Невыносимый сосед

      Исаги до сих пор не может поверить, что всё происходит на яву. Словно сон, готовый вот-вот исчезнуть, раствориться воздухе, оставляя после себя лишь тонкую дымовую завесу с примесью странной горечи. Ещё несколько недель, нет, месяц назад он бы вполне себе покрутил пальцем у виска, скажи кто о том, что когда-нибудь его отношения с Кайзером наладятся. Представить себе такое практически невозможно с учётом того, что его характер далёк от идеального, а уж о поступках можно и вовсе не вспоминать. Сколько неприятностей он причинил не только бедным первокурсникам (да и всем в принципе), но и Исаги, в придачу который должен был помимо этого терпеть его сожительство, надеясь, что не придушит подушкой в одну из таких ночей. А сейчас, когда время пролетело незаметно и быстро, уже не очень хочется вспоминать старое, то, что раньше при одном только упоминании причинило бы невыносимую боль. Кайзер изменился. Вернее, всё ещё меняется, пусть эти изменения не такие уж и заметные, но Исаги видит перемены. Где-то ему приходится преодолевать собственную гордость, а где-то держать язык за зубами, лишь бы не наговорить очередных гадостей. Всё это, конечно, доставляет старшекурснику излишний дискомфорт, и всё же он старается, как может. На губах расцветает блаженная улыбка. Исаги беззвучно вздыхает и с натужным усердием трёт двумя пальцами пульсирующие виски. — Ну и ну, — слышится слегка озадаченный голос Бачиры за спиной, — поверить не могу, что вы помирились. Парень мельком глядит на друга, прежде чем ответить в спокойной манере: — Я тут ни при чём. Либо он грёбаный сталкер, что пугает, либо это реально чистая случайность. — Или судьба, — беззлобно хохочет Мегуру. Йоичи пожимает плечами, не особо вникая в последнюю высказанную другом фразу. После вчерашнего разговора на берегу моря он не решается хоть как-то контактировать с ним, по-крайней мере, до тех пор, пока они нормально не прояснят отношения между собой, а вести себя как ни в чём не бывало юноша чисто физически не может. Заглушить обиду очень тяжело, особенно, когда масштаб случившегося в размерах схож с неконтролируемым ураганом. Едва сорвавшийся с губ тяжкий вздох парень резко проглатывает, бросает мимолётный взгляд в сторону домика, находящегося от них буквально через два таких же, и качает головой собственным мыслям, пока Бачира с интересом за ним наблюдает. Он даже не знает, стоит ли радоваться за друга в таком случае, или наоборот, переживать, ведь Кайзер натворил много ужасных вещей по отношению к Исаги, а прощать столь ужасные поступки, по его мнению, неправильно. Жаль, что Чигири так быстро сдался, иначе он мог бы хоть как-то вправить ему мозги. — Не лезь в это, Бачира, — единственное, что сказал тогда Хёма, — Исаги уже не маленький мальчик. Я уверен, он знает, что делает. И Мегуру перестал пытаться, всё ещё время от времени приглядывая за лучшим другом. Раз уж Исаги действительно уверен в том, что делает, тогда волноваться о чём-то серьёзном не о чем. — Кстати, знаешь что я подумал? — внезапно начинает брюнет, накручивая на мизинец прядь крашенных жёлтых волос. Исаги переводит на него вопросительный взгляд, — Вам с Кайзером надо поговорить. — Ну, знаешь, я и без тебя знаю, — фыркает Йоичи. — Я имею ввиду прямо сейчас. Зная тебя, ты никак не решишься со своей дурацкой гордостью. Забьёшься в четырёх стенах своей комнаты и будешь игнорировать всё и вся до скончания веков. — Эй, я не настолько отбитый на голову! — искренне возмущается. Запнувшись, парень теребит пальцами край футболки, — Просто ещё не время. Я не готов так просто его простить. — А кто сказал, что ты должен сразу его прощать? — Бачира пожимает плечами, — Я говорю, просто поговорите, а остальное ты уже сам решишь, прощать его или нет. Исаги ничего не отвечает. Голова и так забита мыслями о Кайзере, такое ощущение, будто скоро не останется нормальных тем для обсуждения. С одной стороны, гордость твердит оставаться на месте, не совершать очередные глупости, а с другой… та частичка, что искренне верит в хороший конец, настаивает на том, чтобы они уже в конце концов решили все недомолвки и разногласия между собой. Перед глазами пролетает момент со вчерашнего дня. Их маленький разговор и поцелуй, который Кайзер подарил ему перед тем, как уйти, оставив наедине со своими мыслями. — Я не жду, что ты меня простишь так быстро, — напоследок произнёс блондин, небрежными движениями растрепав чужую причёску, — но надеюсь на ещё один разговор с тобой. Это важно для нас обоих, — и молча, скорее даже с неохотой покинул мальчишку. Исаги недовольно хмурится. Из-за противоречивых чувств становится всё сложнее принять взвешенное решение. Лучше бы Кайзер вёл себя так, как раньше, как ни в чём не бывало, и продолжал строить из себя самоуверенного идиота. Нынешний он пугает до чёртиков, и объяснить такие претерпевшие изменения, кажется, невозможно. Неужели всё дело в нём самом? Какое отношение он вообще имеет к Кайзеру? Не мог же он просто взять и… — Какова вероятность, что Кайзер мог влюбиться? Такой вопрос застаёт врасплох не столько Мегуру, сколько самого Исаги. И почему он вообще задал столь личный вопрос вслух? Не от отчаяния ли? Или чтобы получить необходимый совет? Помолчав всего мгновение, Бачира протягивает долгое «хмм», тем самым заставляя одногруппника нервничать сильнее обычного. — На счёт вероятности не знаю, я в математике не силён, увы, — он хохочет в кулак и, тем не менее, продолжает: — но никто не застрахован. Каждый из нас в любой момент может влюбиться, в независимости от обстоятельств. — Звучит так, будто ты в этом профессионал, — Исаги ехидно ухмыляется, — Ты сам когда-нибудь влюблялся? — В далёком детстве может быть, — неоднозначно отвечает парень, подняв глаза к небу, — но я навряд ли могу назвать это влюблённостью. Скорее, просто симпатия к соседским девчонкам. Хотя… они обычно убегали от меня и называли странным. Удовлетворённый таким ответом, Йоичи оборачивается к морю. Сколько нужно времени для того, чтобы влюбиться? Месяц-два? А может целый год? Можно ли сказать, что он сам влюблён в Кайзера, или это своего рода симпатия? За всю свою жизнь Исаги особенно не влюблялся в кого бы то ни было настолько сильно, чтобы все мысли были заняты лишь «тем самым». Были, конечно, встречи и симпатии, первые признания и держания за руки, но дальше этого не заходило, поэтому говорить сейчас что-то о своих чувствах непривычно и, в какой-то мере, даже некомфортно. Кайзер был мерзавцем. И любое неповиновение несло за собой отнюдь не радужные последствия. Исаги же ненавидел и терпел его существование только потому, что им приходилось уживаться вместе. Так откуда могут быть чувства, если за всё время он не испытывал к нему ничего, кроме ненависти и раздражения? Может ли быть, что с тех самых пор, как они оставались наедине, всё могло измениться? Исаги заметно мрачнеет. Он перестаёт улавливать суть собственных мыслей, от того в голове возникает путаница. Единственное, что сейчас, возможно, даст пищу для размышлений — разговор с Кайзером один на один. Но готов ли он сейчас встретиться с ним лицом к лицу? Другого выбора у него нет.

***

      — Я рад, что ты решился, Йоичи. Исаги чувствует себя немного неуютно ощутив на себе пронзительный взгляд голубых глаз. Кайзер, словно изучает его, но на самом деле всего лишь разглядывает, стараясь запечатлеть как можно больше. Несколько мучительных дней без присутствия в своей жизни Йоичи сделали своё дело, но столь сильное внимание к своей персоне его, кажется, начинает напрягать, судя по хмурому взгляду и напряжённо поджатым губам. Но как удержать собственный соблазн обнять этого дерзкого мальчишку, когда он находится так близко? — Мне с трудом далось это решение, если тебе интересно, — парень неловко отводит взгляд, — У меня, кстати, много вопросов к тебе. Надеюсь, ты готов на них ответить. — Готов, Йоичи, — Михаэль моментально становится серьёзным, отбросив в сторону роль самоуверенного альфа-самца, — Что ты хочешь услышать? Исаги молчит слишком долго для обдумывания одного вопроса. Кто же знал, что Кайзер так запросто согласится и даже будет готов к предстоящим вопросам? Вероятно, в его представлении всё было гораздо сложнее, например, очередные насмешки со стороны старшекурсника, или очередные завуалированные оскорбления. А на деле-то всё гораздо проще, чем он мог себе представить. — Почему ты обратил на меня внимание? — наконец задаёт вопрос Йоичи, глядя прямо на старшего. Расстояние между ними небольшое, но этого достаточно, чтобы почувствовать себя спокойно, — В университете полно интересных ребят, но ты обратил внимание именно на меня. И твоё желание с сожительством тоже не внушает доверия. Михаэль ухмыляется, но не с намерением поддеть. Скорее, его забавляет подобный вопрос, но раз уж его милый Йоичи хочет искреннего вразумительного ответа, то так уж и быть. — Я изначально хотел присвоить тебя себе, сделать своим, ведь ты казался мне в тот момент довольно лёгкой добычей, — он замечает, как кулаки мальчишки сжимаются от переизбытка чувств, но не ощущает былого удовольствия. Ему искренне жаль, что всё так вышло, — но, как оказалось, ты не робкого десятка, умеешь за себя постоять. И чем сильнее ты сопротивлялся и показывал свои зубки, тем сильнее я возжелал тебя. А на счёт сожительства… не могу сказать, что чистая случайность, но это тоже сыграло свою роль. Исаги молчит, продолжая буравить взглядом старшекурсника. Кайзер не может понять, из ненависти ли столь тяжёлый взгляд, или всё-таки ему просто тяжело обработать такую информацию? Во всяком случае, для него же лучше будет не обращать пока на это внимание, ведь им ещё предстоит многое обсудить. — Я даже не знаю, что вообще говорить, — спустя пару минут бормочет юноша, зарывшись пальцами в свои волосы, слегка оттягивая за корни, — Вообще-то, я не удивлён, но услышать это от тебя непривычно и… — …неприятно? — догадывается блондин, получая в ответ только кивок, — От правды не скроешься. Ты спросил, я ответил. Мальчишка качает головой, выбрасывая из головы навязчивые мысли по этому поводу. Задать следующий вопрос явно не из простых, и стоит как следует обдумать, прежде чем озвучивать его вслух. — Ты… — он от волнения облизывает губы, пряча руки в карманах тонкой кофты, — …то есть, меня напрягают твои эмоциональные качели в мою сторону. Сначала ты ведёшь со мной… нормально? Только наедине. Но стоит оказаться на публике, ты снова показываешь свой ужасный характер. Меня это напрягает уже достаточно давно, поэтому хочу, чтобы ты всё объяснил мне. Немец бесстрастно смотрит мимо Йоичи, боясь даже хоть на минуту взглянуть на мальчишку. Ох, если бы он сам знал ответ на такой запутанный вопрос, то уже давным-давно объяснил ему всё, начиная от качелей и заканчивая странным отношением. С его губ срывается тяжёлый вздох. — Я даже не знаю, как тебе ответить, — Исаги видит, насколько сильно и искренне сейчас растерян Кайзер, но ничего не говорит, позволяя тому хотя бы попытаться облечь свои мысли в слова, — потому что сам не особо понимаю. Возможно, я привык к тому, что большую часть своей жизни вёл себя неподобающе по отношению к другим, привык чувствовать себя королём, иметь превосходство над остальными, теми, кто не в состоянии постоять за себя… Вдобавок ко всему не испытывал искренних чувств к кому-либо, потому что считал это проявлением слабости, — парень недовольно рычит под нос, — А с твоим появлением что-то пошло не так. Я, кажется, запутался в самом себе и… — он стискивает зубы, — Мне больше нечего ответить. Надеюсь ты удовлетворён таким ответом. Сказать, что Исаги растерялся, это нечего сказать. Он ожидал, что Кайзеру придётся объясняться перед ним, но явно не ожидал таких откровений. Возможно, кое-где проскакивают не в полне понятные моменты, но в остальном… Йоичи, кажется, даже может понять в чём заключается причина. — А что на счёт уговора? — Кайзер непонимающе хмурится, — За твою, так называемую, «помощь» с тетрадью по философии. Как ты это объяснишь? Хотя, судя по взгляду, ты и сам уже всё забыл. — Я всего лишь пытался напугать тебя, — немец беспечно пожал плечами, — хотя, учитывая мою изначальную цель, этот уговор бы обязательно пришёл в исполнение. Когда-нибудь. Но ты сам изменил мои планы, — старшекурсник лукаво ухмыляется. — И на том спасибо, — Йоичи закатывает глаза и от усталости прикрывает глаза. Солнце нещадно печёт головы всем отдыхающим, и только ему одному кажется, будто сейчас он вот-вот готов потерять здесь сознание, — На этом мои вопросы кончились. Спасибо, Кайзер. — Можно просто Михаэль. Ну, а почему бы и нет? — он игриво стреляет взглядом, как только Йоичи странно косится в его сторону, и вновь натягивает на лицо ухмылку, — Я ведь называю тебя по имени, Йоичи-и. — Это потому что ты некультурный придурок, — мальчишка недовольно фыркает, — Знал бы ты, как долго я терпел твоё неформальное обращение ко мне. И вообще, я ещё не простил тебя. «Простил» — хотелось бы, конечно, ему сказать на самом деле, да вот только старая добрая гордость как всегда не позволяет вытворять всё, что вздумается. На секунду потеряв интерес к Кайзеру (заодно и бдительность), юноша заворожено смотрит на море, любуясь прибрежными волнами. Крики чаек над головой дико раздражают, но что ещё больше, так это крепкие руки, внезапно обвившиеся вокруг мальчишеской талии. Исаги на секунду теряется, но мгновенно начинает сопротивляться, пытаясь вырваться из чужой хватки. — Какого чёрта, Кайзер?! — Могу себе позволить, — блондин лишь крепче прижимает к себе сопротивляющегося мальчишку и целует за ухом, вынудив последнего резко притихнуть, — Ты ведь на самом деле уже давно меня простил. — Ужасное у тебя самомнение, — ворчит, скорее для виду, что не может не радовать, — Я не прощал тебя, идиот. Знай своё место. — Я уже знаю, где моё место, малыш Йоичи, — Михаэль поудобнее обнимает своего мальчика и с довольной ухмылкой прижимается своей щекой к чужой, — Моё место всегда рядом с тобой. — Ты что, идиот? — тот перестаёт дёргаться, с обречённым вздохом позволяя старшекурснику делать с ним всё, что заблагорассудится. В рамках приличия, конечно же, — Ты так уверен, что твоя симпатия взаимна? Кайзер делает вид, что думает над ответом, пока Исаги стоит в напряжении, хотя плечи чуть опущены, выдавая его состояние в данный момент. Получить ответ на такой, казалось бы, простой вопрос страшно, если не волнительно. Ведь безумно интересно, что он ответит. Покачав головой своим мыслям, блондин только крепче стискивает в своих объятиях мальчишку и прикрывает глаза. — Я знаю, что после случившегося ты не особо мне доверяешь, несмотря на мои вчерашние объяснения, — он замолкает на несколько минут, — но я чувствую, что ты готов дать мне ещё один шанс. Просто твоя гордость не позволяет сказать прямо, — ухмылка расползается по красивому лицу. Исаги недовольно цокает. Как бы сильно Михаэль ни старался исправиться, а, порой, его придурковатая натура всё равно выходит наружу. Плюс лишь в том, что он не пытается кого-то задеть, да побольнее. Это скорее своего рода поддразнивания, не имеющие ничего общего с его прошлым поведением. Нравится ли он ему в таком свете? Определённо да. Но, как правило, из-за гордости не может в этом признаться. — Чего притих, Йоичи? — мурлычет на ухо блондин, едва касаясь губами уха. Исаги непроизвольно начинает дрожать от чужого горячего дыхания, опаляющего чувствительную кожу, но не старается это как-то остановить, — Ты готов дать мне ещё один шанс или нет? Сейчас от твоего ответа зависит многое. — Мне… надо подумать, — мальчишка нервно сглатывает. — Нет, Йоичи, я хочу знать прямо сейчас, — вновь непривычно серьёзный тон. Старшекурсник осторожно поворачивает Йоичи к себе за плечи, заглядывая в глаза, — Да или нет? — Кайзер, я… — Йоичи, да или нет? — Д-Да. Непривычно счастливая улыбка мгновенно появляется на лице Михаэля.