VIII
6 мая 2022 г., 23:09
Сынмин всё ещё не знал, что делать с его до сих пор неопределившимися отношениями с Хёнджином. Ким думал, что после того, как он узнает кто Хван на самом деле, этот вопрос отпадёт сам собой, но всё стало только запутаннее.
Свидания, о которых теперь знали Феликс и Минхо, не были чем-то серьёзным. Они просто приятно проводили друг с другом время, и обоих это вполне устраивало. И да Сынмин всё ещё не собирался влюбляться в Хёнджина, и как он считал у него вполне получалось контролировать ситуацию, поэтому посиделки у него дома не были такой уж редкостью.
— Ты сегодня какой-то молчаливый.
— Да, прости, — очнувшись, произнёс Хёнджин. Закрыв книгу, которую всё это время держал открытой, но так и не прочитал ни одной страницы, парень отбросил её в сторону и, улыбнувшись младшему, похлопал его по колену.
— Тебя что-то беспокоит? Что-то случилось?
Хван ответил не сразу. Кивнув, он облизнул губы и произнёс:
— Мне нужно кое в чём тебе признаться.
— Что-то поинтереснее того, что ты оборотень? — попытался пошутить младший, стараясь игнорировать нехорошее предчувствие.
— Помнишь день, когда ты вернулся? Я тогда специально пришёл, чтобы увидеть тебя.
— Что значит специально? — не понял Сынмин. — Ты знал меня?
— Да. Я хотел отомстить, — не глядя на младшего, ровным голосом произнёс Хван. — Не тебе. Феликсу. Не знаю в курсе ли ты, но из-за него пострадала моя сестра.
Сынмин многое хотел бы сказать ему в тот момент, но единственным, что он смог из себя выдавить, было:
— Она любит Чана?
— Нет. К счастью, нет.
— Почему тогда ты мстишь Феликсу, а не Чану. Он ведь тоже виноват.
— О да, это точно, но Чан находится выше меня по статусу, и у меня связаны руки. Остаётся только Феликс.
— Разве ты им уже не подпортил жизнь? — разбито спросил Сынмин. — Причём тут я?
Из него будто высосали все соки, и в нём даже не осталось сил злиться на Хвана. Случилось то, чего он боялся с самого начала.
— Я думал, что после того как я расскажу всё его семье, они расстанутся, — тем временем продолжал Хёнджин. — Но они стали тайно встречаться, а я начал следить за ними. Хотел выяснить что-нибудь полезное, что потом можно было бы использовать против них. Но они постоянно говорили о своих чувствах, что в конце концов даже я проникся, — усмехнулся парень, качая головой. — Пока однажды не услышал кое-что интересное. Феликс рассказал о своём лучшем друге, которого не видел несколько лет, и теперь он возвращался. Я понял что могу отомстить ему через тебя.
— Что ты собирался сделать? — ему бы сейчас остановиться, избавить себя от мучительных подробностей, но слова сами сорвались с губ.
— Сначала я хотел напугать тебя, чтобы ты ходил, озираясь, и боялся оставаться один. Свести тебя с ума и превратить твою жизнь в настоящий ад... А потом я увидел тебя и передумал. Я решил влюбить тебя в себя, использовать, а потом бросить. Чтобы Феликс видел, как больно его близкому человеку, а Чан разделил с ним эту боль.
— Почему ты мне это всё рассказываешь? — не выдержал Сынмин.
Что-то в голосе Кима, наконец заставило Хёнджина посмотреть ему в глаза.
— Потому что ты должен знать правду. Я не хочу тебе больше врать.
Как будто Сынмину нужна была такая правда.
— Раньше тебя это не смущало. Что же изменилось?
— Я полюбил тебя.
Сынмин вскочил на ноги. Запустив руки в свои волосы, он сжал их у корней так сильно, что на глазах выступили слёзы. Запрокинув голову, парень уставился в потолок, стараясь убедить себя в том, что это и есть причина, по которой перед глазами вдруг помутнело. Вернув себе некоторое самообладание, он развернулся к Хёнджину, который вслед за ним поднялся на ноги и как будто бы даже обеспокоенно смотрел на него.
— А Феликс был прав, что ты гандон, — выплюнул Ким ему прямо в лицо. — И ты после всего этого будешь ещё что-то затирать мне о любви? Любовь? Ты серьезно?
— У оборотней это называется по-другому, — ответил Хван, выдерживая взгляд младшего, вкладывавшего в него всё своё презрение, но на деле же выглядя просто жалко.
— Да мне плевать.
— Кое-что случилось, когда мы поцеловались. Помнишь, что я рассказывал об узах Луны? Никто до сих пор не знает, как и почему они возникают. У всех они появляются по-разному: могут возникнуть с первого взгляда или лишь спустя годы после знакомства, после первого или десятого поцелуя.
— Хочешь сказать, что после того поцелуя между нами возникли узы? — ожидая, что Хван рассмеётся вместе с ним, спросил Сынмин.
Но Хёнджин не смеялся.
Сынмин покачал головой:
— Но я человек. Как они могут возникнуть между нами?
— Минхо тоже человек, но это не делает связь Джисона с ним менее прочной.
— Разве это не односторонняя связь?
— Да, — кивнул Хёнджин. — Оборотни, связанные узами с человеком, до смерти будут любить лишь его одного, а человек сможет полюбить снова.
— Это обнадёживает, — бездумно бросил Сынмин, потирая переносицу.
Хван горько усмехнулся.
— Знаешь, что самое забавное? Йеджи сказала, что была рада, когда узнала об отношениях Чана. Он для неё всегда был как старший брат, она бы не смогла по-другому. Ты мне нравился, но я упорно игнорировал свои чувства, думая лишь о мести. И это всё оказалось зря. Я обманывал не только тебя, но и себя тоже.
— И ты теперь ждешь, что после красивых слов о любви я забуду о том, что ты хотел меня использовать?
— Это было бы наивно с моей стороны.
Сынмин отвернулся и обнял себя за плечи. Ему нужно было переварить услышанное. Он старался мыслить трезво, но в его состоянии это было тяжело. В голове пульсировала лишь одна мысль — он знал, что так и будет.
Не оборачиваясь, Сынмин спросил:
— Ты уже говорил с Чаном и Феликсом?
Ответ прозвучал сразу же:
— Да, я извинился перед ними за то, что натворил.
— И что сказал Феликс?
— Он посмеялся надо мной и сказал, что я сам себя наказал. И что теперь мне придётся побыть на месте Джисона.
Ким ясно представил это перед глазами, и это заставило его ненадолго улыбнуться. Обернувшись, парень сказал бесцветным голосом:
— Я не собираюсь тебя прощать. — Кого он обманывал. — По крайней мере не в ближайшее время точно.
Если Хёнджин и был рад услышать эти слова, то это никак не отразилось на его лице. Подойдя к младшему, он медленно коснулся его щеки, ожидая, что тот отпрянет, но Сынмин не отстранился.
— Ты и не должен. Я всё равно от тебя никуда не денусь.
Даже если Хван и врал ему сейчас, Сынмин всё равно хотел ему верить.
— А если я полюблю кого-нибудь?
— Но пока ты любишь меня и этого достаточно.
