Блеск недостигнутого золота

Олимпийские игры, определенно, место мира и добра, взаимопонимания и поддержки. Всегда царит атмосфера дружбы и счастья. Кажется, что каждый спортсмен мечтает попасть на олимпиаду. Для фигуристов этой мечте есть особое место в их сердцах, которое греет их душу и заставляет двигаться дальше. Олимпийские игры всегда были, пожалуй, самыми святыми и чистыми играми современности. Но почему же Олимпийские игры в Пекине не такие? Почему всё сразу началось со скандалов в парном катании? Почему Анна Щербакова не надеется на победу, когда все СМИ только и говорят какие сильные у нее соперницы, что тягаться с ними ей уже бесполезно? Почему Александра Трусова боязно смотрит в будущее, представляя, как она вновь не получает желаемого — золотой медали? Почему Камила Валиева сейчас лежит в своем номере скованная от несправедливости? Изнуряющая тренировка сегодня выдалась особенно тяжелой для Камилы, поэтому придя в номер, она даже не включила свет, лишь легла на кровать. Минуты тишины казались сплошным раем и в то же время означали остаться наедине со своими мыслями. Допинг-скандалы, возможное изъятие золотой медали в командном турнире полностью измучили и до того уставшую девочку. Камила вовсе не смотрела новости, не желая видеть все то негативное, что ей пишут, она была словно оторвана от мира. Из глаз непроизвольно полились слезы, оставляя за собой соленые дорожки на щеках. У фигуристки уже не было сил даже свернуться в клубочек. Она лишь пустыми глазами смотрела на тусклый свет луны, проникающий в ее комнату. В коридоре до сих пор ходили люди и хлопали дверьми, а из закрытой двери номера все равно был виден ослепляющий свет. Завтра утром Евгений Семененко и Андрей Мозалев должны отправляться домой, наверное это они сейчас собирают свои вещи, несмотря на столь позднее время. Камила также неохотно ждет их полета обратно в Москву, ведь Марк Кондратюк тоже должен уезжать. Она останется совсем одна в этом большом и озлобленном городе, а единственный близкий ей здесь друг улетает завтра, без возможности остаться чуточку подольше. Он был для нее спасением, тот с кем она могла отвлечься, пока взрослые яростно пытаются уличить юную фигуристку в употреблении запрещенных веществ. От последних слов горькие слезы вновь подступают, заставляя сильно зажмурить глаза, и выдавить тихий всхлип. Хочется кричать, громко плакать. Но Камила не может, ее услышат. Её рот широко открыт, но вырывается только глухой и продолжительный писк, который она и то не может услышать из-за сильного шума крови в ушах. Каждая мышца напряжена, голова гудит, и в миг она полностью прячет своё лицо, закрывая руками. То удручающее чувство, того что от неё сейчас зависит всё и ничего печалило, как никогда. Кровь закипает от такой несправедливости, злость и обида выходят наружу, но тут же это заставляет ослабить хватку из-за своей беспомощности в этой ситуации. Внутри все вихрем, неутолимое желание доказать всему миру свою чистоту и честность берут верх, но снаружи Камила не дает волю чувствам, просто продолжая растеряно плакать от осознания своей бессильности, от того как она запугана. Больше нет сил бороться. Нет сил что-то доказывать. У уставшей Камилы нет энергии на это, сейчас все что возможно — это плакать, плакать без лишних мыслей. Время перестаёт существовать в такие моменты, а человек будто находясь в оторванном мире, заколдованно смотрит в одну точку, пока из глаз слёзы льются градом. На мягких щеках ощущается щекочущие капельки, которые докатываются до высохших губ и капают на подушку. Плачет она от безнадёжности, которая уже полностью овладела маленькой девочкой. Как же можно хотеть с самого детства попасть на Олимпийские Игры и так глупо разбить свою мечту. Желание у Камилы запретить слово «допинг» растет с каждой минутой, так как и надежда на счастливое завершение этой злосчастной Олимпиады. Периодически открывая рот, чтобы отдышаться, Камила старается выдавить что-то похожее на крик, но ничего не получается. А сдержанные эмоции, с новой волной ударяют в голову, заставляя больше ощущать неприятное чувство пульсирующих висков. Девушка не спеша отводила руки от лица и начала медленно вытирать дрожащей рукой слезы, которые все еще не переставая катились по ее румяным щекам. Переводя дыхание, она постепенно приподнимала веки. Мокрые глаза сверкают от бликов жёлтой луны и звёзд. Хочется остаться без чувств, не проживая все эти мучения. Отчаяние — это уже, как вечное состояние для бедной Камилы. Почти бесшумные всхлипы всё ещё разносились по всему номеру и можно только надеяться, что никто не слышал, как она скулила. Уставший взгляд вновь направился в окно, где сейчас игрались звезды. Камила опять смогла услышать тишину, прочувствовать отсутствие любого звука, это придавало абсолютную спокойность, хотя скорее уже изнеможение. Тихий стук в дверь. Нет… . Неужели кто-то ее слышал, кто-то раскрыл ее. Девушка осторожно повернула голову, чтобы прислушаться. Снова стук. Ей точно это не послышалось. Она нехотя встала с кровати и медленно подошла к двери. Ее вид был сонным, волосы растрепаны, глаза опухши, без сомнений было понятно, что она не просто спала. Потянув за ручку, в глаза ударил ослепительно яркий свет. Все было размыто, а голова начала раскалываться при виде чего-то кроме темноты. Полностью открыв дверь, Камила не шевельнулась, она сгорбившись стояла и непонимающе пыталась разглядеть того кто стоял по ту сторону. — Ох, прости, я не вовремя, ты спала, наверное, — произнес до боли знакомый голос. Картинка наконец встала на место и она разглядела своего друга. Фигуристка одарила Марка стеклянным взглядом и впервые даже не улыбнулась при его виде. Хотя немного спустя она все же попыталась выдавить улыбку, но она получилась настолько корявой, что её фальшивость просто нельзя было не заметить. Марк все прекрасно видел и понимал, но за этим он и пришёл — подбодрить, развеселить подругу. — Всё в порядке, проходи, — он мягко улыбнулся и Камила уступила ему, чтобы тот смог пройти. — Мы можем с тобой последний раз вместе провести время в Пекине, следующий раз уже только в Москве — предложил Марк. Камила была немного встревожена от этой мысли, она растеряно глянула на собеседника и пару раз моргнув глазами, опуская взгляд, ответила: — Да, да… конечно, — после чего выдохнула и посмотрела на его такой же измученный вид, который раньше она не видела. Только сейчас она увидела его ужасные мешки под глазами, тяжелый взгляд и улыбка его стала, как будто уголками вниз. За всей этой погоней за золотой медалью она видела Марка всего пару раз. Это совершенно не та олимпиада, которую они все ожидали. Абсолютно вся сборная выглядела не радостной и счастливой, а уставшей, и все это как будто специально не замечали, не желая открыть глаза правде. Марк осторожно прошёл в комнату, где Камила ранее сдвинула две кровати вместе, и присел на краешек одной. Девушка наблюдала за всеми его действиями, после чего сделала тоже самое. Она непривычно смотрела вниз, а не на Марка и спустя мгновение неловкой тишины юноша произнес: — Давай поговорим, — опустил он свою руку на её и заглянул в её пугающийся взгляд. Его голос был непривычно серьёзным, и Камила неуверенно кивнула. Они начали вести совершенно непринуждённую беседу, на отвлечённые темы. Марк знал о чем нужно говорить с Камилой, что и заставило её вновь скудно улыбаться, уходя от съедающих мыслей. Кондратюк был необычайно рад видеть блистательную улыбку Ками, которая раньше часто красовалась на её лице. Они вместе всегда дурачились, веселились, но сейчас же диалог был более спокойным. Валиева была счастлива, что Марк зашёл к ней, ей не хватало такого живого общения: ночных посиделок с друзьями за обсуждением очередного фильма, который они недавно посмотрели вместе. Юноша же чётко улавливал её настроение и подстраивал нужную тему для разговора. С ним всегда хотелось говорить без остановки, теряя счет времени, как собственно в этот раз и было. В Пекине они не могли так часто, как хотелось бы веселиться вместе, поэтому они успели соскучиться по простым разговорам, не о Олимпийских Играх. Они буквально не смотрели на часы, так как за их диалогом они так увлечены, что никакое количество времени проведенное вместе не могло им помешать. Сидя напротив друг друга на кровати под светом луны, они согнули колени и соприкоснулись стопами. — Ащ., у тебя такие холодные ноги, — сказал Марк, на что Ками тихо посмеялась и застыла в расплывающейся улыбке. Очень мирно и так спокойно находится с кем-то. Она вовсе не хочет отпускать его, понимая какие серьёзные испытания ждут её дальше. — Ты уже собрал вещи? — отрывистым голосом спросила Камила, и, конечно, Марк заметил её волнение. — Ты же меня знаешь, конечно нет, — легко усмехнулся Кондратюк. — А вылетаете завтра во сколько? , — словно добивая себя, поинтересовалась девушка. — Понимаешь., из-за всей ситуации с… допингом, — осторожно начал Марк, но заметив неровное дыхание подруги, решил дальше не продолжать. Фигуристка натянуто улыбнулась в ответ, чувствуя подступающий ком в горле, из-за которого все тяжелее держать счастливый вид. Снова слышать что-либо о допинге было невыносимым. Она опускала взгляд вниз и начиная часто моргать, чтобы не выпустить подходящие слезы наружу, Марк не мог не заметить её изменившееся состояние. Он то и хотел что-то сказать, но Камила быстро оборвала: — Всё, Марк, тебе пора, уже поздно. — Подожди, Ками… Девушка начала резко вставать с кровати и поднимать Марка с места, попутно стараясь не раскрывать свои покрасневшие глаза. — Что случилось? — скомкано спрашивал юноша. Девушка не могла позволить чтобы кто-то видел, как ей плохо, она должна быть для всех только человеком дарящим счастье и радость. Она начала осторожно проталкивать его к выходу, но это выходило без особого успеха. Никто не должен видеть её слез. Это принцип её жизни, все должны знать Ками только, как всё время улыбающегося человека. «Сколько можно? Допинг, допинг, хватит!» — проносилось в голове девушки. На секунду она зажмурила глаза и ноги полностью перестали слушаться Камилу, непрерывно дрожа. С каждым словом о скандале ее вид все ухудшался, она держала Марка так, что бы он не видел её лица. — Пожалуйста, Марк, уходи… — умоляюще прошептала Камила, со слезами на глазах. Бедная девочка не знала, что с ней происходит, потому что ранее никогда ей не хотелось рыдать на ровном месте. Сейчас же, как только прозвучало то ненавистное слово, последовал взрыв, который с каждым разом тяжелее держать в себе. В голове нет мыслей, пустота, но на деле все видно: все переживания, горе, отчаяние, обида. Как только она чуть ослабила хватку из-за трясущихся рук, Кондратюк сразу повернул свое лицо, глянув на Ками. Её стиснутые зубы и жмурящиеся глаза, было все равно видно, даже не спасало то, что она опустила голову. Его взгляд был встревоженным, напуганным и таким беспокойным. Глаза казалось вылетят из орбит при таком беспомощном виде подруги. Камила сжимала плечи Марка, чтобы он еще больше не повернулся, но получалось это плохо, и она уже очевидно даже не старалась. Она будто обрушила напряжённые плечи, лицо было опущено, а ноги некрасиво согнуты. Девушка решительно отошла от него на несколько шагов, и теперь Марк хорошо мог разглядеть, как она сутулилась. Её ладони полностью закрыли краснеющее от слез лицо. Было видно лишь её брови домиком, что означало о её печальном настрое. Кондратюк был растерян, он не знал, что делать. То ли он хотел подойти к ней, то ли что-то сказать, но ни то, ни другое он так и не мог сделать, потрясённый происходящим. Вечно стойкая и сильная духом Камила так резко оборвалась на глазах, поникая с каждой секундой. Его вырвало из мыслей громкий всхлип, за которым последовал самый настоящий горький плач, шедший из самой глубины души. Тот, который так тяжело остановить. — Это так нечестно. Все надеются на меня, думают, что я обязательно буду первая, а что если нет? Я так устала, так устала… я ничего больше не хочу, я не хочу бороться, не хочу стараться, не хочу находиться тут. Это… нечестно, я так старалась… как?.. я не могу больше., Я не знаю, что делать, не знаю о чем думать, я ничего не знаю — взахлёб и непрерывно тараторила девушка, повышая голос, переходящий в истерику. Руки Валиевой сильно дрожали, пока сама она вздрагивала, — допинг… — на последнем слове, она с новой силой заплакала. Тяжело говорить, когда горький ком в горле мешает это делать, когда глаза сухо болят от слёз, когда брови ломаются от напряжения, а во лбу ощущается боль, от которой ломит все тело. Девушка ощутила на спине тёплые руки, которые прижимали к себе. Осторожно обняв её, Марк медленно гладил, сам наполняясь слезами обиды за свою маленькую подругу. Камила не отрывая рук от лица, упёрлась в плечо фигуриста и вздрагивала от сбивчивого дыхания. Громко плакав, она так же жадно глотала воздух, носом она то и делала, что шмыгала. — За что?.. Ноги Валиевой дрогнули и подкосились, больше невозможно стоять на них из-за отсутствия каких-либо сил. Марк старался держать её, но в итоге осторожно начал сползать с ней, аккуратно присаживаясь на застеленный ковром пол. Камила так съёжилась, что казалось она совсем стала маленькой. Кондратюк старался как можно крепче её обнимать, чтобы она не чувствовала себя одинокой, чтобы она могла знать, что он всегда рядом, и она может ему довериться. Фигурист переживал все её взлёты и падения вместе с ней на этой олимпиаде, поэтому на его лице было написано всё его сожеление и грусть. — И т-ты завтра уезжаешь… — оборвала Камила, за чем последовал новый всхлип. Камила всегда для всех лучик радости, всё время улыбается и никогда не расстраивается. Какое же удивление видеть её впервые такой беззащитной. Она никому не выдавала свои негативные эмоции, одаривая всех только счастьем. До боли обидно видеть, как талантливая Ками потухает прямо на глазах. Трудно совладать эмоциями, когда кто-то близкий наконец смог подойти и обнять, молчать и слушать. Слишком уязвима Камила была, находясь без поддержки и утешений. Слёзы всё не переставали литься из её глаз, пока девушка измученно выдавливала из себя звуки отчаяния. Она впервые за долгое время смогла выговориться, что сейчас не могла остановиться, эмоции не хотели отступать. Камила захлёбывалась в собственных слезах, точно также как и во всех событиях вокруг неё. Марк сам не почувствовал, как холодные капельки, стали катиться по его щекам, а губы неприятно скривлены. Опустив ресницы, он стал лучше ощущать каждое вздрагивание подруги, то как все больше она сжималась в его объятиях. Невыносимо слышать страдания той, кто всегда на высоте, всегда счастливая и той, кто ни в чем не виновата. Сердце болит от чувств. От таких смешанных и ужасных чувств. Они же и разрывают изнутри. Марк осторожно отодвинулся, разглядывая её красные и стеклянные от слёз глаза, которые она упорно прятала. Он не мог терпеть то какая измученная Камила была. Фигурист мог только надеяться, что это сможет успокоить девушку. Его рука придерживала её лицо, слегка приподнимая вверх. Он осторожно касался её нежной кожи, как будто боясь погубить расцветающий цветок, который кажется сильным, но присмотревшись можно понять насколько тот хрупок. Марк находился очень близко к Ками, от чего она хорошо ощущала его тёплое дыхание. Глаза девушки распахнулись, когда его губы дотронулись до её дрожащих. Бегающий взгляд направился на закрытые и спокойные глаза Марка из которых также блеснула слезинка. Кондратюк аккуратно поцеловал её, дожидаясь реакции и не отрываясь от соленых губ фигуристки, которые напоминали мягкие лепестки цветка. Камила не ожидала его действий, но нельзя не отметить, что это и вправду помогло приостановить её беспрерывный поток слез. Она была обескуражена, но не напугана. Девушка неумело ответила поцелуем, и Марк взял инициативу. Он медленно сминал её губы, что успокаивало девушку. Ками полностью ему доверилась. Доверилась, как спасителю. Тепло снова разжигается в затвердевшем теле, придавая сил выпрямить спину. Очень странные чувства ее наполняют сейчас: то ли страх, горе и бессилие, то ли спокойствие и защищённость. Его поцелуй — слово тишина после бури, такой умеренный и успокаивающий, а главное — искренний. Марк стал недавно таить в себе чувства к Камиле. Восхищение ею переходило все границы, а то насколько было приятно с ней общаться, просто сносило ему голову. Он всегда любовался её бесподобной улыбкой, и какого же было ему тяжело, когда она стала всё чаще сходить с её лица. Как он любил все черты её лица. Любил её смелость и стойкость и, как хотелось поскорее утешить и прижать к себе, когда на её лице только зарождались слёзы. Сейчас она нуждалась в нём, как ни в ком другом, и он был рядом. Жаль, что для неё он не больше, чем лучший друг. Марк катал свою произвольную программу для неё. А Камила даже не знала об этом. Он каждое движение посвящал ей и вкладывал всего себя, а она и не могла знать. Кондратюк понимал, что всё, что он чувствует должно остаться тайной для неё. Он мог только из тени любоваться каждым её движением, пока она блистала на солнце. Юноша каждый раз мечтал, чтобы она снова посмотрела на него, посмотрела счастливой и не беспокоясь ни о чём, просто жила. Пусть она и не видит всех его стараний, но будет, как и прежде, ярко сиять, заставляя всех вокруг улыбаться. Марк не мог рассказать ей о своей тайной любви, но он мог передать чувства поцелуем. Он боялся оступиться, разбить её, поэтому и молчал. Болезненно молчал. Как только он оторвался от ее нежных губ, она ощутила неприятный холодок, но все еще не открывая глаза, она пыталась насытиться воздухом. Марк положил свою голову на её сильное плечо и после тихо произнёс: — Ками… Она бы застеснялась, но слишком была поражена тем, что сделал Марк. Камила просто обняла его в ответ, полностью закрывая его спину, а ему этого было достаточно. Хоть и слёзы вновь попросились наружу, Валиева уже была в безопасности. — Прости, Камила, что я начал говорить про… Я не хотел сделать тебе больно, — виновато произнёс Марк Девушка ничего не ответила, а только улыбнулась. Перед глазами снова пелена и уже улыбаясь, она снова плачет, опуская свою голову без сил. Кондратюк осторожно потормошил её по спине и твердо выдал: — Я остаюсь. Остаюсь в Пекине.