Невыносимый сосед

      Исаги с раздражением наблюдает за подтянутой фигурой с другого конца стола, сжимая пальцами кружку с недопитым кофе. Под идеальной кожей красиво перекатываются мышцы, и не любоваться подобной картиной просто физически невозможно, хотя Йоичи сейчас больше всего предпочёл бы с деланным интересом разглядывать белый потолок, нежели результат усердных тренировок своего сожителя. Поправочка. Надоедливого сожителя, отравляющего жизнь бедному первокурснику. И как только они пришли к единогласному решению делить квартиру пополам — чёрт его знает. Исаги кажется, что на тот момент времени он был не совсем в себе, раз позволил иностранцу с завышенной самооценкой поселиться в одной квартире с ним, да ещё вдобавок приглашать чёрт пойми кого. Единственный плюс в этом сожительстве — оплата за жильё, о которой они тоже договорились, как полагается, но всё равно здесь явно чувствуется что-то не то. Только вот что — пока непонятно. — Ты уже пять минут сверлишь во мне дыру, Йоичи, — замечает сосед, Исаги недовольно морщится. Скорее от того, что многоуважаемый сожитель бесцеремонно называет его по имени, чем от едва уловимого немецкого акцента, — Нравится? Вот и рождаются же люди с такой самооценкой, которой позавидует любой. Брюнет трёт двумя пальцами переносицу и с характерным звуком ставит кружку на стол. Во внешних уголках глаз проявляется небольшая сеточка усталости — результат бессонной ночи, круги под глазами подтверждают данный факт. Исаги не смог сомкнуть глаз прошлой ночью. — Твоё соседство мне дорого обходится, Кайзер, — напоминает он, краем уха улавливая свист закипевшего чайника, — Я не собираюсь терпеть твои выходки только потому что ты старше. Выгоню за порог сразу, — и равнодушно указывает рукой в коридор. Из-за того, что Кайзер стоит практически спиной, Исаги не может видеть его выражение лица в данный момент, однако, судя по тому, какой вздох издаёт немец, заваривая кофе себе любимому, он просёк фишку с пустыми угрозами в свой адрес. И это невероятно злит. Йоичи давно понял, что жить под одной крышей с таким человеком крайне тяжко, а выгонять будет чересчур грубо, учитывая, что ничего противозаконного тот пока не совершал, и, упаси господи, не совершит никогда. Чёрт знает этих немцев, что у них на уме, а у Кайзера тем более. Самоуверенный и до жути бесячий тип. Хотя красивой внешностью природа его явно не обделила. Любуйся сколько влезет, это только повысит его и без того повышенное эго, хотя этим делом больше занимаются студентки с первых курсов, которые не стесняются строить ему глазки в надежде на что-то большее. А ему только в радость. Исаги молча поднимается из-за стола, бросая мимолётный взгляд на настенные часы. Кружка с недопитым кофе так и остаётся одиноко стоять рядом с хрустальной вазой для цветов. — Я ухожу, — зачем-то оповещает соседа. Слова, к сожалению, вылетают из губ раньше, чем он это осознаёт, — Надеюсь лимит приглашений на сегодня закончен, и ты не станешь приводить сюда хрен пойми кого. Вопреки ожиданию Исаги, до нынешнего момента надеявшегося на оставшееся чужое благоразумие, Михаэль растягивает губы в странной улыбке, вынуждающей первого мгновенно напрячься, из-за чего уверенность в адекватности соседа развеивается, как песок в ветреную погоду. Странное ощущение в районе солнечного сплетения стягивается в жилистый узел, и Исаги понимает, что брать обещание с иностранца глупая затея. — Ничего не обещаю, Йоичи, — медленно растягивает слова немец, откидывая прядь блондинистых волос за обнажённую спину, — но очень постараюсь. Ради тебя, — улыбка преображается в лёгкую издевательскую ухмылку. — Уж постарайся, — бормочет под нос брюнет и в спешке, перекинув сумку через плечо, покидает кухню.

***

      Усталость.       Исаги думает, что это состояние преследует его в последнее время слишком часто, и данный факт выводит из себя настолько, что возникает желание избавиться от всех эмоций и чувств разом с целью облегчить себе жизнь и не переживать по всяким пустякам. Конечно, всё однозначно можно списать на один недосып — по одной известной Исаги причине — только вот это совсем не тот случай. Головная боль усиливается, не позволяя нормально соображать, и ему приходится приложить максимум усилий, чтобы не удариться головой об парту. — Неважно выглядишь, — раздаётся за спиной, и Йоичи инстинктивно оглядывается через плечо, — сожительство с Кайзером плохо на тебя влияет, Исаги. Бачира Мегуру в своей привычной манере улыбается, с искренним интересом разглядывая парня, пока второй хмурится в попытке вспомнить знакомое лицо одногруппника. До нынешнего времени они не особо общались, по-крайней мере, Исаги смутно это припоминает, но пересекались гораздо чаще, о чём свидетельствует будничный тон и искрящийся взгляд золотистых глаз напротив. — А, да, — оторопелый ответ весьма забавляет. Мегуру внимательно наблюдает, Исаги неловко чешет затылок и вымученно выдыхает, — Честно, я бы с радостью выгнал его… — …если бы не одно но, — заканчивает за него Бачира, понижая голос на пару тонов ниже, — Так в чём проблема? Стоит ли говорить ему о том, что каждый чёртов вечер превращается в кромешный ад, но по обстоятельствам он вынужден это терпеть? Исаги решает благополучно умолчать о подробностях, принимаясь массировать пальцами пульсирующие виски. — Я получаю выгоду с этого сожительства. — Платит больше? — кивок, — Ну, хоть какая-то польза от обеспеченных иностранцев, — Мегуру бросает мимолётный взгляд в сторону преподавателя, — Исаги, тебе стоит с этим что-нибудь сделать. Парень скептически выгибает бровь. Если бы он только знал эффективные методы по перевоспитанию соседа, то уже давным-давно что-нибудь предпринял. Невозможно здраво мыслить, когда вокруг царит такая жгучая атмосфера. — Думаешь, я не пытался? — он старательно игнорирует вибрирующий в кармане телефон, — У этого придурка, кажется, тормоза отказали, как только он заселился в эту квартиру, — звонок настойчиво не прекращается, и Йоичи не выдерживает, выхватывая мобильник. На экране четкими буквами высвечивается имя, заставляющее левый глаз нервно поддёргиваться. Михаэль Кайзер. Звонить когда вздумается он, конечно, горазд, к чему Исаги уже успел привыкнуть, не говоря уже о том, что многоуважаемый сосед не редко прерывал занятия своим неожиданным появлением. Но не сейчас, когда настойчивость его звонков становится ещё явнее, чем обычно. Получив разрешение покинуть аудиторию и моральную поддержку со стороны Бачиры, подбадривающего жестами, Исаги бесшумно выскальзывает в коридор. Проходит от силы минута, прежде чем, собравшись с мыслями, он отвечает на до одури раздражающий звонок. — Клянусь богом, если ты снова… — Ты забыл конспекты, Йоичи, — протягивает на том конце провода собеседник, — Я любезно занесу их для тебя, мне совсем не сложно. Либо он тронулся умом окончательно, либо что-то задумал. И из этих двух вариантов Исаги склоняется больше ко второму. Внутреннее чутьё никогда его не подводило. — В этом нет необходимости, — вздыхает синеволосый, прикрывая глаза, — я просто одолжу их у одногруппника. Не утруждай себя, — последние слова он произнёс с ощутимым нажимом. — Разве у тебя сегодня нет философии? Спину прошибает, словно током, разрастаясь по всем нервным окончаниям неприятными ощущениями. Хотелось бы раз и навсегда забыть, что такое забывчивость, но, видимо, не в этой чёртовой жизни, когда конспекты так необходимы для сегодняшнего тестирования. Воздух в лёгких начинает заканчиваться, потому что Исаги настолько погрузился в себя, что забыл о необходимости дышать. По ту сторону раздаётся смешок. — Отказы не принимаются, я всё равно тебя вижу. Парня знатно передёргивает. Он поднимает голову и, всё ещё зажимая телефон у уха, замечает статную подтянутую фигуру немца, не спеша идущего к нему навстречу. Губы привычно растянуты в ухмылке, которая за последние недели вымораживает настолько, что возникает желание стереть её с этого красивого самодовольного лица, а в руках та самая тетрадь с конспектами, которую Йоичи по своей забывчивости оставил дома. Вот что происходит, когда в спешке собираешься в университет. — Мог и не утруждать себя, — цедит сквозь зубы, пока Михаэль оказывается в непозволительной близости от него. Глядя на иностранца с такого расстояния, Исаги впервые ощущает максимальную разницу в росте, и от этой мысли ему становится крайне некомфортно. — Мы соседи, — напоминает блондин, Йоичи закатывает глаза, — позволь хоть так загладить свою вину за своё поведение, — судя по ухмылке, вину он не испытывает, а лишь наслаждается ситуацией. — Иди к чёрту, Кайзер, — парень тянется к тетради, надеясь, что на этом всё и закончится, и он спокойно вернётся в аудиторию, но немец так просто отдавать её явно не собирался, поднимая руку чуть выше роста первокурсника, — Что за детский сад? Глаза напротив хитро сужаются, ухмылка превращается в оскал, из-за чего становится не по себе. — Взамен. — Что? — Что дашь взамен, Исаги Йоичи? — блондин наклоняет голову вбок, дразняще помахивая тетрадью. Взгляд на секунду цепляется за синюю татуировку на тыльной стороне ладони, но осознание происходящего моментально отрезвляет, — Я не говорил, что мои услуги бесплатны. Вот и ещё одна черта, которую Исаги просто на дух не переносит. Кайзер никогда не помогает кому-либо просто так. Либо плати, либо проваливай к чёрту — третьего варианта не дано. И самое главное, бесит сильнее всего то, что другого выбора Исаги он просто не дал. Воспользовавшись сожительством, сделал всё по-своему. Подло и мерзко. — Не думал, что ты настолько отвратителен, — хмурится синеволосый, вскидывая голову, чтобы не казаться жалким в глазах ненавистного ему старшекурсника, — Что ты хочешь? Оскал голубоглазого становится вдвойне опаснее.