То, какие эти глаза...

Свет озарил комнату, и искрящиеся силуэты вскоре стали четырьмя литераторами. — Акутагава-сенсей! Вы вернулись! — едва ли не прыгая от счастья, Дазай подбежал к Акутагаве и хотел было обнять, но вовремя спохватился и остановился. Мужчина с тёмно-синими волосами, окликнутый Акутагавой, оторвался от отряхивания своего плаща и поднял свои голубые глаза на красноволосого юношу, потрепав его по волосам. — Как видишь, жив, здоров. Осаму от такого жеста покраснел сильнее своих волос и быстрее пули выбежал из комнаты. — Что это с ним? — спросил Бодлер, поправляя золотистую прядку, выбившуюся из зелёной косы. — Хох, малыш Дазай обожал творчество Рюноскэ, но за свою жизнь так и не смог получить премию Акутагавы. Так что сейчас просто готов кипятком обливаться от внимания его обожаемого авторитета. — Хихикнул Рампо, поправляя шляпу. — А, понятно, мелкий фанатик. Младший братишка, пошли, горло промочим! Ты всё-таки спас меня! — взял в дружеский захват шею белобрысого парнишки, что молчаливо стоял рядом с ним с непроницаемым выражением лица. — Эй! Большой брат, не так быстро! — Они явно стоят друг друга. Все французы такие? — Акутагава поравнялся с Эдогавой, который тоже пошёл на выход из помещения, унося с собой сборник стихов «Цветы зла». Рампо пожал плечами. — Это тебе у Чуи спросить надо, он же увлекался французами. Выйдя в главный зал, они застали там переполох и суету, что было уже привычно после появления «персикового мальчика». Анго пытался оттащить агрессивного Чую от нового литератора. Рембро держал Чарльза за рукав, но всё также молчал и пронзительно смотрел на лицо Бодлера. — Так! Что вы опять тут расшумелись? О! Вижу, вы уже вернулись из «Цветов зла», — на стол запрыгнул кот, и после его слов все затихли. — Да. Директор, вот Чарльз Бодлер и Артур Рембро. — С максимальной вежливостью Акутагава сел возле Кота. — Да, я в курсе. Алхимик призвал Артура вам на помощь, когда заметил, что у вас проблемы с книгой. — Что?! Этот белобрысый молчун — Артур Рембро?! У меня тогда идея! Вместо множества извинений мы должны выпить, — Чуя вырвался из хватки Анго и поспешил к подойти к Артуру. — Что вы, не стоит. Младший Братец не пьёт ничего крепче кофе, так что заместо него мог бы выпить я. Всё же мою прекрасную персону ты обидел больше него. — Чарльз поправил китель на плечах, глядя на блондина со слащавой улыбочкой. — Не смотри на меня так! Я не сахарная леди из ваших французских романов — не поведусь на улыбки эти. Да и ваш сладенький ротик не выдержит градусов, которые я пью. Эта ваша милость не шампанское, которое вы вкушали в своих улицах Парижа. Хи-хи, — сказал с важным видом Накахара, поставив руки в боки для большей важности, чтобы хотя таким видом сравняться с величественной фигурой французского поэта. — Вообще-то… — Сопоставить. — Артур? — Простыми словами, вы могли бы устроить соревнование. К примеру, литрбол. Блондин и владелец зеленой косы посмотрели на белобрысого Артура. Рембро под взглядами спрятался за капюшон. Кот покачал головой и приложил лапу к морде. — Ну, совсем как дети… — Кто куда, а я за закусками! — крикнул Анго и умчался в сторону кухни. — А я за бухлом! И только попробуй удрать, как трус! — Чуя не смог далеко убежать, на середине лестницы началось крупное землетрясение. Трясло всю библиотеку, как никогда. Кот встал на 4 лапы и, распушив хвост, посмотрел на окружающих его. На полу уже оказались все, кроме Акутагавы. Тот стоял, согнувшись вполовину, и держался за глаз. — АКУТАГАВА-СЕНСЕЙ! — Дазай встал на ноги и в один прыжок оттолкнул его, врезаясь вместе с ним в стеллажи книг. Раздался странный скрежет. Не прошло и мгновения, как одна из шестерёнок с потолка упала на пол, по пути сломав несколько стеллажей и переходов. С громким треском впечаталась в пол, сломав его на метр в глубину и завалив двух литераторов под обломками. — Дазай! — Акутагава! По всей библиотеке идет рябь, напоминающая помехи в телевизоре, и шестерни на потолке останавливают свой ход.