мог позволить Малфою снова увидеть свой трансферный галеон.       Он опустил руку, вытаскивая мешок с деньгами, и передал его Малфою. Малфой на мгновение склонил голову набок, словно обдумывая что-то странное, и Гарри почувствовал, как беспокойство снова начинает расти. Как Виктор обычно платил? Какова была плата? За что он платил?       «Говори», — подсказал ему Феликс.       Гарри лихорадочно пытался сообразить. Малфой упомянул девушку, Аннабель.       — Скоро? — спросил Гарри. — Скоро я смогу ее увидеть?       Малфой, казалось, расслабился от этих слов, он посмотрел на монеты в своих руках и начал отсчитывать их из мешочка Гарри.       — Конечно, Виктор. Скоро.       Что-то в улыбке Малфоя напряглось, и Гарри почувствовал укол дискомфорта, увидев это. Малфой снова посмотрел на монеты и через минуту вернул почти пустой мешочек Гарри, а Гарри снова посмотрел на бутылку в своей руке.       Он чувствовал дым в своем сознании. Он чувствовал, что плывет, и его беспокойство становилось все менее ощутимым. Феликс тоже был там.       «Пей», — прошептал Феликс.       Гарри знал, что это плохая идея. Знал, что это безумие. Никто не знал, что он здесь. Он сделал бы себя уязвимым для Малфоя. Он бы уснул. Гарри оглядел комнату — он бы спал среди дюжины других людей, а Малфой ходил бы среди них. Он не видел Малфоя много лет; он понятия не имел, кем тот стал.       «Пей», — настаивал Феликс.       Гарри колебался. Что-то в нем подсказывало ему, что нужно довериться соблазнительному голосу, подсказывало, что, возможно, он знает то, чего не знает он.       Гарри подумал о ситуации со Слизнортом, много лет назад. Он думал о том, как Феликс струился сквозь него, заставляя его чувствовать легкость так, как он не чувствовал себя уже очень, очень давно. Он снова вдохнул дым и почувствовал, как усталость проникает в его кости. Он подумал о том, как в больнице Святого Мунго ему запретили принимать Сон без сновидений после того, как он начал пить по три флакона за ночь, чтобы избавиться от кошмаров. Гарри был уверен, что Гермиона до сих пор накладывает на него заклинание поиска в тех редких случаях, когда навещает его.       «Пей», — тихо сказал Феликс.       Гарри думал о том, почему он здесь — что он хотел найти — какие улики ему были нужны, чтобы иметь возможность доказать. Он не мог остановиться сейчас.       Гарри посмотрел в глаза Драко Малфою, затем набрался храбрости, откупорил флакон и проглотил его содержимое. Он почувствовал, как молочный вкус разливается по его языку, и эффект распространяется по его телу почти мгновенно. Его голова запрокинулась, и Малфой подхватил его, бормоча тихие слова, укладывая Гарри на кровать, удобно расположив его руки и ноги. Гарри невольно подумал о том, как странно, что Малфой прикасается к нему чем-то, что не является кулаком или ботинком.       Затем он позволил своим глазам закрыться. Последнее, что он почувствовал, прежде чем темнота завладела им, было прикосновение. Кто-то слегка провел пальцами по лбу, убирая его волосы с лица. Нет, не его волосы, сонно подумал он. Его последней мыслью было то, что прошло так много времени с тех пор, как кто-то так нежно прикасался к нему.