Сердце

Рокэ поставил локти на стол и задумчиво оперся на сплетенные пальцы, разглядывая шахматную доску. В голове вырисовывались возможные комбинации дальнейших ходов, некоторые из которых выглядели вполне многообещающе. Проверить это на практике, впрочем, пока не представлялось возможным, так как Ричард, вместо того, чтобы передвинуть уже хоть какую-то фигуру, с отсутствующим видом созерцал точку где-то в правом верхнем углу стены. В последнее время подобное наблюдалось за ним все чаще, и Рокэ не могло это не беспокоить. Между ними бывало… всякое. Когда Алва только попал сюда, то, не собирался просто смириться с приговором, и, охваченный гневом и лихорадочной жаждой деятельности, исследовал каждый миллиметр своего узилища в поисках хоть какой-то лазейки. Сделать это оказалось не так просто. Место, в которое он попал, подстраивалось под желания своего пленника, принимая разные очертания. Оно могло быть и замком, и лесом, и пляжем, и поначалу требовался навык и большая концентрация внимания, чтобы за всем этим увидеть настоящую комнату. Следящий за ним с мстительным огнем в глазах, но, до поры до времени, не приближавшийся Ричард тоже ни концентрации, ни поискам вообще не способствовал. Но Рокэ долго не сдавался. Только когда исследование стен, пола и даже потолка пошло по четвертому кругу, и стало очевидно, что нет ни то что лазейки, но даже намека на лазейку, возбуждение сменилось отчаянием. Рокэ решил, что, если он не может покинуть это место через дверь, то, возможно, он сможет покинуть его каким-то иным способом. Этот путь тоже не привел никуда, хотя до своего заточения он и не представлял, что человеческое воображение может изобрести столько изощренных способов убить себя. Или убить другого. Они с Диком охотились друг на друга, как на зверя. Впрочем, кого он пытался обмануть? Разве зверя, поймав, хотят уничтожить? Разрезать на тонкие ленточки, вывернуть еще живого на изнанку, открывая все новые и новые способы причинить боль, упиваясь мучениями? Но однажды это потеряло смысл. Желание уничтожить сменилось безудержным желанием секса. Погоней за удовольствием, когда собственное наслаждение значит все, а чувства партнера – ничего. Со временем это приелось тоже. Тогда они, наконец, столкнулись с необходимостью взаимодействовать по-настоящему, а значит – разговаривать. Взаимные обиды и гнев вырывались из них разрушительным потоком, и, наверно, смыли бы их с лица земли, если бы им было куда смываться. Путь к взаимопониманию, доверию и привязанности был долгим, но что значит время для тех, у кого впереди вечность? Их узилище действительно могло становиться каким угодно, и вдвоем они пережили множество увлекательных приключений. Исследовали моря, горы и древние разрушенные города, сражались с чудовищами и летали на драконах, и даже однажды построили себе дом с видом на бескрайний океан, рядом с которым разбили сады и виноградники. Нет, они не нуждались в пище, хотя и могли ее употреблять, если возникало такое желание. Просто однажды наступает время, когда ты устаешь искать и разрушать, и хочешь наконец создать хоть что-то. Рокэ, не кривя душой, мог признаться самому себе, что это, в общем-то, было хорошее время. Но, кажется, и это начало приедаться. Единственное, что это место не могло создать, - это других людей. Не то, чтобы им с Диконом был нужен кто-то еще, но, когда все, тебя окружающее, создано непосредственно тобой и тем, чей внутренний мир тебе известен до мельчайших деталей (как в переносном, так и в буквальном смысле), жизнь становится немного слишком предсказуемой. В последнее время Рокэ все чаще замечал, как Дик вот так же, как и сейчас, сидит, неподвижно глядя в пустоту, и решил, наконец, поставить вопрос ребром: - Может объяснишь, что с тобой происходит? А то, признаться честно, я уже несколько устал чувствовать себя невидимкой в собственном доме. Ричард растеряно моргнул и наконец перевел на него слегка расфокусированный взгляд: - Я думаю, нам нужно сделать ребенка. Рокэ чуть не поперхнулся вином, которое он как раз имел неосторожность отпить. - Что, прости, сделать? - Ре-бён-ка, - Дик раздраженно фыркнул. – Не прикидывайся, ты все прекрасно услышал с первого раза. - Если мне, за давностью лет, не изменяет память, для рождения ребенка нужно двое родителей, а ни один из нас, вдруг ты не заметил, не является женщиной. - Нас как раз двое. И я не сказал «родить». Я сказал «создать». - Весьма существенная разница, признаю. Но как, поделись, ты собираешься это сделать? - Пока не знаю, - Ричард неопределенно пожал плечами. – Но уверен, что способ есть. Рокэ откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и выдохнул. - Ты не мог бы объяснить, зачем!?! Не то, чтобы он сам не понимал, конечно, просто не в его привычках было цепляться за пустые надежды. А вот Ричард, похоже, так и не смог избавиться от этой черты. Неожиданно. - Ты оказался здесь, потому, что ты последний в роду, - тот факт, что, помимо этого были и другие причины, Дик предпочел опустить, но Рокэ не стал заострять на этом внимание. В конце концов, стадию взаимных обвинений они давно прошли. – Если это изменить, возможно у нас будет шанс. - Шанс на что? Напоминаю, что ты был мертв еще до попадания сюда, да и меня это место восстанавливало столько раз, что от первоначальной версии, думаю, мало что осталось, - это было правдой. За прошедшие годы – кто знает, сколько их на самом деле было! – Рокэ избавился не только от родинок и шрамов (тех, что чудом пережили Лабиринт), но и от каких-либо примет возраста. Сейчас ему, как и Ричарду, можно было с равным успехом дать как двадцать, так и тридцать пять. – Не боишься, что, даже если дверь откроется, ты отсюда выйти не сможешь? - Не боюсь, – Дикон мотнул головой. – Ты прав. Мы воссозданы столько раз, что, либо выйдем отсюда оба, либо никак. - Ну, как хочешь, - продолжать этот разговор дальше смысла не было. Рокэ встал и направился на террасу, там как раз начинался великолепный закат. – Если вдруг возникнет идея, как же осуществить твой гениальный план, не стесняйся, дай знать. Жизнь потекла дальше своим чередом. К этому разговору они больше не возвращались (а Рокэ старался даже не вспоминать о нем), и, возможно, не вернулись бы никогда, если бы в один из дней, заглянув случайно в дальнюю комнату, которой почти не пользовались из-за разросшегося за домом и почти полностью перегородившего свет дуба, он не обнаружил… нечто. Больше всего это было похоже на большой, размером с младенца, бурдюк, только не из кожи, а из чего-то, очень напоминавшего мышцы (если, конечно, мышцы могут быть полупрозрачными и слегка светящимися). «Бурдюк» безо всяких креплений парил в коконе мягкого света, а внизу у него была небольшая трубка, размерами напоминавшая… Впрочем, Рокэ предпочел волевым усилием отогнать приходящие на ум аналогии. Глаза прибежавшего на зов Дика подозрительно заблестели. - Думаю, это Оно! Полагаю, мы должны поместить туда свое семя, а дальше, - что именно, должно быть дальше Ричард, видимо, представлял довольно смутно, поэтому ненадолго замялся, но уверенно закончил, - оно как-нибудь само. - И каким именно образом поместить? Надеюсь, нам не придется, гм, совокупляться с этой штукой? – Рокэ еще раз скептически осмотрел всю конструкцию. - Нет, наверное, - совершенно убежденным Дик при этом не выглядел. – Есть же и другие способы. Способы действительно были, и они не преминули ими воспользоваться. Правда, без особого результата. «Штука», как они, за неимением других определений, стали называть ее между собой, все так же парила и светилась, и совершенно отказывалась делать что-либо еще. Сначала они проверяли ее несколько раз в день, потом раз в несколько дней, а потом Рокэ и вовсе предпочел переключиться на что-то более реальное. Виноградники, в конце концов, сами за собой ухаживать не могут. Ричард, однако, продолжал наведываться к «штуке» регулярно. - Мне кажется, там внутри что-то есть, - задумчиво сообщил он однажды за завтраком. Это и правда было так, в чем Рокэ убедился после беглого осмотра. Возможно, оно волшебным образом появилось прошлой ночью, а возможно, медленно росло там уже какое-то время, просто они этого не замечали. В конце концов, в реальном мире ребенку требуется 12 месяцев, чтобы появиться на свет, так с чего они решили, сказал как-то Дик, что сейчас времени потребуется меньше? После этого открытия Дикон практически поселился в комнате «штуки» (Рокэ даже мысленно старался не говорить «ребенка», чтобы не дать укорениться робко просачивающейся в душу надежде). Шли месяцы. «Штука», или, скорее, то, что находилось в ней, продолжала расти, и вот однажды, возвращаясь вечером домой через сад, Рокэ услышал громкие крики зовущего его Ричарда. Крики доносились из той самой комнаты. Вбежав, он увидел совершенно сияющего Дикона, который с весьма содержательным возгласом «гляди!» сунул ему в руки какой-то сверток. Сверток при ближайшем рассмотрении оказался новорожденным черноволосым мальчиком, который взирал на мир мутным младенческим взглядом. Он, совершенно очевидно, был реальным, из плоти и крови, а не творение их воображения. Он существовал, но вот вокруг ничего не изменилось. Рокэ уже открыл рот, чтобы констатировать провал их плана, как Дик перебил его: - Мне кажется, это еще не все. И действительно, «штука» пульсировала и сокращалась, и через несколько минут на свет появился еще один младенец. Точно такой же, как и первый, только волосики на голове были светлые. Но, как оказалось, было и еще одно отличие. - Это девочка! – взявший ребенка на руки Ричард растерянно поднял на Рокэ глаза. Конечно, они оба знали, что дети, как и люди вообще, в теории бывают двух полов, но почему-то никогда не рассматривали возможность того, что это может произойти и на практике. Малышка скривилась, завозилась и внезапно оглушительно закричала, и в тот же миг их дом, пляж и океан за окном исчезли, будто никогда и не существовали (впрочем, почему «будто»?), и прямо перед ними открылась дверь.