Сердце

Айрис Окделл появилась при дворе неожиданно. Эйвон Лорак в один из дней приехал вместе с ней и, по обыкновению блея и запинаясь, скорбно провозгласил, что его дорогой племянник, как ему стало известно, мертв, зато племянница чудом спаслась из рушащегося Надора, и теперь он, Эйвон, сделает для нее всё, что в его силах. Все в данном случае означало "представит ко двору", ибо где ещё девушка из старинного и знатного рода может получить соответствующие ее происхождению общество и перспективы? Приняли герцогиню благосклонно. Ее брат был мертв, и, не имея других родственников мужского пола (не считать же, в самом деле, таковым беднягу Эйвона!) девица вряд ли могла представлять проблемы. Наоборот, возможно, она могла стать для кого-то выгодным приобретением, принеся в новую семью кровь старой знати, а то и что-то более полезное и материальное. Впрочем, обсуждения такие, хотя и вполне естественные и даже необходимые, велись довольно вяло, так как упирались в весьма важный вопрос: какие земли в приданое даст новоиспеченный герцог Надора за своей племянницей? Выяснить же это прямо сейчас не было никакой возможности, так как Лорак, свалившись им на голову из ниоткуда, так же в никуда и исчез. До Рокэ раньше доходили слухи, что девица Окделл не отличается ни манерами, ни воспитанием, но видимо то были только слухи, так как в реальности Айрис оказалась мила, жизнерадостна и очаровательна. Она одновременно и очень походила на своего брата, и совершенно его не напоминала. По потерянной семье она, если и скорбела, то никак этого не проявляла, что тоже было весьма кстати. Юная герцогиня блистала на балах, участвовала во всех устраиваемых при дворе развлечениях, охотах и пикниках и, кажется, нравилась решительно всем. Маленький король и принцессы были от нее без ума, Арлетта называла "милое дитя" и даже Георгия демонстрировала явное расположение. Прошло совсем немного времени, и уже сложно было представить двор без ее звонкого голоса и заразительного смеха. Идея посетить Гальтару захлестнула двор внезапно и с неотвратимостью лавины. Рокэ не знал, принадлежала ли она Айрис изначально, но увлеклась девушка ей не на шутку, а увлекшись, заразила этой мыслью и всех окружающих. Прошла всего пара дней, и вот уже со всех сторон слышалось, как увлекательно и познавательно было бы совершить подобный вояж. Рокэ вначале был настроен резко против, но неожиданно идею поддержал даже Лионель. Пожав плечами, тот сказал, что если дамы и, особенно, его матушка, вбили что-то себе в головы, то проще дать им то, что они хотят. К тому же, возможно, в такой поездке, будет и нечто полезное, так как Излом все ближе, а они по прежнему до конца не понимают, с чем придется иметь дело. Данная мысль звучала здраво, поэтому, поразмыслив, Рокэ неохотно согласился. Попавший в Гальтару двор напоминал Рокэ то ли малышей на прогулке, то ли стайку мелких визгливым собачек. Все вокруг возбуждено гомонили, лезли в кажую щель и, казалось, заполняли собой все окружающее пространство. На осмотр наземной части ушло несколько дней, и Рокэ уже предвкушал завершение этой эпопеи, как вдруг кто-то нашел вход в катакомбы. Общее решение было единодушным: "спускаться немедленно". Заранее заготовленные именно для этого факелы были зажжены, мел, чтобы отмечать повороты, приготовлен, и вот уже шумная, смеющаяся компания устремилась к темному проёму входа. Рокэ, даже самому себе не желающий признаться, что на душе у него скребут кошки, и девица Окделл шли впереди. Девушка была ещё более оживленной, чем обычно, указывая то на фреску, то на полуобвалившийся барельеф, и вдруг, возбуждённо воскликнув: - Посмотрите же, что там такое! - схватила Рокэ за руку, утягивая за собой в боковой проход. Они оказались в довольно большом и неожиданно светлом, несмотря на нахождение под землёй, зале, чьи стены были украшены замысловатой росписью. И стоило им переступить порог, как двери за ними бесшумно закрылись, отрезая от остальных придворных. Рокэ резко развернулся и принялся осматривать двери, ища способ открыть их, но не было видно ни замка, ни петель, ни даже ручки. Более того, казалось даже щель между створками исчезла, двери выглядели как будто нарисованными. - Бесполезно, - внезапно раздался у него за спиной голос Айрис. - Этот зал устроен так, что, после того, как двери закроются, открыть их смогут только Создатели. Рокэ медленно повернулся к ней, чувствуя, как от плохого предчувствия что-то сжимается в груди - Мы называем их Четверыми, - продолжила девушка. - Когда-то давно они создали наш мир на перекрестке энергетических каналов. Что это - сложно объяснить, да и, наверное, не нужно сейчас, но эти каналы дали нашему миру возможность быстро развиваться, дали ему силу. К сожалению, обратной стороной этого стала неустойчивость. Огромные потоки энергии, сталкиваясь, порождали колебания, которые, в особенно интенсивные моменты, грозили просто разорвать новорожденный мир на части. И тогда Четверо создали Сердце. Его задачей было,, пропуская потоки через себя, успокаивать и гармонизировать их, превращая из угрозы в силу, дающую жизнь. И для этого Сердце само должно было быть живым, должно было биться, рождаться и умирать, потому что тот, кто не умирает, не может быть по настоящему живым. Система работала, но раз в четыреста лет, во время Большого Излома, Сердце погибало в муках, не будучи в состоянии справиться с потоками энергии, разрывавшими его изнутри. Это расстраивало Создателей, ведь Сердце было почти человеком, а разве это не жестоко, заставлять человека умирать ради спасения мира? И тогда они создали Повелителей. Во время Излома Повелители забирали на себя часть энергии, идущей от Сердца, сохраняя таким образом ему жизнь. Эта система просуществовала не один Круг, но Вы позволили моему брату умереть. Более того, Вы сами во многом поспособствовали его смерти, относясь к нему, в лучшем случае, как к разменной монете, а в худшем - как к досадной помехе, которую нужно убрать со своего пути. И смерть моего брата сломала систему. Близится Излом, но без без четверых Повелителей вы не сможете его пережить. - Вас это так волнует? - Рокэ приподнял бровь в деланом недоумении. - Не само по себе, - Айрис покачала головой, - Но если Вы умрёте, мир умрет вместе с вами, ведь вы последний в роду.. И поэтому Вы здесь. Это место не сможет вас спасти, но оно может воссоздать вас, когда Вы умрёте. Столько раз, сколько потребуется. В каком то смысле, тот, кто находится в этом зале, действительно будет жить вечно. - А Вы, эреа, видимо, решили разделить эту вечность со мной? - насмешливо спросил Рокэ, постаравшись вложить в свои слова как можно больше яда. - К сожалению, я уже ничего и ни с кем не смогу разделить, - Айрис грустно и, как внезапно показалось Рокэ, как-то обречённо улыбнулась. - Я всего лишь воспоминание. Воспоминание? Рокэ потрясённо всматривался в личико девушки, внезапно ставшее бледным почти до прозрачности. Впрочем, почему почти? Прошло всего несколько мгновений, и то, что ещё недавно казалось вполне живой и вещественной Айрис Окделл, окончательно растаяло в воздухе, оставляя герцога Алву в одиночестве. И только в дальнем углу, незаметный пока для своего уже соседа по вечности, улыбался с мстительным удовлетворением в серых глазах призрачный юноша.