Невыносимый сосед

Несколько дней спустя…

      Жара почти достигла своего апогея. Исаги жалеет, что не уговорил ребят остаться на пляже ещё какое-то время — у моря хотя бы не так жарко — и бесконечно проклинает столь жаркую погоду. Идея приехать на пляж была не такой уж и плохой, однако неделя пролетела так незаметно, что не успел оглянуться, как пляж, море и берег остались далеко позади. С того момента прошло несколько дней, а с момента разговора, наверное, ещё больше. Кайзер неведомым образом уговорил его вернуться в квартиру, ведь по его словам, все недомолвки должны были уже развеяться. И, хотя, Йоичи предпочитал оставаться с Бачирой ещё какое-то время, вопреки желанию поддаться уговорам настойчивого немца, последний практически выгнал его за порог под выдуманным (или не совсем) предлогом. — Вы поговорили, это хорошо. Так что у тебя нет причин прятаться от него, — сказал тогда Мегуру с невинной улыбкой, — Ты уж прости, что выгоняю, но сдаётся мне, что ты сам не против вернуться к себе. В тот самый момент он хотел огрызнуться и отрицать столь абсурдные предположения, а спустя пару минут понял, что друг оказался прав. Ему действительно очень хотелось вернуться, а кочевать у друзей, когда все проблемы были почти решены, ну… такое. Парень яростно вздыхает, лёжа на собственной кровати и закинув руки за голову. Сверлить потолок не то, чем он должен сейчас заниматься, однако контактировать с Кайзером ему в тягость, по-крайней мере, сейчас. Разговор само собой должен был хоть как-то облегчить напряжённую ситуацию между ними, но не раскрыть чувства, о которых Исаги никогда особо даже не задумывался. Что он вообще может испытывать сейчас к нему? Недопонимание или растерянность? А может злость, замаскированную под другими эмоциями? Только с чего бы ему злиться? За ответы, которые он так желал услышать всё это время? Или почти завуалированное признание в симпатии? В любом случае, отрицать свою радость вкупе с облегчением при возвращении обратно домой он категорически не станет. Йоичи бы и дальше мог придумывать себе кучу оправданий, отрицать всё и всех, лишь бы это не было связано с придурковатым немцем, только какой в этом смысл? Детский сад. Единственная мысль, промелькнувшая в голове, с которой он согласен на все сто процентов. Сейчас он ведёт себя, как неразумный ребёнок, который готов прикрываться чем угодно, лишь бы не видеть правду и не встречаться с ней лицом к лицу. Поведение, не достойное взрослого самостоятельного человека. — Чёрт бы побрал этого Кайзера, — бурчит Исаги, поворачиваясь на бок и сжимая подушку в руках. За пределами комнаты слышатся посторонние звуки, которые он просто игнорирует, — От него только неприятности, да сплошные головные боли. В голове в один момент становится пусто. Настолько пусто, что юноша начинает молча сверлить взглядом стену напротив, незаинтересованно скользя взглядом по письменному столу, книжным шкафчикам, заполненным всяким барахлом, в том числе учебниками и редкими наградами. Тишина привычно заполняет комнату, следом воцаряется спокойствие, к которому Йоичи уже давно отвык, но длится она, к сожалению, недолго. Любезный стук в дверь вынуждает его нехотя сдвинуться с кровати и лениво посмотреть в сторону плотно закрытой двери. — Тук-тук, я могу войти? — дверь приоткрывается, являя взору хитрую кайзеровскую мордашку. Исаги продолжает неподвижно лежать на кровати, пока часть его тела безжизненно свисает на самом краю, — Вижу, тебе очень весело, Йоичи. Он усилием воли поднимает взгляд на соседа, с трудом сдерживаясь от привычных язвительных комментариев, и выразительно поднимает брови. Всё никак не может привыкнуть к тому, чтобы обращаться к немцу без тени ненависти, а вот как поглазеть, так пожалуйста, никто же не запрещает. — А ты чего хотел? — помолчав пару секунд, интересуется Йоичи. Только сейчас он понимает, как сильно болит всё тело, словно по нему недавно целиком проехался грузовик, но решил об этом тактично умолчать, — У тебя сегодня нет тренировок? Кайзер отрицательно качает головой. — Отпросился, наша команда в любом случае победит, — он ухмыляется, прислонившись плечом к дверному косяку, — Хочу этот день провести с тобой, Йоичи. Глаза Исаги становятся размером по пять копеек. — Ты издеваешься? — Нет, с чего бы? — Наверное, тебе голову припекло. Иди проспись. — Йоичи, всё с моей головой в порядке, — он почти лениво отталкивается и подходит ближе, а мальчишка лишь молча позволяет ему делать всё, что заблагорассудится, либо столь странное поведение можно списать на шок, — Неужели странно, что я хочу провести время с тем, кто мне симпатичен? — блондин упирается коленями в пол и, положив подбородок на край кровати, внимательно смотрит на юношу, — Мы ведь уже всё выяснили, помнишь? Лицо Исаги можно сравнить с цветом маковых цветов. Сколь красиво бы не звучали подобные слова, тем более, от Кайзера, было очень непривычно. Мысли путаются в голове, стараясь привести всё порядок, из-за чего создаётся ещё большая путаница. Михаэль молча ждёт ответа, любуясь новыми эмоциями мальчишки, пока шестерёнки медленно крутятся в чужой голове, пытаясь собрать паззл в цельную картину того, что происходит прямо сейчас. Повинуясь каким-то собственным внутренним инстинктам, Исаги от волнения облизывает пересохшие губы и стискивает в руках подушку. — Ты даже не дал мне времени подумать. Немец недовольно цокает, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки и убедиться, что он реален. — Я нетерпелив, Йоичи, — с губ срывается вздох, — но заставить тебя полюбить меня я, конечно, не то, что не могу, просто не хочу. — Ого, не ожидал от тебя такого. — Остаётся только подталкивать, — Кайзер пропускает колкость мимо ушей, подушечками пальцев вырисовывая на коже незамысловатые узоры. Исаги чувствует, насколько горячие у него прикосновения, но от того не отстраняется, слегка прикрывая веки, — Значит я могу принять твоё молчание за согласие? — Да черт с ним, ты же всё равно сделаешь по своему, — ухмыляется, глядя на блондина из-под опущенных подрагивающих ресниц. Аккуратно тянется рукой к чужим волосам и вплетается в них пальцами, ощущая их мягкость. Пропускает между, завороженно наблюдая, как синие кончики скользят по коже, — Главное, засунь свою самоуверенность в задницу, и всё будет в порядке. С губ немца срывается искренний смех, который Йоичи так отчаянно желал услышать за эти последние несколько дней. Смотрит внимательно, изучает, пока Михаэль на секунду отвлекается, и скользит ладонью по его щеке, заставляя наконец взглянуть на себя. Тишина не напрягает, наоборот, умиротворяет. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь между ними действительно не останется места для вражды? Исаги впервые чувствует странное желание прикоснуться к нему. Не просто взять за руку, хотя он едва удерживается от столь порывистых действий, а нечто большее. От откровенных мыслей у него загораются щёки, а взгляд неловко отводится в сторону, в надежде не быть пойманным за абсурдными мыслями. Но от внимательного Кайзера не ускользает даже такая незначительная деталь. — Что такое, Йоичи? — улыбается, поддавшись ближе к лицу возлюбленного, — Хочешь что-то сказать? — в глазах внезапно вспыхивает блеск понимания, — А может… Йоичи подрывается с места и руками в спешке накрывает чужой рот, дабы не позволить ему высказать предположения вслух. — Даже не смей, — заплетающимся языком говорит мальчишка, пока лицо стремительно краснеет, — Замолчи. Михаэль издаёт неразборчивый звук, похожий на смешок. В груди теплеет при виде смущённого Йоичи, так что желание сделать так сильнее всякого здравого смысла. Блондин целует чужую ладонь, скользя по коже кончиком языка, и реакция появляется мгновенно — Исаги отдёргивает ладонь, во все глаза уставившись на немца. — Т-Ты… — Я, — старшекурсник поднимается с колен, нависая над беспомощным соседом, и разглядывает сверху, подмечая всё, начиная хмурым взглядом, скрывающим за собой смущение, и заканчивая побелевшими пальцами, сжимающими подушку, — Теперь ты от меня больше никуда не убежишь, Йоичи-и. Целоваться с Кайзером оказывается приятно. Губы мягкие, скользят сначала по скуле, подбородку, и поднимаются выше к губам, захватывая их в плен. Исаги непроизвольно стонет, отбрасывая подушку в сторону, и, поддавшись желаниям, обхватывает старшекурсника за шею, притягивая к себе настолько близко, что между ними не остаётся свободного пространства. Кайзер напротив не сопротивляется, игриво кусает мальчишку за нижнюю губу, оттягивая и, тем самым, вынуждая того слегка раскрыть губы, и углубляет поцелуй. Глаза заволокло пеленой возбуждения, мальчишка уже перестаёт понимать, где сон, а где реальность, мысленно надеясь на второй вариант. Но горячие прикосновения и мокрые поцелуи Михаэля ясно дают понять, что всё это не плод его воображения — это происходит по-настоящему. Йоичи прикусывает чужую губу, заставляя блондина слабо рыкнуть в поцелуй, и неохотно отстраняется. Единственное, что остаётся доказательством их поцелуя — тонкая ниточка слюны, соединяющая их губы. Это выглядит настолько пошло, что юноша смущённо отводит взгляд. — Ты такой милый, Йоичи, когда смущаешься, — Михаэль облизывается и сильнее жмётся к мальчишке, явственно давая понять, насколько сильнó его возбуждение, — Я даже завёлся. — Ты и с Нессом так целовался? — непроизвольно вырывается с губ, прежде чем Исаги закрывает рот и прикусывает язык. Кайзер прикусывает губу, наклоняясь вперёд. Губы касаются чувствительного места на шее, и мальчишка под ним вздрагивает. Чёртов Змей-искуситель. — Каюсь, было такое, — старшекурсник захватывает зубами кожу, намереваясь оставить засос, но в последний миг передумывает и оставляет лишь лёгкий поцелуй, — но тебе больше не о чем переживать. И ревновать не стоит, отныне, я только твой. Исаги хочется яро отрицать о собственной ревности, злиться. Не успевает. Немец вновь втягивает его в поцелуй, пресекая попытки дальше развивать никому не нужные сейчас темы для разговора, и толкается вперёд, вынуждая мальчишку обхватить ногами его крепкие бёдра и прижать к себе. В комнате становится душно, даже хуже, чем на улице в сорок градусов, и от того в голове все мысли испаряются в одно мгновение. Кайзер аккуратно задирает футболку до подбородка и невесомыми поцелуями начинает покрывать каждый участок чувствительной кожи, уделяя особое внимание животу. Исаги рвано выдыхает, инстинктивно напрягаясь, и вновь вплетается пальцами в светлые волосы соседа. — Кайзер, — тихо зовёт он, задыхаясь в собственных стонах, пока чужие пальцы сжимают мальчишеские бёдра, выцеловывая каждую впадинку, — …мне… нам надо остановиться. Михаэль неохотно отстраняется и, тяжело выдохнув, вновь нависает над мальчишкой. — Прости, Йоичи. Я увлёкся, — он усмехается и оглаживает ладонью разомлевшее от ласк тело, — Трудно сдерживаться, когда ты так стонешь. И вообще, если ты млеешь от одних только поцелуев, — он хищно щурится и наклоняется вперёд, — то что будет, если я… — Помолчи, — беззлобно огрызается Исаги, пихая старшекурсника в грудь. Тот усмехается, подчиняясь, — Я ещё не готов заходить дальше поцелуев. — Н-да? — ухмылка немца становится шире, — Что-то я сомневаюсь. Тот пунцевеет, ярко представив сцену той ночи, когда ему пришлось ночевать в общежитии. Кайзер намекает на эту ситуацию? — Не понимаю о чём ты, — стараясь придать голосу бесстрастные нотки, Йоичи смотрит в глаза напротив, — Это всё равно не имеет никакого отношения с… П-Постой, что ты… Он издаёт гортанный стон чуть выше, чем сам от себя мог ожидать. Кайзер упивается его эмоциями с особым наслаждением, пока коленкой проезжается между ног, надавливая на едва заметный бугорок. Ради такой соблазнительной картины не жалко было столько потраченного времени. Исаги Йоичи сейчас выглядит, как лакомый кусочек, которым хочется наслаждаться каждый божий день, заставляя выкрикивать только его имя и ничьё больше. Ничто так не возбуждает, как полный мольбы взгляд, пунцовые щёки и покусанные от возбуждения губы. Михаэль с трудом сдерживает себя, жадными глазами оглядывая всё, до чего можно было только дотянуться. — Извини, Йоичи, за мой порывистый характер, — он ласково зачёсывает чужие волосы назад и почти осязаемо пробегается пальцами по телу. Исаги едва заметно дрожит, — но я схожу с ума от нашей близости. Позволь мне сделать хотя бы это. — Что ты… Юноша вскрикивает, сбитый с толку. Михаэль тянет его за лодыжку на себя, достаточно близко, чтобы бёдра были прижаты друг к другу плотно (хотя куда ещё ближе, черт возьми?), и подмахивает бёдрами настолько резко, что с губ вместе со стоном срывается удивлённый вздох. Йоичи цепляется пальцами за напряжённые предплечья блондина, намереваясь найти более удобное положение, но лишь усугубляет ситуацию для самого себя, когда буквально чувствует чужое возбуждение. — Не делай так, малыш Йоичи, — горячее дыхание обжигает ухо. Йоичи скулит от грубых толчков, откинув голову назад, — иначе я совсем не сдержусь. Сладостное ощущение внизу живота подстёгивает подыграть разыгравшемуся Кайзером спектаклю, как и затуманенное сознание, скрытое за дымкой возбуждения. Йоичи стонет до невозможности жалобно, позволяя соседу вбиваться в него настолько грубо, насколько позволяет его выносливость. Он даже жалеет, что не может в полной мере ощутить Кайзера из-за плотно прилегающих шорт, которые и без того натирают так, что голова идёт кругом, но это всё же лучше, чем совсем ничего. Над ухом утробный, едва сдерживающий рык, толчки становятся интенсивнее. По мере того, с какой скоростью Михаэль вбивается в поддатливое тело, удовольствие плавно растекается по всему телу, проникая в каждую клеточку, в каждый уголок сознания. Йоичи не помнит, как громко и как часто выкрикивал имя Кайзера, но отчётливо помнит удовлетворённую улыбку на красивом лице футболиста перед тем, как удовольствие яркой вспышкой накрыло обоих, заполняя собой почти всё пространство. Первые несколько минут тело обмякло, и сладкая нега после столь яркого удовольствия ещё какое-то время не хотело их отпускать. Исаги устало выдыхает, разомлев, и сдавленно стонет, когда тело немца наваливается на него сверху. По довольной ухмылке Кайзера всё понятно и без слов. Йоичи вяло бьёт его под дых и сразу разочаровывается — удар получился не таким сильным, как ему хотелось. — Ты чёртов засранец, — огрызается Исаги. Даже на полноценную ругань ему не хватает сил, что опять-таки можно с чистой совестью свалить на нерадивого соседа, — Я же тебе сказал… — Я тебя и не трогал, — Михаэль по-детски давит улыбку, что совсем ему несвойственно, и обхватывает всеми конечностями возлюбленного, — просто доставил удовольствие. Разве тебе не понравилось? Исаги ничего не отвечает, устало закатывая глаза. По правде говоря, ему совсем нечего возразить, а спорить с Кайзером себе дороже и нервы зря тратить. Между ними какое-то время царит молчание. Блондин заботливо сдувает с чужого лба мокрые от пота пряди волос, в то время как Йоичи вырисовывает узоры на чужой спине и задумчиво смотрит в потолок. — Йоичи. Парень едва слышно мычит. — Ты ведь правда даёшь мне второй шанс? Под ним раздаётся тяжёлое фырканье. — Ты решил задать этот вопрос после всего этого? Серьёзно? Кайзер смеётся. — Ну, мне плевать, когда задавать такие вопросы. Ответь лучше. — Дал ещё с момента нашего разговора, — отвечает спустя пару минут тишины, — несмотря на то, что ты был настойчив и требовал от меня скорого ответа. — В конце концов, ты всё равно ответил, — немец пожимает плечами, усмехаясь, — Мне больше ничего не нужно было. Йоичи замолкает, переваривая информацию в голове. — Тогда напомни в следующий раз отдубасить тебя как следует. — Это ещё зачем? — Чтобы неповадно было. Кайзеру ничего не остаётся, кроме как глупо усмехнуться и сжать Йоичи в своих объятиях.