Адаптация

Три недели назад. — Ей не важен процент с прибыли. Алиса закатила глаза, продолжая настукивать пальцами по столу нечто, отдаленно напоминающее польку. Вся эта ситуация порядком выводила ее из себя. Она ведь уже несколько раз и довольно четко обозначила все требования, а до них все никак не доходило! — Говорю же, ей все равно, сколько вы ей заплатите. Но она хочет участвовать в съемках. Да, как сценарист. Да, просматривать кадры и иметь возможность не одобрить выбранных актеров. И да, она настаивает, чтобы Алексей Мальченков работал над этой экранизацией. Для общения с кинокомпанией, как и раньше с издательствами, Алисе приходилось притворяться собственным литературным агентом — ее книга вышла под псевдонимом «Ульяна Савельева». Идея с псевдонимом пришла ей в голову в трудное время: книга к тому моменту была уже практически закончена, но на нее напала апатия, вновь вернулось полное ощущение собственной бездарности. Тогда она и решила взять псевдоним: казалось, что, если издательства откажут в публикации Ульяне Савельевой, а не самой Алисе, будет не так больно. Когда книга в конце концов была принята издательством, вышла сначала небольшим, а затем более крупным тиражом и заняла видное место на полках в магазине, псевдоним оказался блестящей идеей: на саму Алису популярность ее книги никак не повлияла. Она спокойно могла ходить на любые мероприятия, не опасаясь быть замеченной. И ей не досаждали с интервью: издательство четко соблюдало договоренности о нераскрытии личности автора. Но если кинокомпания все же примет ее условия, Алисе придется признаться в авторстве книги. Теперь, впрочем, это вовсе не казалось страшным: трудный период разочарования в себе прошел, а сама она стала известным и признаваемым автором. Осталось только уговорить кинокомпанию взять на роль режиссера Алекса. С Алексеем Мальченковым — которого тогда все называли Алексом — они познакомились в институте. Честно говоря, ничего, кроме обучения на юридическом факультете, их не связывало. Алекс был яркой, заметной личностью, активно участвовал в разного рода самодеятельности и баловался съемками короткометражек. Он гордо относил себя к творческой питерской интеллигенции и часами мог рассуждать о различных течениях в кинематографе или литературе. Алиса, напротив, подобные разговоры не выносила — ей все это быстро наскучивало. Она писала истории скорее интуитивно, выбрасывая эмоции на бумагу; персонажи появлялись сами, словно из ниоткуда, и иногда творили то, что хотели сами, а вовсе не то, что Алиса пыталась заставить их делать. То, как правильно, или то, как делают другие, ее интересовало мало. Но она не могла не признавать, что Алекс действительно был не только умен, но и безусловно талантлив: было что-то такое в его работах, что заставляло задерживать дыхание от чувств, охватывающих ее во время просмотра. Вот почему она так хотела, чтобы именно Алекс снял фильм по ее книге: ей казалось, что только он смог бы в полной мере понять, что она хотела сказать. И только он смог бы выразить это с помощью кино. Проблема заключалась в том, что про Алекса уже почти пять лет не было ни слуху, ни духу. Первые пару лет после окончания института его имя мелькало то тут, то там на разных кинофестивалях или в новостях шоу-бизнеса. А затем он пропал с радаров. Не то, чтобы Алиса сильно интересовалась его судьбой, но после предложения об экранизации книги тщательно проверила его биографию и поняла, что за последние несколько лет он не участвовал ни в одном творческом проекте. Была, конечно, вероятность того, что он просто забросил творческую деятельность, нашел скучную офисную работу и жил обычной жизнью, но Алиса в это не верила. Она — быть может, по своей исключительной наивности — хотела дать ему шанс снять свой первый настоящий фильм. Вероятно, работа над экранизацией ее книги вовсе не была пределом его мечтаний, и Алиса мысленно даже была готова к отказу, но она не простила бы себе, если бы даже не попробовала. Агент кинокомпании, как и ожидалось, взяла паузу. Алиса раздраженно бросила телефон на кровать, затем поднялась и принялась ходить по комнате. Конечно, она могла отказаться от своей наивной и даже глупой идеи, радостно согласиться на стандартный договор с авторами и не «упираться», как ей и советовала агент. Но что-то не давало Алисе так поступить. Внутренний голос, советовавший ей не сдаваться, был совсем тихим. Но она привыкла доверять интуиции, пусть даже ее шепот иногда было слишком сложно расслышать. Поэтому она дала себе зарок: если кинокомпания ни в какую не согласится на предложенные условия, то Алиса сама напишет Алексу, и они вместе что-нибудь придумают. Если, конечно, он вообще заинтересуется ее книгой. В этом она не была уверена. И пусть ее книгу полюбил массовый читатель, да и критики относились благожелательно (впрочем, неизменно добавляли, что хороша книга только на «общем фоне остальной безвкусицы», но Алиса больше не переживала по этому поводу), но у Алекса всегда на все было собственное мнение, он не признавал то, что нравилось всем, и всегда скептически смотрел на громкие имена, звучавшие в мире искусства. Когда Алиса думала об этом, она вновь, как и до публикации книги, начинала сомневаться в себе. Достаточно ли хорошо она пишет? Не кажется ли ее книга слишком посредственной, слишком шаблонной и скучной? Не раскритикует ли Алекс ее в пух и прах, как только прочтет первые пару глав? Согласится ли вообще ее читать? Слишком много вопросов для того, кто так упорствует в разговоре с агентом. Но Алиса боролась с собой, со своей неуверенностью в себе. Она больше не была студенткой, с замиранием сердца смотревшей фильмы Алекса; она больше не плакала по ночам, думая о том, насколько бездарно она сама пишет. И черт возьми, она теперь могла постоять за себя. Отказ Алекса нисколько бы не расстроил ее. Отказ агента бы тоже не расстроил ее: она бы просто обратилась к другой кинокомпании. Не важно, что ей потребуется сделать, но она добьется своего. Она ведь уже смогла однажды — смогла написать произведение, рвавшее ее изнутри все студенческие годы. Значит, сможет и теперь. Она повторяла это про себя, как мантру. Справится. Справится. Она обязательно справится. Через несколько часов агент перезвонила. Голос у нее был крайне недовольный, и она отключилась сразу же, как сообщила новость. Но зато какая это была новость! — Мы согласны. Алиса знала, что потребуется еще некоторое время прежде, чем они составят договор, свяжутся с Алексом, тот прочтет книгу, примет решение… Но в тот момент она почувствовала облегчение и удовлетворенно улыбнулась сама себе: она все сделала правильно. Подумать только, по ее книге снимут фильм! И она сама добилась этого. Она справилась.